Жанр: Любовные романы
Бедная Настя 5. Уроки судьбы
... я узнал, что перстень, о котором говорил цыган, принадлежал Сычихе.
- Ясно, - глухо сказал Корф.
- Что ясно?
- Сычиха убила цыгана.
- Владимир, - растерялся Репнин, - как ты можешь бездоказательно обвинять
человека в убийстве?
- Тот, кто убил один раз, убьет и второй! Правда, одно убийство уже сошло ей с рук. Но
теперь... Ты же не позволишь ей избежать наказания?
- А кого она убила? - недоуменно спросил Репнин, видя, как Корф встает из-за стола.
- Сейчас это не имеет значения, дело прошлое.
- Куда ты, Владимир?
- Идем! К черту обед! Куда важнее найти и наказать убийцу.
Репнин ничего не понимал, но Корф так решительно вмешался в его расследование, что
препятствовать ему было невозможно.
Владимир, ничего не объясняя, приказал Григорию запрягать сани и, вооружившись
пистолетом, велел Репнину ехать с ним к исправнику.
- Но исправник сейчас, наверное, в таборе, - попытался возразить Репнин.
- Значит, едем в табор, - ничуть не смутился Корф.
Дальнейшие события развивались еще стремительней. Застав исправника в таборе и
сообщив ему о своих подозрениях, Корф настоял на незамедлительном аресте Сычихи. Что тут
же и было сделано. И лишь когда потрясенная женщина оказалась за решеткой, Корф внешне
успокоился и предложил Репнину отметить это событие. Но прежде он пожелал говорить с
Сычихой. Наедине. Исправник не стал возражать и допустил его к арестованной в камеру.
- Володя... - Сычиха поднялась ему навстречу.
- Вот ты и в тюрьме, - самодовольно сказал Корф. - Я давно мечтал об этом! Теперь
ты больше никому не причинишь зла! Каждый преступник рано или поздно получает по
заслугам!
- Володя, я не виновна. И ты это знаешь. Я цыгана не убивала. И чужие грехи на себя
брать не буду.
- Так отвечай за свои! Или ты считаешь себя невиновной и в смерти моей матери?
- Твой отец простил меня. Почему же ты не можешь?
- Отец? Еще бы! Ведь у вас был роман!
- Ты сам знаешь, что это не правда. Да, я любила твоего отца, и он отвечал мне
взаимностью, но между нами всегда была сестра...
- Не верю! Я тебе не верю! Ты отняла у меня мать!
- Я помогла ей уйти из жизни, но не убивала ее. И если бы ты знал, как она страдала, как
молила о помощи и просила меня избавить ее от этих мук!.. - Сычиха тяжело вздохнула и
отвернулась от Владимира.
- Ты возомнила себя Господом Богом, ты отняла у нее жизнь! - в сердцах воскликнул
Корф. - Как ты могла? Как посмела?! Людям не дано знать, что им уготовано свыше. А если
матери стало бы лучше, и она жила бы сейчас?
- Она была обречена, - тихо сказала Сычиха. - Она умоляла меня, чтобы я избавила ее
от бесконечных страданий.
- Лжешь! Ты рассчитывала, что отец снова будет твоим, как это было до их свадьбы.
Мама.., она мешала вам!
- Это не так!
- Не так?! Вот смотри! - в неистовом порыве Корф разорвал ворот рубашки и достал
висевший на груди медальон. - Он обещал мне, что уничтожит медальон с твоим портретом.
Он клялся, что навсегда забудет тебя! И он умер, сжимая его в руках, и шептал твое имя! И ты
еще смеешь убеждать меня, что вы и не думали мне лгать?! Вы оба лгали! Оба! Всегда!
- Ты не смеешь меня обвинять! Ты никогда не страдал так, как она. Ты не видел
терзаний близкого тебе человека. Я любила Веру. И я помогла ей уйти из жизни и покончить с
тяжкими мученьями.
- Ищешь себе оправдание? - рассмеялся Корф, и смех его был зловещим. - Я не
прощу тебя! Я знать тебя не хочу. Ты убила мою мать, и сгниешь за это на каторге!
