Жанр: Любовные романы
Разговор о любви
...то я сама во всем виновата? —
презрительно щурясь, воскликнула она.
— Да о чем ты?
— О том, как моя семья смотрит на наши с тобой отношения!
— Я ничего не понимаю, Джоанна. Прошлой ночью мы занимались любовью, но
твоя семья здесь абсолютно ни при чем. Это было наше с тобой решение...
— Ты в этом уверен? — взвизгнула Джоанна, краснея до самой
макушки. — Нас упорно подталкивают друг к другу, считая, что тем самым
делают нам одолжение! Если бы Марго не переселила нас в эту чертову спальню,
между нами ничего не произошло бы!
— Постой, постой... Ты не права, — так же невозмутимо, но
несколько растерянно произнес Тим. — Мы взрослые люди и находились в
здравом уме, когда решились на близость. На это нас подтолкнула страсть, а
вовсе не твои родственники.
— Нет! — выкрикнула Джоанна, энергично качая головой. — Ты
просто не хочешь смотреть правде в глаза. Но я все равно не попадусь ни в
твою, ни в их ловушку, запомни!
Лицо Тима окаменело. Ничего подобного он не ожидал от нее услышать, более
того, ему было совершенно непонятно, о чем она толкует.
— Джоанна, прошу тебя, успокойся! И объясни, что ты имеешь в виду.
— То, что я прекрасно помню твою угрозу сместить меня с должности
начальника нашего отдела, — прошипела она, сверкая глазами.
Тим тряхнул головой, теряя терпение.
— Мне кажется, тебе следует немного остыть, ведь ты не в состоянии
нормально разговаривать, — произнес он, надевая на себя рубашку и
натягивая ботинки. — Поговорим обо всем после.
— После?
— Да, после. — Он смерил ее ледяным взглядом. — А сейчас я
пойду и немного прогуляюсь.
— Попутного ветра! — съязвила Джоанна, широкими шагами приближаясь
к кровати и опускаясь на нее.
Тим вышел, не добавив больше ни слова.
Джоанна чуть было не выскочила вслед, чтобы попытаться остановить его. Но
ничего подобного не сделала, лишь склонила голову и прижала к горящим щекам
ладони.
Я не должна за ним бегать, подумала она, чуть не плача.
И нам не следует проводить вместе так много времени. А то я настолько к нему
привыкну, что окончательно пропаду.
Тим вышел на улицу и, неуютно поежившись — к северным холодам он никак не
мог привыкнуть, — медленно побрел по дорожке, покрытой коркой
притоптанного снега, направляясь к небольшому участку, заросшему соснами.
Было ясно, безветренно и солнечно. Людей, не боящихся морозов, погода
определенно радовала. Тим видел это по восторженным улыбкам и оживлению
взрослых и детей, прогуливающихся и играющих тут и там в снежки. Он тоже с
удовольствием порадовался бы и снегу, и этому белому холодному солнцу. Но
его душа тосковала по теплу, а минусовая температура воспринималась как
настоящее наказание.
Надо приспосабливаться, подумал он, втягивая голову в поднятый воротник
теплой зимней куртки и засовывая руки в карманы. Неизвестно, сколько еще
времени мне придется торчать в этих краях.
Его мысли плавно переключились на минувшую ночь, и на душе у него потеплело.
Но как только ему вспомнился момент расставания с Джоанной, сразу по спине
прокатилась волна озноба.
Проклятье! — подумал он с тоской. Все идет наперекосяк! В кои веки я
так сильно увлекся женщиной, но не могу даже романа с ней закрутить! Мы
работаем вместе. Да, это проблема. Только вчера ночью, как мне показалось,
нам все же удалось с этой проблемой справиться. Черт! По-видимому, я ошибся.
Джоанна еще не знает, что владелец
Свитиз
— мой отец и что я устроился
работать в отдел рекламы вовсе не для того, чтобы сместить ее с должности
начальника, а совсем с иными целями... Если бы я только мог обо всем ей
рассказать!
В голове его сгущался какой-то вязкий туман, а на сердце давил тяжелый груз.
