Жанр: Любовные романы
Замок в Испании
...Поблагодарите Луку за беспокойство, ванна — это именно то, что мне
так необходимо сегодня утром.
— Вы видели восход солнца? Не упустите его.
Я закрыла дверь и поставила поднос на постель. Анджела села и взяла одну из
дымящихся кружек. Я отнесла свою к окну. Испанцы питают склонность к
сладостям, но я обратила внимание на то что большинство молодых испанок
сохраняют фигуру до тех пор, пока не выйдут замуж. Шоколад был
восхитительным, и мне не хватило силы воли хоть немного оставить на дне.
Вид из окон очаровал меня. Эта сторона замка была обращена к глубокой
долине, по крайней мере на две тысячи футов ниже нашего окна, и вертикальная
внешняя сторона утеса казалась огромным продолжением стены спальни. Внизу
гора спускалась под острым углом на дно долины, где серебристая река бежала
на восток. Но что внушило мне благоговение, так это солнце, всходящее из-за
горного хребта над долиной. Самые высокие пики и седловины все еще были
покрыты снегом, даже теплые ветры весны не могли их растопить. Теперь снег
казался розовым, а беспорядочные массы облаков над горами были окрашены в
вишневые, розовые и темно-красные тона. Анджела, поев, присоединилась ко
мне, и даже она была очарована. Затем, умывшись и одевшись, оживленные, мы
вышли из комнаты. День не мог начаться более многообещающим образом.
Большие пышные омлеты
Мерседес
Луки выглядели просто сказочно, они
состояли из яиц, масла, шнитт-лука, чеснока, петрушки и хереса, он густо
посыпал их нарезанной ветчиной и грибами.
Лука прислуживал нам с гордой улыбкой. Даже его кофе был чрезвычайно хорош,
и, по мере того как мы пробовали и выражали свое одобрение, он суетился
вокруг нас, словно дружелюбный сенбернар. Если поначалу он мне показался
страшным, то теперь уже воспринимался совсем по-другому. Особенно когда я
смотрела в его глаза. Они были карими и теплыми, так что некоторое время
спустя забывалось, какое странное, побитое у него лицо. Луке, похоже, мы с
Анджелой тоже понравились. Но на Десмонда он смотрел совсем по-особому,
никогда в жизни я не видела столь слепой собачьей преданности. Когда Десмонд
прикасался к нему, чтобы привлечь его внимание, и заговаривал с ним по-
испански, Лука внимательно следил за каждым движением губ Десмонда, и его
собственные губы повторяли каждое слово. Точность, с которой он читал,
изумила меня. Я решила, что Десмонд за эти два года много времени проводил в
обществе Луки, так как подобного умения нелегко достигнуть.
Потом Десмонд показал нам замок. Банкетный зал, где когда-то трапезничали
владелец Махинас и его гости, казался огромным, словно собор. Слушая рассказ
Десмонда, я представляла себе ряды грубо сколоченных столов и стульев, собак
на застеленном тростником полу, дам в платьях со шлейфами, сидящих за
верхними столами. Большая часть фасада замка разрушилась, и одна из стен
большой комнаты, которая, как считалось, служила спальней для короля и
королевы Испании, представляла собой теперь просто груду булыжников.
Большинство комнат стояли теперь пустыми, за исключением части того крыла, в
котором мы обедали и спали. Когда мы поднимались из погреба обратно в
большой зал, я увидела каменную лестницу, которая, по моему предположению,
вела на зубчатые стены и к башням.
— Со стен, наверное, открывается потрясающий вид, Десмонд. Мы можем
туда подняться?
Он взглянул на часы.
— Вид действительно великолепный, но боюсь, Лиза, что не смогу вас
проводить туда, — сказал он извиняющимся тоном. — Мы с Лукой
должны сейчас уходить. А это не то место, которое я посоветовал бы вам
осматривать в одиночестве. Это слишком опасно. Стены слабые, и настилы полов
галерей сильно подгнили. Подождите, пожалуйста, моего возвращения.
— Мы в ваших руках, — ответила я, стараясь скрыть свое
разочарование.
— Я ничуть не возражаю против того, чтобы подождать, — устало
сказала Анджела. — Ноги просто отваливаются.
