Жанр: Любовные романы
Ты свободен, милый!
...гая?
— Откуда, черт побери, мне знать? — сухо парировала Хелен.
— Просто невероятно... Он такой... старик. И надо же, изменил жене!
Энни передернуло.
— Ужас какой! Он ведь такой... обрюзгший.
— И у него, наверное, седые волосы на лобке, — походя, добавила
другая девушка, Лайза из отдела техподдержки, которую Хелен терпеть не
могла, — и член не стоит.
Вот тебе раз, подумала Хелен. Раньше ей казалось, что все девицы считают
Мэтью вполне привлекательным мужчиной. Просто отлично, черт побери.
— Никто не должен знать про меня!
Хелен и Мэтью ужинали на кухне. Сегодня была ее очередь готовить; она подала
рыбные палочки, чипсы и разогрела в микроволновке замороженные бобы, втайне
надеясь, что полуфабрикаты заставят его с нежностью вспоминать домашнюю еду,
которую готовила Софи.
— Мэтью, мы не будем никому рассказывать о нас на работе.
Он посмотрел на нее, словно обиженный щенок. От этого взгляда Хелен
захотелось пнуть его.
— Ты меня стыдишься?
— Конечно нет, просто мне кажется, огласка не принесет нам обоим ничего
хорошего.
— Но я хочу, чтобы все знали о наших отношениях. Я хочу, чтобы все
знали, как мы любим друг друга.
Ее замутило.
— Вот что я тебе скажу. Давай подождем немного. Мы объявим, что живем
вместе, когда ты официально разведешься с Софи. Так будет яснее. В противном
случае меня сочтут настоящей стервой.
— Хорошо, — нехотя согласился он. — Полагаю, месяц мы можем
подождать.
— Месяц, два. — Она положила руку ему на плечо и ласково
улыбнулась, думая:
Двух месяцев вполне хватит на то, что я собираюсь
сделать
.
Прошло примерно две недели с тех пор, как Мэтью съехал, С тех пор Софи
видела его всего однажды, когда привезла ему на работу ноутбук. Поскольку
она знала Энни, то понимала, что теперь весь
Глобал
перемывает им
косточки, и у нее сводило живот, когда она представляла себе их фальшивое
сочувствие и издевательские замечания. Сейчас она очень злилась на Мэтью —
как он посмел так ее унизить? Более того, почему он сам не заехал за своим
ноутбуком? Строго говоря, его вещи — его проблемы. Когда Мэтью позвонил и
заявил, что ему нужны еще кое-какие его вещи, она еле удержалась, чтобы не
сказать, куда он может себе их засунуть. Но грубость была ей не свойственна.
Наоборот, она всегда старалась сгладить противоречия — вот и сейчас
держалась так, чтобы всем было хорошо. Кроме нее самой. Мэтью спросил, когда
ему можно приехать повидаться с девочками. Софи выделила ему время в
воскресенье после полудня. Тогда она уйдет за покупками и сведет свое
общение с ним к минимуму. Мысль о новой ссоре или даже разговоре с ним была
невыносима.
Он прибыл ровно в два и замешкался на пороге, не зная, отпереть ли дверь
своим ключом или все-таки позвонить. Софи видела его сквозь венецианское
стекло кухонного окна: он стоял, чуть сутулясь, сунув руки в карманы — как
всегда, когда ему бывало не по себе. Вид у него был усталый. Софи крикнула
Сюзанне, чтобы та впустила Мэтью в дом, и тут же вышла из дома. Ей не
хотелось даже здороваться с ним.
Хелен казалось, что на пару часов вернулась ее прежняя жизнь. Она лежала на
диване и читала книжку, наслаждаясь тишиной. Она знала, что должна
расчистить место для вещей Мэтью, но ей не хотелось двигаться. Она
безразлично подумала, как он там, затем отбросила эту мысль так же быстро,
как она пришла.
Примерно в пять часов она услышала снаружи шуршание шин — подъехала его
машина. Она с трудом заставила себя дойти до входной двери и замерла,
заслышав голос Мэтью. С кем он, интересно, разговаривает? Она отодвинула
занавеску и задернула ее снова, когда увидела, что Мэтью болтает с двумя
маленькими девочками, еще не вошедшими в подростковый возраст. Каждая из них
держала под мышкой коробку. Только этого не хватало! Притащил сюда Клодию и
вторую... как там ее зовут? Хелен бросилась к зеркалу и принялась судорожно
причесываться, одновременно пытаясь стереть вчерашнюю размазавшуюся тушь.
