Жанр: Любовные романы
Разговор о любви
... Джоанна настолько тихо, что Тим догадался,
что именно она сказала, лишь по движению ее губ.
Он обнял ее с таким чувством и с такой нежностью, что у нее от избытка
эмоций зашлось сердце.
— Мне безумно нравится с тобой целоваться, милая моя, независимо от
того, как ты ко мне относишься и хочешь ли со мной встречаться...
— Мне тоже... — прошептала Джоанна, вновь поражая Тима своей
искренностью. — Мне тоже нравится целоваться с тобой...
Он крепче привлек ее к себе, и некоторое время они стояли молча.
Когда у Джоанны начал замерзать кончик носа, а ситуация стала приобретать
характер чрезмерной близости, так пугавшей ее, она подняла голову и
улыбнулась.
— Пойдем, я попробую научить тебя хотя бы стоять на льду!
Тим кивнул.
— Как вы провели день? — спросила Виолетта, запуская руку в
глубокую чашку с подсоленными орешками фундука, стоявшую посередине стола в
гостиной.
Джоанна и Тим, только что возвратившиеся домой, уселись на диван, —
Джоанна забралась на него с ногами.
— У нас день прошел довольно плодотворно. — Она посмотрела на
Тима, безмолвно спрашивая у него позволения рассказать родственникам о его
сегодняшних приключениях. Тот слегка кивнул. — Итак, Тим Нортон узнал
сегодня, что такое каток, а главное, что значит стоять на льду на настоящих
коньках.
Все взорвались смехом, в том числе и он сам. Тиму, судя по тому, как
оживленно и весело заблестели его глаза, было весьма занятно послушать
рассказ о его первом в жизни дне на катке.
Когда первая волна смеха стихла, Джоанна продолжила. К ее прочим несомненным
талантам Тим мог теперь без сомнения прибавить чувство юмора. Слушая ее
сейчас, все то и дело покатывались от хохота, а Виолетта все время держалась
за живот.
— Только представьте себе, — говорила Джоанна, округляя от ужаса
глаза, — Тим, с его внушительных размеров фигуркой, стоит в двух метрах
от бортика и в ужасе ахает, когда я убираю от него руку. Его ноги
разъезжаются в разные стороны, а мгновение спустя он растягивается на льду
во весь свой немалый рост!
— Скажешь тоже: растягивается! — передразнил ее, смеясь,
Тим. — Я приземлился на ладони и колени и тут же поднялся.
— После чего сразу упал повторно и на этот раз уж точно
растянулся! — ответила Джоанна, беря из чашки пригоршню орешков. —
Мы тренировались в той части катка, где учат кататься малышей. Должна
сообщить, Тим по сравнению с остальными новичками показал отнюдь не худшие
результаты. Верно ведь, Тим?
— Тебе виднее, — ответил он, давясь от смеха над собственными
успехами
.
— Та шестилетняя девочка, например, — по-моему, ее звали
Лесли, — шлепнулась на лед раз десять подряд, а ты всего лишь восемь. А
потом она сшибла с ног и свою подружку, и самую маленькую из девочек, и того
мальчика в шапке с помпоном, а ты только папу мальчика и маму Лесли.
У Виолетты от смеха из глаз покатились слезы. Да и Андрэ, сидевший на стуле,
согнулся пополам.
— Жаль, что мы с Виолеттой не пошли сегодня на каток и всего этого не
увидели, — проговорил Энтони, переведя дыхание.
— Точно! — подхватила Виолетта. — А ведь такая мысль не раз
приходила нам в голову.
— И чем же закончилась ваша тренировка? — поинтересовался Андрэ с
улыбкой.
— Тем, что, упав в восьмой раз и больно стукнувшись бедром, Тим твердо
решил закончить обучение. По крайней мере на сегодня, — сказала
Джоанна. — Он ушел в кафе при крытом спорткомплексе, выпил там кофейку,
посмотрел футбольный матч. А через два часа к нему присоединилась и я, мы
вместе пообедали.
— А потом прогулялись и пошли в кинотеатр, где мне понравилось гораздо
больше, чем на катке, — добавил Тим чуть смущенно. — Во-первых,
потому что в зале было намного теплее, во-вторых, мне не пришлось там
выставлять себя на посмешище. — Он приложил руку к груди. — Этим я
сверх всякой меры насытился на катке, уж поверьте!
— Верим, верим! — Андрэ склонился вбок и ободряюще похлопал Тима
по плечу. — Ничего, дружище! Ты еще так научишься кататься, что нас
всех перещеголяешь!