— Хорошо, — сказал Десмонд. — Лука, наверное, уже готов
выходить. Он оставит вам вина и что-нибудь поесть, на случай, если мы
задержимся.
Он извинился и быстро вышел из комнаты. Позже мы нашли его на кухне
разговаривающим с Лукой.
На столе лежали две большие, изящные, с тонкими стволами винтовки с
телескопическим прицелом. На Луке был надет патронташ, полный столь же
изящных на вид, смертельно опасных пуль. Десмонд тоже пристегивал патронташ
к своей тонкой талии. Я обратила внимание на то, что на его ремне помимо
патронов был охотничий нож.
Я улыбнулась:
— Вы оба выглядите так, будто отправляетесь на дело.
— Это действительно так, — серьезно сказал Десмонд. — Лука
хочет приготовить для вас блюдо из оленины, чтобы вы успели попробовать его
до своего отъезда. Это соте в винном соусе по рецепту, передающемуся в его
семье из поколения в поколение.
— Звучит потрясающе, — заметила Анджела. — Лиза, нам нужно
бежать отсюда поскорее, пока мы не стали такими же толстыми, как та
крестьянка, которую мы видели в Куэнке.
Десмонд засмеялся и протянул одну из винтовок Луке, затем взял вторую и
приладил ремень, прежде чем повесить на плечо.
— Не забудьте, что я вам сказал по поводу подъема наверх, —
напомнил он. — Мы не хотим, чтобы в наше отсутствие произошел
несчастный случай. Мы должны вернуться где-то между двенадцатью и часом дня.
Adios, senoritas.
— Adios, — отозвалась я. — Желаю хорошо провести время.
Надеюсь, ты наконец встретишься со своим неуловимым другом.
— И будь осторожен со всеми этими вещами, — окликнула Анджела.
Его лицо сразу стало серьезным, даже суровым. Потом он засмеялся, вышел и
стал спускаться по ступеням. Лука приподнял белую ткань, прикрывавшую один
край стола, и улыбнулся своей ужасной улыбкой, в его глазах отражалась жажда
одобрения. Там лежали ломтики колбасы с крапинками жира, похожей на салями,
длинный, покрытый корочкой испанский хлеб и две бутылки вина, красного и
белого.
— Понимаешь, что я имела в виду? — уныло спросила Анджела. —
Как будто он знает, что я особенно люблю, но чего мне не следует есть.
— Grades, Лука, — сказала я. Наверное, он понял меня, так как снял
свой черный берет и поклонился, прежде чем поспешить вслед за Десмондом.
Анджела приподняла салфетку с другого маленького блюда и воззрилась на его
содержимое.
— Похоже на нугу, — Она взяла большой кусок, понюхала и
попробовала его. — У-у-у! Это действительно нуга. Как та, что мы
покупали в Барселоне. Помнишь?
Я улыбнулась. Анджела, похоже, принадлежит к той породе людей, которые могут
есть все, что захотят, сохраняя при этом стройную, привлекательную фигуру. Я
подошла к окну и увидела, как Лука нагоняет Десмонда. Тот подождал его у
развилки, там, где тропинка вилась среди сосен и вела к высоким горам.
Оттуда первым пошел Лука. Они сняли с плеч винтовки, сошли с дороги и
скрылись среди деревьев.
Я отвернулась. Придется долго ждать до полудня. Мы встали рано, и теперь не
было еще и десяти. Вспомнив, что у меня в комнате остался бинокль, я пошла
за ним, затем вернулась, чтобы осмотреть поросшие лесом склоны. Чуть
заметная тропинка представляла собой всего лишь следы колес. Я нашла место,
где она пересекала первый гребень горы, но здесь было недостаточно высоко,
чтобы видеть, что делается дальше. Я снова увидела двоих мужчин — они шли
параллельно дороге через деревья, на расстоянии примерно пятидесяти ярдов
друг от друга.
Я наблюдала за ними до тех пор, пока они не пересекли гребень горы, затем
положила бинокль обратно в футляр.
— Куда ты идешь? — спросила Анджела, когда я направилась к
двери. — Хочешь нуги?
— Можно понаблюдать за охотниками, — предложила я. — Я
собираюсь подняться наверх, чтобы лучше рассмотреть. Пойдем? Оставь эту
липкую массу калорий.
— Только еще один кусочек...
