Жанр: Любовные романы
Сладостное пробуждение
..., сиявшие в ее глазах при
бракосочетании...
Потом Уиттон видел Клер, вернувшуюся в Лондон, замученную, исхудавшую,
похожую на привидение. Почему он тогда не понял всей правды? Как Джайзл мог
подумать, впрочем, как и все остальные, что она просто не может поправиться
после выкидыша? Он поклялся любить ее, но никогда не думал о том, чем на
самом деле оказался ее брак.
Потом Клер на процессе... Вот она рассказывает правду, описывая, как ее
били, пинали ногами, душили... Именно тогда Джайзл почувствовал, как его
захватывает и уносит волна всепоглащающей любви к ней, любви-помощи, любви-
защиты.
Но даже и тогда он не понимал Клер до конца. Даже тогда какая-то часть его
злилась на нее и думала:
Если бы ты вышла за меня и смотрела, как на
Джастина во время бракосочетания, никогда бы этого не случилось...
Клер оказалась права... Джайзл никогда серьезно не думал о браке... Себя он
считал ее другом и защитником... Тем другом, который всегда хотел, чтобы его
любимая женщина была счастлива, даже с другим мужчиной. Здесь Джайзл
признавался себе честно: он хотел ей счастья, настоящего счастья, пусть не с
ним, но...
Он заставил себя представить в воображении сцену в библиотеке Рейнсборо. Вот
Клер стоит там с каминными щипцами в руках, ее одежда забрызгана кровью, и
боится, страшно боится, что ее муж еще жив.
Джайлз раньше должен был увидеть и полюбить эту Клер... Теперь он знал об
этом. Уиттон мысленно побывал в библиотеке, настало время выйти из нее,
вернуться назад, в то их первое лето, и начать все сначала.
Он и раньше должен был любить ее вот так, целиком и полностью. Если ему
посчастливится выбраться из этой пропасти, он нежно возьмет руками ее лицо,
заглянет глубоко ей в глаза и увидит все, и полюбит все в ней.
Еще в самом начале своей игры Клер махнула рукой на полицейских с Боу-стрит.
Ясно, что владельцы с Сент-Джеймс-стрит не хотели никоим образом связываться
с похитителями на глазах у многих. Скорее всего, их свидание состоится в
игорном доме.
Одна она, конечно, никогда бы не пошла в это заведение; Клер надо устроить
так, чтобы кто-нибудь из них встретился с ней. Если ее предположения верны и
Джайлз не выдал своего имени, тогда она спокойна: фамилия Уиттон не будет
для них значить ровно ничего.
Спустя день после покупки оружия и за день до судебного разбирательства Клер
села за стол и, аккуратно выводя буквы, написала записку, которую тут же
передала Джеймсу Футману.
— Передайте ее в руки мистера Олфилда, дом 75, по улице Сент-Джеймс-
стрит. Я прошу его встретиться со мной сегодня в полдень... Прошу прислать
ответ.
Джеймс взял записку, поклонился и вышел. Все слуги в доме знали о
случившемся, знали, что это касается лорда Уигтона и его друга Эндрю Мора и
что процесс начинается завтра.
Да, не следовало бы допускать, чтобы хозяйка делала это
, — спускаясь
по лестнице, думал он. Увидев поднимающегося Эндрю, слуга совсем уже решил
отдать записку ему — пусть он разбирается в этом. Но мысль о службе леди
Уиттон и подчинении ей остановила его.
Нанятый полицейский, по-видимому, добился немногого. Может, слезы хозяйки
сделают больше и смогут помочь лорду Уиттону? Вряд ли с ней может случится
что-нибудь плохое.
Итак, когда Эндрю поравнялся с ним, слуга просто поклонился и поспешил
дальше.
— У вас есть какие-либо новости, Эндрю? — спросила Клер, когда он
вошел в гостиную. Всякий раз при его появлении женщины задавали один и тот
же вопрос и получали тот же ответ:
— Нет, пока еще нет.
— Клер, Сабрина дома?
— Да... И я очень беспокоюсь о ней.
Эндрю бросил на нее тревожный взгляд.
— Думаю, ей нужно выйти из дома на свежий воздух... Может быть вы...
— Попытаюсь.
Клер вызвала Хенлея.
— Хенлей, поднимитесь, пожалуйста, наверх и сообщите леди Сабрине, что
пришел мистер Мор.
— Да, миледи.