Надо бы встряхнуться, смахнуть с себя эту хандру, подумал он и как раз в
этот момент почувствовал удар в спину каким-то небольшим — величиной с
детский кулак — предметом. В его голове за полсекунды пронеслась вереница
всевозможных предположений, что именно это могло означать. Он даже
приготовился к драке, прежде чем догадался, что произошло. Снежок! Кто-то
бросил в кого-то снежок, но промазал и угодил ему в спину.
Он медленно повернулся и тут же увидел своего обидчика. На удалении шагов
десяти от него стоял, застыв на месте от испуга и растерянности и приоткрыв
рот, веснушчатый мальчишка лет восьми без двух передних зубов. О том, что
его зимний комбинезон, сплошь облепленный снегом, ярко-синего цвета, можно
было только догадываться по двум пятнам, проглядывавшим в районе плеча и на
колене. Он смотрел на Тима так, будто ждал от него вынесения приговора.
Отличная возможность развеяться, осенило вдруг Тима. А заодно и приобщиться
к зимним квебекским забавам.
С невообразимой проворностью он наклонился к земле, загреб рукой снега,
слепил его в комок и бросил в мальчишку.
Тот, в первое мгновение слегка опешив, воспринял его поступок со щенячьим
ликованием: разразился звонким смехом, запрыгал на месте и захлопал в
ладоши. Потом, так же быстро, слепил очередной снежок и уже без стеснения
запустил его, попав Тиму прямо в нос.
Ощущение, которое Тим в этот момент испытал, было пренеприятнейшим:
обжигающе холодный снег забился ему в ноздри, затрудняя дыхание, и тут же
начал таять, больно пощипывая кожу. Но им уже владел боевой азарт, и, быстро
смахнув с лица белую колючую массу, он с еще большим запалом сделал второй
снежок и бросил в своего маленького ловкого соперника.
Джоанна, позвонив маме, долго слонялась по дому, не зная, чем ей заняться.
От мыслей о Тиме у нее уже трещала голова, но отделаться от них не было
никакой возможности. Теперь она понимала, что вела себя утром не вполне
правильно. Незачем было повышать голос, к тому же она не имела права
сваливать на Тима всю вину за то, что между ними происходило. Около полудня,
когда до обеда оставался час, ощущая себя морально истерзанной, она
собралась и вышла из дома, решив прогуляться по территории
Шантеклера
.
Ей хотелось спокойно побродить в сосновом лесочке, располагавшемся справа от
их коттеджа, подышать морозным воздухом и прояснить мысли. Однако ее ждало
совсем иное развлечение.
Джоанна свернула на нужную тропинку, задумчиво побрела к соснам, но вскоре
остановилась и изумленно ахнула, не веря своим глазам. Среди веселой ватаги
визжащих ребятишек носился как угорелый ее Тим!
Безумное мероприятие, в котором этот огромный мужчина явно не без
удовольствия принимал участие, представляло собой настоящий снежный бой. Тим
и несколько мальчишек лет семи — девяти, очевидно, входили в одну команду и
с забавной увлеченностью обстреливали своих врагов — более многочисленную
группу, состоявшую из одних детей.
Наверное, они посчитали, что Тим один заменяет нескольких малышей, улыбаясь,
решила Джоанна. Хотя ему, не привыкшему к снегу и холоду, не так-то просто
было носиться по сугробам.
Только сейчас она обратила внимание на то, что как на Тиме, так и на
некоторых детях нет шапок, и, присмотревшись, увидела их валяющимися на
снегу. Перчатки и варежки тоже были разбросаны по всему полю боя, а воины
лепили свои боеприпасы голыми руками, красными от мороза.
Джоанна постояла на месте несколько минут, потом, ощутив внезапный приступ
зависти и нестерпимое желание так же отчаянно порезвиться, быстрыми шагами
подошла к игравшим и громко, чтобы ее услышали, прокричала:
— А мне можно с вами?
Смех и гиканье резко оборвались, и участники сражения все, как один,
повернули головы и с изумлением уставились на пожелавшую присоединиться к
ним Джоанну. Сильнее всех удивился, как ей показалось, Тим. Он смотрел на
нее так, словно видел перед собой НЛО.
Самый высокий из мальчишек, по-видимому, самый старший и самый смелый,
первым нарушил воцарившееся молчание.
— Возьмем ее! Она тоже большая и будет в нашей команде. А Бен и Вилли
перейдут к Тиму, и тогда нас будет поровну!
