Жанр: Любовные романы
Разговор о любви
...ерянно моргнула. Нортон был прав. Она действительно слишком
увлеклась своим видением их ситуации и ни разу не потрудилась взглянуть на
нее его глазами. Некоторое время они пробирались вперед по заснеженной
дорожке в полном молчании, слушая скрип снега под ногами и приглушенные
голоса ушедших вперед парочек.
— И что же творится в твоей душе? — уже куда мягче спросила
Джоанна, переборов себя.
— В ней живет твердое убеждение в том, что нам с тобой следует
отбросить сомнения, страхи, предрассудки и начать встречаться, — сказал
Тим спокойно.
А потом, когда я полностью растворюсь в тебе, ты с легкостью скинешь меня с
моей должности и забудешь о моем существовании, мрачно усмехаясь подумала
Джоанна. Нет уж, не дождешься! Поищи себе другую дурочку!
— Наши мнения не сходятся, — заметила она сухо. — Останемся
каждый при своем.
Последовала еще одна тягостная пауза. Тим взглянул на часы. Как раз в этот
момент Виолетта и Энтони крикнули что-то Марго и Андрэ. Те остановились,
развернулись, и все четверо зашагали назад, махая Тиму и Джоанне руками.
— Уже поздно, — пробормотал Тим. — По-видимому, все хотят
домой.
Джоанна кивнула и, развернувшись, направилась обратно.
— Если хочешь, я буду спать на диване в гостиной, — предложил он
спустя пару минут.
— Что? — послышался сзади громкий голос Марго. Они уже
приблизились настолько, что могли слышать, о чем разговаривает впереди-
идущая парочка. — О чем ты, Тим? В нашем коттедже три чудесные спальни!
Ютиться в гостиной не придется никому! Тим ничего не ответил.
Судя по всему, между Марго и Андрэ во время прогулки приключилась ссора.
Такое у них часто происходило в последние дни, в основном, как думалось
Джоанне, по одной и той же причине — из-за чрезмерной занятости Андрэ.
В коттедж Марго вошла первой и, любезно пожелав спокойной ночи всем, кроме
мужа, прошагала на второй этаж в свою спальню.
— Скажите, пожалуйста! — проворчал Андрэ и прошел в гостиную,
наверняка собираясь опять засесть за ненавистные Марго бумаги.
Виолетта и Энтони хихикнули, простились с Джоанной и Тимом и удалились в
свои апартаменты.
У Джоанны после катания на коньках, продолжительной ходьбы и в особенности
после отчаянного прыжка с вышки, ныло все тело. В голове у нее царил
беспорядок, и она мечтала оказаться как можно скорее в теплой мягкой
кровати.
— Я очень устала, — сдержанно сказала она Тиму и шагнула к
лестнице. — Пойду спать.
Он поколебался некоторое время, размышляя, куда ему лучше податься, и
направился вслед за ней.
Джоанна, находясь уже в ванной, услышала, как открылась и закрылась дверь
спальни, и поняла, что от затеи улечься спать на диване Тим отказался.
Мгновенно охваченная волной возбуждения, она торопливо вылезла из душа,
вытерлась пушистым светло-зеленым полотенцем и критически посмотрела на себя
в зеркало.
В ее спальне было две кровати, отделенные друг от друга широкой тумбочкой и
торшером. Поэтому-то она и не настаивала на том, чтобы Тим спал в
гостиной, — тешила себя мыслью, что если им и придется лечь в одной
комнате, то все равно не вместе.
Наверное, улегся сейчас на одну из кроватей и принял какую-нибудь
соблазнительную позу, подумала она, расправляя волосы. Наверняка он кажется
себе неотразимым и уверен, что я перед ним не устою, при первой же
возможности скину с себя маску строгой дамы и брошусь ему на шею. Какой
наивный!
Джоанна закуталась в длинный махровый халат, стиснула зубы и, нахмурив
брови, вошла в спальню.
Каково же было ее удивление, когда она увидела Тима не на кровати, а у
раскрытого шкафа. Он что-то доставал с одной из средних полок и стоял к
Джоанне спиной.
— Что ты делаешь? — спросила она, от растерянности забыв, что
должна выглядеть суперстрогой.
— Достаю постельное белье, — невозмутимо ответил Тим.
— Но... — Джоанна посмотрела на кровати, аккуратно застеленные светло-
зелеными простынями.