Комнаты наверху составляли подобие галереи, идущей вокруг внутреннего двора:
ряд огромных комнат с обеих сторон огромного коридора. Звук моих шагов
жутковатым эхом разносился по дому, и Анджела поспешила догнать меня.
Я подождала ее в конце коридора, прежде чем открыть дверь последней комнаты,
и мы вместе вошли туда. В ней пахло сыростью и плесенью из-за дождя,
проникавшего в оконные щели. Но пол казался крепким, хотя и поврежденным
непогодой. Я снова достала бинокль и медленно осмотрела склон горы с помощью
мощных линз.
— Видишь их? — спросила Анджела с набитым нугой ртом.
— Пока нет. Они с другой стороны первого гребня, но мы должны поймать
их, если они поднимутся выше.
За гребнем гора взмывала ввысь к застывшему заснеженному полю. Она была
крутой, слишком крутой для машины.
Машина и хижина, наверное, находились в небольшой долине за гребнем, через
который они только что прошли, я снова была слишком низко, чтобы видеть их.
— Мы все еще недостаточно высоко.
— Тогда давай поднимемся выше.
Я покачала головой:
— Выше только башни и стены. Туда пришлось бы долго карабкаться. И ты
помнишь, что Десмонд сказал по их поводу.
— Ну, может, они взберутся на гору и мы их увидим.
— Может быть, — согласилась я и подняла бинокль. Там ничего не
двигалось.
Я застыла. В отдалении прозвучал приглушенный винтовочный выстрел. Анджела
тоже услышала его.
— Они кого-нибудь подстрелили? — взволнованно спросила она. —
Дай мне посмотреть...
— Подожди. Кто-то выстрелил, но мне кажется, выстрел прозвучал высоко в
горах. Там какое-то движение.
Кто-то медленно спускался по склону. Я увидела, что это животное, большой
олень, который упал на колени, затем с трудом встал и заковылял вниз по
склону.
— Бедняга! — с сожалением сказала я, отдавая бинокль Анджеле и
показывая, куда смотреть. Даже без бинокля я могла видеть тяжело бредущего
оленя — темное пятно на снегу, отчаянно пытавшееся спастись.
— Я вижу его! О, посмотри... — Теперь и Анджела испытала тот же ужас,
что пережила я.
Снова раздался выстрел.
— Он убил его! — воскликнула Анджела. — Как мужчины могут
быть настолько жестокими? Пусть только Десмонд вернется!
— Это стрелял не Десмонд, — возразила я. — Они с Лукой еще
где-то за гребнем горы. Это, возможно, тот человек, с которым Десмонд хочет
поговорить.
— Тогда, надеюсь, Десмонд заставит его отдать все, что тот должен, до
последнего цента. Он... — Анджела внезапно оборвала себя. — Я вижу его!
Он несет винтовку. Он идет через деревья к бедняге.
— Дай посмотреть, — сказала я, выхватывая бинокль.
Какой-то мужчина большими шагами направлялся из-под покрова деревьев к
упавшему оленю. Животное все еще слабо двигалось. Это был очень высокий
человек. Когда он приблизился, я увидела винтовку у него в правой руке. Он
положил винтовку и опустился на одно колено перед оленем. Я нахмурилась. Он
был очень похож на Десмонда, но куртка другая.
— Что он делает?
Ноги оленя слабо дернулись.
— Кажется, наносит ему coup de grace, — тихо ответила я.
— Что?
— Олень еще не умер. Он добивает его.
— Ух! Хотела бы я убить его самого. Подумать только, убить животное
только для того, чтобы повесить рога на стену.
— У него нет рогов, — сказала я. — Наверное, он убил его ради
мяса.
— Если только этот Лука предложит мне оленину...
— Да, ради мяса, — пристально всмотревшись, подтвердила я и
почувствовала дурноту. Я не могла ошибиться по поводу того, чем он занимался
сейчас, — он отрезал одну из ног, чтобы освободить филейную часть. Я
передала бинокль Анджеле.
— Думаю, что не вынесу этого зрелища, — с содроганием сказала она.
Но взяла бинокль и принялась зачарованно наблюдать за крошечной фигуркой на
белом склоне. Теперь он выпрямился, положив филейную часть с несодранной
кожей на плечо, затем наклонился, поднял винтовку и стал медленно спускаться
по склону со своей пошей.
