Жанр: Любовные романы
Замок в Испании
...Не могу понять, как не обнаружил этого раньше. Мы
пытались запустить мотор, и бензин в двигатель подавался, но система
зажигания не работала, чтобы зажечь его. Садись в машину, Лиза. Я хочу,
чтобы ты включила зажигание и нажала на стартер, когда я скажу.
Я заняла свое место в машине, Десмонд погрузился в работу. Я услышала, как
машина на дороге на Махинас приблизилась к повороту, и инстинктивно
почувствовала, что Десмонд тоже прислушивается. Я услышала, как она проехала
поворот, но не знала, радоваться ли мне этому или огорчаться.
— Готова, Лиза? — раздался голос Десмонда.
— Да.
— Тогда начинай. Только не прикасайся к акселератору. А я проверю
карбюратор.
Я включила зажигание, нажала на стартер и удерживала его.
Долорес
издала
слабый звук, как тогда в Барселоне. Стартер, казалось, едва мог повернуть
мотор. И он протестующе застонал.
— Давай,
Долорес
! — понукала Анджела. — Заводись.
Внезапно
Долорес
ожила, мотор ее заревел, когда Десмонд увеличил число
оборотов, затем шум уменьшился до ровной пульсации. Десмонд с инструментами
обошел вокруг машины, вытирая руки.
— Наверное, будет лучше, если поведу я, Лиза, так как я знаю дорогу. Мы
доберемся до деревни в сумерках. А замок всего в нескольких километрах
дальше вдоль дороги, ведущей в горы.
— Я смертельно хочу увидеть замок, — сказала Анджела. — Мы
посетили один на Мальорке, но это был музей. Нам удалось только поверхностно
осмотреть его. Мы сможем сегодня переночевать в замке?
Я села на заднее сиденье, и Десмонд взялся за руль.
— Я узнаю у своего друга в деревне, — с улыбкой ответил
Десмонд. — Могу пообещать тебе одно, Анджела, — до отъезда ты
увидишь все, что пожелаешь, в замке Махинас. Даже если нам придется
заночевать сегодня в деревне, я покажу вам замок утром. Договорились?
— Но я хочу спать в замке! — надулась Анджела. — Надеюсь, там
нет призраков?
— Призраков нет... Разве что воспоминания, — тихо добавил
он. — Несколько поколений семьи Махинас жили здесь. Что ж, посмотрим,
что я смогу сделать, когда мы доберемся до деревни, а пока — никаких
обещаний. Во всяком случае, вам, может, будет даже удобнее в деревне.
Он переключил передачу, и мы спустились с хребта и съехали на дорогу,
ведущую в Махинас. Машины, которую мы слышали, уже не было видно, но
поднятая ею пыль реяла над дорогой тусклым красноватым покровом.
Десмонд ехал теперь быстро, и машина ровно поднималась вверх. Солнце почти
село, когда он показал вперед на крыши видневшихся вдали на крутом склоне
зданий.
— Деревня Махинас, — сказал он. — А замок в десяти километрах
от деревни в одной из впадин горы. Дорога здесь заканчивается, а дальше —
горы Универсалес. Некоторые из них очень крутые. Здесь дикая местность — нет
ничего, кроме сосновых лесов и оврагов до самой провинции Теруэль и железной
дороги.
Деревня впереди выглядела большой, но заброшенной. Дома сгрудились рядышком
и были в основном двух-трехэтажными, крыши сделаны из дранки.
— Махинас — это фамилия семьи? — с любопытством спросила я.
— И очень древняя, — ответил Десмонд. — Когда-то она была
знаменита в Испании. До революции деревня представляла собой часть поместья
Махинас. При республиканцах она была конфискована и распределена среди
деревенских жителей. Позже замок и большую часть поместья возвратили
семейству Махинас. Но к этому времени в живых остался только один его
представитель. Женщина... Тогда она была еще девушкой. Теперь, когда она
умерла, я не знаю, каково положение вещей. Полагаю, по закону это
принадлежит ее мужу. Но трудно сказать... И еще труднее ему предъявить
права...
Он погрузился в молчание.
— Если он жив, разве он не является наследником по испанским
законам? — спросила я. — А детей у них не было?
— Жена бросила мужа ради другого мужчины.