Тим повернулся к ней, держа в руках комплект точно такого же белья.
— Когда я сказал, что могу спать и на диване в гостиной, ты ничего не
ответила. Я воспринял это как одобрение.
Джоанна вдруг почувствовала испуг, смешанный с обидой и надеждой. Ей
представилось, что они ложатся спать в одном доме, но в разных комнатах, и
ее сердце будто сдавили металлические тиски.
— Здесь две кровати, — заметила она небрежно. — Думаю, не
произойдет ничего страшного, если ты останешься ночевать в этой спальне.
Тим прижал комплект белья к груди, будто у него его собирались отнять, и его
губы неожиданно расплылись в улыбке.
— А если бы здесь была всего одна кровать, думаешь, произошло бы что-то
страшное?
— Думаю! — выпалила Джоанна с легким раздражением.
Улыбка медленно сползла с губ Тима. Его лицо посерьезнело, взгляд сделался
задумчивым и сосредоточенным.
— Ты боишься меня? Не доверяешь мне? Полагаешь, я смог бы против твоей
воли...
— Нет! — прервала его Джоанна, взволнованно сцепляя тонкие пальцы
рук в плотный замок. — Я не тебя боюсь, а в первую очередь себя!
Тим прищурился и склонил голову набок, словно не расслышал ее слов или не
понял, что она имеет в виду. Потом приблизился к ней и с нежностью и
восхищением провел пальцем по ее щеке.
От этого признания Джоанны сердце Тима обволокло приятным теплом. Другие
женщины, с которыми он когда-либо встречался, будто не умели сознаваться в
том, что они действительно испытывали, а все время кого-то из себя строили,
плели невидимые сети, хитрили и лгали. Тиму это не нравилось, но он привык к
подобным выходкам и уже не ожидал ни от одной из знакомых женщин, а уж тем
более от загадочной Джоанны, такой искренности.
— Значит, ты все же неравнодушна ко мне, — прошептал он.
— Да, неравнодушна! — с той же отчаянной честностью выдала
Джоанна. — Но не хочу и не могу с тобой сближаться. И четко знаю, что
правильно делаю.
Тим отступил на шаг.
— Хорошо. Я уважаю твое мнение и ни на чем не стану настаивать.
Джоанна приоткрыла рот, пораженная и разочарованная его ответом, но тут же
взяла себя в руки и кивнула.
Тим потер глаза.
— Я сегодня очень рано проснулся и тоже едва держусь на ногах. Пожалуй,
нам с тобой пора ложиться спать. — Он повернулся к Джоанне боком и
стянул с себя свитер.
Хорошо, что в этот момент ее лица никто не видел. На нем отразилось столько
восторженных эмоций, что ей за свою несдержанность стало бы до ужаса стыдно.
Еще с первого момента их знакомства она обратила внимание на его
пропорциональную, атлетически сложенную фигуру, однако до настоящего времени
не имела возможности оценить ее по достоинству.
Оставшись в одной футболке, плотно облегающей его богатырские плечи,
мускулистую грудь и сравнительно узкую талию, Тим аккуратно свернул свитер и
положил его на стул, придвинутый к спинке кровати. Джоанна, опомнившись,
резко отвернулась в сторону как раз в то мгновение, когда он выпрямился и
посмотрел на нее.
— Тебе ванная больше не понадобится?
— Нет, — односложно ответила Джоанна, не поворачиваясь. Она
понимала, что смотрится неестественно, но ее щеки предательски пылали, и
демонстрировать их Тиму ей страшно не хотелось.
— Тогда я пойду, приму душ. — Он достал из своей сумки какой-то
пакет, — видимо, с туалетными принадлежностями, — и прошел в
ванную.
Джоанна немного расслабилась и принялась махать перед лицом ладонями, чтобы
остудить щеки.
Ну и история! — подумала она. О нас только романы писать. Конечно,
неизвестно, каким будет финал, но начало просто фантастическое! Мы даже не
встречаемся, а вся моя родня мысленно наверняка уже готовится к свадьбе.
Она прошла к ближайшей кровати и устало на нее опустилась. В ванной зашумела
вода, и ей сейчас же невольно представилось, как Тим стоит под душем...
Обнаженный, растирающий по коже ароматный гель...