— Эндрю, завтра суд... Вы действительно думаете, что они отпустят
Джайлза?
— Как только он скажет им, кто он...
Вы и вправду так думаете? — удивилась про себя Клер. — Зачем же
им подвергать себя такой опасности? Узнав, что они схватили пэра
королевства, скорей всего, похитители захотят заставить его замолчать
навеки, чем допустить, чтобы он обратился в полицию
.
Взгляд Эндрю устремился на дверь, в которую входила Сабрина.
Как они несчастны! — подумала Клер. — Впрочем, как и все мы
.
— Сабрина, Эндрю только что спрашивал, не хочешь ли ты немного пройтись
по парку... Я должна получить кое-какую корреспонденцию, составь,
пожалуйста, ему компанию.
— Сегодня такой прекрасный день! Нам с вами просто необходимо немного
размяться... — Эндрю пытался говорить бодро и весело.
— Гм, уверена, вы тут вместе это придумали. Хорошо, я пойду... Только
накину пальто.
— Спасибо, Эндрю, — тепло сказала Клер.
— Не нужно благодарить меня, дорогая. Вы ведь знаете, что для меня это
удовольствие.
— И все же, мне кажется, вам немного больно.
— Да, больно, — признался Эндрю.
— И все из-за вашего собственного понятия о гордости?
— Так она рассказала вам?
— Нет, но пока я еще достаточно догадлива.
— Вы должны понять причины, по которым я так поступаю, Клер.
Она улыбнулась.
— О, я все понимаю, Эндрю. Но гордости нечего делать рядом с любовью.
Они услышали, как Сабрина спускается по лестнице, и Эндрю, поклонившись
Клер, простился.
Гуляя по парку, он старался не смотреть Сабрине в глаза. Эндрю охватывала
жалость, когда сейчас он видел ее лицо, которое всегда дышало радостью, а
теперь поблекло, как размытая акварель. Даже в лице Клер было больше
жизни...
— Вы вообще что-нибудь едите и когда-нибудь спите, Брина? — мягко
поинтересовался он.
— Я что действительно так ужасно выгляжу? — пытаясь взять
небрежный, насмешливый тон, произнесла Сабрина.
— Не пытайтесь обмануть меня, дорогая... Мне кажется, это испытание
подействовало на вас сильнее, чем на Клер.
— Пожалуйста, Эндрю, не будьте так добры со мной, — дрожащим от
слез голосом прошептала Сабрина, — или я не выдержу больше. А мне надо
хоть как-то держаться ради Клер.
— Клер хорошо держится... Сегодня утром она выглядела значительно
лучше, чем все это время. Как будто ей предстоит что-то крайне важное...
— Наверное, она всего лишь хотела, чтобы мы побыли немного вместе,
поэтому и выпроводила нас из дома, — с улыбкой сказала Сабрина.
Они шли по большой аллее, ведущей ко входу в парк. Движение было довольно
оживленным, и Эндрю приходилось быть настороже, оберегая Сабрину от
проходивших экипажей. Они молчали.
Только оказавшись в самом парке, на одной из боковых аллей, Эндрю произнес:
— С тех пор, как прошло лето, мы с вами впервые вместе.
— Да, вы весьма успешно все это время держались на расстоянии. И,
пожалуйста, не напоминайте мне о моей глупости, сказанной тогда.
— А вы знаете, что привело ко мне Джайлза в тог вечер? Он приходил
поговорить о Клер. Кажется, у них возникли проблемы...
— Да, я знаю... Все началось замечательно... Но потом что-то произошло,
и они больше не... между ними возникло какое-то отчуждение.
— Джайлз сказал мне, что Клер обвинила его в неспособности любить ту
женщину, которой она стала, и нежелании принять тот фактор жизни, который
меняет многих... А как вы думаете, Сабрина?
— Считаю, она права... — задумчиво произнесла она. — У нас у всех
сложилось определенное представление о Клер, не так ли? Но нам с вами
удалось понять и принять перемены, произошедшие с ней. А Джайлзу, который
любил ее все эти годы, оказалось легче не замечать ее изменений и не
признавать их.
— Да, любовь по-разному ослепляет людей, — тихо сказал Эндрю.
Сабрина промолчала.
— Да, это так... — наконец произнесла она, удивляясь, что этот разговор
происходит именно здесь, в парке.
— Например, — сухо продолжал он, — я привык видеть в вас
сильную порывистую женщину с ясной головой, умеющую трезво мыслить...