— Но ведь она женщина! А женщин на войну не берут! — пронзительно
звонким голосом возразил худенький живой мальчик с торчавшими из-под
съехавшей набок шапки соломенными волосами.
— Я умею воевать не хуже мужчин, — попыталась возразить Джоанна и,
скинув варежки, нагнулась и ловкими умелыми движениями слепила крепкий
снежок. — Вот, посмотрите! — Она прицелилась в ствол ближайшей
сосны и запустила в него снежный шарик.
— Метко стреляет, — рассудительно серьезным тоном заключил высокий
мальчик. — Берем ее!
Джоанна сжала пальцы правой руки в кулак и резко подняла ее, торжествуя.
— Будешь в нашей команде, — проинструктировал ее командир.
Джоанна послушно кивнула и заняла место среди принявшей ее в свои ряды
ребятни. Ее взгляд встретился с взглядом Тима. Он смотрел на нее как-то
странно: изучающе, недоверчиво и с откровенным восхищением.
Бой закончился через сорок минут, которые для всех его участников пролетели,
как одна. Прервала сражение мама веснушчатого мальчика в комбинезоне, позвав
его обедать. Следом за ней пришел чей-то папа, и Тим посмотрел на часы,
предварительно расчистив их от снега.
— Ребята, нам всем пора подкрепиться! — объявил он. — Солдаты должны хорошо питаться.
— Это правильно! — подтвердил старший мальчик. — Классно мы
повоевали! — Его серьезное лицо вдруг просияло счастливой улыбкой.
— Просто отлично! — подхватила Джоанна, тоже улыбаясь и стряхивая со штанов налипший снег.
Обед заказали в коттедж — горячий суп с фрикадельками из говяжьего фарша,
отбивные, салат из оливок, помидоров и брынзы и пирожные с чаем. Сидя за
столом и за обе щеки уплетая еду, Джоанна взахлеб рассказывала Виолетте,
Энтони и Андрэ о сумасшедшей игре в снежки, а Тим дополнял ее рассказ
множеством подробностей.
Между ними за время этой несерьезной битвы друг против друга установился
полный мир, и они оба радовались этому и выражали свою радость, как только
могли: взглядами, интонацией, улыбками.
— После обеда предлагаю всем вместе сходить в кино, а потом прокатиться
на мотосанях! — предложила Виолетта, выслушав Джоанну и всласть
нахохотавшись.
— Отличная идея! — воскликнула Джоанна, поднимая руки, сцепляя их
под подбородком в замок и устремляя вопросительно-восторженный взгляд на
Тима.
При других обстоятельствах он, несомненно, отказался бы от прогулки на
мотосанях, как ни экзотично и заманчиво звучало это слово. Сегодня ему и так
пришлось пробыть на морозе слишком долго. И не просто пробыть, а провозиться
в ненавистном снегу. Но он видел по глазам Джоанны, что ей эта затея ужасно
нравится, и не мог лишить ее удовольствия.
— Я согласен.
— А я — вы уж простите меня — не составлю вам компании, — сказал
Андрэ деловитым тоном.
Поездка на мотосанях произвела на Тима незабываемое впечатление. Оказалось,
что управлять ими не сложнее, чем кататься на велосипеде. Перед поездкой им
подобрали все необходимое: комбинезоны, перчатки, шлемы и подшлемники, а
инструктор ознакомил их с правилами безопасности. Ощущения радости, скорости
и свободы, красота умиротворенных зимних пейзажей засели в сердце Тима
светлым пятном. Единственным, что на протяжении всей прогулки отравляло его
удовольствие, был холод, от которого в итоге его руки и ноги превратились в
ледышки.
Вернувшись в коттедж, он долго стоял в прихожей, прислонившись спиной к
стене, не в состоянии и пальцем пошевелить.
Джоанна, Энтони и Виолетта, розовощекие и бодрые, разделись и разулись, а он
все охал, твердя, что умирает.
— Я кое-что придумала! — воскликнула вдруг Виолетта. — Надо
провести тебя на кухню и зажечь там плиту. Разогреешься в два счета!
Энергичным движением она взяла Тима за руку и потащила за собой. Синее пламя
конфорок на плите действительно помогло ему прийти в чувства буквально за
несколько минут.