Выйдя от Сычихи, Владимир предложил другу ехать с ним, но Репнин отказался,
сославшись на еще одно незаконченное дело. Корф не стал его переубеждать и отправился
домой. Когда Владимир уехал, Репнин попросил исправника дать и ему возможность
переговорить с Сычихой. Исправник пожал плечами, но препятствовать не стал.
- Послушайте, - миролюбивым тоном обратился Репнин к Сычихе, - я не понимаю,
почему вы не пытаетесь оправдаться? О вас толкуют разное, но я не верю, что вы могли без
причины убить человека. Но если вы все-таки сделали это, то чем цыган так разозлил вас? Или
все дело в перстне?
- Перстень?! Какой перстень? - Сычиха, до этого равнодушно сидевшая на койке и
бессмысленно разглядывавшая что-то на стене, словно очнулась и в упор посмотрела на
Репнина.
- Тот, что вы положили в гроб барона Корфа.
- Как он оказался у цыган? Нет, нет! Перстень должен лежать в земле, рядом с ним!
Только с ним!
- А вы все не расскажете, что произошло? - настаивал Репнин.
- Это касается лишь меня и его! - вскричала Сычиха, резко вставая со своего места.
- Если вы поможете мне найти убийцу...
- Я... Я - убийца!
- Перестаньте! Вы никого не убивали, и то, что вы не знаете о перстне, только
подтверждает мою уверенность в этом. Вы хотите, чтобы настоящий убийца разгуливал на
свободе и совершал новые преступления?
- А почему вы не верите, что это я убила?! Разве вы не знаете, что я одержима бесами?
И, если дьявол мне нашепчет на ухо, я пойду по его указке на любое преступление? -
страшным голосом спросила Сычиха.
- Поверить в этот бред, в бабьи сплетни? - Репнин покачал головой. - Увольте!
- Но я заслужила наказание! На мне тяжкий грех, еще больший, чем убийство
собственной сестры.
- Убийство сестры? - Репнин вздрогнул и вдруг понял. - Так вы - тетушка
Владимира?! И поэтому он зовет вас убийцей и все время гонит от себя?
- Да, но в моей жизни есть не одна эта страшная тайна. И я унесу ее с собой. Так что не
переживайте, князь, Владимир прав - грехом больше, грехом меньше! Какая разница?
- Я не знаю, что случилось в вашей семье, но вам ни к чему было убивать Седого. И идти
на каторгу за настоящего убийцу вы не должны. Я помогу вам!
- А вы можете доказать, что цыгана убил кто-то другой?
- Пока нет, но докажу!
- Найдите перстень, и тогда вы найдете виновного, - тихо сказала Сычиха.
В этот момент дверь камеры открылась, и в проеме показался исправник.
- Ваше сиятельство, судья требует к себе арестованную.
Репнин кивнул и, бросив на Сычиху ободряющий взгляд, вышел из камеры. Он решил и
сам отправиться в суд, чтобы разузнать перспективы этого дела, но на лестнице столкнулся с
Лизой Долгорукой.
- Елизавета Петровна? Какими судьбами?
- Здравствуйте, Михаил Александрович, - Лиза заметно обрадовалась встрече. - Вы не
расскажете мне, что происходит?
- О чем вы? - смутился Репнин.
- Я искала Сычиху, хотела спросить ее об одном перстне, но мне сказали, что вы с
Владимиром арестовали ее и увезли в тюрьму.
- Перстень? О каком перстне вы говорите? - заволновался Репнин.
- Да вот об этом, - Лиза вынула из дамского кошеля старинный перстень, попавший к
ней от Забалуева.
- Откуда он у вас?
- Забалуев выиграл его у управляющего Корфов, а я случайно нашла и решила не
отдавать ему. Там, внутри, есть имя, видите - Анастасия.
- Но как перстень оказался у Забалуева? Ведь он был у Седого. Вот если только... -
Репнин даже задохнулся от внезапно осенившей его догадки. - Конечно! Это сделал Забалуев.
- Что сделал? - не поняла Лиза.
- Убил Седого! Понимаете, Лиза, перед смертью Седой успел предупредить о перстне, а
Сычиха пять минут назад сказала мне, что, если мы найдем перстень, мы найдем убийцу
цыгана.
- Так вот почему на нем была кровь! - ужаснулась Лиза.
- А Сычиху считают виновной в убийстве Седого! Этого нельзя допустить! -
воскликнул Репнин.
- Но почему обвинили Сычиху?