Хватит! — скомандовала она себе. С каких это пор я стала настолько
сексуально озабоченной? Совсем лишилась способности управлять своими
эмоциями, скоро точно чокнусь!
Она вскочила на ноги, прошлась взад и вперед по комнате, желая успокоиться
и, пока не вышел Тим, улечься в постель, чтобы избежать дальнейших
осложнений. Но ее взгляд вдруг упал на туго набитую папку из коричневой
кожи, торчащую из раскрытой сумки Тима.
Что в ней? — полюбопытствовала она, останавливаясь посредине комнаты в
полном замешательстве. Какие-то документы?.. Но зачем они ему здесь?
Ее мозг заработал трезво и быстро. Джоанна мгновенно вспомнила слова Тима о
том, что сегодня он очень рано встал. И попыталась на скорую руку
проанализировать ситуацию, понять как истинную причину его приезда сюда, так
и его внезапно проснувшийся навязчивый интерес к ней.
Кто поднимается ни свет ни заря в выходной? — задалась она вопросом.
Возит с собой на отдых какие-то бумаги? Только тот, кто поставил перед собой
некую грандиозную цель и мечтает во что бы то ни стало ее достичь. Во что бы
то ни стало!..
Ее сердце сдавила жалость к самой себе, к тому светлому искреннему чувству,
которое в ней зародилось. Внезапно она озлобилась на это чувство и сжала
руки в кулаки, как мальчишка, готовящийся к уличной драке.
Он разрабатывает какой-то умопомрачительный план, промелькнуло в ее голове.
Хочет затмить меня, доказать всем, что я не достойна занимать пост
начальника нашего отдела... Возможно, собирается пойти со своими
разработками прямо к мистеру Брайтману. Я должна заглянуть в эту папку!
Подгоняемая страстным желанием бороться, она, с опаской взглянув на ванную,
за дверью которой все еще шумела вода, подошла к сумке Тима, стоявшей на
полу у второй кровати.
— Что это ты делаешь? — послышался одновременно со звуком раскрывающейся двери голос Тима.
Джоанна, действуя инстинктивно, плюхнулась на его кровать и улыбнулась.
— Вот, решила проверить, какая кровать мне больше подойдет. Люблю спать
на твердом, это...
Только сейчас она взглянула на Тима, и слова застыли у нее на губах. Он
стоял перед ней в одних трусах, сидевших на нем, как на модели,
демонстрирующей белье в модном каталоге.
Столь красивой фигуры, как у него, Джоанна еще не встречала. От восторга у
нее пересохло во рту. Она медленно прошлась взглядом по его атлетическому
торсу, по его мускулистым длинным ногам удивительно правильной формы.
— Говоришь, любишь спать на твердом? — спросил Тим, чуть кривя
губы в улыбке. — И почему же?
Джоанна сглотнула, смачивая горло, и невероятным усилием заставила свой
превратившийся в размокшую вату язык двигаться.
— Потому что это полезно для позвоночника...
Он медленно, подобно подбирающемуся к добыче хищнику, прошел к кровати, на
которой лежала Джоанна, опустился на край, протянул руку и провел кончиками
пальцев по нежной коже на ее щеке и шее.
— А мне больше нравится все мягкое и теплое, — пробормотал он с
хрипотцой.
Джоанна, обомлевшая от его прикосновения, на протяжении нескольких секунд
смотрела ему в глаза, боясь дышать. Потом рывком поднялась и спрыгнула с
кровати. У нее перед глазами замельтешили белые точки, а сердце ухнуло и
забилось так, словно через него пропустили разряд электрического тока.
С пару мгновений она стояла на месте, приходя в себя, потом неуверенной
походкой двинулась к своей кровати, на ходу нажимая на выключатель торшера.
Нырнув в постель и зажмурившись, она почувствовала некоторое облегчение, но
образ почти обнаженного Тима стоял у нее перед глазами, дразня и мучая до
того самого момента, пока ее не сморил крепкий сон без сновидений.
6
В который раз за сегодняшнее утро Тим с удивлением отметил, что, сердясь,
Джоанна делается еще красивее.
— Почему ты не предупредил меня раньше, что не умеешь кататься? А
сказал об этом только после того, как мы оплатили вход на каток? —
отчитывала она его, удерживая за руку.
Тим в своих новеньких дорогих коньках стоял на льду, покачиваясь то вправо,
то влево, как беспомощный ребенок, пытающийся делать первые в жизни шаги.
