Жанр: Любовные романы
Ты свободен, милый!
...остью. Неплохая идея, подумала она,
проснувшись. От такого, кстати, Сандра не отказалась бы. Она накормила
Нормана и уселась на полу рядом с ним, почесывая у него за ухом, пока тот
ел.
Софи разглядывала себя в зеркало в ванной комнате, так, как редко делала с
тех пор, как вышла замуж, — вид сзади, вид сбоку. Ей хотелось получше
выглядеть при Мэтью. И не потому, что она по-прежнему хотела ему
нравиться, — просто неприятно, если он станет сравнивать ее с Хелен и
сравнение будет не в ее пользу. Пусть не думает, будто получил главный приз
в лотерее. Ну и, конечно, не хочется, чтобы училки Сюзанны перешептывались у
нее за спиной: мол, неудивительно, что муж решил подыскать себе кого-нибудь
посимпатичнее. Впрочем, вряд ли училки начнут сплетничать про нее; у нее
просто паранойя брошенной жены.
Посидеть с сестренками обещал Лео; значит, можно будет расспросить его об
Элинор. Его голос по телефону звучал немного уныло. Кажется, она отказалась
работать на него. Ну и что? Все равно, подумала Софи, из ее пасынка и новой
подруги выйдет славная пара. Она не привыкла никого сватать, особенно среди
родни, так как считала, что подобное сватовство обязательно приведет к
катастрофе, но успела заметить: когда они познакомились, между ними явно
промелькнула искра. Кроме того, ей хотелось, чтобы Лео нашел себе жену,
которая пришлась бы ей по душе. В романах мачехи и пасынки редко ладят, но
Лео Софи искренне считала своим родственником и боялась, что женщина,
которую он когда-нибудь назовет женой, не поймет всей подоплеки их
отношений. Лео трудно было назвать бабником; сколько Софи его знала, у него
было всего несколько подружек. К любви и браку он относился очень серьезно —
возможно, в пику отцу.
Узнав, что приедет брат, Сюзанна и Клодия пришли в восторг. Сюзанна тут же
намазалась косметикой, подаренной Хелен, чтобы выглядеть более взрослой. При
виде ее Лео в комическом восхищении вскинул руки.
— Боже, кто эта красотка? — спросил он, подражая Лесли Филлипсу.
Сюзанна зарделась, но тут же расхохоталась.
— Это же Сюзанна, глупый, — сказала Клодия, которая ничего не
поняла.
— Итак, — сказала Софи, проводя Лео в гостиную, — что у тебя
с Элинор?
— Ничего.
— Я знаю этот взгляд. Помни, я тебе все равно, что мать. Выкладывай!
Лео вздохнул:
— Я поцеловал ее...
— Погоди минутку, — перебила его Софи. — Я думала, она просто
готовит рекламную кампанию для твоего ресторана!
— Я поцеловал ее, а она сказала, что у нее есть бой-френд, с которым
она, вот-вот порвет. Я заявил, что не стану вмешиваться в их отношения. Я
обещал ей подождать, а потом, если они все же разойдутся, тогда мы, может
быть, сможем быть вместе.
Софи затихла. Лео продолжил свой рассказ:
— Мне показалось, я ей понравился, но на следующий день она позвонила и
сказала, что не может работать на меня, и все. Вот так в целом. Что? Почему
ты на меня так смотришь?
— Не знаю, правильно ли я поступаю, но, наверное, для тебя будет лучше
знать правду... У Элинор нет бой-френда. Поверь мне, мы говорили о таких
вещах.
Лео выглядел так, как будто ему дали под дых.
— Значит, она просто придумала предлог. Господи Иисусе, ничего не
понимаю! Я думал, я ей нравлюсь, я думал, она так же увлечена, как и я. Она
точно не отдернулась. Черт побери, почему бы ей было просто не сказать:
Мне
очень жаль, но ты мне противен
? И более того, зачем врать, будто она
собирается порвать со своим бойфрендом?
— Не знаю. Уверена, у нее были причины, — неуверенно сказала Софи.
— Хорошенькую подругу ты себе завела, — с горечью заметил
Лео. — Ладно, проехали. Я теперь должен сосредоточиться на открытии
ресторана. Есть какие-нибудь предложения?
