Жанр: Любовные романы
Ты свободен, милый!
... не упоминала об этом
раньше, потому что... это немного сложная ситуация.
— Я понял.
— Нет, вы не понимаете. Я думаю, у нас с ним все кончено, но я пока ему
ничего не говорила. Какой ужас! Я пытаюсь найти способ порвать с ним так,
чтобы не причинить ему ни малейшей боли, и это занимает больше времени, чем
я думала.
— Элинор, ничего страшного. Вы мне нравитесь, но мы с вами только что
познакомились. Так что ваш отказ не разбил мне сердце... может, только чуть-
чуть.
Он улыбнулся — хороший знак.
— Наверное, стоит проверить, как мы сработаемся в ближайшие несколько
недель. И потом, когда мы уже не будем работать вместе, и у вас больше не
будет бойфренда — возможно, я сделаю вторую попытку, если вам очень, очень
повезет. Я говорил или нет, что еще не встречал такой красивой женщины?
— Не подлизывайтесь, — рассмеялась она.
Как мило — был неловкий миг, но он прошел, и они остались друзьями. За кофе
оба много шутили и смеялись, но оба понимали: сегодня между ними пробежала
искра. Они снова стали держаться чуть официальнее, и оба избегали
встречаться взглядами. Когда они одновременно потянулись за счетом, их руки
случайно соприкоснулись и тут же отдернулись, словно их ударило током.
На прощание он поцеловал ее в щеку — пожалуй, чуть дольше, чем просто
деловой знакомый или друг. Раньше, чем оба они осознали, что
происходит, — вспоминая об этом после, Хелен в самом деле не могла
сказать, кто начал первый, — они потянулись друг к другу и по-
настоящему обнялись и поцеловались. Нет, это было не объятие, думала она,
это было что-то слишком подростковое, слишком пьяное и отчаянное,
напомнившее ей ночи на Ибице, когда имя спрашивают только утром, это был
поцелуй, нагруженный смыслом, словами, которые они хотели бы сказать друг
другу, но не могли — пока. Наконец, он смущенно отстранился и извинился.
— Мне действительно очень жаль. Я не знаю, о чем я думал.
— Все в порядке, — сказала Хелен, все еще покачиваясь. — Мне
было... приятно.
Но Сонни не успокаивался.
— Нет, нет, я только что пообещал оставить вас в покое, пока вы не
будете готовы, и тут же нарушил слово. Я никогда не умыкал подружек у других
мужчин. Я хочу сказать, в самом деле, никогда.
— Зато у меня есть бойфренд, — напомнила Хелен. — И мне
должно быть стыдно.
— Мы не станем этого больше делать. — Сонни отодвинулся, создав
между ними физический барьер.
— Определенно нет, — согласилась Хелен.
— Ну, то есть пока.
— Точно.
Никто из них не знал, как закончить разговор и разойтись, и они несколько
минут просто молча стояли рядом, выдыхая струйки пара — вечер выдался
холодный. Они плотно засунули руки в карманы — так им хотелось броситься
друг другу в объятия. Как подростки, у которых бушуют гормоны! Затем Сонни
снова поцеловал ее в щеку — на этот раз так чопорно, словно прощался со
своей бабушкой.
— Тогда спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи, — сказала Хелен, делая шаг к дороге, чтобы
поймать такси. Она помахала ему, когда он двинулся прочь, уже чувствуя себя
виноватой перед Мэтью. Но она знала, что оставила для себя лазейку на
будущее, и невольно улыбалась.
Мэтью показался ей просто стариком. Он сидел на диване в пижаме от Кельвина
Кляйна и расспрашивал ее, как прошел вечер. Он ни в чем не виноват, дело не
в нем и не в его годах — в конце концов, множество пар счастливы, невзирая
на солидную разницу в возрасте. Просто... он так проигрывает на фоне Сонни!
Если честно, выглядит просто нелепо. Он уже не тот властный, успешный
мужчина в деловом костюме, в которого она влюбилась, а обыкновенный
стареющий ловелас. Стареющий и слегка потасканный ловелас, который любит
женщин помоложе. Если бы речь шла не о ней, она бы от души посмеялась. Когда
ей будет пятьдесят, ему стукнет семьдесят. Неужели такой конец — мечта ее
жизни? Неужели она по-прежнему хочет провести остаток дней своих с мужчиной
предпенсионного возраста?