Как он мог так поступить? Даже не предупредил! Разве он не понимает, что
маленькие девочки ценят внешность больше всего на свете? Она заранее
продумала, как оденется на их первую встречу — модные джинсы с логотипом
FCUK, высокие коричневые ботинки от Альдо, голубой свитерок с капюшоном от
Пола Франка — она понимала, что уже вышла из возраста, когда носят такую
одежду, но надеялась, что дочери Мэтью оценят ее
клевый прикид
и модные
дизайнерские бренды. Она решила вести себя с ними, как старшая сестра.
Признаться честно, для старшей сестры она несколько старовата — совсем как в
старом фильме
Что случилось с Бэби Джейн?
с Джоан Кроуфорд и Бэтт Дэвис.
А, плевать! Сейчас же из чистого у нее имелась только вполне соответствующая
ей по возрасту светло-серая толстовка, которую она надевала на работу, но и
она сойдет. Она торопливо переодевалась в чистую майку, когда услышала, как
в замке поворачивается ключ. Напустив на себя вид, который, как она
полагала, выражает изощренное безразличие, она умудрилась встретить девочек
с вполне невозмутимым видом, как будто, так и надо.
Мэтью был в отличном настроении.
— Смотри, кого я к тебе привез, — сказал он.
— Какой замечательный сюрприз. — Хелен почти убедительно
изобразила радость.
— Они умирали от любопытства, хотели тебя увидеть лично, разве не так,
девочки?
Судя по выражению лица его дочерей, любой идиот мог бы сказать, что это
ложь.
— Это Сюзанна. — Он указал на ту, что повыше, несколько менее
угрюмую, чем вторая. — А это Клодия.
Клодия оглядела Хелен с головы до ног, словно измеряла соперницу.
Хелен улыбнулась, как ей казалось, молодо и задорно.
— Очень рада познакомиться с вами. Ваш папа все время рассказывает о
вас, так что мне кажется, будто я вас уже давно знаю. Надеюсь, мы с вами
типа подружимся.
Девочки посмотрели на нее без выражения.
— Вы в курсе, что надели толстовку наизнанку? — спросила Клодия и
тут же повернулась к отцу: — Пожалуйста, отвези нас домой!
— Нет, Клодия. Будь умницей, поздоровайся, как следует с Хелен.
Сюзанна пробормотала почти неслышное
здрасте
, а Клодия уставилась на Хелен
пустым взглядом.
— Им понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к тебе, —
извиняющимся тоном произнес Мэтью. — Идите в гостиную, девочки, и
пообщайтесь с Хелен, а я налью вам попить.
Последнее, что услышала Хелен, были слова одной из девочек — скорее всего,
Клодии:
— Какой бардак!
Когда Софи вернулась домой с Сюзанной из родильного отделения, Мэтью сказал,
что видит в этом свой второй шанс доказать, что он — хороший отец. Его
отношения с сыном, которому на тот момент уже исполнилось двадцать шесть,
всегда были довольно натянутыми — Мэтью с трудом привыкал к своему отцовству
и всегда немного побаивался осуждающего взгляда своего старшего ребенка.
Впрочем, после того как Мэтью бросил мать Лео, отношения с сыном отошли на
второй план. Странно, но Лео всегда хорошо относился к Софи, в которой видел
— пусть подсознательно, не отдавая себе в том отчета — еще одну
потенциальную жертву отцовского эгоизма. Он возложил вину за разрыв на Мэтью
и, хотя отец с сыном никогда не обсуждали подробности развода Мэтью с
матерью Лео, между ними словно выросла стеклянная стена, не дающая
сблизиться. Так что Мэтью общался со своим единственным сыном с помощью
второй жены — ситуация, в общем, вполне нормальная. Через какое-то время
общение почти прекратилось, что тоже вполне объяснимо.
Сюзанна, таким образом, знала Мэтью только как преданного, нежного, слепо
любящего ее отца. Вынужденная исполнять роль
умницы
после появления на
свет более хорошенькой сестры Клодии, она старалась оправдывать свою
репутацию, но похвалы и подарки, которыми осыпал ее Мэтью в награду за
успешно сданные экзамены, льстили ее самолюбию. Из-за отца она делала вид,
что ей не стоит никаких усилий хорошо учиться. С виду она была спокойным,
легким ребенком, но внутри ее бушевали страсти.
