Жанр: Любовные романы
Венера
...ый в
мрачные мысли. С Темзы дул сырой
промозглый ветер. Река несла свои серо-коричневые воды вдоль набережной, по
которой шли торопливо прохожие, не
обращая никакого внимания на массивные серые стены и башни Тауэра, где томились
несчастные узники, чья судьба мало
кого волновала.
Николас обошел помещение и посмотрел в другое окно, выходившее во
внутренний двор крепости, где черные вороны
с громкими криками делили между собой добычу.
В этот ранний час в тюрьме уже никто не спал. Слуги торопливо сновали по
коридорам, солдаты, отличавшиеся
отменной выправкой, выполняли приказы, а курьеры и посыльные верхом на лошадях
то и дело въезжали и выезжали из
ворот.
Вскоре появился начальник тюрьмы. Проезжая мимо башни, в которой находился
лорд Кинкейд, он взглянул наверх и
поприветствовал заключенного. Поскольку начальник, человек вполне светский,
любил провести время за бокалом
отличного портвейна в компании с приятным собеседником, лорд Кинкейд редко
оставался по вечерам в одиночестве.
- Вот ваш завтрак, милорд, - послышался голос гвардейца, вошедшего в
камеру Ника.
- Благодарю, но есть я не хочу, - ответил лорд Кинкейд.
Помещение, в котором он обитал, было вполне терпимым. В камине горел
огонь, на узкой кровати лежали большой
матрас и толстое теплое одеяло. Стол, стоявший у окна, был завален книгами. В
общем, Николас, пребывая здесь, не
испытывал особых неудобств, если не считать потерю свободы. И хотя обращались с
ним весьма учтиво, тюрьма оставалась
все же тюрьмой.
Он взглянул на поднос, на котором стояли кружка эля и блюдо с тушеным
мясом.
Что, интересно, делает сейчас Полли? Уже начало восьмого, но если она
легла за полночь, то, наверное, все еще спит.
Потом ее ждет утренняя репетиция с Киллигрэ, а вечером скорее всего будет
спектакль. Как она проводит свободное время
после представления? Может быть, ездит вместе с Ричардом во дворец и в интересах
дела старается предстать перед
окружающими этаким беззаботным, легкомысленным существом?
Лорду Кинкейду запрещено было отправлять и получать какую-либо
корреспонденцию, так что он даже не имел
возможности отдать леди Маргарет необходимые распоряжения. И, тем не менее, Ник
был уверен, что Полли ни в чем не
нуждается, поскольку, несомненно, Ричард взял на себя заботу о ней.
Однако ничто не могло унять его тревоги. Он словно видел ее лицо,
чувствовал ее, слышал ее голос. Вспоминал об их
внезапных ссорах и бурных примирениях, когда она обезоруживала его своей
неожиданной кротостью, восхищала и
заставляла смеяться от радости, которой он никогда прежде не знал. И он готов
был рыдать от отчаяния, что все это,
возможно, безвозвратно потеряно.
- Лорд Кинкейд? - вывел его из грустной задумчивости голос начальника
тюрьмы.
- Прошу прощения, сэр! - Николас поприветствовал почтительно человека,
который в сложившихся
обстоятельствах обладал несомненной властью над ним. - Вы, верно, принесли весть
о привлечении меня к суду?
- Напротив, милорд! - весело улыбнулся начальник. - Только что из
Уайтхолла прибыл посыльный и доставил вот
это. - Он протянул Нику бумагу. - Мне будет жаль лишиться столь приятной
компании в вашем лице, и в то же время я
искренне рад за вас.
Николас быстро пробежал глазами документ, скрепленный печатью и подписью
герцога Букингемского и
содержавший приказ о его освобождении и снятии с него всех подозрений.
- Интересно, с чего бы такая милость? - вырвалось у него. - Неплохо было
бы выяснить это!
Начальник Тауэра, немало озадаченный подобной реакцией лорда Кинкейда, не
смог помочь Николасу найти ответ на
данный вопрос. Но это его не очень заботило, и он, не теряя зря времени, кивнул
сопровождавшим его стражам.
- Вот ваша шпага, милорд, - обратился начальник к Кинкейду. - Во дворе вас
ждет экипаж.
