Жанр: Любовные романы
Разговор о любви
...икнула Джоанна, ругая себя
на чем свет стоит за то, что так опрометчиво пригласила Нортона.
Отец опять подмигнул Тиму.
— Она всегда скрывает от нас все, что происходит в ее личной жизни. О
романе с Пьером Бенуа, например, даже не заикнулась, а они встречались почти
полгода.
— Ты знал о моих отношениях с Пьером? — удивленно таращась,
осведомилась Джоанна.
— Знал, моя дорогая!
— Кто такой, этот Пьер? — живо поинтересовался Тим, прищуривая
взгляд, будто был женихом Джоанны и упоминание о бывшем ее приятеле вызвало
в нем ревность.
— Какая разница! — ответил за нее отец. — К Пьеру она
относилась совсем по-другому, даже ни разу не явилась с ним к нам.
Еще бы! — подумала Джоанна. Не хватало еще знакомить вас с этим лгуном!
— Раздевайтесь же скорее! — воскликнула Габриель, подходя к
дочери, чтобы помочь ей снять с себя шубку. Тим только сейчас убрал с плеч
Джоанны руку.
— Что это у тебя? — с неподдельным интересом воскликнул дед,
увидев в руке внучки коробку с изображением подмигивающего Санта-Клауса. В
этом семидесятилетнем человеке, всю свою жизнь проработавшем университетским
преподавателем, невероятно статном и стройном для своих лет, до сих пор жил
любознательный и смешливый ребенок. Его интересовало все яркое и веселое, он
обожал шутки и знал практически все о диснеевских мультиках.
— Это тебе, дедушка, твое любимое печенье!
— Спасибо! Надо же, подмигивает! Как это они умудрились сделать? —
Он тут же на месте решил докопаться до секрета изготовления рождественского
сувенира, но стоило ему поднять крышку коробки, как тоненько зазвенели
колокольчики и полилась нежная мелодия песни
Ваши желания сбудутся
. Дед
слегка оторопел, а затем залился таким заразительным смехом, что даже
Джоанна заулыбалась.
— Классная у тебя семья! — прошептал ей в ухо Тим, впервые в жизни
называя ее на
ты
.
Не успела она опомниться, как его рука вновь легла ей на плечи, а подбородок
коснулся ее макушки. Опешившая, некоторое время Джоанна не дышала, не зная,
как себя вести.
Но в обстановке, когда все смеются и ждут прихода Рождества, такой жест
можно истолковать как вполне невинный, подумала она и слегка расслабилась.
— Джо, Виолетта, пойдемте-ка со мной в кухню! У меня еще не все
готово! — позвала Габриель, размахивая руками. — С Тимом потом
пообнимаешься, дочка.
— Я не обнимаюсь с ним, мама! — выпалила Джоанна, становясь
красной, как спелый помидор.
— Обнимаешься, — возразил ей отец, глядя в глаза Тиму с дружеской
улыбкой.
Она дернулась, отстраняясь от своего обнаглевшего коллеги, и тоже посмотрела
на него.
В глазах молодого человека прыгали задорные искорки. Было очевидно, что,
вместо того чтобы помогать ей, он настроен и дальше подыгрывать ее родне, с
его появлением будто сошедшей с ума.
Не произнеся ни слова, Джоанна проследовала в кухню за матерью и Виолеттой,
пытаясь по ходу дела придумать, как все-таки убедить присутствующих в том,
что между ней и Тимом абсолютно ничего нет.
Только — к ее великому удивлению — она и сама уже не вполне была в этом
уверена.
2
Ужин оказался просто потрясающим. Столь вкусно приготовленных французских
блюд Тим не пробовал ни в одном ресторане Северной Каролины. А после чая с
черничным пирогом гости, собравшиеся в доме Райенов, перекочевали из
столовой в гостиную, освещенную десятками свечей и оранжевыми язычками огня
в камине.
Джоанна, намеренно просидевшая весь вечер на приличном удалении от Тима
Нортона, и теперь старательно делала вид, что напрочь забыла о его
существовании. Она остановилась у столика из черного стекла и оживленно
болтала с прижимающимися друг к другу молодыми людьми: косматым парнем и
хрупкой темноглазой девушкой в узких брюках. Ни имен этих двоих, ни того,
кем они доводятся Райенам, Тим не помнил, хотя ему представили всех
присутствующих.