Клодия, в свою очередь, злилась от навязанной ей роли
красотки
, потому что
она полагала, и не без оснований, что реальность состоит в том, что она
также и самая умная из них двоих. Она знала все о тайной зубрежке Сюзанны,
но никогда об этом не рассказывала, и чем больше трудилась Сюзанна, тем
более Клодия утверждалась во мнении, что ей не следует так убиваться в
школе. Вела она себя из рук вон плохо — педагоги со свойственным им
оптимизмом называли ее закидоны
переходным возрастом
. Но Клодия просто
выражала так свое отношение к царящей в классе скуке. Дело в том, что по
умственному уровню она обогнала большинство одноклассников года на два, что
без труда определил бы даже начинающий психолог. Впрочем, в нужный момент
психолога рядом не оказывалось.
В общем, посторонним казалось, что у обаятельного папаши Мэтью на редкость
противные дочки.
Пока Мэтью доставал чай и диетическую колу, Хелен решила заговорить с
Сюзанной — та держалась менее враждебно.
— Понимаю, как вы переживаете. Мне очень жаль.
Клодия исторгла из себя нечто среднее между вздохом и хмыканьем и
одновременно закатила глаза. Интересно, что она о себе воображает? Сюзанна
не сводила с нее взгляда. Она ломала пальцы, наматывая на них свои
рыжеватые, чуть вьющиеся волосы, и Хелен видела, что она делает над собой
усилие, чтобы не расплакаться.
— Я хочу, чтобы он вернулся домой.
— Я знаю. Может быть, он так и поступит, — Хелен рассмеялась, как
ей казалось, в подкупающей скромной манере, — когда я ему
надоем. — О, отлично, подумала она, теперь я шучу, как дура. Не только
это, дурацкие шутки об их отце были достойны престарелого дамского
угодника. — Я хочу сказать, когда он поймет, как сильно по вас всем
скучает.
— Вы так думаете? — Наивный возглас Сюзанны заставил Хелен
почувствовать себя еще большим дерьмом, если это было еще возможно, но,
прежде чем она смогла перейти к чему-то такому же успокоительному, в
разговор вмешалась Клодия.
— Не будь дурой, — авторитетно заявила она. — Конечно, она
так не думает. Лично я в любом случае не хочу, чтобы он возвращался домой
сейчас.
Сюзанна расплакалась в тот момент, когда в гостиную, широко улыбаясь, вошел
Мэтью, неся поднос с напитками. Веселое выражение сползло с его лица, и он
обвиняюще воззрился на Хелен, словно заподозрив ее в том, что она начала
лупить его девочек линейкой по пальцам в ту же минуту, как он покинул
комнату. Она в ответ пожала плечами.
— Ну, а теперь нам можно поехать домой, папа? — спросила Клодия.
— Да, — сказал Мэтью. — Думаю, это будет лучше.
Когда девочки уходили, Хелен показалось, будто Клодия процедила сквозь зубы:
— Сука!
Глава 10
На следующие выходные Мэтью хотел снова пригласить Сюзанну и Клодию, но
Хелен решила, что с нее достаточно. Она понимала, что подружиться с его
дочерьми ей вряд ли удастся. Зачем пересиливать себя? Она убедила Мэтью, что
не нужно давить на девочек, но не смогла убедить его, что он должен пойти с
ними куда-нибудь, оставив ее одну в блаженно пустой квартире.
— Я хочу, чтобы они чувствовали, что здесь — их второй дом, —
хныкал он. — Что у них не приходящий папочка, который водит их по
всяким местам каждый раз, когда им захочется повидаться с ним. — Они
договорились, что девочки приедут в следующее воскресенье, и приготовились
провести остаток недели спокойно.
В четыре часа в субботу в дверь позвонили. Открыв, Хелен увидела пожилую
холеную женщину, которая выглядела странно знакомой.
— Мэтью дома? — спросила женщина.
— Его нет. Он будет через час.
На самом деле Мэтью, стараясь ей угодить, отправился в местный супермаркет,
чтобы закупить продуктов на неделю. Надо сказать, он никогда не ходил по
магазинам в прошлой жизни. В данный момент он стоял, парализованный страхом,
перед прилавком с овощами, пытаясь определить, в чем разница между
помидорами черри и обычными и имеет ли это значение или нет.
