Жанр: Любовные романы
Сладостное пробуждение
...амую
знаменитую рыбу в стране и совершенно, оказывается, не любит рыбалку.
За чаем Эндрю и Сабрина, посмеиваясь, добродушно подтрунивали над Джайлзом.
Но Клер уверила себя, что он лишь вежливо скрывает свое недовольство ее
поведением.
Услышав, как ее муж вернулся из библиотеки, где они с Эндрю выпили по бокалу
на ночь, она тихо постучала в смежную дверь.
Отослав слугу, Джайлз предложил Клер войти.
— Я хочу извиниться перед тобой за сегодняшний день... Уверена, что ты
разозлился на меня...
— Нет, Клер, что ты! Просто я удивлен: никогда не думал, что все эти годы ты не любила рыбалку.
— А как ты мог знать об этом? Мне всегда нравилось все, кроме самой
ловли.
Джайлз улыбнулся.
— Да нет... Я говорю правду, — возразила Клер. — Мне нравится
идти к реке, дышать свежим воздухом, смотреть, как отражаются в воде лучи
солнца. Мне всегда хочется, чтобы ни одна рыбешка не попала на крючок...
Клер медленно начала понимать, что ее муж стоит перед ней в почти
растегнутой рубашке. С удовольствием она увидела завитки темно-каштановых
волос у него на груди. Грудь Джастина была гладкой... Но нет, она не будет
думать о бывшем муже...
Джайлз протянул руку и осторожно убрал упавшие ей на лицо волосы. Она
подняла голову, и он впился поцелуем в ее губы. Клер настолько открылась,
что он сразу почувствовал это. Обняв ее, Джайлз крепко прижал к себе ее
тело, продолжая страстно целовать. Ее губы разжались, и он ощутил
прикосновение языка. От наслаждения Клер застонала, а Джайлз, все больше
возбуждаясь, продолжал целовать ее, пока не почувствовал, как она
отстранилась.
— Извини, Клер, я знаю... Я... обещал...
— Нет, нет, Джайлз... Я тоже хочу тебя! Мне просто не хватает
воздуха, — с робкой улыбкой пробормотала Клер.
Они стояли в дверном проеме, соединяющем две комнаты. Через плечо Клер
Джайлз посмотрел на ее кровать.
— Твоя постель так и тянет к себе... Джон как следует не позаботился о
моей... Нам гораздо лучше будет у тебя, правда?
Клер не отвечала. Она позволила подвести ее к большой кровати. Джайлз усадил
жену на край постели и медленно стал развязывать тесемки на ее ночной
рубашке. Одежда была шелковой и быстро стекла с плеч Клер.
— Теперь твоя очередь, — сказал Джайлз, указывая на свою рубашку.
Жена дрожащими руками расстегнула ее до пояса и замерла. Оставшаяся часть
одежды заправлена в брюки... Джайлз снова взял ее за руки и стал целовать,
нежно покусывая ее губы и мочки ушей. Его теплое дыхание возбуждало ее... И
вдруг Клер почувствовала, как из нее изливается что-то влажное и липкое.
Раньше с Джайлзом у нее не происходило ничего похожего... То, что Клер
ощущала сейчас, походило на чувство, испытанное ранее только с Джастином.
Как хорошо!
— подумала она, когда рука Джайлза легла на ее грудь. Она
провела своими пальцами по животу мужа, а потом опустила руку ниже. С
удовольствием Клер услышала, как муж стонет от удовольствия. Она была
счастлива отдать ему то, чего он всегда хотел и что наконец, заслужил.
Но когда муж прошептал:
Одну минутку, Клер...
и поднялся, схватив свою
рубашку и брюки, у нее возникло только одно желание: не остаться одной.
Ощущение теплоты в животе исчезало... Но вот он повернулся к ней... Клер
впервые увидела его обнаженным и в смущении опустила глаза. Она очень
надеялась, что он поймет и простит ее застенчивость...
Клер почувствовала, как ее обнимают руки Джайлза, поднимают и укладывают на
кровать. Она решила не останавливать мужа. Он любил ее, от него Клер не
видела ничего, кроме добра... Она дала клятву стать хорошей женой и обязана
сделать все, чтобы у них сложилась нормальная крепкая семья. Клер знала —
это произойдет, раньше или позже... Джайлз не только жаждет ее, тоскует по
ее телу, но ему нужен и наследник. Что касается Клер, она желала одного —
отдать ему себя без остатка, без страха...