— А что? Может, и так! — воскликнул Тим с запалом. — Только
запаситесь терпением!
На лестнице послышалась дробь каблуков. Вскоре в гостиную с хмурым
выражением лица вошла Марго, одетая в черные кожаные брюки и светлый свитер.
На ногах у нее красовались черные полусапожки на высоких каблуках.
— Марго, где ты была? — весело поинтересовалась Джоанна. — Я
только что рассказала всем о том, как учила Тима кататься на коньках.
— У меня немного болела голова. — Марго вздохнула, и Джоанна
поняла, что между ее дядей и его женой произошла очередная ссора.
— Вы с Андрэ ходили сегодня куда-нибудь? — спросила она осторожно.
Марго ухмыльнулась, задетая за живое.
— Если бы! Мой муж как обычно спозаранку засел за свою обожаемую
работу, — зло и отрывисто, не глядя в сторону мужа, проговорила
она. — А я прогулялась, потом пообедала на бульваре Сент-Адель... — Она
замолчала, и ее лицо сделалось еще более угрюмым.
— Жаль, что не пришла на каток... — начала было Джоанна, но Марго, не
слушая ее, добавила пронзительно-резко, почти провизжала:
— Кстати, я перенесла свои вещи и вещи Андрэ в вашу бывшую спальню, а
ваши с Тимом — в нашу. В ней огромная двуспальная кровать, нам она совсем ни
к чему. Постель я поменяла, так что смело в ней располагайтесь.
Поужинав в непринужденно-приятной болтовне с Андрэ, Тимом, Виолеттой и
Энтони, Джоанна поднялась из-за стола и потянулась.
— Как я сегодня намучилась со своим горе-учеником! — протяжно
произнесла она. — Устала. Хочу спать.
Они с Тимом направились в бывшую спальню Андрэ и Марго — просторную комнату
с большущей кроватью посередине, застеленной бельем такого же нежно-зеленого
цвета.
Тим огляделся по сторонам.
— Ничего комнатка! Довольно уютная. Увы, мне не придется здесь спать.
Джоанна вскинула брови и округлила губы, собираясь что-то сказать, но Тим
жестом остановил ее.
— Ничего не говори, милая. Мы столько раз беседовали о нас с тобой и о
твоем нежелании со мной сближаться, что я подумал, больше не буду тебя
терзать. Пойду спать в гостиную, вот и все.
Он потрепал ее по щеке с нежностью взрослого по отношению к ребенку, достал
из шкафа еще один комплект постельного белья и, пожелав ей спокойной ночи,
вышел.
Джоанна, несколько расстроенная, но все же умиротворенно-довольная, приняла
теплый душ, вытерлась, надела ночную сорочку из тончайшей полупрозрачной
ткани, — в прошлую ночь она юркнула в постель в водолазке и так и
проспала в ней до утра, — улеглась в кровать и погасила лампу.
В ее памяти ожили одно за другим воспоминания о сегодняшнем чудесном дне.
Чем чаще она общалась с Тимом, тем больше проникалась к нему симпатией.
Кроме острого ума, общительности, умения держаться естественно и достойно с
любым собеседником, он обладал еще одним качеством, которое Джоанна особенно
ценила в людях, а именно — честностью.
Раньше ей везло на лгунов. Помимо Пьера у нее еще в студенческую пору был
роман с сокурсником, который якобы трижды в неделю занимался большим
теннисом, а сам, как случайно выяснилось позднее, проводил эти вечера в
компании друзей-алкоголиков. В двадцать лет она увлеклась неким Стивеном
Твиггом, выдававшим себя за хирурга, а в реальности оказавшимся санитаром из
реанимационного отделения.
Все эти неудачи выработали в ней особое отвращение к лжецам и подтолкнули к
чрезмерной осторожности в отношениях с мужчинами. Тим разительно отличался
от ее предыдущих дружков прямотой высказываний, искренностью суждений...
Благодаря ему Джоанна уже начала сомневаться в том, что, мол, все мужчины —
неисправимые лгуны.
А еще у Тима было потрясающее тело. Такое, каким не обладал ни один из ее
знакомых, бывших и настоящих.
Она закрыла глаза, положила руку под щеку и тихо захихикала.
— С тобой происходит что-то странное, дорогая Джо! — пробормотала
она, обращаясь к самой себе.
Как только последнее слово растворилось в тишине комнаты, в дверь негромко
постучали. Джоанна вздрогнула, распахнула глаза и села. Дверь открылась, и
на пороге появилась едва различимая в темноте фигура Тима.