- Владимир уверен, что это она убила Седого, и скорее всего, из-за перстня, украденного
из гроба Ивана Ивановича. В таборе показали, что перед смертью к Седому приходила
женщина, очень похожая на нее.
- Владимир так сильно ненавидит Сычиху?
- Он считает, что она убила его мать.
- Какое несчастье... - вздохнула Лиза. - А я-то хотела расспросить ее об Анастасии,
ведь Сычиха знает много здешних тайн.
- Знает, но молчит, - кивнул Репнин. - Конечно, это делает ей честь, но я не могу
позволить свершиться несправедливости.
- А что вы в силах сделать?
- Я кое-что придумал, но мне нужна ваша помощь.
- Я готова, - решительным тоном сказала Лиза. - Я поклялась, что разузнаю все об
Анастасии и верну ей этот перстень.
- Должен вас предупредить, - Репнин понизил голос, - то, что я собираюсь
предпринять, опасно и немного противозаконно.
- Надеюсь, вы не вознамерились напасть на тюрьму? - улыбнулась Лиза.
- Нет, но вы почти угадали. Скоро Сычиху повезут в суд, и я...
- Не продолжайте, - Лиза приложила ладонь к его губам. - Пусть все случится. А я...
Мне уже приходилось идти против Божьего закона. И людские мне больше не страшны.
- Спасибо, - прошептал Репнин...
Все произошло быстро - когда исправник вывел Сычиху на улицу, Репнин отвлек его,
приструнив за расхлябанный вид. Исправник смутился и принялся оглядывать шинель,
вытянувшись перед офицером по струнке. Тем временем Лиза, появившись из-за угла, к
которому с отрешенным видом прислонилась ко всему безучастная Сычиха, неожиданным
рывком увлекла женщину за собой и с помощью кучера быстро втолкнула ее в свою карету.
Кучер тут же засвистал, и лошади понесли карету по дороге прочь от тюрьмы.
Репнин немедленно прекратил одергивать исправника и высокомерно сказал ему:
"Свободен!" Исправник оглянулся и... Что тут началось! Репнин не стал долго наслаждаться
победой и, пока исправник кричал "Ведьма! Ведьма!" и бегал от угла к углу, пытаясь понять,
куда подевалась арестантка, незаметно убрался восвояси.
Они встретились с Лизой у развилки, где дорога расходилась на колею до тракта и
тропинку, ведущую в лес.
- Все получилось? - встревоженно спросила Лиза.
- Как нельзя лучше, - улыбнулся Репнин. - А вы отважная, Елизавета Петровна, я
раньше вас с этой стороны совсем не знал.
- Это я недавно такая смелая стала, а прежде... Впрочем, что нам о прошлом горевать...
Впереди вся жизнь, и сейчас нам надо подумать, что дальше делать.
- Как вы себя чувствуете? - участливо спросил Репнин у Сычихи, растерянно
смотревшей на них из кареты. - Не бойтесь, мы только хотели вам помочь. Куда же вас лучше
спрятать?..
- Давайте отвезем ее в наш старый дом, - предложила Лиза.
- Нет, нет! - закричала Сычиха. - Там она!
- Что с вами? - растерялась Лиза. - О ком вы говорите? О женщине, что жила в нашем
доме вместе с папенькой? Так ее уже и след простыл, мы вчера там были - дом заколоченный
стоит. И никто вас там искать не станет.
- Нет? В самом деле? - Сычиха недоверчиво посмотрела на нее.
- Уверяю вас, имение пустое, - успокоила ее Лиза. - Поедемте туда, это тихое Место,
и вам там ничего не угрожает.
- Хорошо, - вздохнула Сычиха.
- Вот и славно, - улыбнулся Репнин, - и давайте поторопимся. Исправник уже,
наверное, отрядил погоню, и нам надо уехать от людных мест подальше.
Лиза кивнула и тоже села в карету. Репнин кивнул кучеру, и все вместе они тронулись в
путь. Репнин ехал рядом с каретой на своем жеребце и думал о превратностях судьбы. Меньше
всего он мог предполагать, что Лиза с такой готовностью бросится содействовать ему, а он сам
при этом будет ощущать такую легкость, словно все было не только заранее спланировано, но и
предрешено...