— Сумасбродку? Девушку-сорванца? Я вас правильно поняла, Эндрю?
— Думаю, именно это я и хотел всегда видеть в вас... За это я вас и
люблю.
Сердце Сабрины остановилось.
— Еще в детстве вы всегда являлись противоположностью Джайлза. Но моя
любовь к бесшабашной девочке превратилась в настоящую болезнь ко взрослой
женщине, которой вы стали.
Они перешли на соседнюю тропинку, и Эндрю, взяв ее за руку, провел немного
дальше, к спуску с возвышенности.
— Ну, вот... Это здесь, — произнес он, когда они подошли к
маленькой, обитой кованым железом скамейке.
Повернувшись к Сабрине, Эндрю продолжил:
— Даже когда вы попросили меня жениться на вас...
— Но я никогда не просила вас об этом, Эндрю...
— И все же, дорогая, — улыбаясь ей самой очаровательной улыбкой,
сказал он, — я понял, что попал в тяжелейшую для меня ситуацию. Кроме
того, я...
— Знаю... Младший сын, — насмешливо вздыая, произнесла Сабрина.
— Самый младший. Вам уже известно, что я уже очень долго люблю вас, но
приучил себя смотреть на это как бы со стороны, не думать об этом...
— Вижу, — тихо отозвалась Сабрина. — И ничего не изменилось,
Эндрю?
Она крепко сжимала свои руки, чтобы унять нервную дрожь.
— Думаю, ничего...
Никогда в жизни Сабрина не испытывала такой пустоты и такого отчаяния.
— Но я вижу, — продолжал Эндрю, — что многое изменилось
вокруг... Теперь начинаю замечать, как нужен вам... Раньше этого не было.
В одно мгновение дверца души распахнулась и Сабрина почувствовала
возвращение, как будто вырвалась из адского обжигающего пламени.
— Возможно, мне просто не удавалось проявить свое внимание, Эндрю.
Она вся трепетала, дрожала с головы до ног. Сказалось сумасшедшее напряжение
последних дней и сознание огромных перемен в ее жизни.
— Мы с Джайлзом говорили не только о его семейных отношениях, Сабрина.
Он сказал, что с радостью принял бы меня в качестве своего родственника. И
добавил немного о моей гордости и глупости... В чем и вы обвиняли меня.
Говоря эти слова, Эндрю почувствовал, как ее бьет лихорадочная дрожь, и,
отбросив все сомнения, обнял и прижал к себе девушку.
Прошло несколько минут... Тепло, исходившее от его рук и тела, проникло в
нее, и она прямо-таки услышала, как ослабевает напряжение и уходит тяжесть с
души.
— Надеюсь, ваше предложение еще не утратило своей силы, Сабрина, —
нежно беря ее за подбородок, сказал Эндрю.
— Я не делала вам никакого предложения...
— Тогда придется сделать мне, — мягко улыбаясь, проговорил
он. — Сабрина, вы будете моей женой?
— Вы любите меня, Эндрю?
— А разве я вам об этом не говорил?
— За последние несколько минут ни разу...
— Я люблю вас, Сабрина Уиттон.
— И я люблю вас, Эндрю Мор, — прошептала она, поднимая к нему лицо
и закрывая глаза. Он нежно поцеловал ее.
— Мне нравится, как крепко ты обнимаешь меня, любовь моя... Как чудесно
осознавать, что я могу поддержать и утешить тебя!
— Мне так не хватало этого, Эндрю, — слезы потоком хлынули из ее
глаз, не давая говорить, но она быстро смахнула их.
— Я уверен — с Джайлзом все в порядке, Брина. Его выпустят, как только
начнется суд... Они поймут свою ошибку...
— О, извини, Эндрю, но я не хочу, чтобы ты прекратил целовать меня, но
все же...
— У нас еще будет достаточно времени для поцелуев и многого другого...
А сейчас не время праздновать. Мы просто пойдем к Клер и сообщим нашу
новость, хорошо? Если, конечно, ты уверена, что сможешь удовлетвориться
простым адвокатом... Ведь стоило тебе только захотеть — любой виконт у твоих
ног!
— Мне всегда был нужен только ты, Эндрю. Он обнял ее за талию...
ГЛАВА 31
В своей записке Клер написала, что леди Уиттон приглашает мистера Олфилда
немедленно зайти к ней для обсуждения вопроса об оплате карточных долгов,
сделанных ее братом. Это имя ничего не значило для владельца игорного дома.
