Жанр: Любовные романы
Замок в Испании
...шали его. И
я позову его еще раз. Он... — Я оборвала себя на полуслове.
Кто-то шел по коридору к нашей двери. Он передвигался очень тихо,
крадучись...
Я подошла и встала рядом с Анджелой. Я тоже испугалась этих крадущихся
шагов, как и она. Наша комната погрузилась в полную тьму; ни Десмонд, ни
Лука не сочли нужным дать нам лампу, а мой фонарик остался в машине. Многое
я отдала бы в тот момент за луч света.
Звук шагов замер у нашей двери. Анджела вцепилась в меня, но я боялась
Десмонда больше, чем кого бы то ни было, и, стряхнув ее руки, ощупью
направилась к двери.
— Мы заперты здесь, — сказала я. — Выпустите нас, пожалуйста.
Nosotros son prisioneros. Librar nosotros!
— Quien es?
Голос был глубоким, как у Десмонда, но отличался от его. В нем отражалась
холодность, которой я не замечала у Десмонда даже в худшие моменты.
— Ради бога, выпустите нас отсюда! — закричала я. — Нас
заперли здесь, и нам страшно. Единственное, чего мы хотим, — покинуть
это место. Пожалуйста, выпустите нас. Мы больше ни о чем вас не просим!
— Ты англичанка. И ты не одна? — Голос его прозвучал скорее
удивленно, чем угрожающе. Его акцент был более ярко выраженным, чем у
Десмонда.
— Две женщины. Мы американки! — воскликнула я. — Если вы нас
не выпустите, сюда явится полиция, разыскивая нас. Это точно. Американское
консульство уже наводит о нас справки. К этому времени оно, вероятно, уже
связалось с полицией и гражданской гвардией.
— Откройте дверь! — пронзительным голосом закричала подбежавшая к
двери Анджела. — Вы должны выпустить нас! Должны. Десмонд Дамас запер
нас здесь. Он сумасшедший. Он убийца. Он хочет убить нас. Вы должны помочь
нам бежать. Отвезите нас в полицию. Они знают, что мы здесь. Они арестуют
вас вместе с остальными, если вы этого не сделаете...
Я оттащила ее, задыхающуюся, от двери.
— Успокойся, Анджела, — прошептала я. — Ты угрожаешь ему. Он
может испугаться.
Мужчина не отвечал.
— Вы еще здесь? — взволнованно спросила я. — У моей подруги
началась истерика от страха. Не обращайте на нее внимания. Она сама не
знает, что говорит. Мы не собираемся идти в полицию. Все, что мы
хотим, — это покинуть это место и отправиться своей дорогой. Во
Францию. Куда угодно, только подальше от Испании и от Махинас. Единственное,
чего мы хотим, чтобы нам позволили уйти отсюда, не причинив никакого вреда.
Он так долго молчал, что я решила, что он ушел. Но наконец он заговорил:
— Десмонд ничего мне об этом не говорил. — Его голос прозвучал
очень тихо. — Кто вы? Ты, которая сейчас говорила, ты его novia? Его
женщина?
— Нет, — ответила я. — Мы просто две американские туристки.
Он вел нашу машину. Он воспользовался нами, чтобы бежать из Барселоны. Его
разыскивает полиция. Его искали там. В Барселоне...
— Итак, полиция преследует Десмонда? Это правда? Тогда они могут
последовать за ним сюда.
— Они приезжали в деревню в тот день, когда мы приехали. —
Казалось, как давно это было. — Гражданская гвардия...
— Я должен обдумать все это, — тихо произнес он. — Это
нехорошо.
— Нет! — воскликнула я. — Вы должны отпустить нас как можно
скорее. Это очень важно. Сейчас же! Прежде чем вернется Десмонд или придет
Лука.
— У вас есть план побега? — Голос его прозвучал громче, почти
взволнованно.
Я заколебалась, ощутив возможность освобождения и желая в этом
удостовериться.
— Мы заперты здесь. Прежде всего нам надо выбраться из этой комнаты.
— Возможно, я смогу вам помочь, — произнес он. — Они оставили
ключ в замке. Да. Но вы должны пообещать поступать точно так, как я скажу.
— Все, что угодно! — с готовностью согласилась я. — Только
выпустите нас отсюда.