- Здесь ты будешь в безопасности, - ласково сказала Лиза, проводя Сычиху в
гостиную. - А я буду иногда навешать тебя и еду приносить.
- Только отсюда ни шагу! - предупредил Репнин. - Думаю, вас уже разыскивают, а
нам необходимо время, чтобы доказать, что вы не убивали цыгана.
- Зачем вы это сделали? - вдруг опомнилась Сычиха.
- Как это - зачем? - растерялась Лиза.
- Вы что же - безвинно на каторгу хотите попасть?! - воскликнул Репнин.
- Без вины и волос с головы не упадет, а я свое наказание заслужила.
- Ох, Сычиха, надоели твои загадки! - отмахнулась Лиза. - Тоже мне, "колдунья"! Что
ни скажет, ничего не сбывается! Тебе бы ворон на поле распугивать, а не колдовать! Вот
обещала, что я замужем за Владимиром буду...
- Будешь, - усмехнулась Сычиха, - станет он тебе мужем.
- Дай-то Бог, - кивнул Репнин, - только случится это не раньше, чем мы избавимся от
Забалуева.
- На него своя управа есть, - тихо сказала Сычиха, глядя куда-то поверху.
- Высший суд - это, конечно, хорошо, - согласился Репнин, - но хотелось все же
увидеть его в кандалах и каторжанской робе.
- Всему свое время...
- Твоими бы устами, - Лиза вдруг что-то вспомнила и достала из кошеля перстень. - А
вот скажи мне...
- Чур меня, чур! - увидев перстень, Сычиха замахала руками.
- Опять ты за свое! - нахмурилась Лиза. - Лучше скажи мне, кто такая Анастасия?
- Не твоя судьба, не тебе и спрашивать! - Сычиха отбежала от Лизы в дальний угол
гостиной.
- Не лги, ты кольцо Ивану Ивановичу в гроб положила, твое оно! И ты все знаешь про
него. Кто эта Анастасия, кто она, скажи мне!
- Забудь! Забудь об Анастасии! - закричала Сычиха.
- Как мне надоели твои тайны! - в сердцах бросила Лиза.
- Лиза, успокойтесь, - Репнин подошел к ней и обнял. - Вы же видите: боится она
чего-то, вся стала не в себе, не пугайте ее больше прежнего. Пусть Сычиха отдохнет, а мы с
вами потом к ней приедем, поесть привезем. Тогда и расспросите.
- Хорошо, - подумав, согласилась Лиза, - но я все равно узнаю правду. Чувствую, что
эта тайна и меня касается. И я дождусь, когда все разъяснится. Либо Сычиха мне все расскажет,
либо я сама дознаюсь истины!
Глава 3. Подлог
Оставив Сычиху в старом доме Долгоруких, Репнин предложил проводить Лизу домой.
- Я не хочу возвращаться к себе, - тихо сказала Лиза. - Мне опостылел родной дом,
мне там повсюду мерещится Забалуев.
- Тогда, быть может, поедем к Владимиру? - неожиданно предложил Репнин.
- Это, наверное, неудобно, - смутилась Лиза, вся внутренне сжавшись от какого-то
необъяснимого предчувствия.
- Почему же? Вряд ли ваше замужество можно считать к тому преградой, ведь оно
совершенно ничего для вас не значит, не так ли?
- Да, - кивнула Лиза, - но как к этому отнесется Владимир?
- Уверен, он будет рад видеть вас, и, поверьте, он раскаивается в том, что не сумел
вырвать вас из лап этого проходимца Забалуева. И сейчас, несомненно, с удовольствием станет
содействовать. Я сам поговорю с ним об этом.
- Что ж, я согласна, поедем к Корфам... Но как же история с Сычихой?
- Она должна остаться нашей с вами тайной. Пусть лучше он сетует на ротозейство
исправника, чем подозревает в ее побеге чей-то умысел. Я видел, что, будучи слишком
откровенно настроенным против Сычихи, он утратил способность здраво рассуждать и
принимать во внимание явные несоответствия этого дела. Владимир заведомо предубежден
против нее, и, быть может, доказав непричастность Сычихи к смерти Седого, нам удастся
убедить его пересмотреть отношение к своей несчастной тетушке.
- Мне жаль ее, она кажется такой ранимой.