— Джоанна, — позвал он полушепотом. — Прости за то, что
разбудил тебя. Представляешь, диван в гостиной уже занят. На нем устроился
Андрэ. Мне бы вернуться раньше, но он начал загружать меня подробностями
дела, над которым трудится в данный момент. Я сбежал при первой же
возможности...
Джоанна печально вздохнула.
— Кажется, отношения между моим дядей и Марго еще более сложные и
напряженные, чем я думала. — Она потянулась к лампе и нажала на кнопку
включения. А когда загорелся свет, на несколько секунд зажмурилась. — В
каком Андрэ настроении? Расстроен? — спросила Джоанна, медленно
раскрывая глаза и привыкая к свету.
Тим стоял у двери и смотрел не на ее лицо, а ниже... На грудь, прикрытую
полупрозрачной тканью сорочки. Не смотрел, а откровенно таращился.
Джоанна резко наклонила голову, взглянула на себя, схватила простыню и
натянула ее до самой шеи.
Тим покачал головой и провел по лицу ладонью, напоминая человека,
измученного продолжительной болезнью или какими-то другими проблемами.
— Я хотел попроситься к тебе, — сказал он приглушенно. — Но
теперь понимаю, что это дурацкая затея. Знаешь, что? Отправляйся спать в
комнату Марго, а я останусь здесь... Другого выхода у нас нет.
Джоанна растерянно хлопнула глазами, представляя себе, как посмотрит на нее
Марго и что скажет, если она заявится к ней в спальню в столь поздний час.
— Нет, к Марго я не пойду. Не знаю, как ей объяснить сложившуюся
ситуацию, чтобы она не поняла все превратно.
Тим скрестил руки на груди и с минуту о чем-то размышлял. Потом без слов
открыл шкаф, достал с верхней полки ватное одеяло и принялся расстилать его
на полу.
Как ни любила Джоанна жесткие кровати, она прекрасно знала, что спать на
полу — просто ужасно. Подобные эксперименты они с Викторией ставили в
далеком детстве, когда проводили лето в загородном доме у покойных ныне
бабушки и дедушки Шанпу.
Она замахала руками.
— Тим, что ты делаешь?
— Раз ты не хочешь идти к Марго, мне не остается ничего другого, как
разместиться на полу, — продолжая устраивать свое ложе, ответил Тим.
— Но... — Джоанна в отчаянии закусила губу, придумывая, как остановить
его. — Но эта кровать такая широкая! Если ты ляжешь на нее с другого
края, то не случится ничего страшного. То есть... Мы даже не коснемся друг
друга.
Тим выпрямился и посмотрел на нее с недоверием.
— Неужели ты и вправду считаешь, что все так просто или всего лишь
притворяешься?
— Я не считаю, что все так просто, и не притворяюсь! — выпалила
Джоанна. — Но не спать же тебе на полу!
Тим провел по волосам рукой.
— Давай сделаем так: ты пойдешь сейчас в ванную, а я выключу свет и
постараюсь заснуть, — более спокойным тоном предложила Джоанна. —
Так будет лучше для нас обоих.
— Ладно, — нехотя согласился Тим.
Лежа в темноте и слушая шум воды за стеной, Джоанна с волнением замечала,
что с каждой секундой все меньше и меньше хочет спать.
Что, если во сне мы оба придвинемся к центру кровати? — думала она с
возбуждением и тревогой. Тогда уж наверняка прикоснемся друг к другу и,
действуя несознательно, начнем обниматься...
Ее бросило в жар. Она согнула ноги в коленях и прижала руки к груди.
Как все это глупо и смешно! — пронеслось в ее голове. Мы — взрослые
люди, а ведем себя словно дети, не зная, как избежать того, чем не хотим
заниматься... Вернее, чем хотим, но...
Шум воды в ванной стих, а через минуту Тим вышел в спальню, прерывая своим
появлением ход спутанных мыслей Джоанны.
Она в невероятном напряжении прислушивалась к каждому звуку: вот он подошел
к кровати, вот поднял край простыни, вот лег... Теперь ей уже казалось, что
она не заснет никогда, что так и пролежит всю ночь, сжавшись в комочек.
Прошло несколько гнетуще-тяжелых минут. Они не спали и оба знали об этом.
Тим не выдержал испытания первым:
— Джоанна? — позвал он шепотом.
— Что? — отозвалась она.
— Ты не спишь?
— Нет. И почему-то совсем не хочу спать.