Если бы я действительно любила его, я бы так не думала, — подумала
Хелен. — Если бы я действительно любила его, я бы сказала Сонни, что у
него нет никаких шансов, что у меня счастливые отношения с другим мужчиной и
что после того, что произошло, я не могу работать на него
. Ей следовало
сказать Сонни, что между ними все кончено. Почему же она промолчала? Глядя
сейчас на Мэтью, она была вынуждена признать то, в чем не признавалась даже
самой себе с тех пор, как он переехал к ней. Она не любит его по-настоящему.
Во всяком случае, недостаточно сильно.
Ей нужно было решить, что с этим делать.
Глава 18
В субботу утром Мэтью и Хелен взяли из местного приюта для животных большого
зеленоглазого полосатого кота. Они хотели котенка, но там ни одного не было,
и, в любом случае, кот сам выбрал их, он терся о решетку своей клетки, когда
они проходили мимо, и принялся кататься и мурлыкать, когда они остановились,
чтобы взглянуть на него. Ему было три года, и с ним не было связано никакой
душещипательной истории, его просто никто не хотел брать. Они назвали кота
Норман. Мэтью решил, что обзаведение домашним любимцем — своего рода
суррогат материнского инстинкта Хелен. Ей не хотелось говорить ему, что
Норман — это наживка. Она плохо спала, часто просыпалась и ломала голову,
как примирить страсть и чувство долга. У нее новая работа. У нее есть Мэтью
и Сонни. После того прощального поцелуя все только больше запуталось. Сонни
сунул ей свою визитную карточку и попросил позвонить после выходных и
рассказать, как продвигаются планы пиар-кампании. Теперь она была спрятана в
потайном карманчике ее джинсов, и Хелен по очереди испытывала восторг и
смятение оттого, что она там лежит. Она знала, что должна рассказать Мэтью о
ресторане и новом заказе, но не могла проложить себе путь через груду лжи. В
общем, Мэтью, наверное, осудил бы ее и велел признаться Сонни, что она — не
та, за кого себя выдает. Пока они достаточно удачно избегали разговоров о
работе, только Хелен попросила Мэтью замолвить за нее словечко.
— Не хотелось бы, чтобы рекомендация исходила от меня. Получится, я
устраиваю тебя на работу не потому, что ты хороший работник, а потому, что
ты моя подружка.
— Но ты работал со мной долгие годы и вполне можешь дать мне
рекомендацию. Я ведь была и твоей помощницей!
— Может быть, попозже — через несколько месяцев, когда все слухи
утихнут. До того времени ты можешь поработать где-нибудь временно — разве ты
не сказала, что есть место в
Айсторме
?
— Им нужна секретарша. Я не хочу быть секретаршей. Надоело!
— Ну, — сказал Мэтью. — Знаешь, как говорят: беднякам
выбирать не приходится.
Неужели он так сказал? Хелен была в ярости.
— Неужели? Между прочим, я ухожу с работы из-за нас с тобой. Не
чувствуешь ли ты ответственности?
— О, Хелли, не надо сцен. Просто не обращай на них внимания. Я вообще
не понимаю, зачем тебе уходить из
Глобал
.
— Ты. Чертов. Негодяй. И не называй меня Хелли!
Она выскочила в парадную дверь и пару раз обежала квартал. Только теперь она
поняла, что ей некуда пойти, и у нее закружилась голова, так что она
вынуждена была снова вернуться домой. Мэтью, что было весьма тревожно,
предвидел ее возвращение, потому что сварил много кофе.
Он принес извинения; она повела себя безразлично; он пал ниц; она
капитулировала. Все как раньше.
Субботнее утро было пасмурным и дождливым. Хелен с Мэтью бродили по
квартире, не в силах собраться с силами, чтобы спуститься в киоск за
газетами. Хелен вяло попыталась прибраться, понимая, что завтра беспорядок
будет оценен критическими взглядами. Все в большей и большей степени Хелен
понимала, во что превратились ее воскресенья — день ожидания, когда Мэтью
заберет девочек и привезет их домой. День, украденный у себя. Она боролась с
искушением улизнуть куда-нибудь со своим мобильным, позвонить Софи и между
прочим навести разговор на Сонни.
Итак... ты знаешь Сонни?