— Развод?
Десмонд безрадостно засмеялся:
— В Испании нет разводов, Лиза. Вот и деревня. Видите двух пастухов,
ведущих стадо овец? Они возвращаются с высоких пастбищ на склонах гор.
Говорят, в горах еще есть волки. Так что каждый вечер овец приводят в
деревню и отводят на пастбище по утрам.
— Волки? — Анджела с ужасом посмотрела на меня. — А если бы
мы не смогли завести мотор до темноты?
— Тогда, как сказал Десмонд, он отвел бы нас на ближайшую ферму
переночевать, — успокаивающе заверила я ее.
Или, — подумала про
себя, — он мог найти порванный провод раньше и отвезти нас на ферму под
каким-либо благовидным предлогом до того, как полицейская машина вернулась в
Куэнку
.
Почти половину стада составляли черные овцы. Дворняга, ушами и
меланхолическим видом напоминавшая охотничью собаку, устало брела рядом с
ними. Два молодых пастуха лет двадцати несли крепкие палки. На каждом был
берет, как у Десмонда. Они помахали нам и приветливо улыбнулись, когда мы
проезжали мимо. И три маленьких ребенка, выбежав из дома на шум машины, тоже
помахали нам.
Это была сонная привлекательная деревушка, отличавшаяся от тех, что мы
видели на востоке. Теперь я разглядела, что некоторые большие дома покрыты
черепицей, но остальные, как я и думала, были покрыты обветренными
квадратными деревяшками. Полдюжины магазинчиков и небольшой винный погребок
выходили на деревенскую площадь с фонтаном в центре.
Я думала, что Десмонд остановится на площади, но он проехал мимо, затем
повернул направо, на такую узкую улицу, что
Долорес
едва могла пройти.
Посредине он остановил машину и выбрался из нее.
— Я должен здесь кое с кем поговорить, — извиняющимся тоном сказал
он. — Это займет всего несколько минут.
Он улыбнулся нам, завернул за угол дома и скрылся. Сначала я подумала, что
там дверь, но, услышав звук его шагов, догадалась, что там, очевидно, есть
узкий проход, связывающий эту улицу с соседней. Я слышала, что в Испании
много деревень и даже городов, где улицы слишком узкие для колесного
транспорта. Может, подобная улица проходила параллельно этой?
Анджела посмотрела на дома и содрогнулась.
— Если бы я жила здесь, то страдала бы клаустрофобией. Что за место!
Как ты думаешь, люди живут в каждом доме?
Мне это казалось вполне вероятным.
— Кажется, в Испании не хватает домов.
— Взрыв рождаемости, — со знанием дела произнесла Анджела. —
Смотри, там, в конце улицы, в одном из домов горит свет. Но, если кто-нибудь
живет в этих, они, наверное, обитают в темноте. — Она покачала
головой. — Как ты думаешь, Десмонд отвезет нас в замок сегодня вечером?
— Не знаю, — задумчиво сказала я. В узком переулке быстро темнело.
Двери всех домов были закрыты. — Я начинаю жалеть, что мы не остались в
Куэнке.
Анджела с тревогой посмотрела на меня:
— Ты же не боишься, Лиза?
— Мне немного не по себе, — неохотно призналась я. — Не
спрашивай почему.
Мне почему-то не хотелось рассказывать Анджеле, что Десмонд обманул нас с
неполадкой в машине.
— Но ты всегда такая спокойная, невозмутимая и хладнокровная,
Лиза, — в тревоге запротестовала она. — Даже на том корабле ты не
паниковала. Здесь нет никого, кто мог бы напугать тебя, — только пустые
стены, а через пару минут вернется Десмонд. Он так сказал. — Она
улыбнулась. — Нам ничто не угрожает, когда Десмонд рядом. Он такой
милый.
Я чуть не рассказала ей о полицейской машине и моей уверенности в том, что
он обманул нас, утверждая, будто не видел, кто в ней. Я не могла объяснить
свой минутный страх. Но это чувство постепенно ослабевало. Мне удалось
улыбнуться ей.
— Тебе он нравится?
— Конечно. Невозможно быть милее, чем он был вчера вечером в Мадриде.