Он стал поворачивать ключ. Я ощутила учащенное дыхание Анджелы и положила
ладонь ей на руку, сдерживая ее на случай, если она попытается броситься
мимо него, как только откроется дверь, и привлечет к нам внимание Луки, а у
Луки есть винтовки.
Дверь стала медленно, дюйм за дюймом открываться. Я с трудом подавила
импульс самой броситься мимо него на свободу.
— Что это? — Я содрогнулась. Я не видела его, словно мы
разговаривали с бесплотным духом во тьме.
— Во-первых, вы должны внимательно выслушать меня, — тихо сказал
он. — Похоже, вы глупые, иначе не попали бы сюда. Но вы должны
выслушать и попытаться понять то, что я скажу.
Прежде всего вам следует понять одну вещь — я тоже стал пленником Десмонда,
хотя и обладаю большей свободой, чем вы.
— Но почему? Он боится, что вы тоже можете пойти в полицию? Вы что-то
знаете... о нем?
— Я сказал, что вы должны слушать, а не задавать вопросы. Кажется, я
слышу шум приближающейся машины, и Лука вскоре должен принести мне еду. Вы
не сможете бежать одни. Когда они обнаружат, что вас нет в комнате, сразу
начнут поиски. Куда вы побежите? В лес? Но там волки. В деревню? Но
деревенские жители встанут на сторону Десмонда и Луки, а не таких, как вы,
иностранок. Даже если вы спрячетесь в лесу, он найдет вас при дневном свете.
Он может привлечь к вашим поискам человек двадцать крестьян, и он сделает
это, когда обнаружит, что вы исчезли. Он уже приносил вам поесть?
— Да. Лука принес нам еще до того, как Десмонд уехал в деревню.
— Тогда есть шанс, что он не зайдет к вам больше сегодня вечером. Разве
что захочет удостовериться, что вы на месте, когда понесет еду мне. Я прав?
— Да.
— Тогда у нас мало времени. Но достаточно для того, чтобы спрятать вас
там, где он не сможет найти, так как он подумает, что вы побежите в деревню,
и будет искать вас там. Пойдемте. Следуйте за мной не отставая. Мы должны
торопиться. Слышите машину?
Теперь все мы отчетливо слышали
Долорес
, когда она взбиралась на крутой
склон по узкой извивающейся дороге, ведущей от деревни.
Мужчина широко распахнул дверь и шагнул назад.
— Пойдемте со мной, — сказал он.
Я видела его только тенью во тьме; высокий, стройный мужчина поспешно вел
нас по направлению к комнате Десмонда. Прошагав мимо нее, он остановился у
другой двери, которой я не замечала раньше. Она была не заперта и
заскрипела, когда он открывал ее.
— Здесь множество каменных ступеней. Они влажные и скользкие, так что
идите за мной осторожно, иначе упадете. Нам нельзя зажигать фонарь — в стене
щели, и он может увидеть свет.
Казалось, ступеням не будет конца, и запах сырости и плесени по мере того,
как мы спускались, все усиливался. Мы подошли к другому коридору и двинулись
по нему, вскоре я увидела ступени впереди и почувствовала у себя на лице
прохладный ветерок.
Затем наступила полная тьма, от которой меня бросило в дрожь, но его рука
больно сжала мою.
— Мы должны успеть пересечь открытое пространство, до того как оно
осветится светом фар, когда он поднимется на холм. — Так что нам
следует поторопиться! Давайте!
И он, держа каждую из нас за руку, потащил нас вперед по короткой жесткой
траве мимо крошащихся старых стен замка.
Я с тревогой оглядывалась вокруг, стараясь сориентироваться в новой
обстановке, и увидела слабый свет фар
Долорес
, подскакивавшей на неровной
дороге не более чем в полумиле от нас. Я попыталась рассмотреть лицо
мужчины, но он слишком быстро увлек нас в тень обвалившейся стены и...
— Сюда! — хрипло крикнул он. — Быстро. Мы миновали рухнувший
фрагмент стены. За пустым дверным проемом начинался еще один темный коридор.
Меня втолкнули в проем, а Анджела вскрикнула и чуть не упала, последовав за
мной. Оп оттащил нас в сторону и сам откинулся назад, когда огни скользнули
по дверному проему. Я все еще не могла рассмотреть лицо мужчины, только
видела, что у него очень темные волосы, широкие плечи и стройное тело.