— В Лондоне сотни агентств по рекламе и компаний по связям с
общественностью... знаю, ты сейчас начнешь ругаться... но почему бы тебе не
попросить твоего отца? Ты знаешь, он с радостью поможет тебе.
— Зачем это тебе?
— Несмотря на то, что я считаю его совершенным подонком, он все еще
отец моих дочерей. И мне не хочется, чтобы они, как и ты, прекратили с ним
общаться. Его уже не изменишь, Лео. Через несколько лет он бросит свою Хелен
и уйдет к другой дурочке, еще моложе, — во всяком случае, я на это
надеюсь, но я ведь не стерва, правда? — и так будет продолжаться до тех
пор, пока ему не надоест. Но ты не должен позволять, чтобы это отразилось на
ваших с ним отношениях. У тебя только один отец, вот что главное. Если
хочешь, возрази мне.
— Я подумаю, — обещал Лео.
Прошло сорок минут, Софи опаздывала, потому что на школьной парковке не было
места — по вечерам здесь оставляли машины жители окрестных домов. Так что
когда она добралась до зала собраний, она раскраснелась и задохнулась, лоб
покрылся испариной. Она заметила Мэтью, который занял место в очереди к
миссис Мэйсон, классному руководителю Сюзанны.
— Хорошо, что ты уже здесь, — сказала она, с трудом переводя
дыхание.
— Какая ты...
— Что, потная? Измученная? Красная? Какая?
— Я хотел сказать
красивая
.
— Это уж точно. Спасибо!
Миссис Мэйсон была крупной, нездорового вида женщиной с очками в черной
оправе, отвислой грудью и большим животом. Наверное, выражение
мешок
картошки
придумали как раз для нее. Софи и Мэтью тихо продвигались вперед;
оба напряженно думали, о чем бы еще поговорить.
— Как девочки? — сделал попытку Мэтью.
— Нормально, да, хорошо, — отозвалась Софи, безуспешно пытаясь
вспомнить какую-нибудь историю про них.
Они продвинулись на несколько шагов вперед, когда другая пара перешла к учителям-
предметникам.
— Я сегодня видела Лео.
— Надо же... Как он?
— У него все хорошо.
Софи подумала — впрочем, не вполне искренне: они держатся еще неплохо по
сравнению с другими разведенными супругами, которые часто просто не выносят
друг друга и не могут находиться в одном помещении.
— Как твои? — спросила она.
— Хорошо, спасибо. Молчание.
— Кстати... Клодия так радуется коту.
— Да. Но моей заслуги здесь нет, это все Хелен. После этого разговор
прекратился.
— Меня волнует, что она слишком нагружает себя. — Миссис Мэйсон
навалилась на стол; груди висели, как две авоськи с покупками. — Ей
всего двенадцать, необходимо не только учиться, но и развлекаться. Похоже, у
нее не слишком много друзей.
— Но оценками-то ее вы довольны? — обескуражено спросил Мэтью.
— Конечно, ее оценки за тесты исключительны, — ответила миссис
Мэйсон. — Но для ребенка ее возраста развитие не исчерпывается
результатами экзаменов. Важно учиться общаться с другими и развивать
характер.
— Но... — Мэтью полез в бутылку, — она прекрасно учится!
Неужели теперь это стало недостатком?
Софи чувствовала, как ее охватывает раздражение. Почему он не может просто
слушать то, что ему говорят?
— Мэтью, ты слишком многого от нее хочешь. Ты не даешь ей забыть, что
однажды она сказала, что хочет быть врачом.
— Значит, я во всем виноват? Не знаю, впрочем, в чем проблема...
Миссис Мэйсон вмешалась:
— Даже на переменах она все время сидит за учебниками, она никогда не
выходит во двор поиграть. Честно говоря, мне кажется, она нездорова.
Софи перестала смотреть на Мэтью и обратила свое внимание на учительницу.
— Я ничего такого не замечала. Из Мэтью как будто разом выкачали
воздух.
— Что заставляет вас так считать?