Пение фламенко было просто потрясающим. Там еще была великолепная танцовщица-
цыганка. Она тоже его знала. Исполнив танец, она подошла к нашему столику и
подсела к нам. Она попросила его сказать мне, что находит меня очень
красивой.
— В устах другой женщины это кое-что да значит! А не говорил ли он о
политике? — спросила я нахмурившись. — Может быть, что-нибудь
против правительства Франко? Или гражданской гвардии?
Анджела хихикнула:
— Скажешь тоже, Лиза! Я не поощряю своих кавалеров говорить о политике.
Или даже думать о ней. Как только мужчина начинает говорить об этом, я
понимаю, что дело идет к браку.
— С Десмондом?
— Шутишь, конечно! Когда я выйду замуж, это будет какой-нибудь
симпатичный молодой человек, обладающий хорошими качествами, у нас на
родине. Десмонд для меня все равно что Этьен в Пальме или тот итальянский
парень в Венеции — просто с ними можно хорошо развлечься. И тебе следовало
бы иногда развлекаться подобным образом, вместо того чтобы все время
смотреть на картины Знаешь, ты смогла бы. Я видела, как глазели на тебя
парни во время нашего путешествия.
Я имела представление, какого рода качества захочет Анджела увидеть в своем
мистере Райте: несколько нефтяных скважин в Техасе, железная дорога или цепь
отелей.
Я сказала:
— Похоже, Десмонд возвращается, и, кажется, кто-то с ним. Анджела,
надеюсь, ты не упомянешь при Десмонде, что он всего лишь временное явление.
Эти темпераментные мужчины с мрачным взглядом и постоянно нахмуренными
бровями бывают ужасно ревнивыми.
— Ш-ш-ш! — прошипела она. — Я и не собиралась говорить.
Из-за угла появился Десмонд, за ним шел какой-то мужчина с тяжелой корзиной.
Это был высокий человек, такой же высокий, как Десмонд, но шире и крепче.
Для такого крупного мужчины его коричневатое, обтянутое кожей лицо казалось
на удивление изможденным. На нем была надета короткая кожаная куртка поверх
открытой белой сорочки, не скрывавшей черных вьющихся волос на груди.
Он посмотрел на нас и улыбнулся, затем поставил корзину в машину и стал
ждать, придерживая дверь открытой.
Я перевела взгляд с него на Десмонда:
— Ему что-нибудь нужно?
— Это Лука Кордоба — он поедет в замок вместе с нами, — сказал
Десмонд. — Анджела, можешь пересесть на заднее сиденье к Лизе? Лучше,
если он сядет рядом со мной. Лизе так будет удобнее.
Анджела неохотно вышла, а мужчина придержал для нее дверь. Он поклонился с
какой-то странной грацией, когда она втискивалась на заднее сиденье.
Странный мяукающий звук сорвался с его толстых губ.
— Лука родился в замке, — объяснил нам Десмонд. — Он
находился на службе у семьи Махинас до тех пор, пока девушка, о которой я
вам упоминал, не... умерла. Лука был искалечен во время революции и в
результате стал глухонемым. Но он умеет читать и писать, и, если вы говорите
по-испански, он хорошо читает по губам. Он держит несколько комнат готовыми
для проживания и считает, что мы вполне сможем расположиться там сегодня
ночью. В корзине у него провизия. Там полно чистого постельного белья. Так
что в конце концов ты сможешь провести ночь в замке, Анджела, — добавил
он.
— Ух! С этим? Он напоминает мне Бориса Карлова, — прошептала мне
Анджела, пока Десмонд заводил машину.
— Ты хорошо знаешь Луку, Десмонд? — спросил я, когда машина
тронулась.
— Да. И полагаю, я один из немногих, к кому он испытывает
привязанность. Большинство живущих здесь людей смеются над ним или боятся
его из-за внешнего вида и тех звуков, которые он порой издает. Армейские
хирурги сделали ему искусственную челюсть, и у Луки нет языка. Подавив
дрожь, я спросила:
— Он был... республиканцем?
— Лука? Нет, конечно! — засмеялся Десмонд. — Лука родился и
воспитывался как слуга в замке. Семья Махинас с самого начала была против
республики. Они предвидели тот хаос, который красные принесут Испании. Они
знали, что социалисты недостаточно сильны, чтобы обуздать марксистов и
анархистов. Так что дом и земли семьи Махинас были конфискованы Асаньей, а
члены семьи объявлены вне закона как враги государства, когда к власти
пришел Хуан Негрин.