Итак... как насчет Сонни? Расскажи мне о нем. Нет-нет, я вовсе не потеряла
голову. Есть у него жены, дети, подружки? Может, он неизлечимо болен или у
него с головой не в порядке? А может, он член какой-нибудь секты?
Итак... я тут подумала и решила, не охмурить ли Сонни. Как ты считаешь?
Она отвлеклась, составляя список идей для рекламной кампании его ресторана.
Пригласить исполнителей сальсы — нет, слишком банально; бесплатная сангрия —
то же самое; маракасы, бой быков, тортилья — что там, черт побери, еще есть
в Испании? Все, что Хелен знала об Испании, она почерпнула пять лет назад,
проведя неделю на Ибице. Тогда она уже была достаточно взрослой, чтобы
плевать на условности. Там были сплошные танцы, выпивка, солнечные ожоги,
косячки
и сон. Все самое настоящее, неподдельное. Хелен вдруг испугалась,
что у нее ничего не получится. Кстати, а как бы поступил на ее месте Мэтью?
Или Лора? Ну, хорошо, забудем пока об Испании, подумаем о тех, для кого
предназначен ресторан, — так сказать, о целевой аудитории.
Профессионалы, молодые, стильные, представители богемы, театралы. Она
записала ключевые слова в блокнот. Потом составила список под заголовком:
Положительные качества
. В список она включила: шеф-повара из Барселоны,
подлинные рецепты, свежие ингредиенты, Сонни. Затем она вспыхнула, словно
школьница, влюбленная в первый раз, и с треском захлопнула записную книжку.
— Ты в порядке? — спросил Мэтью.
— Здесь просто не хватает воздуха. Я в порядке.
— Пойду заварю тебе чаю. — Он погладил ее по голове и прошел на
кухню.
— Я не хочу туда. Там скучно.
Клодия сидела за кухонным столом, перед ней стоял нетронутый обед,
физиономия мрачная, как у гробовщика.
— Разве ты не хочешь повидаться с папой?
Софи уже привыкла к воскресному ритуалу, но ее раздражало, что приходится
убеждать дочерей проводить вечера воскресенья с женщиной, разрушившей ее
семью. В глубине души она понимала, что Хелен никогда не заменит ее девочкам
маму, но ведь они могут постепенно привыкнуть к ней — или даже полюбить ее.
Софи убеждала себя, что все к лучшему, лишь бы дети были счастливы. Но она
прекрасно понимала, что обманывает саму себя. Когда ей было лет семь,
родители ее подруги Эйприл развелись.
Папочкина дочка
Эйприл тут же, не
думая, переехала к отцу и его новой пассии, а месяца через два, после того
как она побывала подружкой невесты на их свадьбе, Эйприл начала называть
вторую жену отца
мамочкой
. В первый раз Софи не поняла и переспросила:
Ты
говоришь о своей настоящей маме?
— и Эйприл объяснила:
Нет, она просто
мама, а Мэнди — мамочка
. Вот так. Родная мать Эйприл перестала считаться
главной для нее. Теперь
мам
стало двое, и Софи казалось, что в глазах
Эйприл у них одинаковый статус. Она попыталась вспомнить, что побудило ее
подругу переехать к отцу, несмотря на то, что у нее имелась нормальная
любящая мать, но не смогла, потому что в то время она просто приняла это как
данность. В конце концов, это было дело Эйприл, а не ее.
Она поставила блюдо с домашним обсыпным печеньем перед Клодией; она обычно
всегда выигрывала в этом соревновании в плане еды.
— Я не возражаю, чтобы поехать, — сказала Сюзанна, всегда
стремящаяся всем угодить.
— Я хочу повидаться с папой, но не желаю видеть ее. — Клодия не
пошевелилась. — Мы только и делаем, что торчим в ее вонючей квартире, а
она пичкает нас дрянными сандвичами и задает вопросы о школе. Тоска!
Софи улыбнулась младшей дочери. Она любила эту трудную девочку.
Зазвонил дверной звонок. Мэтью прибыл вовремя, как всегда — на самом деле
Софи подозревала, что ой сидит в машине за углом, если приезжает на пару
минут раньше. Он пытается делать все строго по правилам. Обычно он звонил и
сразу отходил к машине, где дожидался девочек, но сегодня, когда Софи
открыла дверь, чтобы попрощаться, он стоял на пороге. Она почувствовала, как
ее сердце рванулось вверх, застучало в висках.
