Жанр: Любовные романы
Сладостное пробуждение
...осил его
поговорить со мной.
— И что вы ответили?
— Что все у меня хорошо... И что мне необходимо вернуться в зал для
танцев... Но когда мы возвращались, там уже стоял Джастин и наблюдал за
мной. Вскоре после этого мы ушли.
— Что-нибудь случилось по дороге домой?
— Обычные обвинения...
— Какие именно?
Прежде чем прошептать ответ, Клер судорожно вздохнула.
— Он обвинял меня в том, что я неверная жена.
— А вы были ею, леди Рейнсборо?
— Никогда, милорд, — ответила Клер звенящим от волнения голосом.
— Что происходило, когда вы приехали домой?
— Муж отослал всех слуг, а меня привел в библиотеку. Он схватил меня и
хотел заставить признаться в том, чего никогда не было.
— Он ударил вас?
— Муж начал, как обычно, — проговорила она безразличным голосом,
от которого сердце Джайзла болезненно сжалось. — Он бил меня по лицу,
по губам... Потом бросил на пол и...
— И?..
— И начал бить меня ногами.
— А что делали вы?
— Скорчилась, — продолжала спокойно Клер. — Когда я поджимаю
ноги к подбородку, он не может слишком сильно бить по животу... Муж избивает
меня, пока не устанет... В этот раз все закончилось гораздо быстрее. Обычно
он бьет ногами уже в конце... Последнее время муж стал поднимать меня и
душить. Я надеялась, что это не будет повторяться...
— И это повторилось?
— Да, милорд.
— И это все, что он делал?
— Бог мой! Разве этого недостаточно? — в негодовании прошептал
Джайзл.
— Нет. Потом он бил меня головой о каминную полку. Затем открыл ящик
стола, где хранилось оружие, и вынул один из своих пистолетов. Муж приставил
его к моей щеке, потом прижал ствол к виску и стал угрожать, что пристрелит
меня, если не скажу правду. Он пообещал убить меня, а затем вызвать лорда
Уиттона на дуэль, если я не признаюсь, что мы любовники.
— И вы действительно поверили, леди Рейнсборо, в предполагаемое
убийство? — спросил коронер. Его тон разговора заметно изменился. Ранее
он был холоден и равнодушен, теперь стал более заинтересованным.
— Да, милорд. Если бы дуэль состоялась, лорд Уиттон был бы убит. Мой
муж слишком хороший стрелок... Меня... Меня не волновало, что он сделает со
мной, но не могла же я позволить ему убить Джайзла. Ведь Уиттон не виноват
ни в чем, кроме того, что мы с ним дружили.
— Что случилось потом, леди Рейнсборо?
— Он пообещал, что все это кончится, если я признаюсь в любовной связи
с Джайзлом. Что мне оставалось делать? Чем больше я старалась доказать свою
невиновность, тем ужаснее и яростнее становился он. Тогда мне пришлось
сказать
правду
, — с мягкой иронией сказала Клер, — и обещать
больше никогда не видеть лорда Уиттона. И тут он снова начал душить меня.
Муж в любом случае хотел убить меня, а потом расправиться с Джайзлом,
несмотря на свое обещание.
Глаза Клер стали огромными. Казалось, она вновь видит эту картину и,
медленно выговаривая слова, всеми силами пытается отдалить от себя
произошедшее.
— Прогнувшись, я висела над письменным столом. Его руки сжимали мое
горло... Моя рука случайно наткнулась на медный подсвечник, и я опустила его
на голову Джастина.
— Это остановило его?
— Да, милорд.
— Ваш муж лежал на полу?
— Да, милорд.
— Без сознания?
— Я... Я так не думаю... Он пошевелился и начал подниматься... Увидев
его пистолет, я схватила его, подошла к мужу и выстрелила.
Все сидели, как загипнотизированные тихим голосом Клер и тем, что услышали.
Когда она призналась в своих действиях, раздался общий вздох, как будто зал
дышал единой грудью.
— Это был выстрел в грудь, леди Рейнсборо?
— Наверное, да. Я не могла рассчитывать или думать об этом, только
хотела остановить его.
— Муж был в этот момент на полу?
— Да.
— Без движения?
