Жанр: Любовные романы
Поздняя любовь
...Доната разъяснила ему, что это невозможно:
— Всегда могут возникнуть непредусмотренные дополнительные затраты.
Поручиться за то, что их не будет, я никак не могу, господин Палленберг, и
готова вас заверить, что вы не найдете такого архитектора, который возьмет
на себя подобную ответственность. Вы должны предоставить мне зазор хотя бы в
десять процентов.
— Я просто не могу себе этого позволить.
— Но считаться с этим придется. Не исключено, что мы затратим и на
десять процентов меньше, чем предусмотрено.
— Я могу принять решение только после того, как увижу подробную
предварительную смету.
— Значит, вы мне не доверяете!
— Что вы, госпожа Бек, конечно же, доверяем, — быстро произнесла
Ирена Палленберг.
— Но?
— Мой муж просто боится взять на себя непосильные обязательства.
Он бросил на жену колючий взгляд.
— Прошу тебя, не выставляй меня идиотом.
— Не сердись, дорогой, я лишь хотела объяснить...
— У меня есть предложение! Как вы можете заключить из правил
Порядка
оплаты работы архитекторов и инженеров
(ПОРАИ), — сказала Доната и
положила перед господином Палленбергом формуляр договора, — я получаю
определенный процент от стоимости всего строительства. Чем выше расходы, тем
больше получает архитектор.
— Именно это мне и не по душе.
— В таком случае, как вам понравится, если я откажусь от возможного
повышения моего гонорара? Дело в Том, что я охотно пойду на это. Я претендую
только на ту сумму, которая рассчитывается из общих расходов на
строительство согласно сегодняшней смете.
— То есть без учета возможного повышения расходов на десять процентов?
Доната ответила утвердительно.
— Итак, оформляем договор?
Артур Штольце поднялся со своего места. — Я подготовлю соответствующий
текст. Нужно всего несколько минут.
— Будь добр, пошли сюда Вильгельмину. — Доната повернулась к
Палленбергам. — Думаю, мы уже заслуживаем небольшого подкрепления.
Вильгельмина подала на стол аппетитные бутерброды на ржаном поджаренном
хлебе, а к ним на выбор вино, воду или сок. Потом она удалилась, чтобы
напечатать на машинке дополнение к стандартному тексту договора и передать
формуляры Штольце. Палленберги налегли на закуски, да и Доната ощутила голод
и принялась откусывать от бутерброда с огурцами.
— Должна вам заметить, господин Палленберг, что вы чертовски крепкий
орешек при ведении переговоров! — заявила она, хотя на практике не раз
имела дело с куда более трудными клиентами.
— Я и не знала, что ты можешь быть таким, — поддержала Донату его
жена.
— Бизнесмен есть бизнесмен, — ответил Палленберг с наигранной
скромностью.
— Раз так, вы, конечно, уже подумали о том, почему фактические расходы
могут превысить смету?
— Из-за преднамеренной расточительности архитекторов и строительных
фирм... Простите столь резкую формулировку.
Доната рассмеялась.
— Ну, теперь-то вы поставили перед ними непреодолимый заслон.
Он самодовольно улыбнулся.
— Разве я поступил неправильно? Теперь ведь вы можете признать мою
правоту.
Вошел Артур Штольце. Выглядел он так, словно использовал передышку, чтобы
причесаться и освежиться. Заняв место за столом, он стянул нарукавники со
своей белой рубашки.
— Вот и готово, — промолвил он.
Вильгельмина шла за ним следом с папкой, в которой лежали готовые для
подписания тексты договора. Она раскрыла папку перед Палленбергом и подала
ему шариковую ручку.
— Можете не спешить подписывать, — заметил Штольце. — Сначала
внимательно прочитайте текст договора. Вильгельмина, передайте, пожалуйста,
один экземпляр также нашей любезной клиентке, чтобы и она могла
сориентироваться в тексте.
— Разрешите? — Вильгельмина вытащила второй экземпляр договора из
папки и протянула через стол госпоже Палленберг.