— Почему вы не сказали нам об этом раньше? — Софи была уверена,
что пара позади них слушает разговор; ей показалось, будто ее пригвоздили к
позорному столбу с табличкой
Плохая мать
. Она вспомнила, как издевалась
над
сумасшедшей мамашей
из
Триши
, которая уверяла: она, мол, не
заметила, что ее ребенок принимает наркотики. Она уже готова была
развернуться к родителям, стоявшим за ней, и сказать:
Не будьте такими
самоуверенными, сейчас она вам объявит, что ваш сын сидит на крэке
. Она
знала, что Сюзанна прилагает огромные усилия, чтобы сохранить свой титул
самой умной девочки в классе, но вроде бы не была одержимой идеей учебы.
Софи стало грустно: значит, она все-таки упустила дочь.
— Потому что в последнее время все стало намного хуже. Если бы сегодня
вы не пришли, я бы вам написала. Я знаю, что в вашей семье не все гладко...
Миссис Мэйсон сделала паузу, словно для того, чтобы они поспешно возразили,
но Софи и Мэтью уставились в пол, словно двое землемеров, чье внимание
привлекло опасное оседание почвы.
— ...и может быть, она ведет себя так нарочно, чтобы привлечь к себе
ваше внимание. — Миссис Мэйсон сосредоточила взгляд на Мэтью.
— Вы кто — врач-психиатр? — запальчиво спросил он.
— Мэтью... — тихо одернула его Софи.
— В чем дело? Я неожиданно попал на суд?
— Ты преувеличиваешь, дело не в тебе. Миссис Мэйсон...
— Можно просто Лиэнн.
— В словах Лиэнн есть рациональное зерно. Никто не говорит, что это
твоя вина, но ситуация, в которой мы оказались...
— Но ведь именно я ушел из семьи! Я виноват в том, что разрушил крепкую
семью.
Стоявшие позади них родители навострили уши, жадно ловя каждое слово. Софи
бросила на них презрительный взгляд, но все же понизила голос.
— Ты рассуждаешь как ребенок! Нам обоим надо подумать, что делать с
Сюзанной, раз она думает, что мы ее замечаем только в том случае, если она
получает хорошие оценки. Я ведь говорила тебе: мы взваливаем на нее
непосильное бремя, постоянно говоря, какая она умная.
— Хочешь сказать — я взваливаю на нее непосильное бремя.
Просто невероятно! Какой же он эгоист... Хотя...
— Ну, хорошо, да — ты взваливаешь. Только и слышно:
Это Сюзанна, она у
нас умница, она собирается стать врачом
. Она, наверное, думает, что только
одно это в ней и важно.
— Не пытайся обвинить меня. — Мэтью снова повысил голос. —
То, что я ушел из семьи, не означает, что я — плохой отец.
Софи оглянулась на мужчину и женщину позади, которые теперь даже не
притворялись, что не слушают.
— Вам помочь? — Она широко улыбнулась, и чужие родители пристыжено
отвернулись. — Нет, в самом деле, — продолжала Софи, —
чувствуйте себя свободно, присоединяйтесь.
— Может быть, нам с вами следует встретиться еще раз и все
обсудить? — предложила миссис Мэйсон. — С глазу на глаз.
— Хорошая идея, — сказала Софи, вставая и практически утаскивая
Мэтью за собой. — Я позвоню вам завтра. Может, пойдете за нами? —
обратилась она к подслушивавшим родителям. — А то еще пропустите что-
нибудь...
Они протиснулись сквозь толпу, и вышли на игровую площадку; Софи
раскраснелась от смущения. Как только они завернули за угол, и вышли из зоны
видимости актового зала, она яростно накинулась на Мэтью:
— Как ты посмел?
— О, я понял, я действительново всем виноват...
— Как ты посмел унижать меня при посторонних? Более того, при родителях
одноклассников Сюзанны. И при ее учительнице. Самое главное, ты перевел
разговор с дочери на себя! Мэтью, когда ты, наконец, повзрослеешь?! Пойми,
ты — не пуп земли!
— Она пыталась сказать, что я плохой отец, — отрезал он. —
Что, черт побери, она знает? Готов поклясться, что она — старая дева, с
парой кошек для компании.
— Речь шла не о тебе. — Софи поняла, что она кричит, но понизила
голос. — Как это на тебя похоже! Тебе говорят, что у Сюзанны проблемы,
а ты берешь и переводишь разговор на себя!
— Потому что каждый пытается дать мне понять, что я виноват...
— ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!!