— Ну и ладно. Собственно говоря, я пришла повидаться с вами. Я —
Шила. — У нее оказался скрипучий голос — хоть сыр натирай, — и
Хелен тут же прониклась к ней неприязнью. Такие, как она, стояли на одном из
первых мест в их с Рейчел списке
Женщин, которых мы ненавидим
.
Женщина прошла мимо Хелен в коридор, оттуда — в гостиную. Она была
невероятно хорошо одета для воскресенья, особенно на фоне Хелен в
тренировочных штанах и футболке, больше похожей на пижаму. На Шиле была
аккуратная белая блузка под бледно-голубым кашемировым свитером, брюки цвета
загара и туфли на каблуках. В присутствии женщин такого сорта Хелен всегда
чувствовала себя героиней сериала
Придурки из Беверли-Хиллз
. От Шилы пахло
дорогими духами. Она процокала каблучками по деревянному полу, мимоходом
поправив тщательно выкрашенные волосы, выразительно оглядела грязные тарелки
с налипшими хлебными крошками, стопки валяющихся повсюду журналов и газет и
коробки с вещами Мэтью, которые все еще стояли в углу. Хелен напрягла свое
внимание, чтобы вспомнить, кто такая Шила. Не звали ли так первую жену
Мэтью? — гадала она, пока Шила наблюдала ее беспорядок.
— Я мать Мэтью.
Ну конечно! Она могла быть старой, но не настолько. Вряд ли Мэтью был бы
способен жениться на женщине, разменявшей девятый десяток.
— Очень рада. Приятно с вами познакомиться, — неуверенно сказала
Хелен. — Приготовить чаю?
— Вы поступили совершенно непростительно. Вы разбили семью, оставили
двух девочек без отца. Надеюсь, вам сейчас стыдно.
— Вам с молоком? С сахаром? — Хелен рванулась на кухню, чтобы
прийти в себя.
Но не тут-то было — Шила отправилась за ней.
— Полагаю, дело в деньгах, разве не так? Хелен глубоко вздохнула.
— Я не знаю. У него есть деньги? Шила проигнорировала вопрос.
— Даю голову на отсечение, вы его уже не отпустите, верно?
Хелен так и подмывало возразить:
Так поступила и Софи, когда отбила его у
первой жены
. Но вместо этого она сказала:
— Я говорила ему, что он должен вернуться к ним, если сам того хочет.
— Однако теперь уже слишком поздно, не так ли? Софи ни за что не примет
его обратно.
— Тогда зачем вы здесь? — спросила Хелен, бросив притворяться,
будто она заваривает чай.
— Я и мои дочери весьма озабочены тем нежелательным влиянием, какое его
поступок может оказать на девочек.
— Вы, о каких дочерях говорите? Одна вроде бы приставала к мужу другой
дочери на Рождество, а другая замужем за алкоголиком? А может, я что-то
путаю? — Хелен решила отбросить всякую вежливость.
Шила опять пропустила ее слова мимо ушей.
— Если вы твердо намерены войти в нашу семью — а я не вижу, что бы я
могла сделать, чтобы это предотвратить, — мы должны убедиться в том,
что вы относитесь к обязанностям мачехи со всей серьезностью.
— А если нет? — Хелен постепенно возвращалась в четырнадцатилетний
возраст.
— А если нет, я попросила бы вас не пытаться обхаживать девочек и
втираться к ним в доверие. Они очень расстроенны после визита сюда на
прошлой неделе.
О, черт бы вас всех побрал, подумала Хелен, а вслух спросила:
— Вас проводить?
— Тупая старая перечница, которая сует нос не в свои дела! —
кричала Хелен на Мэтью немного позже.
— Она моя мать.
— Твоя мать — тупая старая перечница, которая лезет не в свое дело!
Кстати, скажи ей, чтобы больше носа сюда не казала.
Вечер воскресенья угрожающе приближался. Хелен казалось, что у нее
совершенно нет сил. Тем не менее, она неожиданно приняла приглашение лучшей
подруги, которой не терпелось познакомиться с загадочным любовником Хелен. С
тех пор прошла неделя, и Хелен казалось, будто все изменилось безвозвратно.