Доната взяла сигарету, а Артур Штольце встал, чтобы поднести ей зажигалку, и
при этом подмигнул с видом заговорщика.
— Спасибо, Артур, — поблагодарила она и добавила в тоне светской
беседы, вполне сознательно нарушая наступившее выжидательное
молчание. — Я как раз только что пыталась выяснить, какие
обстоятельства ведут чаще всего к превышению предусмотренных сметой
расходов.
— Как бы мне хотелось это узнать! — воскликнула Вильгельмина.
— Особые пожелания хозяина строящегося здания. То потребуется мрамор
вместо планировавшегося кафеля, то открытый камин на пятьсот марок
дополнительного расхода. Говорят, что это ведь пустяки! Ну и так далее.
— Всего лишь обычное свойство человека, — заметил Штольце. —
Если уж начал сорить деньгами, то обычно трудно остановиться.
Палленберг наконец подписался под договором.
— А большинство архитекторов, — продолжала Доната, — и тут вы
правы, господин Палленберг, совсем не обращают внимание клиентов на эти
дополнительные расходы или говорят о них без особой настойчивости.
Госпожа Палленберг, прочитав экземпляр договора, вернула его Вильгельмине,
которая вложила его в папку для передачи господину Палленбергу. После этого
она, взяв экземпляр у него, обошла длинный стол кругом и положила раскрытую
папку перед клиенткой.
— Я, — заявила Доната, — считаю для себя делом чести не
удорожать стройку, даже если это принесет мне барыш.
Вильгельмина, положив в папку подписанные экземпляры, передала ее господину
Штольце, а тот поднялся с места, чтобы их раздать: один — госпоже
Палленберг, второй — ее мужу, третий же вложил в свой дипломат.
— Ну вот, дело сделано, — произнес он и механически провел
безымянным пальцем по своим темным усикам.
— За доброе сотрудничество! — Доната обменялась рукопожатием
сначала с госпожой Палленберг, потом с ее мужем. — Обещаю вам построить
кое-что очень-очень красивое.
Нередко она при заключении договора распоряжалась подать шампанского
(местного или французского). Но имея дело с недоверчивым господином
Палленбергом, она сочла это неуместным. Он, несомненно, подумал бы, что в
конечном счете эти ненужные расходы будут отнесены на его счет.
Тут Палленберги, получив от Донаты обещание, что она в ближайшее время
свяжется с ними вновь, сразу же распрощались.
Вильгельмина убрала со стола; ей разрешалось забирать оставшиеся бутерброды
домой. А Доната и Артур Штольце перешли в его кабинет.
— Уф! — выдохнула Доната и бросилась в кресло перед письменным
столом.
— Поистине недюжинные люди, — усмехнулся он.
— А не так уж они и плохи. Для Палленберга важно, что он имеет
возможность вложить в этот дом целую кучу денег. Что ж, по такому случаю ему
можно простить желание немного похорохориться.
— Ты еще с ним намучаешься.
Доната покачала головой.
— Нет, не думаю. В конце концов, цель у нас с ним одна.
Он обошел письменный стол, наклонился и вытащил бутылку коньяка.
— По глоточку?
— Нет, спасибо, Артур. Но вот рюмку вина я бы выпила.
Наклонившись над письменным столом, он нажал на кнопку внутреннего
переговорного устройства. Послышался голос Вильгельмины.
— Да?
— Прошу вас, принесите рюмку вина госпоже Бек... Да, светлого, белого,
которое она любит. — Сам он наполнил коньяком пузатый фужер. — Как-
никак, а дело мы сделали.
— Да, — согласилась Доната. — Текущий год обеспечен.
Уже стемнело, когда Доната выехала в Грюнвальд. Лампы внешнего освещения ее
дома горели. Автомобиля Сильвии в гараже не было. Доната вспомнила: сестра
ведь собиралась в послеобеденные часы съездить к знакомым на партию бриджа.
Видимо, их игра затянулась.
Доната сейчас охотно перекинулась бы парой слов с Сильвией, но подумала, что
все же лучше, что ее нет дома. Госпожа архитектор достаточно набегалась за
день, чтобы сейчас же прилечь и почитать в постели перед сном какую-нибудь
книжку.