Мэтью ошеломленно смолк. Софи продолжала:
— Ну, раз уж ты так хочешь... Да, я действительно считаю, что ты
виноват. Ты много лет расхваливаешь ее на все лады, если она хорошо сдает
экзамены, и твердишь всем и каждому, какая она умная. И вдруг ты взял и
бросил нас — а она решила: ты ушел из-за того, что она недостаточно
старалась. Чтобы это понять, психолог не нужен. Конечно, я тоже виновата: я
не заметила, какой плохой оборот все приняло.
— Я думал, что хвалить ее — это хорошо. Я хотел, чтобы она гордилась
собой.
Его голос сел, и Софи поняла с неловкостью, что он плачет. Она немного
смягчилась.
— Конечно, хвалить ребенка — хорошо, но все дело в том, чтобы хвалить
ее за усилия, а не только за результаты. Если бы она была одной из последних
по успеваемости, но при этом старалась, она была бы достойна не меньших
похвал, чем сейчас, когда она лучшая ученица в классе. Ты меня понимаешь?
Мэтью кивнул, тяжело вздохнув. Софи могла разглядеть слезы на его щеках; она
еле удержалась, чтобы не вытереть их. Иногда он совсем как ребенок.
— Я думал, что ей все легко дается.
— Ну, теперь мы знаем, что это не так. И даже если бы это было так, ее
бы надо было хвалить совсем за другие вещи. Хвалить кого-то за то, что он от
природы умен, — все равно, что хвалить кого-то за то, что он хорош
собой. Как хвалить их за то, что они выигрывают в лотерею.
— Она, должно быть, ненавидит меня. Я дерьмо, а не отец.
— О, Мэтью, ради бога. Ты прекрасно знаешь, что она хочет тебе угодить,
потому что обожает тебя. Попробуй хвалить ее за что-то, что ей не дается. Не
за хорошо сданные экзамены. И все будет в порядке. Я тоже с ней поговорю.
Хорошо?
Она посмотрела на него: похоже, он немножко собрался, но потом его лицо
скривилось и он издал звук, который прозвучал, словно включилась полицейская
сирена.
— Я так по ним скучаю.
Софи утешающе похлопала его по руке; в то же время в ней вспыхнуло раздражение. Он сам заварил кашу.
— Ты сделал свой выбор, — сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе
не прозвучало осуждения. Она ждала, что он огрызнется ей в ответ, но весь
задор, похоже, оставил его.
— Они терпеть не могут приезжать ко мне по воскресеньям, я точно знаю!
И Хелен тоже ненавидит воскресенья. Я хочу сказать, она терпит, но я знаю,
что лучше бы я повел их куда-нибудь еще.
Софи была задета — как смеет эта особа не быть гостеприимной по отношению к
ее детям, — но она не собиралась спускать Мэтью с крючка так легко.
— Не надо было тебе уходить, вот что главное. И сколько бы мы ни
пытались защитить их от этого, девочки всегда будут думать, что ты предпочел
ее им.
И мне
, — подумала она, но прикусила язык.
— Выходит, я снова кругом виноват? Снова оказался никудышным
отцом... — Он снова разрыдался, и родители, которые возвращались с
собрания, мерили их удивленными взглядами.
Софи не хотелось бить лежачего, но она не смогла удержаться:
— Как я уже сказала, это был твой выбор. У тебя была семья, которая
тебя любила, но тебе было мало. Нельзя иметь все сразу, Мэтью.
— Я все исправлю, — сказал он.
— Только не пытайся их покупать, ладно? Никаких больше кошек, косметики
и прочего. Все, что им нужно, — это твое время, внимание и одобрение. И
честно говоря, твоя Хелен, наверное, права. Тебе пока лучше водить их куда-
нибудь. Не заставляй их сближаться с ней насильно — они еще не готовы.
— Ладно. — Он жалко кивнул, вытирая глаза рукавом куртки, словно
пятилетний малыш.
— Где твоя машина? — спросила Софи. — Тебе пора домой.
Глава 21
— Итак... Сандра Хепберн, — говорила Лора на еженедельной
летучке. — Какие будут предложения?
— Как насчет нескольких как бы случайных снимков, как она ходит за
покупками с подружками, забыв надеть трусы? — предложил Алан. —
Ну, вы понимаете: короткая юбка задралась от ветра...
— А фотографировать, кто будет — вы? — поинтересовалась Хелен,
которая вела протокол.
Алан неприязненно покосился на нее.