— Присядь, — заботливо произнесла Виолетта, придвигая стул.
Тим послушно сел и принялся расстегивать куртку.
— Знаешь, по-моему, я догадалась, что между вами происходит, —
прошептала Виолетта, наклоняясь к нему и прикрывая рот ладонью.
Он удивленно взглянул в ее васильковые глаза и прищурился.
— Мы знакомы с Джоанной два года, но за это время я хорошо узнала ее.
Она не особенно доверяет мужчинам и даже сторонится их. — Ее взгляд
приобрел загадочное выражение. — Вы нравитесь друг другу, но у вас все
еще так зыбко, я угадала?
Тим пожал плечами и кивнул. Виолетта оглянулась на дверь и ближе наклонилась
к Тиму.
— Будь понастойчивее, Тим! Я вижу, что Джоанна от тебя без ума. И знай:
мы с Энтони на твоей стороне. — Она лукаво подмигнула ему и поднесла к
губам палец, давая понять, что об их секрете никому не станет
известно. — Можно дать тебе один совет? — Ее голос стал еще тише,
и Тиму пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, о чем она говорит. —
Замани сегодня Джоанну в ту дополнительную ванную на втором этаже. В ней
потрясающе огромная ванна и суперромантическая обстановочка. Пока вас не
было, я поставила туда флакон с ароматизированной солью и пену — и то и
другое с запахом жасмина. На Джоанну жасминовый аромат действует опьяняюще.
Она посмотрела на него своими блестящими голубыми глазами и выразительно
повела бровью.
Тим улыбнулся.
— Спасибо тебе.
Во внезапно распалившемся воображении он уже лежал вместе с Джоанной в
пенной ванне, благоухающей жасмином. Но голос разума занудно проник в его
эротические грезы и забубнил:
Нет-нет, Тим! Ты не должен прибегать к обману
и хитростям. Не можешь рассказать Джоанне о вашей с отцом тайне, тогда хотя
бы убеди её в том, что она дорога тебе. Она, а не ее ДОЛЖНОСТЬ. И сделай это
честным путем...
9
Джоанна думала, что Тим, уставший после насыщенного бурными событиями дня,
сразу отправится в спальню и уснет. Но он, отогревшись в кухне у плиты,
явился в гостиную и уселся на диван, вытянув длинные ноги.
Виолетта, пришедшая за пять минут до него, что-то шепнула на ухо Энтони, и
тот сразу же зевнул, прикрыв рот ладонью. Если бы Джоанна не знала брата как
свои пять пальцев, то, возможно, и поверила бы, что ему действительно
хочется спать. Но ей были известны все его уловки, и она поняла, что он
зевнул специально, и тотчас заподозрила неладное.
— Надеюсь, вы не обидитесь, если мы с Виолеттой вас покинем? — с
наигранным сожалением спросил Энтони. — После этой прогулочки мы едва
живы.
— Но ведь вы еще не ужинали! — воскликнула Джоанна, пытливо
вглядываясь в лица брата и его невесты. — Я думала, мы закажем чего-
нибудь и перекусим.
— О, нет! — сказала Виолетта, подмигивая Тиму. — Мы и вправду
настолько устали, что едва держимся на ногах.
Джоанна недоверчиво сузила глаза и уставилась на будущую невестку так, будто
хотела прожечь в ее хорошеньком лобике дыру.
Виолетта рассмеялась.
— Почему ты так на меня смотришь, дорогая? Думаешь, я вру, что
устала? — Она подошла к Джоанне, обняла ее за плечи и поцеловала в
щеку, как любимую сестру. — Нет, на этот раз я говорю чистую правду.
Энтони поднялся со скамеечки у камина, скорчил шутливо-обиженную гримасу и
протянул невесте обе руки.
— Пойдем, мое сокровище. Раз нам в этом обществе не верят, не станем
задерживаться здесь ни секунды.
Виолетта хихикнула, бросила на Тима быстрый многоговорящий взгляд и
приблизилась к Энтони.
— Да, любовь моя. Скорее пойдем отсюда. Джоанна проводила удалявшуюся
парочку сердитым взглядом. Ей опять казалось, будто все окружающие состоят
против нее в заговоре. Когда голоса и шаги Виолетты и Энтони стихли, она
прошла к дивану, взяла со стоявшего рядом журнального столика оставленный
Марго номер журнала и принялась нервно его листать, почти не видя ни броских
заголовков, ни ярких фотографий.