15 апреля, в субботу, ожидалось решение жюри по конкурсу проектов
Поселок
Меркатор
. Заседание проходило в филиале банка — в Розенгейме. Здесь, в
кассовом зале, проекты были выставлены на обозрение также и для публики.
После того как жюри вынесет решение, предстояло вскрытие конвертов с именами
лауреатов. Доната об этом знала и очень нервничала. Раз за разом она, сидя
дома, подавляла в себе желание позвонить Артуру Штольце. Она отказывала себе
в этом потому, что видела в своем любопытстве слабость, которой поддаваться
не хотела. Если дело решилось положительно, то он ведь и сам даст о себе
знать.
Каждый раз, когда звонил телефон, она бросалась к аппарату. Но звонили
только знакомые, как и обычно в конце недели. От Штольце никаких сообщений
не было.
— Ты что-то очень нервничаешь, — констатировала сестра.
— Жду важного звонка.
— Какого-нибудь симпатичного мужчины?
— Плохо же ты меня знаешь!
— Но ведь могло быть и такое?
Доната не вдавалась в объяснения. Ничто не заставляло ее откровенничать с
сестрой. Сильвия вообще проявляла мало интереса к заботам и успехам Донаты.
Если та окажется среди перечисляемых в рубрике
Кроме того, в конкурсе
участвовали...
(а к этому, кажется, и шло), то Сильвия станет ее жалеть. А
Доната ненавидела знаки сочувствия и потому стремилась не выдать своего
разочарования.
Правда, она и не надеялась получить заказ на строительство целого поселка,
но все же рассчитывала на вторую или третью премию. Тогда работа оказалась
хотя бы не напрасной.
В воскресенье она распростилась со своими надеждами и стала спокойнее. Целый
день они с сестрой провели в безделье и уюте, долго лежали утром в постели.
Доната читала журналы по архитектуре. Ведь в будние дни времени на это не
оставалось почти никогда.
После обеда пришли в гости дети Сильвии — Христиан и его сестра, моложе его
на два года, которую назвали в честь матери тоже Сильвией. В семье, чтобы не
путать мать и дочь, последнюю называли
Крошка Сильви
. Она тоже училась в
Мюнхене, изучала театроведение. И брат, и сестра были светловолосые,
симпатичные на вид и казались совсем беззаботными, чему, впрочем, Доната не
очень-то доверяла. Ей представлялось, что проблем у них хватает, но просто
они не хотят посвящать в них ни мать, ни тетку. Доната предполагала, что для
Крошки Сильви театроведение только завеса, втайне же она мечтает стать
актрисой. А Христиан определенно решил изучать методы управления
предприятиями только потому, что его аттестат с низкой средней оценкой был
недостаточен для большинства прочих специальностей. В его действительном
интересе к будущей профессии она сильно сомневалась. Отношений с
представителями противоположного пола, без которых, судя по обычным меркам,
дело не обходилось, брат и сестра никогда не касались ни единым словом.
Как бы то ни было, посещение двумя молодыми существами двух одиноких женщин
было для Сильвии и Донаты приятной сменой обстановки. Госпожа Ковальски
испекла торт, на который все набросились с хорошим аппетитом, в том числе и
Доната, пропустившая и завтрак и обед. В этот день все вместе плавали в
бассейне, потом подурачились в гимнастическом зале, а в заключение еще раз
прыгнули в воду.
— Ах, Доната, хорошо у тебя! — вздохнула Крошка Сильви, когда они
подсушились.
— Мне бы такое сооружение в самый раз, — поддержал ее брат.
Доната засмеялась.
— Тогда у вас один путь, такой же, как у меня: брак по расчету. —
Она сознательно умолчала о том, что дом строился под ее руководством и что
ей пришлось трудиться не покладая рук, чтобы содержать такое хозяйство.
— В наши молодые годы, — включилась в разговор Сильвия-
старшая, — мы радовались, когда удавалось наскрести денег на билет в
Народные купальни Мюллера
.
— Ох, до чего же вы были бедны, невзыскательны и скромны! — насмешливо произнес Христиан.