— Давайте смотреть правде в глаза, — продолжала Лора. — Мы не
должны повторяться. Надо изобрести какой-то новый подход.
— Какой-нибудь известный жених? — предложил кто-то. — Саймон
Фэйрбразер снимается в новом сериале, реклама нужна ему как воздух.
— А может, Аннабель де Суза? Лесбиянки сейчас на коне.
Черт побери, — подумала Хелен, — эти люди потратили втрое больше
моего времени, но все, что они могут предложить, я отмела сразу
. Она едва
не подпрыгнула, услышав, как Лора произносит ее имя.
— Мм?
— Ты можешь что-нибудь нам предложить?
Хелен осознала, что шесть пар глаз скептически смотрят на нее, словно люди,
считающиеся авторами самых блестящих творческих идей — в сущности, им и
платили за креатив, — заранее осуждали все, что она могла бы сказать.
Хелен также осознала, что совершенно забыла все о Сандре Хепберн.
— М-м-м...
О черт. Думай, быстро.
— Нет... прошу меня простить.
Она залилась румянцем, но все быстро отвели взгляды, и Лора попросила
изложить свои идеи кого-то еще. Черт, подумала Хелен. Черт.
Но худшее было впереди. Лора сменила тему и сообщила собравшимся, что у них
новый клиент. Лео Шеллкросс, сын Мэтью, открывает новый ресторан; необходимо
провести рекламную кампанию и устроить званый обед для представителей
прессы. Мэтью, объяснила Лора, считает, что будет лучше, если Лео займется
не он; работа недолгая, платят за нее немного (Мэтью настоял на особых
расценках). Во всех компаниях родственникам помогают по сниженной цене.
— Я попрошу Хелен собрать всю информацию и представить ее вам сегодня
после полудня. Хорошо, Хелен? — спросила Лора.
Но Хелен уставилась на стол пристальным взглядом, краска схлынула с ее лица.
Ее затошнило. Не может быть! Что это означает? Лео будет приходить сюда? И
она, как личная помощница Лоры, обязана будет присутствовать на деловых
встречах и переговорах? И что потом? Даже думать не хочется, что будет,
когда Лео узнает, кто она на самом деле. Может, попроситься в отпуск? Или
уйти прямо сейчас? Что они ей сделают, в конце концов, — не заплатят
или не дадут рекомендацию? Она никогда не оправдается перед Мэтью. Ладно,
она просто будет сказываться больной всякий раз перед его приходом. От
подобных мыслей ей стало плохо. Это уж чересчур.
— Ты в порядке? — спросила ее Лора.
— Да. Все хорошо, — быстро ответила она. После собрания Лора
тронула ее за руку, полагая, что она все еще расстроена из-за Сандры
Хепберн.
— Извини, — сказала она. — Я не хотела тебя подставлять таким
образом.
— Все в порядке, — жалко сказала Хелен. — Я должна была что-
нибудь приготовить.
— Почему? Ты видела, какие у других идеи, — ни у кого из них нет
оригинальных мыслей, а ведь им за это деньги платят.
Хелен зашла в крошечную кухоньку, чтобы сделать себе тост, побыть пять минут
в тишине и успокоиться, и наткнулась на Мэтью. Тот ждал, пока закипит
чайник. Ему нравилось выступать поборником равноправия; иногда он лично
заваривал чай себе и Дженни, а сегодня утром он вообще всеми силами старался
доказать, что у него все прекрасно, потому что вчера вечером, после того как
он вернулся с родительского собрания, они с Хелен ужасно поссорились. Он
насвистывал себе под нос одну из ненавистных Хелен мелодий, и она, отрезая
кусок хлеба, убедила себя в том, что он свистит ей назло.
Он вернулся из школы рано, в очень странном настроении. Он был, тих и
подавлен, и, когда Хелен спросила, что с ним не так, заявил: он хочет, чтобы
она куда-нибудь ушла из дома в воскресенье, когда приедут Сюзанна и Клодия.
— Но это моя квартира, — возразила она.
Он рассвирепел и принялся кричать и обвинять ее в том, что ей плевать на то,
какие у него отношения с детьми. Они молча легли спать, утром встали и
отправились на работу. С тех пор они не разговаривали. Хелен так и не
поняла, что на него вдруг нашло. Теперь она была в ярости, что он не сказал
ей о Лео и его ресторане, хотя, по правде говоря, он и не обязан был ей все
выкладывать. Да и как бы она поступила, знай об этом заранее?