Похоже, он выражал свое собственное мнение, а если так, то все, что я думала
о нем, было абсолютно неверно. Десмонд не мог быть политическим противником,
которого разыскивала гражданская гвардия. Он был профранкистом. И я решила,
что это, пожалуй, больше соответствует характеру Десмонда.
Мы ехали по узкой дороге между высоких гор. Десмонд включил передние фары,
но в полутьме мрачных пурпурных теней фары были бессильны.
— Лука смог тебе что-нибудь сообщить о том человеке, которого ты хочешь
повидать? Он в замке? — спросила я.
— Нет, но вчера поздно вечером видели, как он проехал через деревню.
Лука ходил в замок сегодня утром, чтобы проверить, нет ли его там, —
его не было. Но это не имеет значения. Я знаю, куда он теперь направится.
— Кажется, ты говорил, что от замка Махинас до провинции Теруэль нет
ничего, кроме гор, — вмешалась в наш разговор Анджела.
— Ты воспринимаешь все так буквально, Анджела, — сказал он. —
Действительно, между замком и Теруэлем нет домов, но в горах рассеяны
охотничьи хижины, и среди них есть одна, где будет он. Я сказал об этом
Лизе. И там мы с Лукой встретим его завтра.
— Кажется, ты считаешь, что мы вмешиваемся в чужие дела? —
натянуто спросила я.
Его легкое раздражение сразу исчезло.
— Меня это нисколько не удивляет. У вас есть все права задавать
вопросы. Я привез вас сюда. Я пользуюсь вашей машиной и, похоже, слишком
мало даю вам взамен... Что еще беспокоит вас обеих?
— Одна вещь, — ответила я. — Если тот человек приехал сюда
прошлым вечером, значит, его не было в той машине, что мы видели сегодня.
Думаю, в деревню не так часто приезжают машины, так что, возможно, Лука
знает, кто был в черном седане?
— Это имеет значение?
— Да, — ответила я. — Думаю, имеет.
— Тогда скажу вам. Это была полиция — полицейский в форме из Куэнки и
двое из отряда гражданской гвардии, базирующегося в Куэнке.
— Они искали... тебя?
— Меня? — Он засмеялся. — Они, наверное, даже не подозревают
о моем существовании. Они ищут того человека, с которым я хотел бы
поговорить. Они расспрашивали в деревне, но им ничего не ответили. Тогда они
отправились в замок, по там, естественно, никого не было. Теперь они
вернулись в Куэнку, чтобы сообщить в Мадрид, что его нет здесь. И меня это
радует, так как, если бы его сначала нашли они, я мог никогда не увидеть его
снова... А теперь, если вы посмотрите направо, как только мы повернем, вы
увидите замок. Еще достаточно светло.
Внезапно я почувствовала себя глупой и униженной. Значит, он действительно
не видел машину, по крайней мере, настолько ясно, чтобы распознать в ней
полицейскую. Теперь же, когда узнал, то откровенно рассказал мне. А это
означало, что
Долорес
действительно сломалась и провод отошел.
— Вот он! — взволнованно воскликнула Анджела. — Он виден на
фоне неба. Он выглядит просто сказочно!
Замок возвышался на фоне неба огромной грудой каменной кладки с квадратными
башнями и мощными зубчатыми стенами.
— Громадный, — выдохнула я.
— Да, огромный, — небрежно согласился Десмонд. — Но иначе и
быть не могло. Он когда-то вмещал сотни две вооруженных всадников, а также
членов семьи Махинас, их оруженосцев, капитанов и слуг, а часто также семьи
их вассалов. Его неоднократно осаждали, и он тогда давал приют крестьянам и
их семьям из поместий. На нем все еще рубцы, вы ясно увидите их при дневном
свете. У него были свои славные моменты истории, а также свои войны.
Фердинанд Арагонский и Изабелла однажды останавливались здесь в конце
пятнадцатого века во время последних войн, подорвавших власть мусульман в
Испании. Говорят, что Колумб приезжал в Махинас по просьбе Изабеллы.