Сначала Джайлз хотел не торопится и доставить больше наслаждения ей, чем
себе... Но сознание того, что она не девственница и не будет испытывать
никакой боли, возбудило его. Клер будет принадлежать ему! Он медленно шел к
этому, слыша ее нежные стоны и лаская языком ее грудь. Джайлз почувствовал
готовность Клер принять его, и, когда она всем телом выгнулась ему
навстречу, овладел ею.
Клер чувствовала, что начинает раздваиваться: одна женщина лежала на
кровати, притворяясь испытывающей наслаждение, другая, похожая на
привидение, стояла в углу комнаты, наблюдая за происходящим. Она хотела
целиком принадлежать Джайлзу, но не могла: часть ее существа находилась
сейчас там, в прошлом, с Джастином. Рейнсборо занимался с ней любовью, будил
ее страсть, доводя снова и снова до экстаза, когда она вся открывалась ему,
а потом издевался над ней... Клер чувствовала взаимосвязь двух чувств:
огромного наслаждения и издевательств, которые наступают потом...
Она тесно прижалась к нему, когда он, испытывая пик наслаждения, снова и
снова шептал ее имя... А когда Джайлз, приподнявшись, опустил руку, чтобы
довести и жену до финального момента, она нежно отстранилась от него.
— Извини, Клер... Я не ожидал, что в первый раз это произойдет так
быстро. Позволь... Хочу, чтобы и тебе стало так же хорошо...
— Все в порядке, Джайлз, — прошептала она. — Твоя радость
принадлежит и мне.
Эта фраза, прозвучавшая сейчас, — полуправда... Только часть ее была
вместе с мужем... И все же Клер радовалась, что наконец дала ему это
блаженство.
— Ты уверена?
— Да, любимый...
На ее губах появилась нежная улыбка, удивившая их обоих. Джайлз потянулся к
ней и прижал к себе. Целуя ее лицо, он шептал:
— Это все, чего я всегда хотел, Клер... Только обнимать и лелеять тебя
— вот и все...
ГЛАВА 25
Когда на следующее утро Джайлз проснулся, его жена уже встала, умылась и
оделась. Наклонившись над кроватью, она поцеловала его в голову.
— Я так голодна сегодня, Джайлз, — краснея, сказала Клер. —
Ты скоро спустишься завтракать?
Несмотря на их близость сегодня ночью, он вновь почувствовал какую-то
преграду между ними. Но сейчас она уже не такая непроницаемая, как прежде.
Может быть, через несколько ночей барьер перестанет существовать.
Через четверть час Джайлз прошел к столу. Сабрина и Эндрю уже завтракали,
обсуждая планы на сегодняшний день.
— Я уж подумала, что вы согласны поехать сегодня в Уэллс, —
говорила Сабрина.
— Да, но ведь об этом говорили два дня назад, когда стояла прекрасная
погода, — отвечал Эндрю.
— Но сегодня не так уж и облачно... Если вы не хотите ехать, то так и
скажите.
Эндрю покорно вздохнул.
— Нужно подчиниться...
Этот вздох тут же вывел Сабрину из себя.
— Сегодня необычно жарко и душно... Держу пари, что эти небольшие
легкие облачка, которые мы видим сейчас, к обеду превратятся в грозовые
тучи. Мне кажется, будет умнее не уезжать слишком далеко. Мы можем поехать,
например, в деревню...
— Но мне нужна новая пара перчаток для верховой езды, а их можно найти
только в Уэллсе, — возразила она. — Джайлз, скажи Эндрю, если мы
выедем пораньше, то не попадем в грозу... Если она вообще будет...
— А ты как думаешь, Клер? — обратился Джайлз к жене.
Она оторвала взгляд от тарелки.
— Эндрю, вообще-то, прав... Но небо пока еще относительно чистое. Я не
хочу разочаровывать Сабрину и признаюсь: мне самой очень хочется проехать
верхом.
Джайлз посмотрел на Эндрю, который тут же поднял руки.
— Сдаюсь... Если дамы так настроены на приключения, я не буду
останавливать их.
— А миссис Плек уже все приготовила для пикника, — сказала Сабрина
так, словно хорошая еда гарантировала хорошую погоду.
Они выехали на полчаса раньше, чем было условлено, пока солнце не стало
припекать слишком сильно.
В двух часах езды от Уиттона находились древние развалины крепостной башни,
и около них они намеревались отдохнуть и подкрепиться.