Ничуть не смущенный тем обстоятельством, что Джоанна даже не смотрит в его
сторону, он сидел на широком в зелено-коричневых росчерках мягком диване и с
интересом наблюдал за ее мимикой и жестами.
На ней было платье салатного цвета, плотно облегающее великолепную фигуру.
Когда она взмахивала руками или смеялась, ее грудь мягко покачивалась, и Тим
ловил себя на мысли, что пялится на эту грудь, как жаждущий любовных
приключений подросток.
— Расскажи нам, как вы познакомились с Джоанной, — прозвенел
справа над его ухом оживленный голос Габриель.
— Я тоже обожаю слушать подобные истории, — пропела, подсаживаясь
к нему слева, бабушка Джоанны, Хелена. — В них столько таинственности,
столько романтики!
Тим посмотрел сначала на одну, потом на другую даму, устроившихся по обе
стороны от него и застывших в волнительном ожидании, и вновь перевел взгляд
на Джоанну.
— Вынужден вас разочаровать, — произнес он, как бы извиняясь, но
одновременно с восторгом наблюдая, как его начальница что-то изобразила,
постучав рукой по воображаемой двери и при этом немного отставив назад
длинную ножку, прикрытую платьем лишь до середины бедра. — Историю
нашего с Джоанной знакомства никак не назовешь таинственной и романтичной.
Мы встретились с ней на собеседовании, когда я пришел устраиваться на работу
в
Свитиз
.
О том, что
Свитиз
принадлежит его отцу, и о том, что устроиться на эту
фабрику ему пришлось для выполнения одной важной задачи, он, естественно,
умолчал.
— И какой она показалась тебе при первой встрече? — подаваясь
вперед, изгибая шею и заглядывая Тиму в глаза, полюбопытствовала Габриель.
В этот момент Джоанна, заметив, что беседа Нортона с ее матерью и бабушкой
набирает обороты, посмотрела на него предупреждающе.
Ему ясно вспомнился эпизод их знакомства — свое восхищение ее необычными сине-
зелеными глазами и взгляд этих глаз, такой же, как сейчас, —
выразительный и отбивающий любое, не касающееся работы желание.
— Какой она показалась мне при первой встрече? — медленно повторил
Тим, чувствуя напряжение Габриель и Хелены, ждущих ответа. — Видите
ли... На работе Джоанна всегда держится очень строго. В момент нашего
знакомства она показалась мне несколько жесткой...
Хелена округлила свои голубые, как у сиамского кота, глаза.
— А теперь? Теперь наша девочка тоже кажется тебе жестокой?
— Да не жестокой, мама, — поправила старушку Габриель. — А
жесткой. То есть сдержанной, серьезной, понимаешь? На работе наша Джо ведет
себя, как подобает. — Она энергично повернула свою светловолосую голову
к Тиму. — И когда же ты решился пригласить ее на свидание?
Джоанна бросила на Тима еще один многозначительный взгляд, и ему вдруг стало
совестно. Она так любезно пригласила его сегодня, рискуя быть неправильно
понятой и измученной родственниками, так старательно в течение вот уже трех
часов пыталась развеять ложное представление друзей и родных о том, что у
них роман, а он бессовестно разыгрывал из себя перед этими двумя потешными
женщинами ее жениха.
— Понимаете... Все дело в том... — пробормотал он, пытаясь выйти из
пике и взять верный курс.
— А-а! Я догадалась! — воскликнула Габриель, давясь радостным
смехом и кладя маленькую мягкую ладонь на руку Тима. — Джо первой
пригласила тебя?!
— Нет... То есть да! — выпалил Тим, чувствуя, что по уши увязает в
трясине.
С одной стороны, ни о каких свиданиях между ним и его начальницей не могло
идти и речи. И из-за холодности Джоанны, и поскольку сам Тим был убежден,
что романы с сотрудницами ни к чему хорошему не приводят. С другой стороны,
Джоанна действительно пригласила его первой — на сегодняшнюю рождественскую
вечеринку в этот роскошный дом, наполненный милыми забавными людьми. С
третьей стороны... С третьей — в данный момент ему не следовало отвлекаться
на любовные игры и забавы. Он приехал в Монреаль и устроился в
Свитиз
с
определенной целью, достижению которой не должны были препятствовать даже
самые незначительные осложнения.