— Кстати, а где Андрэ? — поинтересовался Тим.
— Уехал в Монреаль, — ответила Джоанна, не поднимая головы.
— В Монреаль? А ты откуда об этом узнала?
— От Энтони. Андрэ предупредил его, что уезжает...
— Надеюсь, ему удастся все уладить. Джоанна взглянула на него,
вопросительно приподняв брови.
— Он поехал, чтобы помириться с Марго, я правильно понял? —
пояснил Тим свою мысль.
— Нет, неправильно. — Джоанна захлопнула журнал и вернула его на
столик. — Ему еще утром позвонили из офиса и сообщили какую-то крайне
важную новость. Он помчался в Монреаль, чтобы заняться делами.
Лицо Тима потемнело, приняв осуждающе-недовольное выражение.
— Я не понимаю твоего дядю, честное слово! От него того гляди уйдет
жена, а он знай себе занимается делами! Я на его месте плюнул бы сейчас на
все и вся и полностью посвятил себя выяснению отношений с Марго.
Опять разговор переключился на осточертевшую тему, подумала Джоанна,
поджимая губы. На тему разделения личной жизни и работы! Я постоянно
забываю, что обязана быть с этим парнем настороже...
— Разве я не прав? — спросил Тим, видя, что она о чем-то
задумалась и никак не реагирует на его слова. — Может, ты не считаешь,
что на месте твоего дяди любой мужчина, даже самый увлеченный своим делом, в
подобный момент должен забыть о работе?
Джоанна медленно подняла голову и посмотрела на него с той же задумчивостью.
Перед ее глазами ожили вдруг картинки из далекого прошлого — из тех дней,
когда бабушка и дедушка Шанпу были еще живы. Вот она сидит ранним утром у
них в кухне на высоком деревянном стуле с толстыми резными ножками. Бабушка
готовит завтрак для деда, который через четверть часа вернется домой с
ночной смены, — изнуренный, голодный.
Именно дед объяснил ей как-то, что по-настоящему счастлив в жизни только тот
человек, который любит свою работу.
— Для тех, кто получает от труда удовольствие, вся жизнь в
радость, — говаривал он спокойным приглушенным голосом, по привычке
накручивая на указательный палец загнутый кверху кончик уса. —
Остальные только сами страдают и донимают окружающих своей
неудовлетворенностью и недовольством...
Лишь два года назад, когда ее повысили в должности и поставили во главе
отдела рекламы, Джоанна в полной мере осознала правоту слов деда. В работе
она реализовывала себя почти полностью, работой спасалась от неурядиц и
разочарований в личной жизни, работу находила самым захватывающим и
интересным занятием. Ей нравилось руководить сплоченной командой, принимать
важные решения, изобретать приемы, позволяющие по-новому рассказывать людям
о продукции, которую выпускала их фабрика.
Она медленно перевела взгляд на человека, открыто заявившего ей, что желает
отнять у нее это счастье.
— Я не вполне с тобой согласна, так как не знаю всех подробностей
отношений Андрэ и Марго и не могу утверждать, что ради их спасения моему
дяде следует отказаться от любимой работы, — проговорила она холодно
^недружелюбно.
— Вот как? — Тим нахмурился и поджал губы, как будто отказывался
верить в то, что Джоанна с ним не шутит.
— Да, именно так, — ответила она, дерзко глядя ему в глаза. —
Для некоторых людей работа — это отдых, возможность отключиться от всего
того, что им неприятно в жизни. Я прекрасно таких людей понимаю, потому что
и сама отношусь к их числу. — Она острее, чем когда бы то ни было,
ощущала, что разговаривает с конкурентом. — До
Свитиз
мне пришлось
работать в рекламном отделе другого предприятия. Но там я была рядовым
исполнителем — впечатывала придуманные другими людьми реплики на эскизы
рекламных плакатов, договаривалась с газетными издательствами о размещении в
их выпусках нашей рекламы. В общем, умирала со скуки...
Тим слушал ее внимательно и с интересом.