- А мне жаль каждого, кто пострадал безвинно. Знайте, Лиза, если наш план удастся и
мы сможем одолеть Забалуева, я отнесу это событие к одному из самых важных в своей жизни.
- Приятно это слышать, князь.
- Поверьте, ваша свобода волнует и меня. Нельзя попустительствовать злу, и я готов
идти до конца в этой борьбе. Что с вами, вам плохо? Я чем-то обидел вас?
- Что вы, просто я почему-то подумала - зачем мы не встретились раньше?
Репнин смутился и ничего не ответил ей...
Владимир встретил неожиданных гостей весьма радушно и, даже если и удивился их
совместному приезду, виду не подал.
- Ты - просто Дубровский, друг мой, защитник обездоленных и женщин. Вот только
цыганка как-то не вписывается в эту картину. Впрочем, нет, я ошибся - ты обещал ей найти
убийцу ее брата.
- Ты все смеешься, Владимир, - отмахнулся от его иронической реплики Репнин, краем
глаза внимательно наблюдая за несколько смущенной Лизой, которая до сих пор стояла
посередине гостиной, не решаясь присесть. - А между тем все дурные привычки дамского
угодника я приобрел у тебя.
- Я попросил Варвару подготовить для вас комнату, Елизавета Петровна, - не удостоив
друга ответом, обратился Корф к Лизе и подошел, чтобы поцеловать ей руку. - Я рад видеть
вас здесь, хотя бы в качестве гостьи, и бесконечно сожалею о том, что не смог ввести хозяйкой
в этот дом.
- Не стоит драматизировать прошлое, Владимир Иванович, - грустно улыбнулась
Лиза. - Я живу надеждой на лучшие времена и вам советую не оглядываться на
несостоявшееся.
- Вы правы, зажившая рана - куда более приятное зрелище, - кивнул Корф. - Но все
же я хотел бы узнать - не станут ли вас искать родные?
- Боюсь, что до меня сейчас никому нет особого дела... - начала Лиза, но фразу не
закончила - не хотелось показаться Корфу брошенной и одинокой.
- И потом даже в собственном доме Елизавету Петровну постоянно подстерегает
опасность посягательств Забалуева, - поддержал ее Репнин. - Право, я даже думал
предложить Петру Михайловичу выставить охрану у дверей ее комнаты.
- Не думаю, что Забалуеву я нужна больше, чем мое приданое, - усмехнулась Лиза.
- Вы можете не сомневаться, - с горячностью воскликнул Корф, - что здесь вы в
полной безопасности, и у вас нет более преданного и верного вам друга...
- Кроме меня, - перебил его выспренную тираду Репнин.
Все трое дружно рассмеялись.
- Владимир Иванович, комната готова, - в гостиную вошла Варвара. - Лизавете
Петровне уже и отдыхать пора. Смотрю, она совсем на ногах не стоит.
- Да-да, конечно, - кивнул Корф. - Спокойной ночи, Лиза.
- Спокойной вам ночи, - нараспев протянул Репнин.
- Благодарю вас, господа, - Лиза чуть склонила голову в знак признательности за
помощь и последовала за Варварой.
Но заснуть ей так и не удалось - в голове все время роились разные мысли. И почти все
они были о Владимире. Едва войдя в гостиную, Лиза сразу же уловила произошедшую с ним
перемену - Корф казался печальным и романтичным. Куда-то исчезли обычные для него
резкие интонации и до боли острые замечания. Как будто на него снизошла благодать, и он
приобрел расположенность к людям и их бедам. Этот Владимир был лишен эгоизма и
циничности, он был спокоен, как бывают спокойны те, кто познал высшие тайны мироздания и
свое место в его бытии.
Лиза почувствовала, что Владимир снова завладел ее сердцем - он притягивал ее. И
сейчас она увидела в нем то, что всегда приписывала ему - нежность и мужественность,
спокойную уверенность в себе и бесконечную мудрость, рядом с которыми легко чувствовать
себя слабой. Таким Лиза мечтала видеть своего супруга, таким ей представлялся мужчина ее
мечты. "Станет тебе мужем..." - вспомнились ей слова Сычихи о Владимире. Лиза поняла,
что краснеет, но преодолеть возникшее и весьма настойчивое чувство не могла. И не хотела...