— Нет, нет, — вспоминая этот момент, Клер заволновалась. — Я
видела, что он пошевелился. Мне показалось, он собирается опять подойти ко
мне. Тогда я взяла другой пистолет и снова выстрелила в него.
— В висок?
— Да, думаю, да, милорд.
— Итак, вы признаетесь в том, что убили своего мужа?
— Да, милорд.
— У меня больше нет вопросов к леди Рейнсборо, мистер Мор. Теперь она
ваш свидетель, — произнес коронер.
— Знаю, как это все мучительно для вас, но мне хочется, чтобы вы
вспомнили свое душевное состояние в этот вечер, — начал Эндрю.
Клер кивнула.
— Когда ваш муж душил вас, что вы чувствовали?
— В первый раз?
— Нет, всегда... Оба раза.
Здесь Эндрю сделал небольшую паузу, чтобы коронер и члены суда смогли как
следует осознать, что стоящая пред ними женщина так привыкла к жестокости
мужа, что теперь нуждается в нумерации этих случаев.
— В обоих случаях я боялась... была в ужасе... Понимала, что он убьет
меня. Но особенно страшно стало во второй раз, когда я сказала то, что муж
хотел слышать.
— Итак, вы откинулись назад?
— Немного, мистер Мор... Как только он толкнул меня назад, я попыталась
сохранить равновесие и... Моя рука случайно схватила подсвечник...
— И вы, не сознавая, что делаете, ударили подсвечником лорда Рейнсборо
по голове...
— Да.
— Почему вы не позвали на помощь? В конце концов, ваш муж был почти без
сознания.
Клер изумилась, затем недоумение охватило ее.
— Мистер Мор, там не... Да кто бы пришел мне на помощь? Все слуги знали
об издевательствах мужа надо мной! Но они потеряли бы место, если бы
попытались помочь мне. Я знаю это по своему горькому опыту... — с грустью
произнесла она.
— Что происходило дальше?
— Мною уже сказано, ваша честь, что Джастин стал подниматься. Меня
охватил безумный страх... Потом я увидела пистолет, брошенный Джастином на
пол, схватила его и выстрелила... Муж упал.
— Вы поняли, что убили его?
— Нет, — голос Клер дрожал, глаза потемнели, она вновь видела себя
в библиотеке.
— Почему нет?
— Его рука двигалась... Мне казалось — он встанет и бросится на меня.
— Наверное, количество крови на полу и на вашем платье могло подсказать
вам, что рана смертельна, леди Рейнсборо?
Клер замолчала и взглянула вниз, на свое платье. Она так вспотела от жары и
переживаний, что одежда прилипала к телу.
— Так много крови... мое платье...
Она стала разглаживать свой черный шелковый наряд.
— Его рука... О боже, он встанет... он убьет меня, а потом... потом...
расправится с Джайзлом...
Зрители, как зачарованные, хранили глубокое молчание. Стало ясно, что
рассудок леди Клер помрачился и она сейчас оказалась в том времени, заново
переживая события той ужасной ночи.
— Вы взяли другой пистолет... — голос Эндрю звучал очень мягко.
— Мне нужно остановить его... Но больше нет пуль, — застонала
Клер. — Вот... вот... он опять пошевелился.
— Вы берете из камина щипцы...
— Мне нужно не пустить его... Не дать ему добраться до меня...
— Итак, вы не думали, что убили мужа, леди Рейнсборо. Вы не
намеревались совершать это, а лишь хотели, чтобы он не убил вас и не пошел к
лорду Уиттону.
— Что мне оставалось делать? — прошептала Клер, очнувшись от сна
наяву и вновь возвращаясь к действительности. — Никто не пришел бы мне
на помощь. Кроме Марты...
— Какой Марты?
— Марты Бартон. Когда я вышла замуж, она была моей горничной.
— И вы уволили ее, леди Рейнсборо?
— Нет. Ее уволил Джастин.
— А вам известна причина ее увольнения? Вы можете рассказать об этом
коронеру и членам суда?
Клер глубоко вздохнула:
— Она видела последствия одного из избиений... На следующее утро ей
пришлось защищать меня.
— Вы сказали, одного из избиений? Так это продолжалось, я имею в виду
подобные случаи, в течение всего вашего брака?
Клер кивнула.
— С самого начала?