Владелец Махинас в тот период пользовался королевской благосклонностью, так
что вскоре замок Махинас стал сердцем Испании и местом нахождения испанского
двора.
— А мы сможем переночевать в королевской спальне? — нетерпеливо
спросила Анджела.
Десмонд засмеялся:
— Боюсь, что нет. То крыло частично разрушено. Но я покажу вам его
завтра.
Дорога повернула, зубчатые стены приблизились и замаячили высоко над нами.
Подул резкий холодный ветер, казалось, повеяло снегом. Когда мы
приблизились, я увидела, что стены местами разрушились. Ворот не было.
Дорога привела нас к фасаду здания через большой пролом в стене, где,
несомненно, когда-то был проход под аркой. Я прониклась благоговением перед
массивными стенами. Машина остановилась, и двое мужчин вышли.
— Оставайтесь в машине, пока мы с Лукой не проверим освещение, —
бодро сказал Десмонд. — Сейчас здесь нет электричества. У семьи Махинас
был генератор, установленный несколько лет назад, но сегодня мы займем
только несколько комнат и обойдемся масляными лампами.
— А там есть паутина? — нервно спросила Анджела. — Ненавижу
паутину!
— Хорошо, что Лука не слышит тебя! — сказал Десмонд. — Нет,
ты увидишь, что комнаты, которыми пользуются, чистые и в хорошем состоянии.
Он об этом заботится. Вы не испугаетесь, если мы ненадолго оставим вас
одних?
Я покачала головой.
— Но не надолго, — сказала Анджела. — Если закричит сова или
пролетит летучая мышь, я убегу!
Мы покорно сидели и ждали. В замке загорелся свет фонаря, и я увидела тень
Десмонда, склонившегося над масляной лампой. Я не ожидала увидеть окна —
думала, здесь будут только узкие щели в мощных стенах. Но я отчетливо видела
его через большое окно. В огромном камине замерцал огонь.
Наш страх уменьшился.
Глава 3
— Здесь когда-то здесь размещались слуги, — объяснял нам Десмонд,
пока мы потягивали послеобеденное вино. — Поэтому мы и используем эти
комнаты — они самые маленькие в замке, за исключением темницы.
Маленькие? Но они же огромные. Потолки были настолько высокими, что мы едва
могли рассмотреть их при тусклом свете масляных ламп.
Комната была холодной, и все мы сгрудились вокруг огня в камине, который
развел для нас Лука. Пока Лука готовил ужин, Десмонд показал нам несколько
комнат, все они выглядели по крайней мере не меньше, чем эта. Я обратила
внимание на то, что мебель здесь была в основном прошлого столетия.
Французская, изящная, она выглядела до смешного маленькой и неуместной в
таких огромных комнатах. Деревянные полы настелены поверх первоначальных
каменных и покрыты толстыми коврами.
Портьеры на больших окнах были из темно-красного бархата. С тяжелыми
средневековыми стульями, скамейками, табуретами и столами, огромными
кроватями и расстеленными повсюду шкурами животных эти комнаты, наверное,
выглядели величественно.
Современная мебель, хотя и хорошая и явно дорогая, казалась по сравнению с
ней временной, словно экспонаты выставки.
— Значит, здесь есть и темницы? — небрежно бросила я.
— С ножными кандалами, — усмехнулся Десмонд. — Некоторые
темницы настолько маленькие, что человек, помещенный туда, не мог ни лечь,
ни сесть, когда дверь закрывалась, он оказывался в полной тьме. Жестокое
было время. Время Торквемады и инквизиции. Пытки широко применялись как
церковными властями, так и гражданской администрацией. Такие семьи, как
Махинас, использовали пытку против своих врагов — чтобы наказать предателей
и преступников или отобрать деньги у мавров и евреев.
— Похоже, вы очень много знаете об этом месте и о семье Махинас, —
с изумлением заметила я.
— Ничего удивительного. Я два года проработал над гидроэлектрическим
проектом в этих горах. Сначала жил в деревне, потом — здесь.
— А семья Махинас тоже жила тогда здесь?
— Двое из них, — сказал он, и по лицу его пробежала тень. —
Дон Карлос Махинас и его дочь. Когда плотина была построена, я уехал в
Мадрид. Дочь вышла замуж и переехала на восточное побережье. Дон Карлос
вскоре умер.