- Позвольте поблагодарить вас за вашу доброту, сэр!
Николас, взяв шпагу и вновь почувствовав себя полноправным членом
общества, вышел из темницы и быстро зашагал
к поджидавшей его карете.
Полли погрузилась в ванну с горячей водой, стоявшую в спальне у камина. И
тут ей в голову пришла весьма
неприятная мысль.
- Ах, Сью, посмотри, пожалуйста, нет ли у меня на теле каких-нибудь
следов? - Она привстала.
Воспринимая занятия любовью с герцогом как неизбежное зло, Полли как-то
упустила из виду, что после этого могут
случайно остаться предательские следы - синяк или царапина, - которые никак не
могли бы появиться при уединенном и
целомудренном образе жизни.
Сьюзан не была посвящена в тайну ночных похождений Полли, она знала
только, что это как-то связано с арестом
лорда Кинкейда. Однако девушка обладала достаточным житейским опытом, чтобы
догадаться о смысле ночных
исчезновений ее хозяйки, после которых та неизменно принимала по утрам ванну и
лишь затем погружалась в тяжелый
глубокий сон. Так что просьба эта не вызвала у горничной никакого удивления, и
она, не задавая лишних вопросов, стала
внимательно осматривать стройную фигурку Полли.
- На руке, повыше локтя, небольшой синяк, а вот здесь царапина, - указала
Сью на спину. - Больше ничего не
видно.
- Если не считать запястий, - уточнила Полли, вновь сев в ванну и
осматривая слегка покрасневшую кожу. - Это
не так страшно, однако будет лучше, если милорд ничего не заметит.
- Милорд? - От неожиданности Сью выронила мыло. - Значит, его скоро
освободят?
- Я жду его с минуты на минуту, - радостно сообщила Полли, ничуть не
сомневаясь в скорой встрече.
Ведь даже Ричард и тот убежден, что Джордж Виллерс не нарушит данного им
слова. Кроме того, она знала, что в
глазах герцога Букингемского потеряла уже былую свою привлекательность. Он
получил то, что хотел, доказав ей свое
могущество и силу, которую она имела неосторожность недооценить. Он использовал
ее, а затем взял да и выбросил за
ненадобностью. Она - всего лишь шлюха, сделавшая свое дело и тут же забытая. Он
найдет себе новый и, следовательно,
более интересный объект увлечений, а лорда Кинкейда и его маленькую потаскушкуактрису
предоставит самим себе.
Что бы там ни было, сейчас ее волновало только одно - как отнесется
Николас к тому, что произошло: воспримет ли
он случившееся, как уверял ее Ричард, прагматично и спокойно, тем более что и
сам вынашивал когда-то план, согласно
которому Полли предстояло вступить в любовную связь с Джорджем Виллерсом, чтобы
добывать нужные им сведения, или
же проникнется к ней презрением, расценив ее поступок как проделку распутной
девки, недостойной его любви.
Громкий стук в парадную дверь прервал ее размышления. Услышав голос Ника и
вслед за тем его быстрые шаги по
лестнице, Полли мигом забыла свои опасения. Он был жив, он вернулся, и это -
главное!
Выскочив из ванной, она вбежала в гостиную и, нагая и мокрая, бросилась в
объятия своего возлюбленного.
- Ник! О Ник! - рыдала Полли, без конца повторяя его имя. - Я так
тосковала без вас!
Несколько мгновений он сжимал ее, не говоря ни слова, потом разжал ее руки
и сказал, отстраняясь:
- Дай мне посмотреть на тебя, дорогая моя!
- Но я вся мокрая...
- Ничего, это не помешает мне полюбоваться тобой, - улыбнулся он, и Полли
почувствовала, что тонет во взгляде
его изумрудно-зеленых глаз.
- Я же говорила, что произошла ошибка и тебя скоро отпустят! - прошептала
она.
- Не пойму никак, что это за чертовщина, но, надеюсь, скоро все выясню.
- А может, не стоит зря рисковать? - спросила встревожено Полли.
- Если я не узнаю, что за этим стояло, любовь моя, то не смогу быть
уверенным, что это вновь не повторится, -
ответил Ник, крепко прижимая ее к себе. - За моей спиной ведется какая-то
странная игра, и я должен разузнать, в чем дело.