— Здравствуй, — осторожно сказала она.
— Как поживаешь? — официально спросил Мэтью.
— Хорошо... нормально... а ты? — И я.
Софи пришло в голову: можно подумать, мы с ним незнакомы. Несколько
мгновений оба молчали; девочки смотрели на них с надеждой, видимо ожидая какого-
то прорыва.
— Ну ладно, — сказала Софи, отчаявшись продолжить разговор.
— Э... кажется, у Сюзанны на той неделе родительское собрание? Я бы
хотел пойти туда, если ты не против — как обычно.
— О. Конечно. Думаю, мы с тобой там увидимся.
— Я просто не хотел бы попасть в неловкое положение — например, при
учителях.
— Мэтью, неловкость, конечно, будет. Так уж получилось. Поэтому
придется иметь дело с тем, что есть.
— Точно. — Мэтью переминался с ноги на ногу. — И еще... я
хотел бы забрать свои клюшки для гольфа. Можно?
— Нет, извини.
— Почему?
— Я их выбросила. Наверное, их забрал тип из дома 146. Если хочешь,
сходи к нему.
— Ты выбросила мои клюшки для гольфа на помойку? — Он сам не
понял, почему вдруг заулыбался.
— Ну да. Извини.
— И все остальное твое барахло, — сказала Клодия. — Я
помогала.
Мэтью рассмеялся:
— Ну, у меня все равно нет времени на гольф. Пойдемте, девочки.
Увидимся в школе, — бросил он через плечо, садясь в машину.
— Пока, — проговорила Софи ему вслед.
— Чем это так воняет? — Сюзанна сморщила нос, когда он закрыл за
собой парадную дверь.
Хелен вышла в коридор, держа на руках Нормана, словно меховой щит.
— Это Норман, — сказала она. — Точнее, его туалет.
— Ух ты, ух ты! — вскричала Клодия. — Вы завели кота! Можно
взять его на руки?
Хелен едва не остолбенела. Неужели Клодия улыбается?! Хелен еще не
доводилось видеть на лице девочки хотя бы выражения радости, но... да, она
несомненно раздвинула губы в улыбке.
Слава богу, — подумала
Хелен. — Я выиграла
.
— Ну конечно, возьми, — сказала она, отдавая Нормана. — Мы
завели его для тебя — подарок к дню рождения. Можешь считать, что он твой.
— Не люблю кошек. — Сюзанна прошла через коридор в гостиную.
Великолепно.
— Но ты ведь любишь, не так ли, Клодия? И... я заодно принесла домой
кучу косметических пробников — подарок одного клиента. Можете порыться в
них. Пойдем, Сюзанна, посмотрим, найдется ли там что-нибудь тебе по вкусу.
— Ик, — сказала Клодия, зарывшись носом в мягкую спину кота.
— Классно, — сказала Сюзанна.
— Откуда он взялся? — спрашивала Клодия. Хелен позволила себе
улыбнуться девочке.
— Из приюта
Кошачьи лапки
, недалеко отсюда.
— И вам просто так его отдали?
— Да...
— Они не имели права. — Клодия перестала улыбаться. — Мало ли
кто вы. Они должны были сначала проверить ваши бытовые условия и все такое.
— Мы ведь не кто угодно, ведь так, подумай, Клодия, — сказал
Мэтью, пытаясь разрядить обстановку.
— Но они этого не знают! А что, если к ним заявится маньяк и попросит:
Дайте мне эту зверюшку
, и они дадут, а маньяк будет плохо с ней обращаться
и мучить?
Хелен увяла. Хорошая минутка закончилась.
— Ты права. — Она наклонилась и почесала Нормана за ухом. —
Именно поэтому мы и пошли туда, потому что, если они намеревались отдать его
любому, кто ни попросит, тогда лучше, чтобы они отдали его нам, чем кому
попало. Потому что мы знаем, что будем хорошо обращаться с ним. Мы знаем,
что все животные из приютов
Баттерси
и Королевского общества защиты
животных от жестокого обращения попадают в хорошие дома, потому что тамошние
служащие проверяют своих клиентов. Но кто знает, где бы мог, в конце концов,
оказаться бедный старый Норман, если бы мы его не взяли?
— И все равно это неправильно. — Клодия была не из тех, кто легко
уступает.