Тим Нортон кашлянул, намереваясь подробно рассказать собеседницам всю
правду, но Хелена опередила его.
— И когда же Джо перестала казаться тебе жестокой? — медленно, с
правильным английским выговором спросила она.
— Да не жестокой, мама, а жесткой! — вновь поправила ее
Габриель. — Я ведь объяснила тебе, что на работе Джо ведет себя строго.
Неужели ты не поняла? — Она пожала плечами, как истинный
франкофил, — чуть сгорбившись, подняв руки ладонями кверху. И тут же
снова оживилась, повернувшись к Тиму. — А... когда Джо перестала быть
для вас жесткой?
Тим глубоко вдохнул, собираясь популярно объяснить, что Джоанна никогда не
переставала быть для него жесткой, но промелькнувшее в его памяти
воспоминание о том, как у парадной двери этого особняка она растерянно
попросила его уехать, будто сковало ему челюсть.
А ведь именно в тот момент, когда я увидел, что моя неумолимая начальница
умеет выглядеть как дошкольница, ведь именно тогда она перестала быть для
меня жесткой! — подумал он, испытывая странное смущение. А увидев ее за
столом в компании близких людей, я вообще забыл, что привык общаться с ней
лишь в официальном тоне... Да, теперь я твердо знаю, какая она на самом
деле... веселая, искренняя, словоохотливая...
Габриель легонько надавила на его руку, давая понять, что пауза слишком
затянулась.
— Видите ли... — пробормотал Тим, очнувшись. Он чувствовал, что должен
все объяснить, но сам уже ничего не понимал. Мысли в его голове окончательно
перепутались.
— Неужели ты не находишь нашу девочку красивой? — спросила Хелена.
— Безусловно, нахожу! — произнес Тим настолько искренне и
убедительно, что не поверить ему было невозможно.
Лица обеих его собеседниц расплылись в довольных улыбках.
— Но я должен кое-что объяснить вам, — пробормотал Тим, все еще
ощущая себя подлецом. — Понимаете, наши с Джоанной отношения... — Он
запнулся и замолчал, решительно не зная, с чего начать.
— Я все поняла! — объявила Габриель счастливо.
Она приблизила губы к уху Тима и добавила гораздо более тихо:
— Джоанна взяла с тебя слово не рассказывать нам, что ты ее парень,
правильно?
Тим развел руками и пробурчал что-то нечленораздельное.
Габриель громко рассмеялась, едва не оглушив его.
— О, наша Джо обожает тайны!
Джоанна следила за троицей на диване с ежесекундно усиливающимся волнением.
Они определенно разговаривали о ней, и Тим явно продолжал ломать свою
дурацкую комедию. Она видела это по мечтательно-умиленным улыбкам бабушки,
по веселому смеху мамы, по пылким взглядам, которые то и дело бросал на нее,
Джоанну, этот коварный тип.
Она никогда не приводила домой мужчин по одной простой причине — мать и
бабушка буквально бредили идеей выдать ее замуж, и в любом друге, которого
она познакомила бы с ними, они увидели бы кандидата в зятья. Именно так обе
смотрели сейчас на Нортона.
Джоанне и самой хотелось однажды обзавестись собственной семьей, только
фундаментом ее непременно должно было стать взаимное уважение и доверие. А
такой человек, перед которым она смогла бы полностью раскрыть душу, на ее
пути еще не повстречался. Тима Нортона в роли своего будущего супруга она не
могла представить даже во сне. Этот парень мечтал лишить ее работы и вызывал
в ней чувства, противоположные доверию, а именно: желание защититься,
выстоять в борьбе с ним.
Она еще раз взглянула на Нортона, телепатически настаивая коллегу, чтобы он
вел себя в ее доме поосторожнее, и вновь повернулась к парочке молодоженов —
своей двоюродной сестре Виктории и Курту, ее мужу.
— Теперь вы понимаете, почему я предложила Тиму поехать со мной? Почему
не могла поступить иначе? — спросила Джоанна, с легким раздражением
глядя на увлеченных куда больше друг другом, чем ее объяснениями, воркующих
голубков. — Да вы хоть слышите, о чем я вам говорю?
Виктория ласково провела рукой по плечу мужа и нехотя повернулась к сестре.