— Черт возьми! Я тоже! — Тим помолчал. — И что нам делать?
— Не знаю... Может, о чем-нибудь поговорим?
7
В первое мгновение Тим решил, что ослышался. Джоанна словно издевалась над
ним. В тот момент, когда от ослепляющего желания сгрести ее в свои объятия и
заняться с ней любовью он чуть не воспламенился, эта удивительная женщина
невозмутимо предложила ему о чем-нибудь поговорить!
— Поговорить? О чем нам разговаривать? — сглотнув и таким образом
чуть усмирив свое негодование, спросил он.
— Ты занимаешься бодибилдингом? — с наивностью младенца
поинтересовалась Джоанна.
Тим смачно выругался про себя. Своим вопросом Джоанна лишь укрепила в нем
ощущение того, что над ним насмехаются. Обсуждать сейчас его тело было так
же опасно, как бросать горящую спичку на облитое бензином бревно.
— Джоанна, ты полагаешь, что подобные беседы помогут нам выгнать из
головы мысли о сексе? — спросил он раздраженно.
— Нет, — пробормотала она растерянно. — Мне просто
интересно...
— Что тебе интересно? Издеваться надо мной?
— Тим, перестань... Ты прекрасно понимаешь, о чем я спросила.
— Нет, бодибилдингом я не занимаюсь, — ответил он нехотя. —
Хожу в спортзал пару раз в неделю, и только.
— Но у тебя такая мощная фигура, — произнесла Джоанна
задумчиво. — Я знаю многих людей, которые регулярно ходят в спортзал,
однако выглядят они совсем иначе.
— Кое-что зависит и от наследственности, — ответил Тим, вспоминая
широкоплечего здоровяка Мэтта Брайтмана и изображение его отца, своего деда,
на фотографиях. — Мои дед и отец всю жизнь играли в баскетбол.
— А ты занимался спортом в детстве, в юности? — полюбопытствовала
Джоанна.
— Можно сказать, нет, — признался Тим. — Тренировки
ограничивались для меня уроками физкультуры.
— Неужели родители ни разу не устраивали тебя в какую-нибудь спортивную
секцию? По-моему, для мальчиков особенно важно физическое развитие. Мои
родители, например, постоянно пытались отдать куда-нибудь Энтони: сначала он
занимался плаванием, потом сквошем, футболом... Только все это довольно
быстро ему надоедало.
Тим усмехнулся.
— Если бы ты знала моих родителей, то никогда не задала бы подобного
вопроса. Мой отец — историк. — Теперь он говорил о том человеке,
который воспитал его, дал ему образование. — Историей папа и пичкал
меня всю жизнь: таскал на разные выставки, в музеи. Спорт его не
интересовал.
— Почему же ты не стал историком?
— Именно поэтому. Отец умудрился развить во мне ненависть к своей
профессии.
Джоанна хихикнула.
— Ненависть? — переспросила она.
— Именно, — ответил Тим утвердительно. — Понимаешь, мой папа
страдает одной неизлечимой болезнью.
— О Боже! — воскликнула Джоанна исполненным сострадания
голосом. — Какой именно?
— Он нестерпимый зануда.
Джоанна опять засмеялась. Тим слушал ее смех с наслаждением, как прекрасную мелодию или пение птицы.
— А твоя мама? — спросила она, успокоившись. — Тоже не
спортсменка?
У Тима перед глазами возник любимый с детства образ матери: вечно чем-то
озабоченный взгляд кротко-добрых голубых глаз, убранные в высокую прическу
светлые волосы, посеребренные завитки на висках...
— Мама всю жизнь вела довольно однообразный образ жизни. Она работает в
библиотеке, постоянно погружена в чтение и заботы по дому.
— Когда они развелись? — осторожно спросила Джоанна.
— Развелись? — Тим сдвинул брови. По интонации, с которой он
повторил ее последнее слово, Джоанна поняла, что чем-то удивила его.
— Ты же сам сказал, что приехал в Монреаль к отцу... Я подумала...
— А-а! — Тим легонько шлепнул рукой себя по лбу. — Мои
родители, те, что живут в Шарлотте, никогда и не думали разводиться... Гм...
Знаешь, это очень сложная история...
Джоанна повернулась к нему лицом, поставила локоть на подушку и подперла
ладонью щеку.
— Мне бы хотелось услышать ее. Если, конечно, у тебя есть желание
делиться со мной подробностями своей жизни, — поспешно добавила
она. — Если нет, я ни капли не обижусь, честное слово!