— Согласна. Но теперь он здесь, и он твой.
Она жадно наблюдала за Клодией; ей показалось, что девочка едва заметно
смягчилась.
— И он замечательный, разве не так?
Норман играл свою роль безупречно: большой пушистый мурлычущий комок в руках
Клодии. Она поцеловала его в нос.
— Да, — сказала Клодия. — Это так.
Два с половиной часа спустя она поняла, что они провели свой лучший вечер.
Сюзанна накрасилась, как французская проститутка (о боже, Софи бы это
понравилось, подумала Хелен), а Клодия дала Хелен детально написанные
инструкции по уходу за котом, Хелен притворилась, что она до этого не знала
разницы между сухим и консервированным кошачьим кормом и не понимала, как
важно регулярно очищать кошачий туалет.
Когда девочки вернулись домой, Софи ожидала неизбежных жалоб, которые
сопровождали воскресный вечерний визит. Она открыла парадную дверь, когда
услышала, как подъезжает машина Мэтью, и помахала рукой. Клодия выскочила из
машины, не дожидаясь, пока она остановится, и рванула к двери.
— У меня есть кот! У меня есть полосатый кот его зовут — Норманн и он
мой!!!
— Что у тебя есть? — начала было говорить Софи, но вид старшей
дочери, раскрашенной как Мэрилин Мэнсон, лишил ее дара речи. — Что,
ради всего святого, вы там делали?
— Хелен дала мне кучу косметики. — Двенадцатилетняя Сюзанна в
боевой раскраске
казалась тридцатилетней, умудренной жизнью женщиной. По
мнению Софи, вид у дочери был довольно дурацкий.
— Очень мило с ее стороны. Но краситься можно только по особым случаям.
Никакой косметики в школу.
Клодия дергала ее за руку.
— Мама, у меня есть кот.
Софи посмотрела в сторону машины, которая выезжала в ворота. Мэтью помахал
ей. — Где?
— У папы. Его взяла Хелен, и она сказала, что он мой.
— Ты ведь знаешь, мы не можем заводить кошек.
У меня на них аллергия.
Клодия нетерпеливо вздохнула:
— В том-то все и дело, глупая. Он живет с папой и Хелен, но он мой, и я
смогу видеть его каждое воскресенье.
— Хорошо. Хелен просто молодец... Я так понимаю, теперь она вам
нравится?
— Нет. — Клодия скорчила гримасу. — Я все еще думаю, что она
— сука, но я не возражаю больше против того, чтобы ездить туда.
Софи обняла дочь:
— Вот и отлично.
Но она поняла, что многое переменилось, и забеспокоилась.
Иногда, когда Хелен не могла уснуть, она вставала и бродила по квартире,
включая телевизор, делая себе кофе, читая. Это стало труднее с тех пор, как
Мэтью переехал к ней, потому что через некоторое время она неизменно
слышала, как он зовет ее обратно в постель, жалуясь, что она знает, что он
из-за нее не спит. Но в ночь на понедельник она поняла, что больше не
выдержит. Она проснулась в полвторого — сна ни в одном глазу. Неужели так и
мучиться до утра, глазея на трещину в потолке? Она посмотрела на Мэтью,
который глубоко спал. Может, растолкать его и заняться сексом, чтобы
расслабиться? Она посмотрела на него снова: в уголке рта струйка слюны. С
другой стороны... Она перевернулась и осторожно, чтобы не разбудить его,
вылезла из постели, на цыпочках выбралась в коридор и притворила за собой
дверь. В гостиной было темно и неуютно; стекла снаружи покрылись тонкой
пленкой изморози. Было так холодно, что изо рта вырывалась струйка пара;
поэтому она включила обогреватель, натянула джемпер и зажгла торшер в углу.
Через шесть часов ей нужно будет вставать на работу.
Она вытащила записную книжку, пытаясь сосредоточиться на своей рекламной
кампании, и прочитала список, который составила раньше. Убого! Может быть,
просто разослать объявления в прессу? Делать то, что она умеет лучше
всего... Она позволила себе на секунду снова погрузиться в мысли о Сонни,
затем одернула себя. Черт побери, да что с ней? Допустим, она понравилась
милому (ну хорошо, очень милому) мужчине, ровеснику, у которого еще не
выпали волосы и зубы. Ну, хорошо, он признался, что готов подождать, пока
она разберется со своей личной жизнью. И что? Такое происходит каждый день.