— Конечно. Ты предложила Тиму поехать с тобой...
Злясь, что никто не обращает внимания на самое главное в ее словах, Джоанна
подперла бока руками.
— Я сделала это только потому, что он выглядел крайне одиноким!
— Угу, — рассеянно ответила Виктория, сладкой улыбкой благодаря
своего муженька за очередной поцелуй в ухо.
— Виктория! Я с детства считала тебя своей лучшей подругой! — едва
сдерживаясь, чтобы не перейти на повышенный тон, процедила сквозь зубы
Джоанна. Ей начинало казаться, что весь мир состоит против нее в заговоре,
что ее нарочно не слушают, не воспринимают всерьез. — Я была уверена,
что хоть ты меня поймешь!
Виктория немного отстранилась от Курта и удивленно расширила глаза, словно
только что проснулась.
— А что я должна понять, Джо? Достаточно один раз увидеть, как Тим на
тебя смотрит, и все становится ясно без твоих продолжительных тирад.
Джоанна резко повернула голову и поймала на себе взгляд этого мужчины.
Действительно, он глазел на нее так, словно только и мечтал поскорее
остаться с нею наедине. Покраснев от возмущения и не сказав больше ни слова
Виктории, она решительными шагами направилась к Нортону.
На ее пути, словно из-под земли, возник улыбающийся отец. Она отпрянула
назад, чуть было не налетев на него.
— Народ желает поближе познакомиться с Тимом! — сообщил он, жестом
обводя кучку людей, стоящих буквально в двух шагах — дядю Андрэ, его жену
Марго и Энтони с Виолеттой. — Давай доставим им эту радость.
Джоанна успела лишь приоткрыть рот, собираясь заявить, что нет никакой
необходимости знакомиться с ее коллегой ближе, так как все присутствующие
видят его в первый и последний раз, как отец уже проворно повернулся к
дивану и замахал руками.
— Эй, Тим! Эти дамы совсем заболтали тебя! Иди к нам, мы тоже хотим с
тобой пообщаться!
Блеснув широкой белозубой улыбкой, Тим приложил руку к груди, повернулся
сначала к Габриель, потом к Хелене и что-то обеим сказал с таким выражением
лица, будто вынужденное прерывание беседы привело его в полное уныние.
Женщины, подбадривая, похлопали его по плечам и что-то мило протараторили.
Подойдя к компании, к которой поневоле присоединилась Джоанна, он встал с
ней рядом и обвел всех дружелюбным взглядом.
— Насколько я понял, ты из Северной Каролины, Тим, — без
промедления завел беседу Шейн.
— Да, я из Шарлотта.
— Там остались твои родители? — поинтересовалась Марго, смотревшая
то на Джоанну, то на Тима таким взглядом, каким рассматривают мужа и жену,
ища в их внешности сходства.
Тим о чем-то задумался, изрядно удивив тем самым Джоанну. Обычно для ответа
на столь простые, как заданный Марго, вопросы людям не требуется время на
размышления.
— Фактически там осталась моя мама со своим вторым мужем. И младшая
сестра с семьей, — произнес наконец Тим.
Он стоял настолько близко, что Джоанна могла чувствовать его тепло, ощущать
его запах. Странно, но чем больше ее легкие заполнялись им, тем меньше
злости и негодования в ней оставалось. Создавалось такое впечатление, что ее
гнев уничтожается этим ароматом. А ведь я почти ничего не знаю о нем,
подумала она.
— В Монреале живет твой отец? — спросил Шейн.
Тим вновь опять ответил не сразу, и Джоанна еще больше насторожилась.
— Да, совершенно верно.
— А Джоанна решила, что в нашем городе тебе не с кем встречать
Рождество! — воскликнул Энтони, устремляя на сестру вопросительный
взгляд.
— Я сказала, что... — горячо заговорила Джоанна, но Тим не дал ей
возможности закончить фразу, осторожно дотронувшись до ее спины.
— Мой отец вместе с женой уехал на каникулы в Испанию, — пояснил
он. — А его приемная дочь с мужем и детьми живет в Ванкувере.
Почувствовав прикосновение его ладони, Джоанна затаила дыхание. Она
понимала, что должна убрать его руку или отстраниться, чтобы не укреплять в
сознании родственников глупые подозрения, но не смела шелохнуться, настолько
приятные ощущения испытывала.