Даже для начала августа слишком жарко
, — подумала Сабрина, чувствуя,
как ее шея становится влажной от пота. Она взглянула на небо: оно оставалось
ярко-голубым, только кое-где виднелись легкие облака.
Легким галопом всадники добрались до развалин башни. Миссис Плек снабдила их
простой пищей: холодным цыпленком, ветчиной, сыром, свежим хлебом и очень
маленькими ранними яблоками. Две бутылки с элем и лимонадом из погреба были
если не холодными, то достаточно прохладными, чтобы немного освежить молодых
людей.
Привязав лошадей в тени большой березы, Эндрю и Джайлз расстелили пледы на
траве внутри старой башни. Разрушающиеся каменные стены еще не совсем
рассыпались и давали довольно большую тень, так что можно было спрятаться от
жаркого солнца. Место для пикника оказалось прекрасным...
— Мне кажется, когда мы приедем в Уэллс, вы, Клер, будете весьма
смущены, — необычайно серьезным тоном начал Эндрю.
— Почему же, Эндрю? — спросила она. На ее лице появился живейший
интерес: неужели молва о суде над ней достигла и этих мест?
— Уверен, весть о том, что вы та самая женщина, которая бросила в воду
самую большую и старую щуку в стране, дошла и досюда. Ничуть бы не удивился,
если бы вас встретили плакатами...
Джайлз рассмеялся, засмеялась и Клер.
— Это нечестно, Эндрю, — сказала она. — Я испугалась, что вы
имеете в виду новость о судебном процессе надо мной.
Мор сразу же пожалел о своей шутке.
— Извините, Клер, — произнес он, протягивая руку и поглаживая ее
по плечу, — я никогда и не думал об этом.
— И никто из нас не должен думать об этом, — вмешался
Джайлз. — Все прошло, Клер... Теперь ты моя жена, виконтесса Уиттон.
Сабрина взглянула на брата. Его голос звучал сегодня иначе: более уверенно,
чем всегда... Она почувствовала, как ее щеки вспыхнули, потому что внезапная
догадка осенила ее... Наконец-то! Клер и Джайлз стали настоящими супругами,
стали мужем и женой!
Тень и прохлада каменных стен действовали так расслабляюще, что никто не
захотел пошевелиться после еды... Наконец, Эндрю встал и заставил их
продолжить путь.
Очень быстро они приехали в Уэллс и прекрасно провели там время, заходя в
разные магазинчики и делая покупки. Сабрина купила перчатки, а Клер нашла
чудесные ленты с зеленым отливом для утреннего туалета. Когда они добрались
до публичной библиотеки, жара стала непереносима.
Джайлз заботливо следил за каждым движением Клер, боясь, что она перегреется
и устанет. Заметив ее усталое лицо и измученные глаза, он поспешил к
Сабрине.
— Брина, Клер почувствовала себя не очень хорошо... Думаю, нам нужно
возвращаться.
— О, Джайлз, я пообещала миссис Плек посмотреть в бакалейных лавках
ваниль, ведь торговцы ее не продают на улицах...
— Почему бы вам с Клер не поехать потихоньку домой? А я помогу Сабрине
и проведу ее по лавкам зеленщиков... Потом мы догоним вас.
Джайлз успокоился.
— Хорошо.
Сабрина, казавшаяся невосприимчивой к жаре, следующие пятнадцать минут
провела, рассматривая книги на полках, и наконец выбрала последнюю книгу
мисс Остен и еще одну — от
Минерва пресс
.
Потом, когда они дошли до лавки зеленщика, долго болтала с хозяином, пытаясь
решить, не стоит ли ей взять немного корицы для кухарки.
— Вообще-то, она может купить у уличных торговцев, но качество товаров здесь значительно лучше.
— Заверните и это тоже, — сказал Эндрю, доставая из кармана
несколько монет.
Сабрина уже открывала свою сумочку.
— Не глупите, Эндрю. У меня есть деньги для расходов по хозяйству. Не
надо этого делать...
— Позвольте, Сабрина, это будет жестом благодарности за ваше
гостеприимство. Уверяю вас, мне можно сделать подобный жест, — с
саркастической усмешкой прибавил он.
— Я никогда не думала, что вы не можете, — холодно отозвалась
Сабрина.
Черт возьми, ну и женщина, — подумал Эндрю. — Будь проклята моя
глупость!
Ей удалось возбудить в нем одновременно страсть, раздражение и
гнев.