— Кстати, я еще не чувствую, что молодость прошла, — задумчиво
промолвила Доната.
— Это в твои-то сорок два? — удивилась Сильвия. — Пора бы уже
и почувствовать.
— Я считаю, Доната права! — решил Христиан. — С ее фигурой
она может составить конкуренцию любой молодой девчонке.
— И мне в том числе? — поинтересовалась Крошка Сильви.
— Уж тебе-то во всяком случае.
Между тем девушка была так молода, что сохраняла еще и некоторые детские
черты.
— Фу, пошляк! — крикнула она и запустила в брата мокрым мохнатым
полотенцем.
Он ловко перехватил его на лету.
— Fishing for compliments,— произнес он, — всегда опасно.
— Разве я первая начала? — возмутилась Крошка Сильви. — Не я,
а Доната!
— Это еще не значит, что ты должна следовать ее примеру.
— Немедленно перестаньте вздорить из-за меня! — крикнула Доната.
Ее явный испуг рассмешил молодых.
— Ну что ты, тетечка, мы же шутим, — улыбнулся Христиан и
поцеловал ее в щеку.
— Ой, тетечка, мы и не думали ссориться! И вообще, что бы мы делали без
тебя?! — воскликнула Крошка Сильви.
Желая подразнить Донату, брат и сестра называли ее тетей или с еще большим удовольствием — тетечкой.
Доната поняла, что они действительно шутят, и засмеялась.
— Вы для меня тоже кое-что значите, — промолвила она, и мир был
восстановлен.
Потом они играли в карты в столовой, а когда проголодались, то принесли из
кухни и доели торт, а также приготовленный экономкой ужин.
День с гостями прошел беззаботно и весело. Но Доната все же никак не могла
избавиться от чувства напряженности. Ночью она плохо спала и думала, что
бездействие ей никак впрок пойти не может.
На следующий день Артур Штольце пришел в офис очень поздно. Доната
внимательно присматривалась к нему, но он вел себя совершенно обычно. Она
чувствовала, что подтверждается ее предположение о провале на конкурсе.
Окончательно поверив в это, она ощутила раскованность. Ей удалось заставить
себя смириться со случившимся и полностью сосредоточиться на проекте дома
Палленбергов — пришлось снова вносить изменения по особому желанию
застройщиков. До вечера дело было сделано, а Винклейн уже обвел тушью
карандашные линии. Теперь у них лежало двенадцать готовых чертежей: планы
каждого этажа и несколько планов всего дома в разрезе.
— Хорош будет домик, — уважительно произнес Винклейн.
— Теперь надо ввести данные в компьютер, — потребовала Доната.
— На это у меня уйдет не менее восьми дней! А как же быть с порученной
мне перестройкой?
— Мы будем сменять друг друга, — решила Доната, — а вечером с
компьютером может поработать Вильгельмина. Она ведь уже разбирается в нем, а
сейчас остались только уточнения.
— Черт бы побрал все эти компьютеры!
— Не говори! Конечно, возни с ним много, но ведь он приносит нам и
массу пользы.
В компьютер можно было закладывать отдельные чертежи, и он после введения
данных сам выдавал изображения с такой перспективой, что вручную —
карандашом или тушью — это давалось лишь с большим трудом. Получались и
пространственные изображения в трех измерениях, каких на бумаге не
вычертишь. Доната пропустила через компьютер и свои проекты по поселку
Меркатор, а затем получила их изображения с помощью принтера. В результате
получились виды отдельных сооружений и домов, выполненные столь тонко, что
напоминали фотоснимки.
— Палленберги ведь не архитекторы, — пояснила она
Винклейну, — они не в состоянии, подобно нам, по одному лишь чертежу
представить себе вид здания. А с помощью компьютера я им эту задачу облегчу.
— Да еще и поставишь перед фактом, — добавил Гюнтер с чуть
циничной улыбкой.
— Верно, — с готовностью согласилась Доната, — я ведь уже
столько времени потратила, столько провозилась над всякими вариантами! Хочу,
наконец, заставить их принять определенное решение.