Кроме того, женщина забыла написать фамилию брата... Ну и что? Лишь бы
получить деньги...
Ей повезло: мистер Олфилд пришел и находился здесь.
Прошло всего двадцать минут, как она послала письмо-просьбу, а он уже
поднимается по ступенькам ее дома.
Мистеру
Денежному мешку
не терпелось узнать, кто же брат леди Уиттон:
молодой Пэйн, задолжавший игорному дому сто фунтов, или лейтенант Бриттон,
проигравший два дня назад огромную сумму денег.
Внешность и манеры мистера Олфилда удивили и поразили Клер. Ведь она ожидала
встретить этакого неотесанного грубияна... Но он оказался хорошо
образованным, прилично одетым человеком, что говорило о нестесненности в
средствах к существованию.
Вежливо и изящно поклонившись, он ждал, пока заговорит Клер.
— Благодарю, вы так быстро откликнулись на мою записку, мистер Олфилд.
— Это доставило мне удовольствие, леди Уиттон.
Клер поставила корзиночку для вышивания на диван и, разговаривая с Олфилдом,
перебирала в ней кусочки шелковой ткани.
— Видите ли, я узнала о затруднениях брата только вчера вечером, —
продолжила она. — Однажды я уже просила мужа выручить его, но несколько
недель назад глава семьи объявил, что не намерен больше оказывать помощь.
Мой брат еще слишком молод и глуп. Он рассказал мне о своем возвращении к
карточному столу, думая рассчитаться... Конечно же, брат все проиграл...
Всем своим видом Олфилд выражал сочувствие.
— Да, да... Вот так они всегда, эти молодые люди... Грустная история,
но, право же, мы ничего не можем поделать... Они рвутся играть, пока не
промотают все до последней нитки.
— А ваше заведение легально? — спросила Клер. Олфилд закашлялся.
— Да, у нас все законно... Но сами понимаете, миледи, привычка к игре
вошла в плоть и кровь очень многих людей...
Он сделал паузу и затем, стараясь быть как можно более тактичным, произнес:
— А теперь давайте перейдем к нашему дельцу насчет долгов вашего брата.
Кстати, как зовут молодого человека? Вы скажите его имя, и я точно назову
точную сумму долга...
— Но мой муж никогда не должен узнать об этом, мистер Олфилд.
— Разумеется.
Клер поставила корзиночку на колени и крепко обхватила ее руками.
— Именно поэтому я просила приехать вас немедленно, пока его нет дома.
— Мне незачем говорить что-либо лорду Уиттону, миледи, — успокоил
ее Олфилд. — В конце концов, я даже никогда его не видел. Впрочем, если
он осуждает молодого человека, значит, сам не питает пристрастия к игре и
мне никогда не увидеть лорда в нашем заведении...
— И все же, думаю, кое-кто из ваших приятелей встречал его.
Клер встала, взяла корзиночку, поставила ее на маленький столик, стоявший за
спиной
гостя
.
— Я так не думаю... — начал он, поворачиваясь к леди Уиттон, и увидел
перед собой ствол пистолета. Сухо щелкнул взводимый курок. От ужаса мистер
Олфилд потерял дар речи.
— Что случилось?! Не знаю, почему вам угодно так издеваться надо
мной? — выдавил, заикаясь, он.
— Издеваться над вами, мистер Олфилд?
— Гмм, да... Издеваться надо мной, чтобы не заплатить долги вашего
брата... Как джентельмен, он не одобрил бы этого... Спокойно, спокойно...
Дайте мне это... — говорил он, медленно протягивая руку, — пока сами не
поранились. Неопытной руке не следует держать огнестрельное оружие со
взведенным курком, миледи.
Клер сделала шаг назад.
— О, нет, моя рука достаточно опытна, — заверила женщина.
Пальцы дрожали, и она крепко прижала локти к телу, чтобы унять нервный
озноб.
Неимоверно трудно держать пистолет... Перед ней стоял Олфилд, но ей
казалось, что это — Джастин. Сделав глубокий вдох, Клер встряхнула головой,
как бы отгоняя непрошенные мысли.
— Вам известно мое имя до замужества?
— Нет, миледи. Но если вы мне скажете, я буду знать, кто ваш брат... Мы
очень быстро уладим все формальности с уплатой долга, а лучше... просто
аннулируем его.