Впрочем, Ричард наверняка что-нибудь знает. Он навещал тебя?
- Да, каждый день... Я так боялась за вас!..
- А я за тебя. - Он провел руками по ее мокрым волосам. - Почему ты
купалась с утра пораньше, детка? Раньше ты
не делала этого?
- Я не спала всю ночь и думала, что ванна освежит меня немного, - нашлась
она и тут же подумала, что в ее словах
содержится и доля истины. - А как вы, Ник? Завтракали? Может быть, тоже примете
ванну? Или хотите поспать?
- Нет-нет, все потом, а сначала... - Он улыбнулся лукаво. - Боюсь,
впрочем, что мне придется унять свои желания,
если ты, противная девчонка, подхватишь простуду, стоя на холодном полу!
- Я так обрадовалась, услышав ваш голос, что забыла обо всем на свете! -
сказала со вздохом облегчения Полли. -
Однако это очень дурно, милорд, что вы браните меня, в то время как...
- А ну, хватит пререканий! - разыграв возмущение, воскликнул Николас и
вновь заключил ее в объятия. - Я думал,
что смогу ограничиться до определенного момента нежными словами и поцелуями,
однако, вижу, тебе не обойтись без моей
помощи.
Сказав это, он взял полотенце, которое Сьюзан оставила рядом с ванной, и
начал растирать Полли, пока кожа ее не
стала сухой и ярко-розовой. Смеясь и беспомощно отмахиваясь, она так и не смогла
вырваться из нежных рук, которые
поворачивали, щекотали, ласкали ее, словно она была тряпичной куклой,
неспособной сопротивляться.
Полли вспомнила другие руки, и свое чувство беспомощности, и свой страх.
Она понимала, что ни к чему сравнивать
несопоставимые вещи, и отогнала непрошеные мысли прочь.
- Кажется, я насухо вытер тебя, не так ли? - проговорил Николас,
внимательно осматривая ее.
- Вот здесь еще мокро, - заметила Полли, указывая на пальчики ног.
Николас усмехнулся.
- Ах, какая оплошность! - промолвил он, растирая сухим полотенцем
щиколотки и розовые пальчики.
- О нет! - воскликнула она, когда Николас провел губами по бархатистой
коже ступни. - Вы же знаете, как я боюсь
щекотки!
Полли стала отбиваться, но сладостная мука все длилась и длилась, разливая
по телу цепь ответных ощущений. В
конце концов, обессилев, она прекратила борьбу, чувствуя, как в ней неумолимо
пробуждается желание.
- Вы - чудовище! - прошептала Полли чуть дыша.
- Но ведь ты сама просила меня об этом, любовь моя! - смеясь ответил
Николас. Он ласкал ее, а Полли лежала
затаив дыхание. Тело ее было податливо, словно расплавленный воск. Жгучие слезы
почти нестерпимого счастья текли по ее
щекам. После бесконечно долгого ожидания ей, наконец, вернули то, без чего она
не могла жить. Плотская, чувственная
радость, доставляемая нежностью и лаской, бурный восторг, благословенное счастье
- все это снова было с ней.
- Идите ко мне, любовь моя! - молвила чуть слышно Полли, страстно желая
близости, и Николас обнял ее, вновь
соединяя разорванное целое.
- Ты услада моя! - прошептал он, целуя ее в закрытые веки. - Ты вся словно
бархат и мед!..
- И ничего, что напоминало бы перец? Немножко острого не помешало бы.
- Достаточно и соли на твоем язычке, чтобы придать всему особый вкус,
дорогая моя! - Он поцеловал ее в краешек
губ. - Боже мой, как же я скучал без тебя! Скажи, что ты делала без меня все это
время?
- Кроме того, что безумно волновалась? - спросила Полли, чувствуя, как
сердце ее учащенно забилось, а ладони
стали потными. "Прямо как перед выходом на сцену", - подумалось ей.
Николас нахмурился.
- Ты выглядишь такой усталой, любовь моя!
- Это пустяк - теперь, когда ты вернулся. Я плохо спала, а тут еще
театр... Ах, который сейчас час? - Полли в
неподдельном испуге вскочила с постели. - Сегодня утром у нас репетиция!