— Почти. Вначале мы были очень счастливы. Но когда Джастин начинал
пить, он становился ужасно ревнивым.
— Наверное, находились причины для этого? — холодно спросил Эндрю.
— Под причиной вы подразумеваете мою заинтересованность кем-нибудь
другим? Оставалась ли я верна ему? Нет, мистер Мор. Простая улыбка, разговор
с мужчиной, приглашение на танец — все это настолько выводило его из себя,
что он начинал пить.
— Тогда почему же вы не ушли от него? Не вернулись к родителям?
— Я вышла замуж за Джастина, чтобы делить с ним и радости, и горести,
мистер Мор. Быть с ним в болезни и здравии... В его склонности к спиртному
мне виделось что-то очень похожее на болезнь. Я ждала, когда пройдет это
тяжелое для меня время и он вернется ко мне таким же добрым и любящим
человеком, за которого выходила замуж.
— Итак, вы очень любили вашего мужа, леди Рейнсборо?
— О, да. Очень сильно... Но сначала он наносил мне один-два удара, от
которых оставались синяки под глазами и разбитые губы, а потом снова
превращался в другого Джастина, который делал все, чтобы развеять
воспоминания о плохом... После этого муж всегда плакал и клялся, что больше
не будет таким.
— И вы верили ему? — с сомнением спросил Эндрю.
— Сложно объяснить, мистер Мор. Наш брак напоминал мне жизнь с двумя
разными людьми. Как только я начинала думать, что пьяный мужчина и есть мой
истинный муж, а все надежды потеряны, сразу же появлялся Джастин добрый и
любящий. Временами мне казалось, что я схожу с ума.
— Была ли Марта свидетельницей его нападений на вас?
— Нет. Хотя она всегда видела последствия. Я всегда пыталась придумать
что-нибудь правдоподобное, объясняющее мои синяки, распухшие губы и лицо. Но
понимала, что она догадывается об истинной причине их возникновения.
— Что же наконец заставило, Марту рискнуть своим местом?
— Мои дела шли все хуже. Промежутки, когда Джастин находился в
нормальном состоянии, становились все короче. Теперь он уже начал пинать и
бить меня ногами... — голос Клер зазвенел.
— А потом?
— У меня... Мы узнали, что скоро станем родителями, отцом и матерью. Я
была так счастлива! Джастин пообещал... Я поверила, что в это время он не
посмеет... Что не будет пить. Муж стал таким заботливым, даже
слишком, — с усмешкой, более похожей на рыдание, произнесла она.
— И ваши отношения опять стали прежними?
— Я тоже так подумала. Но однажды мы поехали на бал к соседям. Джастин
выпил глоток, потом другой. На следующий день он закрылся в библиотеке с
бутылкой бренди. А когда вышел оттуда, то больше не владел собой. Таким я
его еще не видела никогда! Джастин бросал мне в лицо дикие обвинения... —
голос Клер прервался.
— Продолжайте, — ободряющим тоном произнес Эндрю.
— Он назвал меня...
— Как он вас назвал?
— Он назвал меня дрянью и дешевой шлюхой и сказал, что это не его
ребенок, а ублюдок, которого я заимела от кого-то из соседей.
— Где вы находились, когда это произошло?
— Он пришел в мою спальню.
— Граф ударил вас?
— Да. Потом он поднял меня и стал бить, распаляясь все больше. Затем
отшвырнул меня на туалетный столик, а когда я, соскользнув, упала ни пол,
принялся наносить удары ногами.
— Куда он бил вас?
Голос Эндрю звучал теперь очень мягко и ободряюще.
— В живот. Джастин поклялся, что убьет ребенка, прежде чем он появится
на свет и будет признан его наследником. И он сделал это!
Клер уронила голову на руки и зарыдала.
— И это видела Марта?
— Она пришла в конце этой сцены. Марта находилась со мной, когда я
потеряла ребенка.
— После этого вы долго болели...
— Да.
— А что делал лорд Рейнсборо?
— Он словно обезумел. Муж унижал и ругал себя, говорил, что больше
никогда не подойдет ко мне, пока я сама не позову его. Джастин умолял все
забыть и поклялся на Библии, что больше никогда не сделает ни одного глотка.
— И вы снова простили его?