Раб привычки, — с отвращением подумала я, вспомнив слова
Десмонда. — Он вернется в хижину, снимет шкуру с бедра, позавтракает и
приляжет отдохнуть
. Я подумала, что та сцена, свидетельницей которой я
стала, не слишком отличалась от того, что происходило с домашними животными
по всему миру каждый день. В конце концов, когда мы ели дома жаренное на
углях мясо, то не думали о его происхождении.
— Я вижу хижину, — внезапно сказала Анджела.
— Правда? Где?
— Среди деревьев, слева. Виден только угол ее над вершиной гребня.
Вот...
Я взяла бинокль. Да, это был охотничий домик, бревенчатая хижина с покрытой
дранкой крышей. Человек на склоне медленно направился к ней.
— Надеюсь, Десмонд уже ждет его там, — мстительно сказала
Анджела. — Но мы об этом не узнаем, не так ли? — Она посмотрела на
меня. — Нам было бы лучше видно, если бы мы находились выше, правда?
— Да, было бы лучше, — согласилась я. — Но...
— Если эта крепость простояла пятьсот лет, почему она должна обрушиться
сегодня утром?
Я кивнула:
— Может, нам удастся посмотреть с верхней ступени каменной лестницы, не
выходя на вал?
— Давай попробуем, — предложила Анджела.
Глава 4
Лестница, ведущая на зубчатые стены замка Махинас, извиваясь, поднималась
вверх внутри башни. Казалось, будто в ней миллион ступеней, и подъем к
дверному проему с его квадратом света наверху напоминал восхождение из
глубокого колодца. А когда мы наконец-то достигли вершины, то чуть не
ослепли от света.
Стены были столь же пустыми, как и большинство комнат замка, но каменная
кладка казалась надежной. Я выглянула в один из проемов в прочной каменной
стене и тотчас же отпрянула. Как далеко было отсюда до земли! Отсюда мы,
безусловно, могли увидеть и охотничий домик, и сельскую местность на много
миль вокруг.
— Они кажутся надежными, — с сомнением в голосе сказала Анджела.
— Они надежные, — согласилась я. — Я абсолютно уверена. Эти
балки выдержали бы и пульмановский спальный вагон. Думаю, Десмонд не хотел,
чтобы мы поднимались сюда, из опасения, что может закружиться голова. Но он
обманул нас, когда сказал, будто стены и полы ненадежные.
Я осторожно продвинулась вперед, придерживаясь защищающей стены. Я шла,
словно по бетону. Пол не гнулся, не прогибался под ногами. Набравшись
храбрости, мы пошли быстрее. Он оставался твердым, словно тротуар, всю
дорогу до угла и дальше, насколько мы могли видеть.
— Что ж! — воскликнула Анджела, обретая самообладание. — Это
говорит только об одном — никогда не верь мужчине. Лиза, если мы встанем на
этот выступ, думаю, нам будет хорошо видно, что делается за стеной.
Это была каменная площадка, поднимавшаяся на три фута над полом и примерно
трех футов шириной.
Наверное, площадка для орудий
, — подумала я,
взбираясь на нее с помощью Анджелы. Я взглянула только раз и тотчас же
присела.
— В чем дело? — с тревогой спросила Анджела.
— Ничего! Но здесь так высоко! Отсюда видно, что происходит за гребнем
горы. Я ясно вижу этого человека. Но мы не подумали, Анджела. Если они
увидят нас на фоне неба, нам придется объясняться. Будет лучше и безопаснее,
если мы воспользуемся старой амбразурой. Я покажу тебе...
Я соскользнула вниз. Амбразура была намного лучше. Отсюда мы могли
наблюдать, не опасаясь быть замеченными, и здесь не было того ужасного
чувства, будто ты висишь над бездной.
Я подняла бинокль и посмотрела за гребень горы. Из нижних окон я не смогла
бы увидеть этого человека. Он остановился передохнуть ярдах в двухстах от
бревенчатой хижины, положил оленину и стоял рядом с ней, беззаботно держа
винтовку в левой руке. Я видела, как он забросил оружие за плечо, порылся в
карманах и зажег сигарету. Мне даже были видны облачка голубоватого дыма.
— А не видишь ли ты Десмонда или Луку? — заговорщически прошептала
Анджела, словно тот человек мог нас услышать.