- А вечером будет спектакль? - спросил Николас, с сожалением понимая, что
опять придется расставаться.
- Нет, но завтра мы показываем новую пьесу господина Драйдена - "Тайная
любовь". Ужасно смешная вещица!
Мелисса переодевается в мужское платье и становится Флоримелем. Вот смотрите...
- И она, войдя в образ, произнесла: -
О, досточтимый месье Флоримель, я думаю, вы - само изящество!
Николас засмеялся.
- А что, Эдвард тоже играет в этой пьесе? - поинтересовался он.
- Да, моего любовника Селадона. Там есть довольно смешная сцена, когда он
вызывает меня на дуэль.
- И как же отчаянному Флоримелю удается избежать поединка? - весело
спросил Николас.
Вместо ответа Полли, встав в позу, помахала в воздухе воображаемым
платком.
- Нет-нет, никаких дуэлей! Это слишком пошло для столь утонченной персоны,
как я!
Николас расхохотался.
- Все, все, достаточно! Не хочу больше ничего знать, чтобы не лишать себя
удовольствия во время представления! -
воскликнул он.
- Значит, вас не будет сегодня на репетиции? - огорчилась Полли.
- Мне нужно повидаться с Ричардом, любовь моя, - ответил Ник. - Я должен
переговорить с ним кое о чем.
- А что, если Ричард сам придет к нам на обед?
- Видишь ли, я хотел бы пойти во дворец - посмотреть, как там примут меня.
Полли, закусив губы, размышляла, заподозрит ли Ник что-нибудь неладное,
если она будет и дальше уговаривать его
побыть сегодня с ней.
Заметив, что Полли погрустнела, Николас сдался, не в силах, как и обычно,
отказать в ее просьбе.
- Ну хорошо, будь по-твоему, мы проведем этот день вместе и пригласим
Ричарда.
- И вы придете в театр, да? - сказала Полли с надеждой и блеском в глазах.
"Какое чудное сияние после грозной бури!" - подумал он, с привычной
легкостью уступая ей.
- Да, если хочешь. Хотя, может быть, не стоило бы делать этого, чтобы не
портить общего впечатления от пьесы изза
разных там актерских промахов и сердитых выкриков маэстро Киллигрэ, то и дело
указывающего на ошибки артистов.
- О, я найду способ возместить все ваши "потери", верьте мне!
Николас кивнул:
- Тогда все в порядке! Остается только отправить посыльного к Ричарду.
Господин Киллигрэ сердечно приветствовал Ника:
- Слава Богу, что вы целы и невредимы, дорогой мой! А я уж было собирался
отменить завтрашний спектакль.
- Почему? - удивился Николас.
- Как почему? Конечно, из-за Полли. Она была в отчаянии и производила
впечатление человека изможденного,
находящегося на грани срыва. Я боялся даже, что она в любой момент может
отключиться, а у нас - премьера...
- Она слишком сильно переживала, - прервал его Николас, глядя на сцену.
- Да, верно, но было и еще что-то, - задумчиво сказал Киллигрэ. - Что-то
такое, о чем она предпочитает молчать.
- Он критически взглянул на сцену, следя за игрой актеров. - Но теперь совсем
другое дело. Я уверен, все будет в порядке!
- Маэстро привстал. - Полли, как все мы прекрасно знаем, господин Драйден
написал роль Флоримеля специально для
вас. Однако ее надо играть. Понимаете, играть! Иначе вас освистают!
- Вы несправедливы! - воскликнула девушка, оборачиваясь к Киллигрэ. - Я и
так стараюсь изо всех сил!
Николас улыбнулся, слушая их перепалку. Ему казалось, что его недельное
пребывание в Тауэре - всего лишь сон.
- Рад тебя видеть, друг мой! - молвил Де Винтер, входя в зал.
Николас, обернувшись, крепко пожал ему руку.
- И я тоже рад, Ричард, что снова вижу тебя! Ты получил записку от Полли?
- Да, - засмеялся Де Винтер. - Немного путаную, правда, однако смысл ее
все же можно понять. - Он повернулся
к сцене. - Вижу, Полли снова в ударе.
- Послушай, Ричард, ты не заметил ничего особенного в эти дни, кроме
вполне естественного беспокойства за меня?