Когда свет исчез, он схватил нас за руки и снова потащил.
— Скорее! Он не найдет вас здесь. Но я должен вернуться в комнату,
прежде чем он заметит мое отсутствие. Если он обнаружит, что вы бежали,
начнутся поиски, Возможно, мне придется помогать им, но я вернусь, как
только они откажутся от поисков ночью. Тогда я выпущу вас.
Я инстинктивно отпрянула, но он сжал мою руку еще крепче, принуждая меня
спешить вперед.
— Если мы сможем добраться до машины? — отважилась вмешаться
Анджела. — До нашей машины...
— Нет, — заявил он. — Они тотчас же хватятся и пустятся в
погоню за вами. — Он остановился и открыл дверь слева от меня. Она
скрипнула на ржавых петлях. — Я достану для вас машину в деревне. С
вашей он, несомненно, примет меры предосторожности.
— Он уже забирал крышку распределителя зажигания, — сказала
я. — Иначе он ни за что не схватил бы нас.
— Значит, он сделает это снова, — заметил незнакомец. — Сюда!
Здесь не слишком удобно, но вы будете в безопасности. Я уже пользовался этим
местом прежде, но им и в голову не придет, что вы знаете о его
существовании. Там у стены стоит скамья и одеяло, которое я оставил. Вы не
должны шуметь. Помните это! У Десмонда острый слух. Найдите скамью и одеяло
сейчас же, пока я не ушел. Но поторапливайтесь. Если он обнаружит мое
отсутствие, мы все пропали.
Я шла во тьме ощупью, направляемая его рукой. Споткнувшись, я чуть не упала
и вскрикнула.
— Тише! — прошептал он. — Найди скамейку и одеяло! Быстрее. Я
должен идти.
Мне казалось, будто меня бросили в тюрьму, приводила в замешательство его
грубость.
Мои протянутые руки коснулись холодного камня, колено больно ударилось об
угол скамьи. Я услышала, как сзади тяжело упала на пол Анджела.
Я поспешно обернулась:
— Анджела, ты ушиблась?
Я пошла к ней и чуть не упала снова сама.
— Я обо что-то споткнулась, — задыхаясь, произнесла она.
— Моя подруга ушиблась! Вы должны помочь мне, — рассерженно
обратилась я к мужчине. — Вы не можете просто оставить нас здесь в
темноте. Нам нужен свет. У вас есть спички или что-нибудь?..
Я замолчала. С того места, где он стоял, не доносилось ни звука. Он не
отвечал. Я быстро вскочила.
— Подождите! Нам нужен свет! Вы здесь?
Он не ответил. В коридоре — полнейшая тишина. Я в страхе принялась ощупью
отыскивать ступень, нашла и начала взбираться вверх, ударилась суставами
пальцев о ржавое железо и от боли не сумела подавить крик. Я повернулась
направо, потом — налево. Руки отчаянно шарили в полной тьме, но натыкались
только на холодное и жесткое ржавое железо.
— Лиза, не покидай меня! — тяжело дыша, взмолилась Анджела. —
Лиза!
— Я тут.
Здесь была дверь. Здесь должна быть дверь, а не этот узор из голых полосок
металла, словно на стене камеры в каторжной тюрьме.
Наконец я нашла ее! Две перекладины там, где должна быть одна. Я
наклонилась, чтобы приподнять ее, и мои пальцы коснулись большого
квадратного замка. Он был недавно смазан маслом, ключа не было.
Мне стало дурно. Мы поменяли свою комнату на тюремную камеру намного хуже —
этот человек запер нас в крепостной темнице. Здесь мы точно так же были в
заточении, как и наверху.
Мы перестали быть пленницами Десмонда, это правда, мы просто поменяли одного
тюремщика на другого, возможно даже более жестокого.
— Лиза! — позвала меня Анджела. — Лиза, где ты?
Я подошла к ней, пытаясь найти слова утешения, хотя сама ни на что не
надеялась.
Глава 6
Мы с Анджелой сидели, прижавшись друг к другу на жесткой каменной скамье,
дрожа от холодного горного воздуха. Толстая каменная стена высоко над нашей
скамьей была прорезана узкой щелью окна, через которое я видела только
одинокую звезду.