"Так что же я делаю здесь?" - в который раз спрашивала она себя и боялась услышать
свой собственный внутренний голос, зашептавший ей что-то, поначалу неясное, еще при
разговоре с Сычихой. Лиза не знала - обдуманно или по безумию Сычиха говорила с ней о
Владимире, но, войдя в его дом, Лиза как будто открыла дверь в тайную комнату своей души,
куда она в обиде и спешке выкинула все связанное с Корфом. И вот теперь мечты и грезы
вырвались наружу и овладели ею. Лиза поднялась на кровати и посмотрела за окно. Ночь была
ясная, лунная и вместе с тем не по-зимнему мягкая, бархатная. Лизе стало тоскливо и так жаль
себя... Она набросила на плечи большой белый пуховый платок-паутинку, что дала ей Варвара,
зажгла свечу и вышла из комнаты.
- Кто здесь? - настороженно спросил Владимир, увидев на пороге своей спальни
женскую фигуру. Свет свечи, которую женщина несла в руке, мешал сразу разглядеть ее, но,
когда нежданная ночная гостья подошла ближе, Владимир вздрогнул. - Лиза, что с вами? Что
случилось?
- Я пришла просить вас о помощи, - тихо произнесла она, присаживаясь на кровать
рядом с Корфом. - Моя жизнь невыносима мне. Мой дом похож на тюрьму, маменька сошла с
ума, отец, которого я любила всю жизнь, оказался лжецом.
- Лиза, Лиза... - ласково сказал Корф, приподнимаясь на подушках. - Вы
несправедливы к своим близким - княгиня больна, князь Петр Михайлович любит вас.
- Ему нет до меня никакого дела! Как и Андрею. Моя жизнь превратилась в ад! Мне
страшно оттого, что я никому не нужна, - Лиза вдруг разрыдалась, и Корф счел правильным,
притянув ее к себе, обнять и утешить.
- Не говорите так! Прошу вас, успокойтесь! Поверьте, все очень скоро изменится к
лучшему.
- Неужели я недостойна любви?
- Вы - чудная, нежная, вы - прелестное создание, Лиза.
- А я мечтала услышать от тебя простое "ты", - Лиза подняла на Корфа влажные от
слез глаза. - Не прогоняй меня, слышишь? Ты - единственный, ты - удивительный. И я
пришла к тебе...
Корф вздрогнул - Лиза была так хороша, и она была рядом. Какое-то мгновение он
пытался гнать от себя соблазн, но все же уступил...
И приснился Владимиру сон - он летел над рекой, стальной и холодной, летел
низко-низко, почти касаясь белоснежных бурунов на острых каменных порогах, летел быстро,
словно торопился к чему-то навстречу, и, наконец, его подхватил теплый и сильный поток.
Поток поднял его над рекой и вознес над горами. И чем выше парил он над землей, тем
красивее становилась она - скалы блестели гранитными сколами, склоны гор зеленели лесами,
и синевой наливалась широкая лента реки. А, когда Владимир поднялся к самому солнцу, он
увидел ангела, и ангел протянул к нему свои крылья. И увлек за собою, и улыбнулся ему.
- Анечка, Аня... - прошептал ангелу Владимир и.., проснулся.
Он оглянулся, приходя в себя, и вздрогнул - рядом с ним на подушке лежала
очаровательная светловолосая женская головка. Владимир осторожно потянулся к женщине,
что провела с ним ночь, и убрал завитки локонов с ее лица.
- Господи! Что я наделал! Лиза!..
Лиза тотчас открыла глаза и посмотрела на него с такой нежностью и доверием, что у
Владимира захолонуло сердце.
- Почему ты смотришь на меня т а к? - с удивлением спросила Лиза.
- Лиза, простите меня, - прошептал Корф.
- Что это значит, Владимир?
- Я не хотел этого... Точнее, хотел, но не с вами...
- Ты пытаешься унизить меня? - ночной туман рассеялся - взгляд Лизы стал ясным и
пронизывающим.
- Нет, - тихо сказал Владимир, вставая и быстро набрасывая на себя восточный
шелковый халат, шитый золотом, - я всего лишь пытаюсь извиниться за это досадное
недоразумение.
- Ты называешь то, что между нами было, недоразумением ?!
- Я считаю ошибкой то, что позволил этому произойти.