— Энергия в тебе просто кипит, Доната.
Жаль, что нельзя того же сказать о тебе
, — подумала она, но слов этих
не произнесла.
— Это не значит, что я хочу загнать их в угол, — уточнила
она. — Компьютерное изображение, в конце концов, всего лишь плод нашей
мысли. Его тоже можно менять по желанию. Но давай взглянем, как у тебя дела
с заданием по перестройке. А потом сядем за компьютер.
На следующий день у Донаты был крупный разговор с Петером Блюме. График
работ на новостройке, что на улице Вольфратсхаузерштрассе, не соблюдался,
отставание насчитывало уже несколько дней — и это несмотря на благоприятную
погоду. Когда Доната спросила его о причинах, он попытался оправдаться,
утверждая, что не хочет выполнять работу халтурно — ведь ей это тоже не
понравилось бы.
В тот день, когда она обнаружила отставание работ по срокам, Доната не нашла
Блюме на этой стройке, так что ей пришлось звонить в разные места,
разыскивая его, пока он наконец не нашелся на улице Шванталерштрассе — на
строительстве дома, предназначенного для сдачи квартир внаем. В прорабской и
состоялся крупный разговор.
— Полагаю, вы слишком много на себя берете. Как бы не надорваться,
господин Блюме, — холодно заметила она.
— Что это вы имеете в виду?
— Я, правда, не взяла на себя труд пересчитать рабочих по штатным
спискам, да и не хотелось вас подводить, господин Блюме... Но впечатление
такое, что на Вольфратсхаузерштрассе их явно мало.
Он пожал плечами.
— У нас ведь не хватает квалифицированных кадров. Вам это должно быть
известно, госпожа архитектор. Что же мне делать? С улицы что ли нанимать?
Вас бы это устроило?
— Срок торжественного банкета по случаю окончания строительства должен
быть выдержан.
— А кто будет платить штраф, если я найму леваков, а меня поймают?
Может, вы?
— Только не приписывайте мне, что это я толкала вас на что-то подобное
или хотя бы намекала на возможность нанимать вспомогательную рабочую силу
без соответствующего оформления. Это идея ваша, и только ваша. Но леваки
вовсе и не требуются. Достаточно снять людей отсюда и перебросить в
соответствии с ведомостями распределения рабочей силы.
Лицо Петера Блюме налилось кровью.
— Я обязался... Она перебила его:
— У вас обязательства прежде всего по отношению ко мне. Я не только
желаю, я требую, чтобы вы выполняли наш договор. — Она повернулась,
чтобы идти своей дорогой. — Всего вам наилучшего.
— Черт бы тебя побрал, баба проклятая! — выругался он не очень
громко, но все же так, чтобы она услышала.
Доната только молча ухмыльнулась.
Этому Блюме, раздумывала она, направляясь в свой офис, не следует доверять
строительство дома Палленбергов, что она предполагала сделать. Возникла
неожиданная проблема. Следовало подыскать другого производителя работ, по
возможности в Крайллинге или в ближайших окрестностях. В данный момент это
важнее всего. Ведь работы по рытью котлована можно уже начинать, хотя
конструкция двойного дома все еще не окончательно согласована с
Палленбергами. Доната собиралась сразу же заняться этим делом.
Когда она вошла в офис, Розмари Сфорци, сидевшая за столом в приемной,
вскочила и воскликнула куда более весело, чем это было обычно ей
свойственно:
— Поздравляю, госпожа Бек!
— Доброе утро, госпожа Сфорци! — поприветствовала ее Доната,
снимая куртку. — Доброе утро, Гюнтер!
Коллега осклабился, рот до ушей, и это усилило подозрение Донаты, что с ней
собираются сыграть какую-то шутку.
— С чем же это вы меня поздравляете? — холодно спросила она.
Сфорци протянула ей исписанный лист бумаги.
— Вот! Прочитайте сами! Вы — победительница; конкурса
Меркатор
!
В обязанности Сфорци входило распечатывать и сортировать ежедневно
поступающие почтовые отправления. Доната все еще не верила.
— Правда? — скептически спросила она.