Встав на скамью, я могла дотянуться до окна, но не было ни малейшей
возможности бежать, так как каждая из нас смогла бы протиснуть сквозь узкую
щель только плечо, не более.
Я сидела на скамье, поставив локти на колени, положив подбородок на руки, и
пыталась думать. Паниковать бесполезно. Главное — сохранять спокойствие. Это
было легче сказать, чем сделать.
Глаза постепенно стали привыкать к темноте. Сидя там, я вдруг вспомнила, что
Анджела, как только мы зашли, обо что-то споткнулась. Я опустилась на пол и
принялась тщательно обследовать его. Наконец я нашла то, что искала, —
ржавые ножные кандалы, прикрепленные к тяжелой цепи и так глубоко вделанные
в камень, что мы с Анджелой не смогли сдвинуть их с места. Когда мы наконец
отказались от своих попыток, то испробовали решетку — она оказалась слишком
крепкой.
Это была маленькая камера. Высокий человек не смог бы здесь лечь и
вытянуться во весь рост. Я осторожно нашла дорогу назад к скамейке и села,
Анджела сделала то же самое.
— Что ж, мы полностью во власти этого человека, кто бы он ни
был, — удрученно сказала я, натягивая нам на плечи одеяло. — Но мы
ничего не можем с этим поделать.
— Если бы только он не запер нас. Я все думаю, почему он это сделал?
— Не знаю, — безнадежно ответила я. — Как ты думаешь, почему
он сказал нам, что тоже пленник Десмонда?
— Может, в переносном смысле, — предположила Анджела. —
Возможно, он оказался вовлеченным в какое-то дело, из которого не может
вырваться, во всяком случае не подвергая себя риску.
Я кивнула в темноте. Вполне вероятно, Анджела права. Вслух я сказала:
— Конечно, Анджела. Что, если он помогает Десмонду бежать? Если он
пришел в замок, чтобы помочь Десмонду из неверно истолкованного чувства
долга, ему будет опасно помогать нам. Ему приходится принимать подобные меры
предосторожности, чтобы Десмонд ни о чем не узнал. Десмонд может убить и его
тоже, если заподозрит, что он предает его. А если он поможет нам бежать,
Десмонд, безусловно, подумает, что этот человек предал его.
Анджела вздохнула:
— Так что же нам делать, Лиза?
— Единственное, что нам остается, — это ждать, — сказала
я. — Если он искренне хочет нам помочь, он вернется, когда сможет, как
и обещал. Почему бы и нет? Но, Анджела, я вот о чем думаю: на нем была
охотничья кожаная куртка. Я почувствовала ее прикосновение на своей руке,
когда он тащил нас сюда. И я увидела ее в свете фар, когда мы прятались от
Десмонда; это была кожа, я уверена.
— Разве это имеет какое-то значение? — спросила Анджела. — На
Десмонде была такая же куртка, вспомни. Может, все носят такие в этих краях.
Мужчина, которого они убили, носил такую же...
— Вот об этом я и подумала, Анджела. Может, это тот самый человек.
Она вздрогнула:
— Человек, которого они убили? Лиза, не говори так.
Впервые за этот вечер мне захотелось улыбнуться.
— Я не хочу сказать, что это его дух явился, чтобы преследовать нас,
глупышка. Предположим, он вовсе не был убит?
— Но мы видели, как Десмонд сбросил машину с утеса. Никто не смог бы
спастись. Даже без бинокля было видно, как машина разбилась о камни. Теперь
она похоронена где-то глубоко внизу. Нужно быть суперменом, чтобы...
Но эта мысль настойчиво преследовала меня, и я медленно произнесла:
— Анджела, в этом-то все и дело — мы не видели, как его туда
затаскивали.
— Нет, видели. Ты смотрела в бинокль, я отчетливо помню. Ты сказала...
Я не помню точных слов, но ты имела в виду, что они положили его в машину.
Я покачала головой:
— Нет, я такого не говорила. Это ты сказала, будто они поместили того
человека в машину. Я взяла у тебя бинокль, но он был не сфокусирован.
Помнишь? Когда я настроила бинокль, то подумала, что они все в машине, и
сказала тебе, что Десмонд ведет ее, но добавила, что не вижу остальных.