Итак, к тому времени, как они сели на лошадей, Джайлз и Клер были уже,
вероятно, в часе езды от них. А когда они добрались до развалин, стало
совершенно ясно, что их никто не ждет.
— О боже, они не подождали нас! — возмутилась Сабрина.
— Но ведь мы сказали, что нагоним их через четверть часа, —
ответил Эндрю и взглянул на небо. — Наверное, Джайлз решил, что
разумнее будет не дожидаться нас, — заключил Мор, указывая на грозовые
тучи, начинавшие сгущаться перед ними.
— Ну, что скажите, Эндрю?
— Что вы имеете в виду, Сабрина?
— Я говорила вам... Мы поскачем прямо на грозу... Хотите?
Эндрю усмехнулся.
— Мне пришлось примириться с такой возможностью еще несколько часов
тому назад... Поедем, может быть, нам удасться обогнать надвигающуюся бурю.
Проехав половину пути, они поняли, что добраться до Уиттона, опередив грозу,
не удастся. Изломанные линии молний освещали окрестности, погруженные во
мрак. Слышались глухие раскаты грома.
— Она движется прямо на нас, да, Эндрю?
— Да... Не думаю, что мы останемся сухими... вообще-то, оно и неплохо
освежиться. Но меня беспокоят молнии... Вы не знаете здесь неподалеку какого-
нибудь места, где бы мы могли укрыться?
— В нескольких милях отсюда есть заброшенный дом. Кажется, мы успеем
добраться до него до начала бури.
До сих пор они щадили лошадей. Теперь же, направляясь навстречу грозовым
тучам, Сабрина и Эндрю погоняли коней изо всех сил.
Она ехала впереди, показывая дорогу. В одном месте, когда у нее с головы
сорвало шляпу и волосы упали на спину, Сабрина на скаку обернулась к Эндрю и
рассмеялась. Вот это-то он и любил в ней: леди Уиттон всегда готова мчаться
навстречу опасности да еще и радоваться ей.
Сабрина остановила лошадей у края небольшого поля.
— Кажется, дом вон там, — сказала она, указывая рукой на небольшую
рощицу.
От оглушающего раската грома лошади вздрогнули. Эндрю, не медля ни минуты,
спешился и схватил коня Сабрины под уздцы.
— Слезайте немедленно, Брина.
Она соскользнула вниз. Не успели они дойти до середины поля, как хлынул
ливень. Сабрина запрокинула голову, как будто хотела выпить капельки дождя,
упавшие ей на лицо.
— Скорее! — крикнул Эндрю.
Ему еще никогда не доводилось видеть такой бури. Молнии сверкали одна за
другой, не переставая грохотал гром, а они находились еще на середине поля,
подвергаясь огромной опасности. Наконец они добрались до рощи и нашли
маленькую тропинку, ведущую к дому.
— Позади здания есть сарай, — крикнула Сабрина, — лошадей
отведем туда.
Эндрю подтолкнул ее вперед.
— Заходите в дом, а я позабочусь о лошадях. Сабрина толкнула дверь. Она
много лет не наведывалась сюда, но запах сырости и плесени вернул ее в
детство.
Внутри все было по-прежнему. Тот же старый стол и два стула, у другой стены
стояла небольшая кровать. Сабрина, насквозь промокшая, стояла у порога, пока
не услышала за спиной шаги поднимающегося по ступенькам Эндрю.
— Ради бога, входите же, Брина, — крикнул он и, схватив ее за
руку, потащил в дом. Едва Эндрю закрыл дверь, как раздался такой
сокрушительный удар грома, который, казалось, вот-вот разнесет ветхое
строение в щепки.
— Хуже этого и быть ничего не может, — смеясь и дрожа, произнесла
Сабрина.
Они стояли посреди комнаты, поглядывая, как в щели над окном протекает вода.
Волосы Сабрины прилипли к голове, ее светлая амазонка вымокла и так облепила
фигуру, что Эндрю вынужден был отвернуться. Его брюки тоже намокли и липли к
телу...
Чтобы сдержать себя и не выдать своих чувств при виде четкого силуэта
Сабрины, он стал думать о вещах довольно неприятных: в частности, сколько
здесь может быть мышей и крыс, которые устроили себе в этом доме настоящие
апартаменты.
Когда он вновь посмотрел на нее, Сабрина пыталась справиться с волосами,
которые тяжелой мокрой массой лежали на плечах.
— Садитесь, — предложил Эндрю, пододвигая ей стул.