Он ведет себя довольно хладнокровно, — подумала Клер. — Теперь
все будет зависеть от того, насколько мистер Олфилд поверил в мою решимость
убить его
.
Господи, помоги мне!
— повторяла она про себя.
— Я была замужем за лордом Рейнсборо... До тех пор... пока не убила
его.
Глаза
гостя
расширились, лицо довольно убедительно побледнело.
— Вижу, вы уже слышали обо мне?
— Да, миледи. Думаю, каждый в Лондоне слыал об этом... гм... инциденте.
— Тогда вам должно быть известно, что не в моих привычках обходиться
одним запугиванием, мистер Олфилд. Убив один раз, я вполне способна
повторить это снова.
Олфилд выставил вперед руки, умоляюще сложив ладони, и жалобно завопил:
— Чем я обидел вас, леди Рейнсборо, то есть, прошу прощения, леди
Уиттон?! Вы просили меня прийти... Я пришел. Предлагаю вам аннулировать долг
вашего брата... Что я еще могу для вас сделать?
Он не успел опомниться, как Клер быстро приставила ствол пистолета к его
виску.
— Вы сможете сделать еще кое-что... Отведите меня туда, где в настоящее
время прячете Эндрю Мора, эсквайра.
Олфилд закрыл глаза, но почувствовав упирающийся ствол у виска, начал
медленно приходить в себя.
— Вы приводите меня в замешательство, миледи... Я не знаю никакого
мистера Мора.
— Позвольте вам не поверить. Думаю, вы его прекрасно знаете... Завтра
он должен встретиться с вами в суде, и, если мистер Мор выиграет дело, вам и
вашим партнерам придется провести некоторое время за решеткой. Поэтому вы и
решили его убрать...
— Даже если бы это оказалось правдой, в чем я очень сомневаюсь, какое
вам дело до Эндрю Мора? Или это именно он ваш брат?
— У меня нет младшего брата, мистер Олфилд. А у вас нет Эндрю Мора!
Мистер Мор в данный момент находится в парке вместе с моей золовкой. Ваши
наемники ошиблись! Они схватили моего мужа, лорда Уиттона, и сейчас вы
отведете меня к нему.
Кажется, Олфилд понял, что дальнейшее отрицание глупо, но все же решился на
еще одну попытку.
— А что если я откажусь, леди Уиттон?
— Тогда я выстрелю вам в голову.
— Но в этом случае вы больше никогда не увидите вашего мужа...
— О нет... Не думаю... Вы ошибаетесь. Видите ли, тогда я просто вызову
запиской мистера Каролиса, или мистера Филлипса, или мистера Бэннета...
Уверена, кто-нибудь согласится отвезти меня туда, особенно, узнав, что
случилось с его партнерами.
При мысли о телах, сваленных в кучу в ее госиной, Клер почувствовала, как в
груди рождается истерический смех, но усилием воли она подавила его. Для
того чтобы осуществить то, что задумано, ей необходима уверенность мистера
Олфилда в ее решимости убить его. И, кажется, Клер это удалось...
— Хорошо, леди Уиттон. Не могу понять, как произошла эта ошибка, но я
смогу доставить вас к мужу. Его держат в одной трущобе на улице Сент-
Джайлз... Вообще-то, не слишком подходящее место для элегантной дамы.
— Не беспокойтесь о моей чувствительности, мистер Олфилд. В течение
двух лет мне приходилось терпеть гораздо больше... Опыт у меня есть.
Клер перевела дух.
— Сейчас вы встанете... Оружие я буду держать прижатым к вашему боку...
Спустимся вниз, выйдем на улицу и сядем в карету, вызванную моим дворецким.
— Да, миледи.
Все совершилось так, как сказала Клер.
У входной двери она спросила у дворецкого:
— Карета подана, Хенлей?
— Да, миледи. Разрешите принести вам пальто?
— Нет. Спасибо, Хенлей. Я сейчас очень спешу. Слуга хотел возразить:
солнце скрылось за облаками, стало прохладно... Но настаивать он не мог.
Открыв дверь экипажа, дворецкий смотрел, как его хозяйка и ее посетитель
спускаются по ступенькам крыльца и садятся в карету. Заметив, что мужчина
забрался первым на сиденье и не подал ей руки, Хенлей нахмурился:
Интересно, откуда леди Уиттон вытащила этого неотесанного человека?