Затем они скрылись из виду, и, пока я наблюдала за гребнем горы, ты увидела,
как они подъехали к краю утеса и...
— Мы обе видели, как Десмонд отпустил тормоза и машина упала с утеса.
Только Лука и Десмонд вышли из нее, — упрямо сказала она. — Мы обе
знаем, что тот мужчина был в ней.
— Мы обе думали, что он там, — поправила я. — Но это не
значит, что он непременно был там. Бинокль был тогда у тебя. Я спросила,
видишь ли ты его в машине, как раз перед тем, как Десмонд столкнул ее. Ты
ответила, что совсем не видишь его. Я точно помню, что ты мне ответила. Ты
сказала:
Если он там, они, наверное, связали ему лодыжки, так же, как и
запястья, и положили на дно машины
. Так?
— Да, я помню, что сказала нечто подобное, — медленно произнесла
она. — Мы обе решили, что он должен быть в машине.
— Да, решили, — согласилась я. — Но предположим, его там не
было? Предположим, его вообще не было в машине, — взволнованно сказала
я. — Анджела, ты представляешь, что это значит? Это значит, что Десмонд
и Лука не убивали его.
— А ты уверена, что не пытаешься найти оправдание для Десмонда,
Лиза? — мягко спросила Анджела. — Если человека, которого они
преследовали, не было в машине, где же тогда он был? Ты же видела, как они
обращались с ним, когда поймали его. Они связали его и потащили к машине под
дулом винтовок.
— Я не говорю, что Десмонд невиновен, Анджела. Мы обе слышали, что он
говорил об Изабелле Дамас. Я сейчас думаю о человеке, который привел нас
сюда, и размышляю, велики ли наши шансы на то, что он вернется назад и
поможет нам бежать от Десмонда и Луки. Потому что, если он тот самый
человек, значит, он не друг Десмонда. Они разбили его машину и держат его в
плену, как и нас, хотя и предоставили ему определенную свободу. И если так,
думаю, он вернется и поможет нам, если это в его силах.
— Хотелось бы и мне в это поверить, — с сомнением в голосе сказала
Анджела.
— Анджела, ты, так же как и я, видела человека, подстрелившего оленя. И
видела человека, который привел нас сюда. Подумай! Не торопись. Если сможешь
вспомнить что-то общее, скажи мне откровенно.
— Ну... — задумчиво протянула Анджела, — на человеке, который
подстрелил оленя, была кожаная куртка. Она длинная, прикрывала бедра.
Кажется, у него был еще и пояс, да?
— Верно, был. Что еще?
— Когда я увидела человека, охотившегося на оленя, мне сначала
показалось, что это Десмонд. Он был похож на Десмонда. Затем я вспомнила,
что на Десмонде не было куртки, когда он выходил из замка. На нем была
коричневая рубашка, джинсы и кожаный пояс с большим ножом.
— Все верно. Я увидела этого человека мельком при свете фар, но только
со спины. Он примерно такого же роста, как Десмонд, и у него такие же
широкие плечи и тонкая талия.
— Мне показалось, что мужчина на склоне был старше Десмонда. Я хочу
сказать, что Десмонд еще молодой и... красивый, хотя красота его несколько
жестока, правда?
Совсем недавно Анджела не считала красоту Десмонда жестокой.
— Разве рассмотришь лицо в темноте, — заметила я. — Можно
только сказать, что у него черные волосы.
— Так же, как у человека, которого мы считали убитым. Но такие волосы
почти у всех испанцев.
— Что касается возраста, — продолжала я. — Трудно определить
возраст человека, которого мы видели на склоне. Я тогда сочла, что он
старше, чем Десмонд или Лука. Возможно, он просто очень устал, убегая от
них, и поэтому казался старше. Но у меня создалось впечатление, что человек,
который привел нас сюда, моложе Десмонда — ему не больше двадцати пяти-шести
лет.
Мы обе погрузились в молчание, обдумывая сказанное. Но это было еще хуже,
так как тьма и зловещая тишина темницы, в которую мы были заключены,
вызывала не выразимые словами ужасы в воображении.
— Если его не было в машине, где же тогда он находился? —
прошептала Анджела.
— В хижине, — ответила я. — Не представляю, где еще он мог
находиться.