— Прекрати свистеть, — процедила она сквозь зубы, когда он
засвистел что-то вроде марша из фильма 1954 года
Бомбардировщики
.
Она решила уйти за свой стол, несмотря на множество предупреждений на стене
о том, что тосты, за которыми не следят, являются причиной пожара. Хелен
часто думала, кто писал все эти объявления, которые появились за одну
ночь, —
Ваша мама не работает здесь, так что убирайте за собой
,
Не
оставляйте грязные тарелки в раковине
и то, что ей нравилось больше всего:
Уборщицам не платят за мытье вашей посуды
. Она всегда надеялась поймать
кого-нибудь за прикреплением этих объявлений, чтобы спросить их, а за что
конкретно платят уборщицам, учитывая, что они приходят каждый день, а их
рабочее место всегда в страшном беспорядке. Она уселась и разложила на столе
несколько бумаг, затем снова встала и направилась туда, где был Мэтью.
— Почему ты не предупредил, что мы будем делать рекламную кампанию для
Лео? — обвиняюще спросила она его.
Она явно застала Мэтью врасплох.
— Потому что мы с тобой не разговаривали, — мягко сказал
он. — Он позвонил мне только сегодня утром. А что? Почему это так тебя
беспокоит?
Она ненавидела его, когда он был таким — сдержанным и разумным, хотя на
самом деле просто пытался сквитаться с ней.
— Потому что на собрании я чувствовала себя полной идиоткой. Все знают,
что мы с тобой... и при этом я не в курсе!
— По-моему, это не важно при данных обстоятельствах.
— А, по-моему, важно, — возразила Хелен.
— Твой тост горит, — сказал Мэтью, словно желал еще больше позлить
ее.
— Пошел он, этот тост. — Хелен повернулась и выбежала из кухни.
— Когда ты, наконец, повзрослеешь? — прокричал Мэтью ей вслед,
достаточно громко, чтобы все проходящие слышали.
Вернувшись за компьютер, она обнаружила еще одно электронное сообщение от
Хелен из бухгалтерии. Она прочла первую строчку, которая, похоже, была
началом подробного описания ее вчерашнего разговора по телефону с Джеффом.
Хелен закрыла письмо — слишком... что?., устала, занята, ей неинтересно,
чтобы читать все остальное. Дженни и Энни развлекались, как могли, предлагая
друг другу пакетик арахиса, так чтобы Хелен из бухгалтерии могла слышать,
даже сквозь стеклянную перегородку.
— Хочешь орешек, Энни?
— Нет, спасибо. Предпочитаю морковку. Ха-ха.
— В самом деле, тебе бы не помешало немножко поджариться...
И они рассмеялись собственным словам. Это не просто шутка, подумала Хелен,
вы могли с таким же успехом сказать:
Клиторы? Нет, спасибо, я предпочитаю
пенисы. В самом деле, я думаю, тебе бы понравилось, чтобы тебя прошерстила в
оба конца целая команда футболистов
. Совершенно идиотский разговор, но
Дженни и Энни было не остановить, и Джейми ухмылялся тоже.
С ними спятить можно, — подумала Хелен. — Хочется взять автомат и
полоснуть очередью — я бы с радостью
. Она заметила стопку бумаг, которые
положила ей на стол Лора. На первом листе была записка, которая гласила:
Предложения по званому обеду для Лео Шеллкросса. Пожалуйста, распечатай и
разошли всем участникам. Заодно позвони, пожалуйста, Лео и пригласи его к
нам. Спасибо
. Она предчувствовала, что будет плохо, но записка стала
последней каплей. Ситуация просто нелепа.
Я не выдержу, — думала
она, — просто не выдержу
. Она постаралась глубоко дышать, чтобы
успокоиться, но чувствовала, что ее губы дрожат, и, прежде чем она успела
встать и сбежать в туалет, чтобы побыть одной, глаза ее наполнились слезами.
Она пощипала щеки, пытаясь предотвратить поток слез, пока никто не заметил.
Меньше всего ей хотелось, чтобы сотрудники застали ее плачущей — все равно,
что
...Закладка в соц.сетях