— В
Свитиз
мне сразу доверили более интересные задания, и я тут же
получила возможность проявить себя, продемонстрировать свои
способности. — Ее голос зазвучал более возбужденно, глаза загорелись, а
на щеках появился румянец. — А через год, когда бывший начальник нашего
отдела по каким-то семейным обстоятельствам уволился, меня назначили на его
место. — Она резко замолчала, тяжело вздохнула и потупила
взгляд. — В данный момент наша фабрика переживает не лучшие времена,
но, надеюсь, все образуется.
— Насколько я понимаю, ты действительно без ума от своей работы, —
заметил Тим.
Джоанне показалось, что сказано это было с иронией. И ей захотелось сменить
тему разговора.
— Кстати, с чего это вдруг Виолетта так многозначительно подмигнула
тебе перед уходом? — воинственно тряхнув коротко стриженой головой,
спросила она. — И о чем вы шептались с ней в кухне?
— Шептались? — переспросил Тим, не вполне убедительно имитируя
удивление.
— Да, шептались! Только не разыгрывай передо мной святую невинность! Я
все слышала! — Она подалась вперед и глянула на него так гневно, что
ему сделалось не по себе.
— Хорошо, сейчас все тебе расскажу, — ответил он с
неохотой. — Виолетта посоветовала мне воспользоваться сегодня вечером
ванной комнатой. Там огромная ванна и очень приятная обстановка...
— Я так и думала! — почти прокричала Джоанна, выскакивая из
кресла. — Чувствовала, что и она уже превратилась в достойную
представительницу нашей сумасшедшей семейки!
Джоанна сложила руки на груди и принялась нервно расхаживать по гостиной
взад и вперед.
— Только не волнуйся так, прошу тебя! — попытался остудить ее пыл
Тим. — Уверен, Виолетта и все остальные члены твоей семьи совершают все
эти глупости только лишь потому, что любят тебя и желают тебе счастья. К
тому же я вовсе не собирался немедленно последовать совету твоей будущей
родственницы. В отношениях с тобой для меня главное...
— Я прекрасно знаю, что для тебя главное! — беспардонно перебила
его Джоанна. — И что важно для них, тоже знаю! Ими движет чисто
спортивный интерес, им наплевать на мои чувства, на мои желания! Но я не...
— О чем ты говоришь, Джоанна? — повышая голос и. тоже теряя
терпение, прервал ее Тим. — В нашем с тобой случае только чувства и
желания имеют значение, все остальное — фон. Если бы мы не хотели друг друга
и ничегошеньки друг к другу не испытывали, никакие усилия родственников не
сблизили бы нас даже на самую малость!
Джоанна остановилась у стены, украшенной картиной какого-то монреальского
художника. На ней изображался фрагмент особняка с затейливо декорированным
фасадом, по предположению Джоанны, писали эту картину на бульваре Папы Пия
IX.
— Возможно, отчасти ты и прав. Но меня бесит постоянное вмешательство
мамы, Виолетты и всех остальных в мои личные, никого не касающиеся дела.
— Послушай, тебя раздражает совсем другое, — возразил Тим, и она
ясно услышала в его тоне нотки грусти. — Ты специально уделяешь так
много внимания интересу своих родственников к нашим отношениям.
— Специально? Что ты имеешь в виду? — Лицо Джоанны изумленно
вытянулось.
— Да, специально. Тебя страшит и тревожит сближение со мной, и ты
злишься на свою неспособность противостоять тому, что между нами уже
зародилось. Поэтому срываешь зло на родственниках, все очень просто. —
Он развел руками, как бы жестом подтверждая сказанное.
— Чушь! — выкрикнула Джоанна.
— И вовсе не чушь, а грустная правда. — Тим спокойно откинулся на
спинку дивана. — Ты увлеклась мной, но не хочешь в этом сознаться, вот
и пытаешься убедить себя, что нас толкают в объятия друг к другу твои
родственники.
Он посмотрел на нее настолько проницательно, что ей показалось, ему сейчас
видны все ее тайные мысли и желания.
— К тому же, — продолжил Тим, — ты чересчур самостоятельная и
независимая особа, чтобы идти на поводу у кого бы то ни было. Твоя родня об
этом знает, и если и пытается посодействовать тебе в устройстве личной
жизни, то наверняка даже не надеется сыграт
...Закладка в соц.сетях