— Эй! Пора бы спеть рождественский гимн! — призывно крикнул дед с
другого конца гостиной. — Габриель, дорогуша, просим тебя за пианино!
Все, как один, повернули головы и посмотрели на деда, наряженного в длинный
красный халат и колпак с кисточкой. Шейн скривился и нагнулся к Тиму:
— Умоляю, скажи, что еще не время петь гимны. Моя обожаемая супруга —
потрясающая женщина, но на фортепиано играет просто кошмарно, —
прошептал он с чувством. — А если еще и мама запоет, у нас у всех уши
свернутся в трубочку!
— Верно, верно, Тим! — поддакнул Энтони, убирая руку с осиной
талии Виолетты и тоже подходя к Тиму ближе. — Тебя они послушают, ты
самый важный гость у нас.
На губах Тима появилась такая улыбка, какой Джоанна еще ни разу не видела —
по-мальчишески хулиганская, придававшая всему его облику какую-то детскую
удаль.
— Простите, но мне вдруг ужасно захотелось спеть рождественский гимн.
Хотя — предупреждаю — певец я тоже не ахти какой! — Он крепче обнял
Джоанну и вместе с ней решительно зашагал к инструменту, за который уже
уселась Габриель.
Шейн, Энтони, Виолетта, Андрэ и Марго последовали за ними.
Через пару минут все присутствующие в гостиной, даже поглощенные друг другом
Курт и Виктория, подтянулись к фортепиано и уставились на главных
действующих лиц. На игравшую Габриель, деда, комично изображавшего из себя
дирижера, и на Тима с Хеленой, вставших по обе стороны от Габриель в полной
готовности запеть.
Зрелище было настолько забавным, что Джоанна, несколько секунд боровшаяся с
желанием рассмеяться, все же не выдержала и разразилась хохотом. Вскоре две
дюжины человек, присутствующих в гостиной, уже держались за животы,
покатываясь со смеху.
К глазам Джоанны подступили слезы, ее бока заныли, ноги ослабли, и она была
только рада, когда Тим обхватил ее своими крепкими руками и прижал к груди.
Теперь его запах как будто завладел всем ее существом, и, испугавшись этой
мысли, она резко замолчала. Ей вдруг показалось, что шум голосов и хохот,
наполняющие гостиную, звучат где-то вдалеке, а они с Тимом находятся на
острове, отделенном от остального мира. Пораженная этим непривычным
ощущением, она медленно подняла голову и взглянула Тиму в глаза.
Он тоже больше не смеялся, а смотрел на нее в такой же растерянности, с
таким же чувством. На протяжении нескольких секунд их взгляды были прикованы
друг к другу, потом, сильно смутившись, Джоанна отвернулась. Но даже не
попыталась высвободиться из его объятий.
В час ночи, когда друзья Райенов и Шанпу, напевшиеся гимнов и вдоволь
насмеявшиеся, уже разъехались, Тим тоже засобирался уходить.
Хозяева вышли в холл проводить гостя. Габриель достала из высокого шкафа с
зеркальными дверцами его пальто и подала ему.
— Мне у вас очень понравилось, — сказал он, одеваясь.
— А мы безмерно рады, Тим, что ты у нас побывал! — воскликнула
Габриель, сложив ладони перед грудью. — Даже не представляешь себе, как
мы счастливы за вас с Джоанной.
Джоанна, уставшая талдычить всем и каждому о том, что между ней и Тимом
ничего нет, стиснула зубы и не сказала ни слова. Единственное, чего ей
сейчас хотелось, так это чтобы Тим поскорее ушел из дома ее родителей и
больше никогда не появлялся здесь.
— Она — прелесть, — пробормотал Тим, ласково проводя рукой по
голове Джоанны.
— Как мило, — протянула Хелена растроганно. К ней сзади подошел
дед и обнял за плечи.
Джоанна поджала губы, отступила в сторону и засунула руки в карманы, всем
своим видом демонстрируя, что желает как можно быстрее закончить утомивший
ее спектакль. Вообще-то она уже сама не понимала, что происходит и какая
роль отведена в этой комедии ей. Поэтому желала остаться наедине с самой
собой, чтобы во всем разобраться.