— Но он же пытался убить их обоих. Помнишь? Разве они могли оставить
такого человека без охраны в охотничьем домике, пока сталкивали машину с
утеса? И знаешь, Лиза, я вспомнила сейчас кое-что еще: когда Лука вытаскивал
винтовки из машины, он держал по одной в каждой руке. Две винтовки. А у того
человека тоже была винтовка. Неужели они оставили его в хижине с оружием
после того, как он стрелял в них? Даже если он был связан?
Я покачала головой.
— Они не держат его связанным или взаперти и в замке тоже, —
заметила я. — Иначе он не смог бы играть на гитаре или привести нас
сюда.
Анджела, если это тот же самый человек, значит, они договорились помогать
друг другу.
— Мне наплевать на то, что там произошло, и на то, к какому соглашению
они пришли. Я только надеюсь, что он вернется сюда и поможет нам, как и
обещал, добраться до Куэнки.
Мы снова замолчали, и я стала замечать какое-то странное движение вокруг
нас.
Легкие, скользящие звуки, которые порой, казалось, доносились из коридора, а
иногда ужасающе близко, прямо в нашей камере.
— Лиза, что это? — прошептала Анджела.
— Я не...
— Послушай! Что-то за дверью.
Я не могла говорить. Слишком была напугана.
— Может быть... змеи?
— Я никогда не слышала, что в Испании есть змеи, а ты?
Существо, производившее эти звуки, пробралось в камеру, и мы с Анджелой
увидели, как маленькие глазки заблестели в темноте.
Я громко вздохнула от страха, и зверек поспешно убежал в чернильную тьму.
— Анджела, — в ужасе прошептала я. — Анджела, крысы.
Странно, но Анджела не разделяла моего страха.
— Они еще больше боятся нас, чем мы их.
— Не может быть, — прошептала я. — Ненавижу этих мерзких
тварей. Я просто в ужасе от них!
— Достаточно просто хлопнуть в ладоши, если они появятся, и они
убегут, — сказала она. — Вот увидишь...
— Их здесь, возможно, сотни!
Я попыталась отвлечься от подобных мыслей и придвинулась поближе к Анджеле.
— Наверное, уже поздно. Встану и посмотрю, горят ли огни, —
внезапно решила она. — Погасли, значит, Десмонд не заметил нашего
отсутствия, если он вообще приехал, и тот человек, может, скоро придет и
выпустит нас.
— Видишь что-нибудь? — спросила я, стараясь не смотреть на крыс,
когда она взобралась на скамейку.
— Трудно что-нибудь рассмотреть, — ответила Анджела. — Мне
виден только угол здания. Я не вижу окон. Но там есть свет. Они еще не
легли.
— Дай мне взглянуть. Я выше тебя.
— Нет, подожди минутку! Я слышу голоса. Лиза, кто-то выходит с фонарем. Я вижу, как он мерцает.
— А машина там?
— Да, машину видно.
— Может, кто-нибудь из них собирается опять в деревню?
— Нет. Они прошли мимо машины. Они идут сюда! Теперь я вижу их. Их
трое. Он рассказал им, где мы! Они идут убивать нас!
Я вскочила на краешек скамьи позади нее. Мне было нетрудно смотреть поверх
ее головы. Трое мужчин шли вдоль стены замка. Я увидела Луку и Десмонда,
затем еще одного человека. Они остановились прямо за грудой булыжников. Их
голоса звучали грубо и сердито, а испанская речь была слишком быстрой и
слишком темпераментной, чтобы я могла хоть что-нибудь понять. Мне
показалось, что именно Десмонд говорил так сердито. Лука и незнакомый
мужчина держали электрические фонари, а Десмонд — прожектор.
Луч света устремился к лесу, затем скользнул вдоль дороги по направлению к
деревне. Мы с Анджелой низко присели, когда он скользнул по нашей стене.
Некоторое время он был направлен на узкое окно над нами, затем переместился
дальше.
— Что они делают?
— Стоят у груды булыжников за этим кустарником, — ответила я,
осторожно выглядывая в узкое окно. — Кажется, они что-то замышляют.
Они...
Я вздрогнула, когда Десмонд принялся кричать, затем припала к скамье рядом с
Анджелой.
— Лиза! Лиза, ты слышишь меня?
Его го
...Закладка в соц.сетях