Клер сидела рядом с Олфилдом, уперев ствол пистолета прямо ему в живот.
— Я не претендую на роль первоклассного снайпера, но стоит вам
пошевелиться... не буду вас больше запугивать, а просто нажму на
курок, — с насмешливой улыбкой сказала Клер. — Но я не верю, что
хороший выстрел доставит вам удовольствие...
— О нет, миледи... Я согласен на все, — отозвался ее спутник.
Они помолчали, а потом он снова заговорил:
— Могу ли я задать вам вопрос, леди Уиттон? Как вы догадались, почему
исчез ваш муж?
— Очень просто... Когда Эндрю Мор вспомнил, как одолжил Джайлзу свое
пальто, а полицейский разыскал свидетельницу, видевшую его похищение, мы
пришли к выводу, что это вы и ваши партнеры таким способом хотите обеспечить
себе победу на процессе.
— Но ваш муж мог назвать себя, и его сразу бы отпустили.
— Нет сомнений, Джайлз тоже понял, кто стоит за всем этим... Но он
настоящий рыцарь, мой муж, к тому же — большой друг Эндрю...
— Понимаю...
Олфилд про себя на чем свет стоит проклинал своих наемников. Одно дело —
продержать несколько дней Эндрю Мора, эсквайра, но совсем другое — захватить
виконта Уиттона. Теперь владельцу игорного дома оставалось только надеяться
на то, что пленника хотя бы прилично содержали.
Карета замедлила ход.
Улочки и переулки Сент-Джайлза были настолько узки, что кучеру приходилось с
большим вниманием править лошадьми, стараясь уместиться между домами. Хотя
Олфилд и дал адрес, несколько раз приходилось останавливаться, чтобы у
нищего или мальчишки спросить дорогу.
— Я сам давно здесь не появлялся, — сказал спутник, доставая
платок и отвратительно сморкаясь.
— Так эти люди не знают вас?
— О, леди Уиттон, мы нанимали их не глядя. Один из наших, Бонифаций,
знает их... Он и приводил похитителей к нам на Джеймс-стрит для получения
инструкций.
— И каковы же ваши инструкции? — ожидая и боясь услышать возможный
ответ, спросила Клер.
— Задержать мистера Мора до начала суда, а потом вечером отпустить его.
— Таким образом, мой муж был бы отпущен завтра вечером?
— Да... Как видите, ваша попытка оказалась излишней, леди Уиттон.
— Я так не думаю, мистер Олфилд, — спокойно ответила Клер. —
Когда вы и ваши партнеры увидели бы Эндрю Мора в суде, то непременно решили
бы тихо избавиться от вашего таинственного пленника... У вас прекрасно
налажена связь с теми людьми... Наш полицейский наблюдал за вами несколько
дней и не мог заметить ничего необычного.
— Ну, конечно, нет. Мы весьма осторожны. Из нас только двое
непосредственно встречались с этими людьми. Вам повезло, леди Уиттон,
произошло именно так, что одним из них являюсь я.
Олфилд сделал паузу.
— Что касается вашего мужа, то не буду вас обманывать: мы могли бы
отдать приказ о его исчезновении, особенно, если бы не знали, кто он. Но это
могло случиться и без нашего приказа... Если бы эти люди поняли свою
ошибку...
Клер содрогнулась.
— Но теперь могу сказать, что лорд Уиттон должен быть благодарен
судьбе, женившись на убийце.
— В самом деле, мистер Олфилд, вы правы... — вызывающе ответила Клер,
надеясь, что ее смелый ответ сможет убедить в решительном поступке и умении
контролировать ситуацию.
Карета наконец остановилась на углу какого-то переулка. Кучер, подойдя к
двери экипажа, объяснил невозможность дальнейшего продвижения из-за узкой
дороги.
— Вы сказали, номер три? — спросила Клер.
— Да, леди Уиттон.
— Роберт, я останусь вместе с мистером Олфилдом в карете, а вы
подойдете к двери дома номер три и скажете... — тут Клер посмотрела на
своего спутника...
— ...Джорджу и Генри...
— ...что мистер Олфилд здесь и желает взглянуть, как они содержат
узника. Затем приведите их всех к нам.
— Будет исполнено.
Роберт знал: хозяйка решалась на что-то опасное, но очень важное для
спасения лорда Уиттона. Слуга, преодолевая страх и отвращение, пошел вниз по
улице.
...Закладка в соц.сетях