— Не сразу. Это происходило постепенно. Трудно объяснить. Джастин так
искренне хотел измениться, что я не смогла оттолкнуть его.
— И все же он не менялся. В действительности мужчина, который издевался
над вашим еще нерожденным ребенком, а потом убил его, в конце концов,
издевался и над вами. Вы согласны со мной, леди Рейнсборо?
— Да, — проговорила Клер. Ее залитое слезами лицо застыло подобно
трагической маске.
— Знаю, как это было мучительно для вас, леди Рейнсборо. Спасибо за то,
что вы сумели рассказать нам всю вашу историю.
— У меня к леди Рейнсборо один вопрос, только один, — произнес
коронер.
— Конечно, милорд.
— Вы нарисовали нам яркую картину вашего брака. Но у нас есть только
ваш рассказ... Отбросив все рассуждения в сторону, скажите, вы когда-нибудь
пытались защитить себя каким-либо способом... Словесно или еще как-нибудь?
Вы когда-нибудь пробовали остановить лорда Рейнсборо, протестовать против
его издевательств, опровергать его обвинения? Хотя бы предотвратить многие
из них, особенно самые нелепые, постоять за себя?
Клер улыбнулась и покачала головой.
— Сначала я пыталась убедить Джастина, что он ошибается, милорд.
Пробовала ссориться с ним. Однажды даже попыталась, чтобы защитить себя,
оттолкнуть его. Но стало еще хуже... Знаю, что могу вам показаться довольно
слабым человеком, милорд, но я очень скоро поняла: нельзя протестовать,
когда он избивает меня. Если ему не мешать, все заканчивалось очень скоро.
Лучшее мужество в этом деле — это собственная дискредитация, в любом смысле
этого слова. Да, я перестала уважать себя, но именно это позволило мне
выжить и не умереть, — усмехаясь, произнесла она.
— Спасибо, леди Рейнсборо. Вы можете сойти вниз... Мистер Мор, есть еще
свидетели?
— Я бы хотел вызвать еще двух, ваша честь. И первой — Марту Бартон.
ГЛАВА 20
Джайлз и Сабрина сидели, замерев, пока Клер сбивчиво рассказывала историю
своей семейной жизни. Казалось, они так же, как и все зрители, затаили
дыхание, стараясь не пропустить ни одного слова, ни одного жеста леди
Рейнсборо. В конце рассказа Сабрина не могла сдержать слез и они медленно
текли по ее лицу. Протягивая ей носовой платок, Джайлз подумал:
Слезы
прекрасно снимают напряжение... Жалко, что мне этого не дано
.
В начале повествования он чувствовал только боль и ревность. Потом к нему
пришла страшная злость на графа Рейнсборо и, ему было стыдно признаться в
этом самому себе, на Клер. Как она могла выйти замуж за такого мужчину? Да
нет... Не за человека, а за хамелеона. Джайлз не мог никак понять, как она
могла влюбиться в него, как могла остаться с ним, особенно после того, когда
стало совершенно ясно, что ее муж не изменится? Ведь Клер могла вернуться
домой, к родителям... Или если не хотела скандала, то жила бы с Рейнсборо
так, как это делают многие женщины, которые, отстаивая собственную
независимость, спят с мужьями в разных спальнях. Но Клер позволяла ему снова
и снова приходить в ее комнату...
Гнев на нее и ярость, которую вызывал в нем Рейнсборо, исчезли, когда леди
Рейнсборо продолжила свой рассказ. Как мог мужчина так мучить женщину,
любимую женщину?! Джайлз, конечно, тоже знал мужей, бивших своих жен. Но все
они принадлежали к низшему сословию и могли разве что поставить синяк или
дать пощечину... Обычно он не обращал внимания на подобные украшения на
лицах жен фермеров или лавочников, считая, что сие — личное дело супругов.
Но такая изощренная жестокость мужчины к любимой женщине!.. Всем, например,
известно, что лорд Карло плохо обращается со своей любовницей. Но это тот
риск, который всегда сопровождает женщин, продающих свое тело за деньги.