Пришлось идти на крайние меры. Она позвонила Рейчел.
— В общем, я скажу ему, что все отменяется. У тебя много работы.
— Ни в коем случае! Ты мне все уши прожужжала своим Мэтью. Целых четыре
года сохла по нему. Я не собираюсь упускать шанс посмотреть на него.
— Я скажу, что я больна, — тогда мы сможем остаться дома. Сиди в
пабе хоть всю ночь — мы не придем!
— Если вы не появитесь, я заявлюсь прямо к вам в квартиру, —
рассмеялась Рейчел. — Тебе от этого не отвертеться.
Мэтью вдруг ужасно засуетился, когда они собирались на выход. Он никак не
мог решить, что надеть — костюм или рубашку и джинсы. К ужасу Хелен, джинсы
победили. Теперь он вертелся перед зеркалом, словно девушка-подросток. В
последние дни он как-то потускнел и стал казаться старше. Похоже, он терял
прежнюю самоуверенность, ощущение хозяина жизни — сбрасывал их вместе с
костюмом и превращался в пожилого папика. Даже его походка стала другой — не
такой пружинистой и властной. Хелен едва удержалась от того, чтобы не
посоветовать ему выдернуть волоски из носа и прополоскать рот освежителем.
Но когда они сели в такси, его нервозность передалась ей, пробудив к жизни
все самые худшие ее качества.
— Постарайся говорить поменьше, чтобы не смущать меня, — сказала
она заботливо.
Рейчел уже ждала их; она весело поздоровалась с Мэтью и представила его
Нилу, но Хелен видела по лицу подруги, что той так и хочется воскликнуть:
Господи, какой старый!
Они провели несколько минут, вешая одежду и
заказывая напитки, и все пытались начать разговор. Рейчел была первой:
— Итак, Мэтью, признавайтесь. Сколько у вас было жен, кроме тех двух, о
которых мы знаем?
Мэтью принялся было, заикаясь, отвечать. Хелен остановила его:
— Мэтью, она шутит. — Она смерила подругу угрожающим
взглядом. — У Рейчел своеобразное чувство юмора.
— Я понял, — довольно изящно заявил он.
— В самом деле, мне просто любопытно, — настаивала Рейчел. —
Вы были женаты, когда начался ваш роман с Софи? То есть все развивалось как
сейчас?
— Рейчел! — На этот раз Нил пришел Мэтью на помощь.
— Все нормально, Рейчел. Я могу понять вашу заботу о Хелен. Вы не были
бы хорошим другом, если бы не были уверены, что она делает правильный выбор.
Да, боюсь, я все еще был женат на Ханне, когда встретил Софи, но вряд ли
этим можно гордиться. Но я хочу убедить вас, что люблю Хелен и намерен
сделать ее по-настоящему счастливой до конца ее жизни.
Он старался изо всех сил, но голос его звучал словно у викария, читающего
проповедь. Хелен почувствовала себя униженной.
— Может, сменим тему?
Но Рейчел не собиралась сдаваться.
— У вас ведь дети, разве не так? Должно быть, вы ужасно по ним
скучаете.
— Да, — сказал Мэтью, пытаясь понять, откуда полетит следующая
отравленная стрела.
— В самом деле, потерять отца в таком юном возрасте — просто ужасно. Вы
знаете, каким может быть психологический эффект...
Нил встал, перебив ее:
— Сыграем в пул, Мэтью? Я не мастак, но все лучше, чем сидеть здесь,
как на допросе.
Хелен тронула его за руку:
— Отличная мысль. Пойди поиграй. Нам с Рейчел много есть о чем
поговорить.
— Что, черт побери, ты делаешь? — прошипела Хелен Рейчел, когда
Мэтью и Нил оказались вне пределов слышимости.
— Пытаюсь помочь тебе. Пусть думает, что хочет тебя, но твоя лучшая
подруга должна вызвать у него отвращение.
— Ну, остановись. Он любит меня. В его присутствии я чувствую себя
неотразимой.
— Он — старик, Хелен. Он находит неотразимым тот факт, что ты сохранила
все свои зубы.
— Мы собираемся жить вместе, — сказала Хелен, правда не слишком
убедительно, — так что привыкай.