- спросил Николас.
- Вполне естественное беспокойство, как ты выразился, бывает порой весьма
сильным, Ник. Или тебя что-то
смущает?
Кинкейд пожал плечами:
- В общем-то нет. Однако Киллигрэ считает, что Полли что-то скрывает от
него. Ты... не мог бы пролить на это свет,
Ричард?
Де Винтер покачал головой:
- Думаю, что нет... А знаешь, у меня для тебя есть приятная новость!
Николас удивленно поднял бровь.
- Его величество приглашает тебя на прием завтра утром. Как мы видим,
небольшое недоразумение разрешилось
счастливейшим образом.
- Нечего сказать - небольшое недоразумение! Да я просидел в Тауэре целых
семь дней!
- Ну-ну! - сказал Де Винтер, успокаивающе кладя руку ему на плечо. - Не
стоит поднимать шум. По-моему, лучше
позабыть о том, что было, тем более что тебе никто не причинил особого вреда.
Николас задумчиво посмотрел на сцену.
Наверное, Ричард прав. В конце концов, ни он, ни Полли не пострадали. Так
что, может, и впрямь лучше забыть обо
всем, как советует Ричард?
Глава 21
- Почему у тебя такое недовольное личико, детка? - спросил Николас на
следующее утро. - Ты с таким испугом
вглядываешься в зеркало, словно увидела там что-то страшное. Ты прекрасно
выглядишь, уверяю тебя.
Он улыбнулся.
- Ник, зачем нам ехать во дворец? Не лучше ли провести это время вдвоем?
Не хочу слушать болтовню и сплетни!
- Но ты же знаешь, я приглашен его величеством, - произнес удивленно
Николас. - Мне необходимо восстановить
прежнее свое положение при дворе, Полли, а как я сделаю это, пренебрегая
приглашением самого короля?
- Никак не возьму в толк, к чему вам это "положение"! - заявила
раздраженно Полли. - Там, при дворе, одно
только притворство да обман.
- Все так. Но в этом "притворстве да обмане" должен участвовать и я, -
проговорил резко лорд Кинкейд. -
Поторопись, прошу тебя. Через полчаса мы выходим.
Конечно, сказала себе Полли, она могла бы и отказаться от поездки во
дворец, и Николас не стал бы особенно
возражать. Однако как это, в сущности, трусливо - отсиживаться дома и думать о
том, что в это самое время злые языки
нашептывают Нику о ее "измене".
Они молча вышли из дома и пошли не спеша в сторону дворца. Воздух был
прозрачным и свежим, а улицы - сухими
и чистыми, и Николасу захотелось немного прогуляться.
Придя во дворец, он оставил Полли в Большой Галерее, а сам направился в
личные покои его величества.
Король Карл между тем совершал в это самое время сложную церемонию
утреннего туалета. В частности, сидя в
кресле, он предоставил свою царственную особу заботам придворного цирюльника.
Увидев Ника, его величество тепло поприветствовал гостя.
- Кинкейд, дорогой мой! - произнес он восторженно и милостиво протянул
лорду руку для поцелуя. - Черт бы
побрал распроклятые сплетни! Это они всему виной! Сейчас решительно никому
нельзя верить, и даже не знаешь, откуда
придет беда! Правда, Джордж?
- Несомненно, - отозвался Виллерс. - Сплетни, сплетни... Вот наш истинный
враг!
Герцог подошел неспешно к Николасу и с напускной небрежностью заметил:
- Мне очень жаль, Кинкейд! Надеюсь, вы не испытывали особых неудобств во
время пребывания в крепости?
- Признаюсь, там было вполне терпимо, - сухо улыбнулся Ник.
- А как несравненная Полли? Она, полагаю я, была бесконечно рада вашему
возвращению?
Король усмехнулся:
- О да, мисс Уайт действительно несравненная! Вы просто счастливчик,
Кинкейд, имея под своей опекой такое
сокровище!
Николас поклонился. По наступившей паузе он понял, что повелитель сказал
все, что хотел, по поводу его содержания
под стражей, и потому отошел тактично в сторону. Он был зол и весьма озадачен.