На виду у всех Джастин Рейнсборо был наизаботливейшим мужем, оберегая Клер
даже в мелочах. Супруги поздно появлялись на балах и рано уезжали. В первые
месяцы после их свадьбы многие делали ставки на то время, которое молодожены
проводили вместе, опаздывая на тот или иной раут. Но как он мог настолько
поменяться в семейной жизни? Кем же надо быть, чтобы поднять руку на такую
слабую и беззащитную женщину, как Клер? Бросить ее на пол и избивать? Бить
до тех пор, пока она не потеряет ребенка? Эта ужасная картина наполнила его
душу печалью и гневом, он не мог до конца осознать произошедшее...
Джайлз наклонился и пожал руку Сабрины.
— О, как же мы не могли видеть всего происходящего? Как могли
допустить... — нервно и гневно промолвила сестра.
— Тшшш, — прошептал он, наблюдая оживление в зале при виде Марты,
которая шла на свидетельское место. — Как мы могли узнать? Она никому
ничего не говорила... Тем более на людях, где они всегда находились только
вдвоем.
Эндрю, приступив к допросу, начал быстро задавать вопросы Марте по поводу ее
службы у Рейнсборо.
— Итак, когда леди Дайзерт стала леди Рейнсборо, она взяла вас с собой?
— Да, сэр. К тому времени мы очень привыкли друг к другу...
— Вам нравилась леди Рейнсборо?
— Очень, сэр. Она была так добра ко мне... Для нее я готова на все.
— Включая и защиту от
ласки
мужа?
— Да, сэр.
— Когда вам стало известно о поведении лорда Рейнсборо, мисс Бартон?
— О, с самого начала... Мою собственную мать часто избивал отчим,
будучи пьяным. Я слишком хорошо знала, во что может бренди превратить
мужчину...
— Вы говорили об этом с лордом Рейнсборо?
— Конечно, нет, сэр. Я ведь не хозяйка...
— А вы разговаривали об этом с кем-нибудь еще? Ну, например, с другими
слугами?
— Да, да... С миссис Кларк, экономкой.
— Что же она ответила?
— Что происходящее меня не касается.
— Но ведь вы в конце концов не смогли не вмешаться, мисс Бартон?
— Я должна была сделать это. Он постоянно избивал жену, а ведь леди
Рейнсборо находилась уже на третьем месяце...
— И что вы сделали? — тихо спросил Эндрю.
— Попыталась оттащить его... Я визжала, как сумасшедшая, пока он не
остановился, — произнесла Марта с печальной улыбкой. — Граф очень
не хотел, чтобы сбежались другие слуги...
— Что вы сделали, когда он остановился?
— Вытолкнула его из комнаты и отвела леди в ее постель. У нее начались
ужасные схватки, — голос Марты становился все тише. — На утро она
потеряла ребенка.
— До этого у леди Рейнсборо не было осложнений, связанных с
беременностью?
— Нет, сэр.
— Так вы утверждаете, что выкидыш произошел в результате побоев,
нанесенных мужем?
Марта взглянула на адвоката так, будто он не в своем уме.
— Разве это не очевидно?
Эндрю не мог скрыть улыбки. Прикрывая рот ладонью и откашливаясь для вида,
он задал следующий вопрос:
— Что произошло через несколько дней?
— Я... Меня уволили... Приказали собрать вещи и немедленно покинуть
дом. У меня даже не было возможности попрощаться с миледи. Честно говоря, я
покидала дом с тяжелой душой и предчувствием чего-то ужасного... Мне бы не
хотелось, чтобы миледи подумала, что я бросила ее.
— Вы сейчас у кого-нибудь работаете, мисс Бартон?
Марта нахмурилась:
— Да, сэр.
— Где?
— Горничной в холле в доме Уинстонов.
— Но ведь эта работа не так почетна, как работа служанки при хозяйке?
— Да, сэр. Но меня уволили без предоставления рекомендательных писем.
— Понимаю... Большое спасибо за ваше сообщение, мисс Бартон.
— Я рада, что хоть чем-то смогла помочь миледи, мистер Мор. Скажу
только одно: лорд Рейнсборо получил то, что заслужил. Надеюсь,
достопочтенные господа судьи, — она смело и открыто посмотрела на
членов судебной комиссии, — достаточно интеллигентны и сострадательны,
чтобы думать также.
А вот это уж совсем неожиданно
, — подумал Эндрю, пытаясь скрыть свое
удовольствие.