— Как к факту, потому что он не намерен тебя оставить — во всяком
случае, не раньше, чем найдет себе кого-то еще. Я все про него поняла. У
него все повторяется как по нотам. Он — эстафетчик. Не рвет одних отношений,
пока не найдет себе другую жертву. Он просто боится остаться один.
Рейчел делила всех мужчин, в том числе героев собственных недолговечных
романов, на многочисленные категории, среди которых были:
Последовательные сторонники единобрачия; Маменькины сынки; Трусы, боящиеся принимать на себя обязательства; Мужчины, похожие на актера Даррена Дэя (играл в фильме
Нечисть
); Парни нетрадиционной ориентации (возможно, самая тошнотворная группа из всех); Лентяи; Ходоки налево
; Нормальные взрослые, уравновешенные мужчины (редко встречающийся
вид); Эстафетчики. Женщины, к которым Рейчел относилась гораздо суровее, делились
всего на три категории: Мой тип (милые, верные, преданные, надежные); Угонщицы чужих мужей; Беззащитные кролики. До сегодняшнего момента она причисляла Мэтью к категории женатых ходоков
налево
, не имеющих желания уйти из семьи, потому что им слишком хорошо
дома. Разумеется, Хелен она уже несколько лет назад перевела из категории
моего типа
в категорию
угонщиц
.
— Я хочу попытаться зажить по-новому, — сказала Хелен, начиная
напоминать заезженную пластинку.
— Ну, тогда эстафетную палочку тебе в руки. Говорю тебе, он будет с
тобой до тех пор, пока не найдет какую-нибудь другую дуру, желающую его
взять, — хмыкнула Рейчел.
— Пожалуйста, будь с ним мила, когда он вернется, — взмолилась
Хелен.
Так что когда Мэтью и Нил вернулись после игры, Рейчел сделала попытку быть
дружелюбной. В результате Мэтью заподозрил, уж не шизофреничка ли она.
— Он мне понравился, — сказал Нил Рейчел по дороге домой.
— Не вздумай с ним подружиться, — предупредила Рейчел.
Ничего, не зная о том, что ее муж стал объектом столь сильных страстей, Софи
переделывала спальню, стараясь избавиться от всякого напоминания о муже. У
соседнего дома стоял контейнер для мусора, который она забила его клюшками
для гольфа, коробками с книгами, теннисными ракетками — словом, его вещами,
за которыми, как она думала, он когда-нибудь непременно придет. Посмотрев в
окно, она увидела, что в контейнере роются два студента, снимающие квартирку
неподалеку, и впервые за день улыбнулась. Его одежду она отдала в
благотворительную организацию; приятно будет как-нибудь увидеть кого-нибудь
из местных бездомных в любимом свитере Мэтью от Армани!
Когда Сюзанна и Клодия вернулись после своего посещения нового дома Мэтью,
Софи осталась верна обещанию, данному самой себе, и не стала задавать им
никаких наводящих вопросов. Впрочем, за последнее время и так кое-что
выяснилось, и теперь она знала следующее:
Хелен живет в цокольном этаже; Это примерно в десяти минутах езды от их дома (правда, она не
знала, в каком районе); Там деревянный пол; У Хелен длинные темные волосы; Она очень хорошенькая. Последнее Софи выяснила у Сюзанны, когда ее любопытство взяло над нею верх.
Сюзанна попыталась смягчить удар, добавив:
Правда, до тебя ей далеко,
мама
, но было слишком поздно.
— Внешность не так важна, ты знаешь, — сказала Софи, не стараясь
прозвучать хоть сколь либо убедительно.
Мысль о том, что Хелен хорошенькая, конечно, была неприятна Софи, хотя ей
стало и в чем-то легче.
Если муж бросает тебя ради какой-то уродины, тогда действительно стоит
впасть в депрессию. Если он предпочел тебе уродину, значит, он уже до такой
степени тебя не любит, что ему все равно, на кого тебя променять. Значит, в
его глазах ты выглядишь не лучше. Он готов до конца дней своих заниматься
любовью в темноте, лишь бы не с тобой. Ну, а если муж предпочел тебе
красотку, можно утешаться тем, что у него просто кризис среднего возраста —
или, в случае с Мэтью, очередной кризис среднего возраста.
В любом случае, после того разговора Софи пыталась избегать обсуждать Хелен
с девочками, на случай если она услышит что-нибудь еще такое же
огорчительное. Но она купила абонемент в спор
...Закладка в соц.сетях