— Нет, не вижу. Но вижу машину. Она под деревьями, рядом с домом.
Большой черный седан. Похоже, последняя модель.
— Ну, Десмонд сказал мне, что он большой военный подрядчик, или что-то
в этом роде, и работает для правительства.
— Надеюсь, у него с собой чековая книжка. На, может, ты сможешь найти
Десмонда.
Я передала ей бинокль и отодвинулась, чтобы ей было удобнее смотреть.
— Нет... — пробормотала она. — Никаких признаков их присутствия.
Как ты думаешь, может, они в доме?
Она направила бинокль.
— Скоро узнаем, — сказала я. — Он снова берет свою оленину.
Наверное, он устал, так как я увидела, с каким усилием он взвалил ее на
плечо. Винтовка соскользнула с другого плеча, он выпрямился и поймал
винтовку. Он согнулся чуть ли не вдвое, направляясь к охотничьему домику.
— Лиза!
Я так и подпрыгнула:
— Что?
— Мне показалось, что дверь приоткрылась.
Я засмеялась:
— Все в порядке, Анджела. Значит, Десмонд, наверно, уже там. К чему
воспринимать это так драматически.
— О, но это действительно очень интересно. Хотелось бы мне быть
поближе, чтобы разглядеть выражение лица этого человека, когда он увидит
Десмонда. Не может ли эта штука их еще приблизить?
Я взяла протянутый ею бинокль, поднесла к глазам и повернула винт
корректировки.
— Не намного.
Человек, несший оленину, находился в сотне ярдов от охотничьего домика,
дверь которого медленно открывалась. Мужчина заметил движение и остановился.
Кто-то выходил. Кто-то с винтовкой, но слишком огромный, чтобы быть
Десмондом. Лука...
Мужчина бросил оленину к ногам, быстрым движением вскинул винтовку на плечо
и выстрелил в Луку. Звук выстрела и испуганный крик Анджелы прозвучали
одновременно.
— Они стреляют друг в друга! — пронзительно вскрикнула она.
— Нет, он выстрелил в Луку. Лука запрыгнул в дом и захлопнул дверь.
— Он ранен?
— Не знаю.
Я снова поднесла бинокль к глазам, чувствуя, что руки у меня немного дрожат.
Человек бежал вниз по склону, прочь от охотничьего домика. Он бежал в нашу
сторону, но на полпути так резко остановился, что поскользнулся и упал на
одно колено.
Затем я увидела, что его остановило, — из-за деревьев вышел Десмонд. Он
держал в руках винтовку. Человек прицелился в него, и снова я услышала
резкий звук выстрела.
Анджела пронзительно вскрикнула, я, кажется, тоже. Все происходящее казалось
настолько далеким и нереальным. Теперь Десмонд прицеливался из своей
винтовки.
Человек развернулся и побежал назад, вверх по склону. Долго я стояла затаив
дыхание и едва осмеливалась смотреть, но Десмонд не стал стрелять, опустил
винтовку и стал преследовать человека, бегущего по склону.
Человек на бегу время от времени оглядывался на Десмонда через плечо. Один
раз он упал и не сразу поднялся. Расстояние между ними сокращалось. Он
приближался к самой крутой части склона горы. Вдруг я увидела, по какой
причине Десмонд замедлил свою неумолимую погоню: среди сосен, над домиком,
возник Лука и стоял там, наблюдая за бегущими.
Мне стало дурно от страха. Десмонд и Лука играли с этим человеком, намеренно
гоняя от одного к другому. Человек увидел Луку, повернулся и снова упал. Он
тяжело поднялся, в отчаянии перевел взгляд с Луки на Десмонда, затем,
спотыкаясь, заковылял по направлению к покрытому ледяной корочкой снегу, где
лежала туша убитого им оленя.
Он бежал; а Десмонд и Лука приближались к нему с обеих сторон. Он стал как
бы вершиной треугольника. Они двигались быстрее и безжалостно приближались,
когда он карабкался по склону. Он ужасно устал — они загнали его на
значительно более крутую часть склона, чем та, по которой поднимались сами.
Он добрался до обледеневшего снега, поскользнулся и снова упал.