"Сплетни", "никому нельзя верить" - все
это было слишком неубедительным объяснением случившегося. Кроме того, какое
отношение ко всему этому имел герцог
Букингемский?
Нику не пришлось долго ждать ответа на эти вопросы...
Полли стояла в кругу весело болтающих дам и с замиранием сердца смотрела
на леди Кастлмейн. Ей казалось, что
Барбара Пальмер знает ее тайну.
- Признайтесь, дорогая моя, ухаживания герцога были весьма приятны! -
воскликнула миледи с вульгарной
бесцеремонностью.
Раздалось чье-то громкое хихиканье. Полли, сделав вид, что не поняла
намека, повернулась, чтобы уйти. Однако
вокруг мельтешили те же злобные лица, так что бежать было некуда.
- Боже мой, ну и кислая же у тебя физиономия! - взволнованно прошептал
Ричард, подходя к Полли. - Если ты не
будешь обращать внимания на подобные насмешки, они прекратятся сами собой. Все
решат, что это выдумки Барбары
Пальмер: ведь известно, как она ненавидит тебя. Ну а если будешь стоять с
виноватым выражением лица, вот как сейчас, то
ваши с Виллерсом взаимоотношения получат широкую огласку.
- Но когда Ник...
- Возьми себя в руки: он как раз идет сюда.
Полли, скрывая тревогу, улыбнулась как ни в чем не бывало лорду Кинкейду,
пробиравшемуся к ней сквозь толпу.
- Как отнесся к тебе король? Благосклонно? - поинтересовался Ричард, когда
Николас подошел к ним.
- Он соблаговолил только поприветствовать меня и поинтересоваться, не
слишком ли я пострадал из-за досадной
ошибки, происшедшей бог знает по чьей вине.
- Выходит, дело действительно закрыто, - высказал свое мнение Де Винтер. -
А поэтому не стоит ломать попусту
голову, размышляя о том, что случилось.
- А, милорд Кинкейд! - прозвучал вдруг жеманный голосок Барбары Пальмер. -
Примите мои поздравления по
случаю вашего счастливого возвращения!
Полли вновь застыла в тревожном ожидании.
Николас произнес в ответ что-то малозначащее. Смех графини зазвучал еще
громче.
- Ах, какой вы, однако, герой, милорд! - Взгляд ее обратился к Полли,
которая стояла ни жива ни мертва от страха.
- Боюсь, госпожу Уайт в отличие от вас никак не причислишь к лику святых! Она,
похоже, утратила всякую веру в ваше
освобождение. Но ее можно понять: умная женщина должна сама позаботиться о своем
будущем, не так ли, госпожа Уайт?
- Леди Пальмер лукаво улыбнулась. - Никто не может рассчитывать только на удачу
в этом жестоком мире, а актрисы
тоже становятся старыми - впрочем, как и проститутки... - И снова на ее губах
заиграла улыбка. - Нужно срывать плоды,
коль скоро они созрели, согласны? А древо у герцога Букингемского, как известно,
плодоносит исключительно обильно... Не
сомневаюсь, госпожа Уайт, что вам неплохо заплатили за ваши услуги. Кузен уверял
меня, что вы старались вовсю...
Выплеснув все это, она повернулась и, шурша атласными юбками, пошла прочь,
оставляя за собой пустоту и
разрушение.
Взглянув на белое как мел лицо Полли, а потом на Ричарда, Николас понял
все.
- Возьми меня под руку, Полли, - сказал он спокойно. - Мы пройдемся сейчас
вдоль Галереи.
- Пожалуйста, отвезите меня домой! - прошептала она.
- Это можно будет сделать и чуть-чуть попозже. Мне нужно поздороваться с
друзьями, и я хотел бы пойти к ним
вместе с тобой. Если по дороге нам встретится герцог, сделай ему реверанс.
Полли в полном смятении посмотрела на Ричарда, но он лишь улыбнулся и
пожал плечами.
Долгих полчаса длилась их прогулка по Большой Галерее. Полли заставляла
себя улыбаться и непринужденно
отвечать на вопросы. Николас, в свою очередь, был беззаботен и весел, и это
заметили решительно все.
В конце Галереи стояли Джордж Виллерс и леди Кастлмейн. Николас
почувствовал, что пальцы Полли дрожат. Он
ободряюще сжал ее руку, и, когда они проходили мимо герцога, девушка сделала
вежливый реверанс.