При его крупной фигуре и высоком росте это выглядело весьма потешно.
— Если бы я знала, что ты даже стоять на коньках не умеешь, то и не
привела бы тебя сюда, — продолжала ворчать Джоанна. — Занялись бы
чем-нибудь другим, ведь здесь можно найти развлечение на любой вкус!
Тиму вспомнилось, как начался сегодняшний день: они завтракали в коттедже.
Марго, он и Джоанна, пока ели, не перекинулись и парой фраз. Андрэ вообще не
явился к столу. Только Энтони и Виолетта выглядели вполне довольными жизнью
и болтали о чем-то своем.
— Когда, скажи на милость, я мог бы предупредить тебя о том, что я умею
делать, а что нет? — спросил он язвительно. — За завтраком ваша
светлость пребывали в пресквернейшем расположении духа.
— А вы, можно подумать, сияли радостью! — парировала Джоанна,
отпуская Тима и делая театральный жест. Тим накренился в сторону. Джоанна
вновь быстро протянула ему свою руку, и он с благодарностью за нее
ухватился.
— Нет, я тоже не сиял радостью, согласен. А все почему? Потому что ты
постоянно отшиваешь меня. Например, заставила мучиться всю прошлую ночь!
— Не пытайся свалить на меня вину. Я не приглашала тебя в Сент-Адель!
Откуда мне было знать, что ты появишься здесь... — Джоанна вздохнула,
проводив завистливым взглядом промчавшихся мимо мужчину и женщину. —
Что нам теперь делать? Вот уже пятнадцать минут мы стоим с тобой на месте.
Так и закоченеть недолго.
Тим махнул свободной рукой.
— Ты иди, катайся одна. А я пока поучусь хотя бы стоять на льду.
Джоанна фыркнула.
— Раньше надо было думать об этом! Тогда бы мы оплатили услуги тренера,
и он занялся бы тобой. Оставить тебя одного, как бы сильно я ни сердилась, я
не могу.
Лицо Тима просветлело.
— Интересно, почему ты так обо мне заботишься?
— Боюсь, что ты расшибешь себе лоб! — строго проговорила
Джоанна. — Через неделю каникулы закончатся, мне не хотелось бы, чтобы
подчиненные мелькали передо мной в офисе изуродованными.
— А-а, — протянул Тим с шутливым пониманием. — Все
ясно. — Он протянул руку и потрепал свою начальницу по раскрасневшейся
на морозе щеке. В узких спортивных штанишках, короткой куртке на молнии и
вязаной шапочке она смотрелась особенно соблазнительно.
— Тим, оставь свои нежности! Ты ничего ими не добьешься, так и
знай! — сверкая сине-зелеными глазами, заявила Джоанна. — За время
наших каникул в Сент-Адель между тобой и мной, как ни старайся, ничего не
произойдет! Я все тебе объяснила и не изменю принятого решения! — Она
вложила в произнесенные слова всю свою начальственную жесткость и
непоколебимость, но на Тима, похоже, это не слишком подействовало. Он
кивнул, но его глаза при этом блеснули мальчишеским озорством.
Джоанна покачала головой и с грустью посмотрела на свои ноги.
— Неужели за тридцать с лишним лет ты не нашел возможности научиться
кататься на коньках? — Она взглянула на него так, как будто речь шла об
умении писать или читать.
— Я из Северной Каролины, Джоанна, — напомнил Тим. — Ее
жители по большей части занимаются другими видами спорта.
— Ах, да! Я совсем забыла.
— Мне и к местным холодам привыкать приходится с огромным трудом, а ты
хочешь, чтобы я сразу же превратился в конькобежца. — Он подул на
пальцы свободной руки, согревая их.
— Надень перчатку, — посоветовала Джоанна, проникаясь к нему
внезапным сочувствием.
Хотя сегодня температура воздуха немного повысилась, но для южанина и этого
морозца было достаточно, чтобы сильно продрогнуть.
Тим кивнул и сунул руку в торчавшую из кармана спортивную перчатку.
Джоанна задумчиво сощурилась и спросила:
— Никак не могу понять, зачем ты уехал из дома и поселился именно в
Монреале — чужом для тебя городе с суровым климатом. Только для того, чтобы
быть поближе к отцу?