— Кстати, Тим, чем ты планируешь заниматься завтра? —
спохватившись, спросил вдруг Андрэ. — Мы с утра всей семьей собираемся
у нас и были бы рады, если бы и ты к нам приехал.
У Тима потеплело на душе. После столь весело и насыщенно проведенной
рождественской ночи мысли о предстоящих одиноких каникулах повергали его в
страшное уныние. От энтузиазма, с которым он к ним готовился, не осталось
уже ни капли.
— Нет-нет, — поспешно проговорила Джоанна, не давая ему
возможности произнести ни звука. — Тим не может прийти к вам завтра.
— Но почему? — Марго пожала плечами и переглянулась с
мужем. — В этом городе у него пока нет друзей, а его отец в Испании, он
сам нам об этом рассказал.
— Да, но... — Щеки Джоанны покрылись лихорадочным румянцем. Страх
потерять работу, раздражение непониманием родственников и странное влечение
к Тиму, разгоревшееся за сегодняшний вечер до угрожающего накала, смешались
в ней в сложное, непривычное чувство, и она инстинктивно пыталась защититься
от него. — Тим завтра занят.
— Занят? — переспросил ее отец, усмехаясь. — Это в праздник-
то?
— Да, в праздник... — пробормотала Джоанна, поворачивая голову к Тиму и
безмолвно прося его о помощи.
Тим взглянул на нее вопросительно, думая о том, что если он откажется от
приглашения Андрэ и Марго, то умрет со скуки в своей новой квартире над
копиями финансовых отчетов
Свитиз
, врученными отцом.
Джоанна, видя, что Тим даже не думает выручать ее, вновь взглянула на отца.
— Тим должен доделать те эскизы, над которыми работал сегодня...
— А до окончания каникул эти эскизы подождать не могут? — спросил
дед, тряхнув головой. Клеточка колпака, все еще покрывавшего его седую
голову, взметнулась вверх.
Джоанна опять посмотрела на Тима, на этот раз с мольбой, но тот лишь криво
ухмыльнулся и сложил на груди свои здоровые ручищи.
— Ты его начальница, дочка, значит, должна позволить ему на каникулах
отдыхать, как и всем остальным своим подчиненным, — звонко и
категорично заключила Габриель. — Тим, я очень надеюсь, что завтра мы
вновь тебя увидим.
Тим пробежал по лицам всех людей, собравшихся в холле, и в глазах каждого из
них прочел неподдельное желание продолжить с ним знакомство.
Нет, решил он. Я не смогу им отказать. Они расценят это как оскорбление. К
тому же мне и самому хочется провести завтрашний день вместе с ними, и я не
вижу причин, мешающих мне принять приглашение Андрэ.
Он виновато взглянул на гипнотизирующую его взглядом Джоанну, как будто
прося у нее прощения, и широко улыбнулся:
— Спасибо, я с огромным удовольствием проведу с вами завтрашний день.
Дед издал торжествующий вопль, а Андрэ довольно потер руки.
— Вот и замечательно! Сейчас я напишу тебе наш адрес и телефон.
Он подскочил к тумбочке, вырвал из блокнота лист, вывел на нем свои
координаты и протянул Тиму.
— Будем ждать тебя с нетерпением!
Джоанна пребывала в настолько взвинченном состоянии, что, провожая Тима до
машины, даже не накинула на себя шубу. Как только за их спинами захлопнулась
парадная дверь, она, еще не успев почувствовать холода, выпалила:
— И что нам теперь делать?
Тим с невозмутимым, как показалось Джоанне, видом стал спускаться по
лестнице вниз.
— О чем это ты? — бросил он через плечо.
— Как это — о чем? — захлебываясь морозным воздухом и уже вовсю
дрожа, воскликнула Джоанна. — Естественно, о завтрашнем дне! Ты не
можешь вот так просто взять и заявиться завтра к Андрэ и Марго!
— Почему? Не понимаю. — Тим остановился у самой калитки и повернул
голову.
Джоанна приблизилась к нему, обхватив себя руками и ежась.
— Да что здесь непонятного? Разве ты не видишь, что вся моя родня
принимает нас за влюбленную парочку?
Тим беспечно усмехнулся, ничуть не тревожась:
— Ну и пусть. Что в этом плохого? Раздраженная его равнодушием,
продрогшая и злая, Джоанна взорвала
...Закладка в соц.сетях