Она, улыбнувшись, присела.
— А теперь запрокиньте голову.
Сабрина отклонила голову назад и закрыла глаза, чтобы не встречаться
взглядом с Эндрю. Он поднял ее волосы вверх, собрал их вместе в толстый узел
и осторожно стал выжимать.
— Я чувствую себя русалкой, — засмеялась она, когда дождевая вода
потекла по полу.
— Ну, вот, теперь ваши волосы уже не так мокры и тяжелы.
Он быстро окинул взглядом помещение:
— К сожалению, здесь нет ничего такого, что могло бы заменить
полотенце.
Волосы упали на спину тяжелым потоком, и Эндрю стал распутывать локоны,
нежно перебирая их пальцами. Несколько намокших завитков упали ей на уши, и
он, не думая ни о чем, протянул руку, чтобы поиграть с ними.
Сабрине казалось все происходящее погружением в транс. Она ничего не
чувствовала, кроме его ласковых рук. Леди Уиттон была бы счастлива, если бы
гроза продолжалась вечно... Вдруг его пальцы перестали двигаться, и она, не
сознавая, что говорит, произнесла:
— Не останавливайтесь, Эндрю.
— Нет, я должен, Сабрина, — глухим от волнения голосом произнес
он, в последний раз проводя рукой по ее волосам.
Она повернулась, схватила его руку, положила себе на плечо и прижалась к ней
головой. Эндрю повернулся так, чтобы ладонь его руки коснулась ее щеки. От
наслаждения у Сабрины прервалось дыхание.
— Мы не можем...
— Не можем... что? — прошептала она. Эндрю отступил назад и
подошел к окну, всматриваясь в потоки воды, как будто за пеленой дождя для
него открывалось нечто неведомое. Сабрина повернулась и внимательно смотрела
на него. Она видела его прямые плечи, заметила, что он стоит, вцепившись
обеими руками в подоконник, пытаясь всеми силами удержать свой чувственный
порыв.
Сабрина поднялась, подошла к окну и, став рядом с Эндрю, положила свою левую
руку на тыльную сторону его ладони.
— Ради всего святого, леди...
Она выпустила его пальцы и подняла лицо к его губам. Эндрю, чувствуя, что
теряет власть над собой, схватил ее в объятия и стал неистово целовать. А
потом так же быстро подавил свой неистовый порыв и отпустил девушку.
— Сабрина, пожалуйста, идите и сядьте около стола, — задыхаясь,
прошептал он.
Она стояла, потеряв способность двигаться, услышав его отказ.
— Я не хочу этого делать, Сабрина, чтобы не компрометировать вас.
— Будьте вы прокляты, Эндрю Мор, — проговорила сквозь зубы молодая
леди, подходя к столу и присаживаясь. — Спасибо... Кажется, дождь скоро
кончится и мы сможем отправиться в путь. Притворимся, что ничего не
произошло, Эндрю... Думаете, это так просто?.. Или вы думаете... Я позволяю
себе виснуть на мужчинах!
— Это никогда не должно случиться, Сабрина. И, конечно, я не думаю о
вас как о безнравственной женщине. Это... это просто... буря...
— То, что произошло, Эндрю... просто моя любовь к вам, —
произнесла Сабрина, стуча зубами как от страха осуждения (ведь она открыла
ему свои чувства), так и от холодной промокшей одежды.
Эндрю, стоявший неподвижно у окна, быстро направился к ней, но на середине
пути остановился.
— Вы не можете... — резко начал он.
— Могу! У меня пока есть время... Но не знаю, почему я настолько глупа,
что призналась вам, — перебила леди Уиттон, пытаясь обнять себя руками
и сдержать дрожь. Эндрю, заметив ее озноб, огляделся и попытался найти хоть
что-нибудь, чтобы прикрыть ее плечи. Случайно он заметил шерстяное,
изъеденное молью одеяло, лежавшее на кровати. Молясь про себя, чтобы ни в
постели, ни на этом импровизированном покрывале не оказалось насекомых,
Эндрю взял его и осторожно накинул ей на плечи. Сабрина так судорожно
схватила одеяло и закуталась в него, что ему захотелось прижать ее к себе и
согреть теплом своего тела.
— К несчастью, вы не чувствуете ко мне ничего похожего, —
продолжала она, — но не волнуйтесь... Я никогда не поставлю вас в
затруднительное положение.
Эндрю не смог больше сдерживать себя. Его кулак обрушился на поверхность
стола, закачавшегося под этим мощным ударом.