Анджела зевнула:
— Устала за день и хочу спать. Не возражаешь, Десмонд?
Он тотчас же встал:
— Разумеется, нет. Вы, наверное, обе устали. Я провожу вас в вашу
комнату. Там есть перекладина на дверях, можете воспользоваться ею, если вам
будет не по себе. Никто не сможет проникнуть к вам через окно. Стена с той
стороны абсолютно отвесная. Если не опустите занавески, то утром вас ждет
потрясающий вид. Ваша комната выходит окнами на восход солнца.
Мы с Анджелой встали.
— Какие у нас планы на завтра, Десмонд? Наверное, вам понадобится
машина, чтобы добраться до охотничьего домика.
— Нет, — ответил он. — Мы с Лукой пойдем туда пешком после
завтрака. Это всего несколько километров. Мы хотим взять с собой ружья,
чтобы по пути поохотиться на оленя. Может, принесем вам оленину. Не понимаю,
почему все удовольствия должны достаться тому, с кем хочу увидеться. Это
человек, не меняющий своих привычек. — Десмонд улыбнулся. — Он
встанет на заре и отправится на охоту, вернется около десяти, позавтракает,
а затем для него начнется сиеста. Я приду к нему, когда он вернется домой
завтракать.
— А как насчет нас с Лизой? — спросила Анджела, чрезвычайно
удивленная тем, что не включена в его планы.
— Вы можете отдыхать и наслаждаться видом, пить вино или бродить по
замку, но держаться подальше от разрушенного крыла. Некоторые его комнаты
могут быть опасными, но все это я подробно объясню завтра, прежде чем мы с
Лукой уйдем. Мы должны вернуться к полудню. Обещаю по возвращении
компенсировать недостаток внимания.
— Ловлю тебя на слове, — растягивая слова, протянула Анджела.:
Она задержалась с ним, когда мы подошли к двери, а я вошла в комнату и
осмотрелась. Темная бездна простиралась за нашим окном, так что Десмонд был
прав, когда говорил, что в комнату не мог проникнуть никто чужой.
Перекладина, стоявшая за дверью, казалась настолько крепкой, что могла
служить как средневековый таран. В открытом камине ярко горел огонь, дверь
из спальни вела в ванную, но, поскольку электричества не было, я поняла, что
горячей воды не будет.
Кровати были большими и удобными, с огромными перинами. Я попробовала
присесть на одну — ощущение такое, словно плывешь. Простыни казались
хрустящими, только что выстиранными и чуть пахли лавандой.
Я почувствовала, что устала не меньше Анджелы, и, как только легла в
постель, почти тотчас же уснула.
Когда я проснулась, было раннее утро, давно уже я не ощущала такого тепла и
уюта. Небо за окном было прочерчено красными и розовыми полосками
восхитительного восхода. Огонь догорел, кто-то тихо стучал в дверь.
Я выскользнула из постели, накинула халат и тапочки и окликнула:
— Кто?
— Десмонд! Принес вам горячий шоколад и тосты — закуска перед
завтраком.
— Вы нас избалуете, — сказала я и, пригладив волосы, принялась с
трудом поднимать перекладину.
— В чем дело? — сонно спросила Анджела.
— Десмонд принес нам горячий шоколад.
— Милый...
Я вытащила перекладину из углублений и взяла у него поднос. Он улыбнулся:
— Надеюсь, вы хорошо спали?
— Очень хорошо, спасибо. А вы?
— Я всегда сплю хорошо. Лука нагрел паровой котел. Мы сомневались,
работает ли он, но теперь горячая вода есть, так что можете принять душ или
ванну. Вы там найдете все необходимое. Лука редко что-либо забывает. Дон
Карлос часто говорил, что из Луки получилась бы отличная горничная, если бы
он был женщиной.
— Если это он готовил паэлью, которую мы ели прошлым вечером, он,
безусловно, просто сокровище, — согласилась я.
— Завтрак будет еще лучше. Он готовит вам омлеты так, как только
испанцы умеют их готовить. Если вам понадобится что-то еще, позовите меня. Я
буду в столовой.
—
...Закладка в соц.сетях