— Я прошу членов суда извинить свидетельницу, — произнес он,
обращаясь к коронеру. — Остался еще один свидетель, милорд.
— Продолжайте, мистер Мор, — сделав знак рукой, произнес сэр
Бенджамин.
— Вызывается доктор Симкин.
С удивлением и интересом Джайлз смотрел, как полный пожилой мужчина подошел
к присяге.
— Вы доктор Симкин?
— Да, сэр.
— Вы проживаете в Девоне? Доктор кивнул утвердительно.
— Пожалуйста, говорите вслух, сэр.
— Наша семья уже сто лет живет в Девоне. Я самый младший сын баронета
Симкина.
— Вы можете сказать суду, что делали в ночь на двадцать пятое января
сего года?
— Я только что вернулся от больного... Вдруг меня срочно вызвали в Рейнсборо-
Хилл.
— И вы немедленно поехали туда?
— Конечно. Я уже многие годы являюсь лечащим врачом семьи Рейнсборо.
— Что вы обнаружили, придя к ним в дом?
— Лорд Рейнсборо выглядел да и вел себя как безумный. Леди Ренсборо
находилась в положении, и он страшно боялся, что она потеряла ребенка.
— Как выглядел лорд Рейнсборо?
— Так, как я уже сказал: как безумный.
— Безумный в трезвом или пьяном виде, доктор Симкин? — с
незаметной иронией поинтересовался Эндрю.
— Гм... Да, казалось, лорд Рейнсборо был пьян... Но это объяснимо при
подобных обстоятельствах...
— При каких обстоятельствах, доктор?
— У леди Рейнсборо действительно произошел выкидыш.
— Не могли бы вы описать, как выглядела леди Рейнсборо в ту ночь?
Доктор замялся.
— Так вы осматривали ее или нет?
— Конечно. Он... она... В общем, на ее лице были синяки и разбиты губы.
— А живот?
— Весь покрыт синяками... И доктор охотно добавил:
— Да это и понятно...
Брови Эндрю взметнулись вверх.
— Понятно?
— Лорд Рейнсборо сказал мне, да и леди Рейнсборо подтвердила, что она
упала с лошади.
— Как вам кажется, повреждения соответствуют этим объяснениям?
— Вообще-то, да. Их можно объяснить подобным образом. Правда, ее
лицо...
— И ее живот...
— Леди Рейнсборо сама объяснила, что ее отбросило на переднюю луку
седла. У меня не было оснований не доверять ей.
— Вы так считаете? Скажите, доктор Симкин, неужели той ночью вам не
пришло в голову никакое другое объяснение?
— Да, мне показалось странным такое количество синяков и ссадин...
— Но лорд Рейнсборо был так огорчен...
— Да. И, в конце концов, в мои обязанности не входит задавать слишком
много вопросов в подобных случаях.
— Ну, конечно, нет, — медленно протянул Эндрю.
— Скажите, доктор Симкин, вы слышали показания леди Рейнсборо и ее
бывшей служанки? Могли синяки и ссадины на теле леди появиться в результате
побоев, о которых вы недавно слышали?
— Да, — ответил доктор, доставая платок и вытирая пот со лба.
— Теперь, когда вы знаете всю историю случившегося, можете ли вы
сказать утвердительно, что именно жестокое поведение лорда Рейнсборо явилось
причиной потери ребенка?
— Ну, если он избивал ее подобным образом, то да.
— Если? Вы все еще продолжаете сомневаться в правдивости показаний двух
свидетелей, доктор Симкин?
— Вообще-то, нет, — немного нервничая, произнес доктор.
— Спасибо, мистер Симкин.
Эндрю отвернулся, как будто врач больше его не интересовал, но только тот
стал вставать со своего места, вновь повернулся к нему:
— И все же, доктор Симкин, вы должны были подозревать, что лорд
Рейнсборо бьет свою жену?
— Да. Это приходило мне в голову, — с неохотой признался врач.
— Почему же вы не рассказали об этом никому?
— Я знаю эту семью вот уже много лет...
— Но не лорда Рейнсборо.
— Это верно... Казалось, он такой заботливый муж... Я... гм... не хотел
вмешиваться в то, что принято называть личной жизнью.
...Закладка в соц.сетях