— Вы думаете, я могу обнять вот так любую женщину? Или вы думаете, что
меня охватила похоть?! Я говорю вам, Сабрина... Если бы это была только
страсть, которую я питаю к вам, то меня невозможно остановить... Но ведь я
люблю вас! Так люблю... О, какой же я дурак!
Лицо девушки засветилось от этого неожиданного для нее признания.
— Ты... любишь... Эндрю?! — спросила она, не обращая внимания на
соскользнувшее одеяло и беря его за руку.
— Люблю!.. Боже, помоги мне! Я вас люблю. Но не смотрите на меня так,
Брина. Это ничего не меняет...
— Но... Почему?
— Потому, что я всего лишь бедный адвокат... И даже моя семья не
одобряет то, чем я занимаюсь. А вы... Вы дочь графа... Я же только младший
сын в семье и не могу претендовать на получение титула. Вы могли бы выйти
замуж за любого дворянина в Лондоне...
— Мне не нужны никакие дворяне, спасибо, — резким тоном произнесла
Сабрина, — мне нужен ты!
— Я не могу быть с вами... — с улыбкой произнес Эндрю. — Мне
просто необходимо спасти вас от самой себя и... от меня. Каким бы другом
оказался я Джайлзу, если бы воспользовался увлечением его сестры?!
— Увлечением? Не считайте меня глупой... Я не способна на слепое
увлечение... Ну, теперь-то мне прекрасно все видно и понятно: я вижу перед
собой мужчину, гордость которого не позволяет нам обоим стать счастливыми.
— Гордость?! Но ведь я только что объяснил вам, почему недостоин вас... Какая уж тут гордость?!
— Но это так, Эндрю... Многим мужчинам гордость и долг заменяют любовь.
Я не считаю себя гордой... И ни за что не сдамся!
— Ты так решила, Сабрина? О, когда-нибудь тебе станет ясно, что я
рассуждаю здраво и даю возможность угаснуть твоему возбуждению.
Несколько минут они молчали.
— Дождь прекратился, — Эндрю внезапно встал. — Нужно
возвращаться в Уиттон... Я сейчас приведу лошадей, миледи.
Его лицо казалось непроницаемым, и Сабрина поняла, что только нечто подобное
сегодняшней буре может сломить сдержанность Эндрю Мора.
Джайлз с огромным облегчением встретил их на крыльце дома.
— Спасибо, что сберег Сабрину, — сказал он Эндрю вечером, когда
женщины ушли к себе. — Уверен, моя неисправимая сестра стремилась ехать
прямо навстречу буре...
— Кстати, именно Сабрина захотела найти убежище, Джайлз... А молнии
сверкали ужасные... Вам повезло с Клер... Ведь вы уехали вперед.
— Если бы моя сестра не потратила столько времени в Уэллсе, вы бы тоже
успели, — со смехом возразил Джайлз. — Но за эту безрассудную
решимость я и люблю ее. Хотя... В ней удивительно сочетаются большая сила
воли и женская слабость...
Эндрю кивнул и постарался сменить тему разговора. Посидев еще полчаса, он
сделал последний глоток бренди и встал.
— После такого дня просто валюсь с ног... И вот еще что, Джайлз,
послезавтра я уезжаю... Ты можешь сообщить об этом миссис Стэнтон.
— А я уж думал, что ты побудешь у нас до следующего
понедельника, — в голосе друга слышалось удивление и разочарование.
— Понимаешь, вспомнил совершенно неожиданно о встрече с моим поверенным
по поводу одного весьма срочного дела...
— Да, да... Нам, конечно, будет не хватать тебя. Особенно Сабрине...
Весь следующий день Эндрю провел, избегая встреч с сестрой Джайлза, но так,
чтобы это не показалось невежливым, и уехал ранним утром наступившего дня
еще до завтрака.
Весь путь до Лондона показался ему скучным и утомительным...
Он не воспользовался единственным шансом быть счастливым с женщиной своей
мечты! В течение многих лет Эндрю знал, что Сабрина не для него, но теперь
это мало его успокаивало.
Эта проклятая гроза сломала стойкость его натуры... Гроза и леди Сабрина...
Эндрю предпочел бы лучше сыграть роль дурака, чем признаться в собственной
страсти. В конце концов леди Уиттон охладеет к нему, и это станет новым
барьером в их отношениях.
Джайлз внимательно наб
...Закладка в соц.сетях