Тим медленно отвел взгляд от ее лица и уставился на блестящую гладь
огромного катка. Мысль о том, что он скрывает от женщины, столь ему
небезразличной, истинную причину своего появления в Монреале и в
Свитиз
,
терзала его все последние дни.
— Да, я переехал сюда в основном из-за отца, — ответил он,
приближаясь к правде на максимально допустимое расстояние.
— Джоанна! — послышался откуда-то справа высокий мужской
голос. — Вот ты где! А я повсюду тебя ищу!
Джоанна и Тим одновременно повернули головы. К ним на невероятной скорости
подлетел какой-то человек лет тридцати пяти.
— Пьер! — без особого энтузиазма, но с сильным изумлением
воскликнула Джоанна. — Что ты здесь делаешь?
Лихо затормозив прямо перед ними, мужчина расплылся в счастливой улыбке.
— Я приехал в Сент-Адель, чтобы разыскать тебя! — объявил он тоном
раздающего подарки Санта-Клауса. — Позвонил твоему отцу, расспросил,
где и с кем ты проводишь каникулы, и... Вот я здесь!
Джоанна натянуто улыбнулась и крепче схватила Тима за руку, надавливая на
его ладонь большим пальцем и подавая ему таким образом знак.
— Я отдыхаю здесь вместе с Тимом Нортоном. Познакомьтесь. Тим, это Пьер
Бенуа.
— Очень рад, — выдавил из себя Нортон, вспоминая, что там говорил
о бывшем приятеле Джоанны ее отец, Шейн Райен. Тим ждал, что Джоанна сообщит
своему незадачливому поклоннику, что у нее новый роман, но так и не услышал
ничего подобного.
— Мы с Тимом коллеги, — ненатурально быстро проговорила она,
заполнив возникшую неловкую паузу.
— Шейн не сказал мне, что ты отдыхаешь здесь с сотрудником, —
задумчиво почесывая висок и изгибая сивую бровь, торчавшую из-под шапки,
протянул Пьер.
Тим, решив, что ему пора действовать, осторожно, чтобы не упасть, разжал
руку, которой держался за Джоанну, обнял свою спутницу за плечи, притянул к
себе и, как будто между прочим, чмокнул в висок.
Джоанна напряглась и глянула на него с предупреждающей серьезностью.
Тим, сделав вид, что не замечает ее реакции, продолжал входить в роль.
— Погодка сегодня отменная, не правда ли? — непринужденным тоном
обратился он к Пьеру. Тот, наверное, не услышал его слов, так как пребывал в
глубокой задумчивости. Заметив это, Тим улыбнулся по-детски невинной
улыбкой. — Вы, вероятно, все размышляете о том, почему отец Джоанны не
рассказал вам обо мне?
Пьер как будто очнулся от полудремы.
— Вы угадали.
Тим рассмеялся звонким добродушным смехом, словно увидел перед собой
выделывающего номера клоуна.
— Шейн не упомянул обо мне, очевидно, потому, что мы только-только с
ним познакомились. Впервые в их доме я появился в канун Рождества. У Джоанны
отличная семья!
Молодая женщина кашлянула и попыталась высвободиться из объятий Тима, но он
только крепче обхватил рукой ее плечи.
— Да, не сомневаюсь... —? пробормотал Пьер, кривя рот и поправляя на
носу запотевшие очки с квадратными стеклами в черной оправе. — Ладно,
Джоанна, я, пожалуй, пойду. Увидимся позднее!
Как только он отъехал на достаточное расстояние, Джоанна дернулась,
вырываясь из объятий Тима. Тот отклонился в противоположную сторону, но не
упал, каким-то чудом сумел удержаться на ногах. А едва восстановив
равновесие, вновь зашатался. Его лицо исказилось от страха, руки взметнулись
вверх. Джоанна сжалилась и опять взяла его под свою опеку.
— Зачем ты это сделал? — прошипела она, буравя его злым взглядом.
— Что именно? — тяжело дыша и отфыркиваясь, спросил Тим.
— Налгал Пьеру? Заставил его поверить в то, что между нами что-то есть?
— А ты разве не считаешь, что между нами действительно что-то
происходит? — спросил он, понизив голос. — Прошлой ночью мы спали
в одной комнате, вместе встретили Рождество, мне уже посчастливилось
побывать у тебя дома и даже... — Он замолчал и залюбовался блестящими
глазами Джоанны, чуть искривленными гневом совершенными дугами ее бровей,
приоткрытыми губами, щеками с румянцем. — И даже несколько раз
поцеловать тебя.