— Господи, до чего же ты cool,— воскликнул Гюнтер Винклейн.
Надеетесь, что я попадусь на ваши плоские шуточки
, — подумала Доната
и взяла у секретарши лист с каким-то текстом. На нем стоял фирменный штамп
Меркатор-Банка
. Она пробежала глазами текст, потом прочитала его еще раз
более внимательно — и оказалось, что Сфорци сказала правду. Проекты Донаты
были отмечены первым призом, и, следовательно, она должна получить заказ на
строительство поселка.
Голова у нее закружилась.
— Ой, как вы побледнели! — испуганно воскликнула госпожа
Сфорци. — Сядьте же! Дайте стул, господин Винклейн! Я принесу стакан
воды.
Доната присела, выпила одним махом полстакана воды и наконец смогла
улыбнуться. Из своего кабинета вышел Штольце. Доната не поняла, то ли Сфорци
уже известила его, то ли он сам решил проявить к ней внимание.
— Ну, каковы ощущения, когда знаешь, что победила? — спросил он и
обнажил в улыбке свои безупречные зубы.
— Судя по письму, они считают, что я — мужчина, — пролепетала она.
— Но ведь это не имеет никакого значения! — заверила ее
секретарша. — Все равно большинство поступающих писем адресовано
Господину архитектору Д. Беку
.
— Да, но в данном случае, — промолвила Доната, — дело совсем
другое.
— Может быть, откажешься? — спросил Артур Штольце. — Ведь и
при отказе ты могла бы получить кругленькую сумму...
Доната вскочила.
— Нет! И не подумаю!
— Так-то лучше, девонька моя, — поддержал ее решение Штольце.
Доната почувствовала себя уязвленной такой снисходительностью. Когда же это
в последний раз ее называли
девонькой
?
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — возмутилась она.
Он, ухмыляясь, провел безымянным пальцем по своим усикам.
— Не забывай, что я тебе по возрасту в отцы гожусь.
— Ерунда какая-то, — произнес совершенно сбитый с толку
Винклейн. — У меня есть предложение: пусть госпожа Сфорци позвонит в
банк, устранит все недоразумения и согласует срок встречи с этими господами.
— Срок установить, конечно, надо, — согласилась Доната, — но
этим я займусь сама. Лично.
Через несколько дней Доната направилась на своем кабриолете в Розенгейм.
Рядом с ней сидел Артур Штольце. День был весенний, солнечный, небо голубое,
как на картинке, а белые вершины гор казались совсем близкими. Но ни Доната,
ни Артур не обращали на них никакого внимания.
Она вела машину сосредоточенно и спокойно и была ему благодарна, что он не
задает никаких вопросов и не лезет с советами. Разговаривать ей вовсе не
хотелось.
У поворота на Розенгейм они съехали с автомагистрали и вскоре оказались в
городе. Здешний филиал банка располагался на площади Макс-Йозеф-Платц, в
границах пешеходной зоны, так что сначала нужно было найти место, где
припарковать машину. Оставив ее, они пошли пешком. Было без четверти
одиннадцать, а поскольку их пригласили ровно к одиннадцати, они не спешили.
Сначала побродили по кассовому залу, на стенах которого были развешаны
проекты поселка — красиво оформленные и на достаточном расстоянии друг от
друга. Над чертежами Донаты красовался щиток с надписью:
Архитектурная
фирма Д. Бек. Первая премия
. Доната глубоко вздохнула, прежде чем они
ступили на лестницу и поднялись на второй этаж. Штольце напустил на лицо
непроницаемое и чуть насмешливое выражение.
В приемной сидела молодая девушка, которой удавалось совмещать работу на
компьютере с наблюдением за лестничной клеткой.
— Архитектор Бек, — представилась Доната. — Нас ожидает
директор Мёснер.
— Да, верно. — Девушка, считавшая архитектором Артура, бросила на
него взгляд, полный почтения. — Третья дверь налево, господин Бек.
Они не стали ничего уточнять и зашагали в указанном направлении.
Готовясь к переговорам, Д
...Закладка в соц.сетях