- Значит, ты любишь другую? - голос Лизы звучал равнодушно и глухо.
Владимир кивнул и отвернулся к окну.
- Кто она?
- Анна.
- Твоя крепостная?!
- Елизавета Петровна, я не хотел делать вам больно, но вы желали услышать правду, и
вы ее услышали.
- Я не просила мне лгать, я надеялась, что вы любите меня, - горестно сказала Лиза. -
А любви не было, не было никогда!
- Лиза... - спохватился Корф. - Лизонька, послушайте меня...
- А я-то думала, что это просто модно - заводить себе крепостную любовницу.
- Лиза, между мной и Анной не было и нет никаких отношений, слышите?
- Я днями и ночами рыдала, думая о вас. Я мечтала, как мы с вами пойдем под венец, и я
испытаю блаженство любви... - Лиза закрыла лицо руками и расплакалась.
- Простите меня! - побледнел Корф.
- Владимир, скажите, что во мне не так? - она вдруг поднялась на постели и,
обнаженная, застыла перед ним. - Чем я хуже Анны? Я некрасива? Я глупа? Необразованна?
Скажите мне сейчас, и я навсегда оставлю вас в покое!
- Господи, как же я виноват! - вскричал Корф, отшатнувшись от нее.
- Это означает - я уродлива?
- Не говорите так, Лиза! Вы.., вы очаровательны! - Корф подошел к ней и, взяв со стула
брошенную ею вчера шаль, закутал ею хозяйку. - Это во мне сплошь одни недостатки. Это я
недостоин вас.
- Я бы многое отдала за то, чтобы мириться с вашими недостатками и возводить их в
достоинства... Радоваться вашим удачам и беспокоиться, когда вам плохо, - прошептала Лиза
умоляющим тоном. - Неужели мне так и не суждено понять, как это - любить того, кто
любит тебя? За что?! Почему любовь так жестока?!
- Любовь без страданий - это не любовь.
- Так вы говорите - надежды нет?
- Надежда есть всегда, но, наверное, для каждого из нас она связана с кем-то другим.
- Владимир, вы думаете о том же, что и я. Вы так же одиноки и не поняты любимым
человеком. Почему мы не можем быть утешением друг для друга хотя бы на короткое время?
- Лиза! Ты еще будешь счастлива. Ты - такая красивая... Мне с тобою было очень
хорошо. Но.., так я не могу, прости меня!
- Буду признательна вам, барон, если вы подскажете, как мне лучше пройти в свою
комнату, не привлекая всеобщего внимания, - холодно сказала Лиза.
- Да, да, конечно... - смутился Владимир.
- А сейчас - выйдите, чтобы я могла одеться...
Вернувшись домой, Лиза первой встретила в гостиной маменьку - та сидела на своем
любимом диванчике и как будто чего-то ждала. Она была нарумянена и одета для выхода.
Улыбка казалась приклеенной к ее лицу, напоминавшему прелестную, но пустую головку
фарфоровой куклы.
- Это что такое? - вместо приветствия резко спросила Долгорукая у дочери.
- Что именно? - тоже не особенно стараясь быть вежливой, парировала та.
- Ты, кажется, сегодня не в духе?
- Да, - легкомысленно махнула рукой Лиза, - с мужем повздорила, только и всего!
- Но ты еще слишком мала для замужества!
- Для замужества, маменька, важны не возраст, а подходящие обстоятельства.
- Не могу сказать, что вполне поняла тебя, - как будто рассеянно проговорила
княгиня, - но я вообще в последнее время плохо осознаю происходящее. И еще мне иногда
кажется, что я совершила нечто ужасное и попаду за это в ад.
- Мне остается только позавидовать вашей интуиции, маменька!
- Лиза, - раздался рядом голос отца, - говорить в таком тоне неприлично вообще, а с
маменькой тем более, учитывая ее нынешнее состояние.
- Ее состояние? А мне кажется, что она приходит в себя, если начинает сожалеть о своих
поступках. А вы о своих поступках жалеете, папа?
- Все так запуталось, Лиза, - растерянный ее нападением, произнес князь Петр.
- О, как бы мне хотелось вернуться в то счастливое время, когда маменька не гневалась
по пустякам и не причиняла никому зла, а вы...
- Я обещаю... - князь Петр шагнул к
...Закладка в соц.сетях