Я оцепенела от ужаса, так как ждала, что в любой момент он может повернуться
и начать стрелять, но он только старался бежать. Десмонд поднял руку,
подавая сигнал Луке, и бросился по склону к беглецу, тот увидел, что Десмонд
приближается, остановился, развернулся и прицелился в Десмонда.
— Нет! — закричала я и поймала себя на том, что вцепилась в руку
Анджелы. Бинокль был забыт.
В отдалении мы услышали звук выстрела из винтовки Луки. Человек на склоне
дернулся, словно от удара, но не упал. Он уронил винтовку и вскинул руки
высоко над головой.
Я вздохнула с облегчением:
— Слава богу! Я думала, что они перебьют друг друга.
— Как хорошо, что я не должна Десмонду денег, если он получает их таким
образом, — тихо сказала Анджела.
— Может, это долг иного рода, — предположила я, передавая ей
бинокль.
Десмонд и Лука готовились к этой переделке все время, с тех пор как покинули
нас утром. Они намеренно и хладнокровно устроили засаду этому человеку. Я
нисколько не сомневалась в этом.
Теперь они оба настигли его. Он устало сидел на снегу. Лука взял его
винтовку, а Десмонд склонился над ним.
— Что он делает? — в тревоге спросила я.
— Точно не знаю, но кажется, Десмонд связывает ему руки за
спиной, — ответила Анджела.
— Не могу его винить, — сказала я. — Этот человек
потенциальный убийца. Он пытался убить Луку и мог бы убить Десмонда, если бы
не Лука.
— Неудивительно, что его разыскивала полиция, — сердито бросила
Анджела. — Смотри! Десмонд заставляет его встать. Они ведут его назад.
Лиза, может, нам следует спуститься и вызвать полицию?
— Каким образом? Здесь нет телефона. Помнишь? Им придется отвезти его в
Куэнку на машине. Они ведут его к домику, туда, где она припаркована...
Они тоже обращались с ним не слишком любезно, я видела это. Со связанными за
спиной руками он стал неуклюжим — часто поскальзывался и падал, его грубо
поднимали и подталкивали по направлению к домику. Но без бинокля я вскоре
потеряла их из виду в тени сосен.
— Ты еще видишь их, Анджела? — спросила я.
— Да. Они остановились у домика, рядом с машиной. Вот, теперь твоя
очередь, — сказала она, передавая мне бинокль.
— Спасибо. — Я поднесла бинокль к глазам, но увидела только
неясные очертания деревьев и склона. Я быстро настроила бинокль. —
Кажется, ты изменила настройку... Десмонд садится на место водителя. Я не
вижу остальных. Машина тронулась.
Я сразу потеряла ее из виду, как только Десмонд съехал со склона. Я бросила
взгляд на домик, но там ничего не двигалось. Дверь была закрыта, а кусок
оленины исчез. Я содрогнулась. Не стану есть это, что бы Лука ни сделал с
помощью своих сказочных вин и соусов...
Я опустила бинокль пониже и стала смотреть на следы колес на гребне, с
нетерпением ожидая появления машины. Казалось, прошло много времени, я
устала, и на какое-то время орел, круживший высоко над горой, привлек мое
внимание.
— Что же они там делают? — спросила Анджела, показывая куда-то
влево от меня.
Я передала ей бинокль и, проследив за ее взглядом, увидела машину. Она
пересекла хребет примерно в миле за охотничьим домиком, где лес был гуще.
Она медленно удалялась от нас, направляясь к утесу, резко обрывавшемуся к
долине, проходившей под степами замка. Склон был настолько крутым, что у
меня дух захватило от страха. Ехать в ту сторону было чистейшим безумием,
даже если машина двигалась так медленно.
— Неужели они не понимают, что это опасно? — задыхаясь,
пробормотала Анджела. — Не могут же они... Слава богу! Они
остановились.
— Это, кажется, Лука? Что он делает, Анджела?
— По-моему, достает винтовки. И что-то еще... тяжелое. Похоже... Да,
это мясо. Нога, которую тот ужасный человек отрезал у оленя. Лиза, что
делает Десмонд?
— Не знаю, — пробормотала я.
Десмонд разворачивал машину. Затем, дав задний ход, проехал мимо Луки и
остановился, так что машина встала капотом к краю этого жуткого утеса. Я
хотела отвести взгляд, но не могла. Сердце мое болезненно билось.
—
...Закладка в соц.сетях