Взгляд Джорджа Виллерса бесстыдно остановился на глубоком вырезе ее
декольте. Полли ясно ощутила, что это
значило: герцог хотел дать ей понять, что он использовал ее, а затем взял да и
выбросил за ненадобностью. Однако она тут
же успокоилась: ведь Виллерс не стал победителем в их поединке.
- Доброе утро, ваша светлость! - приветливо улыбаясь, промолвила Полли. -
Посмотрите, лорд Кинкейд вернулся
к нам!
- Поздравляю вас обоих! - ответил Джордж Виллерс, с невольным восхищением
глядя на юную леди. - Я с
нетерпением жду спектакля с вашим участием, госпожа Уайт! Говорят, что новая
пьеса Джона Драйдена исключительно
интересна!
- Думаю, вы не будете разочарованы, герцог!
Она сделала еще один реверанс и удалилась вместе со своей свитой в составе
Николаса и верного Ричарда.
Таким образом, перед тем как покинуть дворец, Ник с Полли показали всем,
что случившемуся в отсутствие лорда
Кинкейда, независимо от того, было это правдой или нет, ни сам Кинкейд, ни
герцог Букингемский не придают особого
значения.
По дороге к дому на Друри-лейн никто из троих не проронил ни слова.
У самых дверей Николас с каменным выражением лица обратился к Де Винтеру:
- Спасибо за поддержку, Ричард! Надеюсь, ты простишь меня, что я не
приглашаю тебя войти.
- Не хочу быть назойливым, друг мой, но думаю, нам надо все же поговорить,
- ответил Де Винтер.
- Ричард прав, - вступила в разговор Полли. - Он оказал мне большую
поддержку, когда вас не было здесь, и
потому имеет полное право участвовать в разговоре.
- Что ж, пусть будет так!
Николас открыл дверь и пропустил вперед Полли и Де Винтера.
Когда они вошли в гостиную, лорд Кинкейд сказал:
- Прости, но я хочу знать всю правду, Полли.
Она растерянно обернулась к Ричарду.
- Просто не знаю, с чего начать...
- Тогда позволь мне ознакомить Ника с событиями последней недели, -
произнес Де Винтер. - Ты же, детка,
налей-ка нам лучше вина. Ну, а если я вдруг ошибусь, поправь меня не стесняясь.
Он начал рассказывать все, что знал, и когда, наконец, завершил скорбное
свое повествование, Николас взглянул на
Полли. Она стояла у окна, глядя на Ника болезненно-напряженно.
- Почему ты не остановил ее, Ричард? - спросил Кинкейд.
- Дело было, так сказать, в полном разгаре, когда я узнал обо всем, - тихо
ответил Ричард. - И, кроме того, я
вообще не считаю, что имел право останавливать Полли. Я могу лишь советовать, но
не приказывать.
- Я никому не позволила бы встать у меня на пути! - решительно заявила
Полли. - Дело, в конце концов, касалось
только меня и герцога, и то, что произошло, навсегда останется между нами.
- Нет... - возразил Николас. - Я не могу отнестись безучастно к
случившемуся. - Затем, помолчав немного,
предложил: - Давайте обедать... Полли, не забудь: в четыре часа тебе надо быть в
театре.
- Подождите, Ник, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, - сказала
Полли, страшно волнуясь. - Вот если бы
вы обвинили меня в предательстве по отношению к вам, я бы наверняка поняла вас,
хотя в действительности дело обстояло
вовсе не так. Все, что было, прошло как бы мимо меня, не оставив в моей душе
никакого следа.
- Ну, хватит! - резко оборвал ее Кинкейд. - Как ты можешь нести подобную
чушь? Думаешь, я не догадываюсь,
какой кошмар пришлось тебе пережить? Постарайся забыть, что с тобой случилось. И
чем быстрее ты сделаешь это, тем
лучше. Теперь все это - моя забота. - Он подошел к столу и отодвинул стул. -
Прошу тебя, Полли, садись.
Указав Ричарду на другой стул, Николас позвонил в колокольчик. Через
минуту в комнату вош
...Закладка в соц.сетях