Но, конечно, нет, в том-то все было и дело. Что, если Сонни окажется
следующей большой любовью ее жизни, но все сорвется из-за Мэтью? Ради бога,
подумала она, соберись — ты с ним едва знакома, не позволяй себе идти на
поводу собственной похоти.
Она посмотрела на часы, которые стояли на столе, и попыталась подсчитать,
сколько часов пройдет, пока она сможет позвонить Сонни, как он просил, и
попытается притвориться, будто звонит исключительно по делу. Звонить в
полдесятого утра слишком рано. Как будто она навязывается. А в десять? Он
может подумать, что в десять она только начинает работать; пусть не считает,
что она звонит ему первому. Десять двадцать, решила она наугад. Еще восемь
часов.
В семь часов Хелен проснулась на диване, правая рука затекла. Она не сразу
вспомнила, как здесь оказалась. Она заварила себе чаю и, убедившись, что
дверь в спальню все еще закрыта, вытащила мобильник и позвонила Рейчел.
— Какого черта?
— Прости, Рейч, я знаю, что сейчас рано.
Она услышала, как Рейчел плюхнулась обратно на подушку и говорит Нилу:
Это
всего лишь Хелен
.
— Господи Иисусе, Хелен. Я думала, у меня будет сердечный приступ. Ну,
ты даешь! Лучше тебе сообщить что-нибудь хорошее.
— Я встретила мужчину. И я нашла работу.
— Ну, хорошо, мне уже интересно... Поставь чайник! — прокричала
Рейчел через плечо.
— Работа временная, всего на пару недель, зато настоящая, полноценная
рекламная кампания. По моей специальности.
— Давай по порядку. Сначала мужчина. Кто такой? Мне казалось, мужчина у
тебя уже есть.
— Я знаю, я сошла с ума, но мне кажется, он мне по-настоящему нравится,
и он знает, что у меня есть бойфренд, и он сказал, что подождет, пока я
разберусь в своих чувствах, и кто знает...
— Он голубой?
— Нет! Вряд ли. Он просто... милый. И мне нравится, что он хочет, чтобы
все было прилично.
— Откуда тебе знать, чего он хочет?
— Я и не знаю. Ну, вернее, я знаю, потому что он поцеловал меня... А
вдруг ему не понравилось, как я целуюсь, и он подумал:
Благодарение богу, у
нее уже есть бойфренд! Глупо получилось
.
— Мне неприятно спрашивать, но как же Мэтью? Ты вроде пыталась
отделаться от него.
— Не знаю, смогу ли я. О боже, Рейчел, все так запуталось! Я такая
идиотка.
— Ты должна сделать выбор. Водить их обоих за нос нечестно.
В ванной зашипела газовая колонка: Мэтью отвернул кран горячей воды, чтобы
наполнить ванну.
— О боже, Мэтью встал. Мне нужно идти.
Перед тем как отключиться, она услышала слова Рейчел:
— Не наделай глупостей, — отключая телефон.
В двадцать минут одиннадцатого Сонни совершенно вылетел у Хелен из головы. В
конторе разразился сущий ад. Оказывается, в пятницу, после того, как Хелен
ушла, корпоративная вечеринка продолжилась. Хелен из бухгалтерии, не
привыкшая пить, перебрала шампанского, позвонила мужу и велела, чтобы тот
явился в
Корону и два председателя
и познакомился с девочками. Джефф все
заказывал и заказывал всем выпивку, хрустя новенькими купюрами, которые
щедро вынимал из своего бумажника
Бартонз
, и не позволял платить никому
другому. Где-то в половине десятого они стали играть в
Правду или вызов
, и
Джефф всякий раз выбирал
Вызов
— один раз ему велели подойти к крепкому с
виду мужичку за соседним столом и спросить, не нужен ли ему
ручных дел
мастер
(слава богу, тот отказался), потом подойти к бармену и потребовать
заменить вино, потому что оно отдает пробкой (
Отвали!
). Хелен из
бухгалтерии всегда выбирала
Правду
; Вот что удалось выяснить сотрудницам:
Джефф называет ее клитор орешком
; Хелен называет пенис Джеффа сержантом Суини
(потому что он
всегда встает, если оказать ему внимание, про...
Закладка в соц.сетях