Джоанне вспомнился их первый поцелуй, подаривший ей такое блаженство!.. Она
качнула головой, сердясь на себя за то, что с такой легкостью увлеклась
подброшенной Тимом провокационной темой.
— Это все не то. Ты ведь заставил Пьера поверить, что у нас с тобой
настоящий роман, серьезные отношения.
— Мне показалось, ты собиралась сделать то же самое, — сказал Тим,
испытующе вглядываясь в глубины ее глаз.
— Верно. Сначала хотела, — честно призналась Джоанна. — Но
вовремя передумала. Ненавижу лгать.
— Ненавидишь лгать вообще или только Пьеру? — поинтересовался Тим.
С появлением этого парня его сердце странно задергалось, а душу наполнило
нечто тягуче-мерзкое, наверное, ревность.
Джоанна фыркнула.
— Конечно, вообще! Пьер сам правдивостью не отличается. У него в
Торонто жена и десятилетний ребенок, он наведывается к ним редко, но
разводиться даже не думает. А мне полгода морочил голову, твердя, что с
супругой они давно расстались! — Уголки ее губ презрительно опустились
вниз. — Я узнала правду от одного нашего общего знакомого, навела
дополнительные справки и убедилась, что действительно являюсь жертвой
гадкого обмана. С Пьером тут же порвала, а отцу ничего о нем не рассказала.
Пьер работает у папы, и специалист он в общем-то неплохой.
— Что ему понадобилось от тебя сейчас? — грозно и требовательно
спросил Тим.
Джоанна не любила, когда с ней разговаривали в таком тоне, но в данный
момент сердцем почувствовала, что и грозность и требовательность Тима
предназначаются не ей, а лгуну Пьеру. Поэтому спокойно ответила:
— Мы не встречаемся вот уже несколько месяцев, а он все еще пытается
возобновить наш роман. — Она презрительно усмехнулась. — Кстати,
этот тип на редкость упрямый. Не исключено, что даже разыгранная тобой сцена
не оказала на него должного воздействия и он продолжит меня донимать.
Тим, прищурившись, посмотрел куда-то в сторону.
— Охотно верю. Если бы он не был упрямым, больше не показался бы нам на
глаза.
Джоанна проследила за его взглядом. Оказалось, он смотрел на Пьера,
катавшегося в метрах пятнадцати — двадцати от них — скользившего по кругу на
небольшом пятачке и то и дело поглядывавшего в их сторону.
— Отведи меня к бортику, — вдруг попросил Тим. — Вон
туда. — Он кивнул в сторону более удаленного от них, но близкого к
Пьеру ограждения.
Джоанна вопросительно посмотрела на него. Но, не дождавшись объяснений,
выполнила его просьбу.
Прислонившись спиной к бортику и почувствовав себя уверенно стоящим на
ногах, Тим обнял Джоанну за талию, прижал к себе и принялся целовать. Она,
как ни странно, с готовностью ему ответила: прильнула к его широкой груди,
закрыла глаза и с нескрываемым удовольствием отдалась ласкам.
— Эй, влюбленные! На улице зима! Не боитесь примерзнуть друг к
другу? — прокричал чей-то молодой задорный голос. Послышался
добродушный смех нескольких женщин.
Но Джоанна и Тим почти ничего не услышали. Когда, прекратив целоваться, они
взглянули друг другу в глаза, увидели в них бушующее пламя страсти.
Джоанна смущенно потупила взгляд.
— Ты мог и не делать этого...
Тим сложил губы так, будто хотел возмутиться. Но ничего не сказал, лишь взял
Джоанну за подбородок и опять заглянул в глубины ее зрачков, на этот раз
пытливо и вместе с тем вопросительно-робко.
— Я имею в виду... Не следовало тебе так стараться, чтобы избавить меня
от назойливого внимания Пьера, — пробормотала Джоанна.
— Послушай, — прошептал Тим, качая головой так, словно не верил,
что она говорит всерьез. — Я поцеловал тебя большей частью не из-за
Пьера... А потому что очень хотел этого. Разве ты не понимаешь?
— Понимаю, — ответила
...Закладка в соц.сетях