Тим задумался. Его сердце опять потяжелело от усилившегося чувства вины — и
перед Мэттом, которому он пообещал не сближаться ни с кем из сотрудников
Свитиз
, и перед Джоанной, до сих пор даже не представлявшей, с кем имеет
дело.
Да, Тим Нортон знал, что не должен рассказывать ей свою историю, ведь она
напрямую связана с человеком, на которого работала Джоанна. Но желание
открыть ей душу внезапно разрослось в нем до такого невероятного накала, что
он решил все же поведать ей обо всем, что с ним произошло за последний год.
Естественно, опуская имена и некоторые детали.
— Понимаешь, я всю жизнь считал своим отцом того человека, который
женат на маме, — начал он, мысленно забегая вперед и тщательно
продумывая, какими именно словами описать ей все, что с ним
приключилось. — А год назад выяснил, что это не так.
Он помолчал, утихомиривая воскресшее в душе волнение того дня, когда они
впервые разговаривали с Мэттом Брайтманом по телефону.
— Как оказалось, в возрасте восемнадцати лет моя мама приехала в
Монреаль к подруге на двадцатилетие. На той праздничной вечеринке она
познакомилась с одним парнем — высоким, привлекательным, независимым. Она
была хорошенькой девчонкой, опьяненной впервые предоставленной ей свободой.
Они с этим парнем понравились друг другу и... переспали в первую же ночь. А
через два дня мама вернулась в Шарлотт и тут же повстречала Дейва Нортона.
— Она забеременела от того парня из Монреаля, но не сообщила ему об
этом? — спросила Джоанна с нотками недоверия в голосе.
— Правильно, — ответил Тим, вздыхая.
— Какой ужас! — невольно сорвалось с губ Джоанны. — То
есть... Я хотела сказать, что... Что каждый человек имеет право знать своего
ребенка, а каждый ребенок отца. Хотя... Наверное, у твоей мамы были веские
причины для того, чтобы утаить от того парня свою беременность.
— Да, — подтвердил Тим. — Когда я ставлю себя на место мамы,
даже понимаю ее. Она была совсем еще молодой, к тому же вскоре влюбилась в
другого мужчину, который, несмотря ни на что, сразу же сделал ей
предложение. Они решили никому не рассказывать о том, что мой отец — другой
человек.
Вообще-то Тим не мог обижаться на своих родителей. Они дарили ему столько
заботы и любви, сколько нужно ребенку. Но, узнав Мэтта Брайтмана, он понял,
что тридцать три года его жизни могли протечь гораздо ярче и интереснее,
если бы в ней с самого начала присутствовал этот человек.
— Ты обижаешься на маму? — спросила Джоанна тихо.
— В первые дни после того как раскрылась правда, я ни ее, ни папу
видеть не желал, — ответил Тим. — Но потом, когда страсти
поулеглись и мне удалось поговорить со своим настоящим отцом, я вдруг понял,
что не должен осуждать мать.
— Правильно, — поддержала его Джоанна. — Все мы оступаемся в
жизни. Кстати, а каким образом ты все это выяснил?
— Случайно. — Тим вздохнул. — Копаясь в нашей домашней
библиотеке, как-то в одной из старых книг я обнаружил письмо без конверта.
Любопытство взяло верх, и мне захотелось прочитать его. Письмо было
адресовано моей матери, а прислала его та самая подруга, к которой она
ездила на юбилей. Видимо, мама с ней, единственной, поделилась своей
тайной... Лора Рейчел, так звали ту девушку, считала, что необходимо
сообщить их общему знакомому о рождении сына. Но мама к ее совету не
прислушалась...
— Представляю, что ты пережил, прочитав все это!
— Вот именно. Я мгновенно понял, что Дейв не мой отец, сказал об этом
маме... Потом занялся поиском координат человека, имя которого узнал от
нее...
Еще несколько минут назад Тим не верил, что сможет рассказать ей почти все,
ведь история собственного происхождения и в его голове еще не уложилась
окончательно. Но произнести последние слова удалось ему с необыкновенной
легкостью, и он сразу же почувствовал себя так, будто разделался с какой-то
сложной задачей, решение которой множество раз откладывал на потом.
— Я счастлив, что познакомился со своим настоящим отцом, — добавил
он, ощущая значительный эмоциональный подъем. — Это мужчина с добрым
сердцем, железной волей и массой увлечений. До тридцати шести лет в нем жила
твердая уверенность, что он не создан для семейной жизни, но в один
прекрасный день ему повстречалась женщина, которая с первого мгновения их
знакомства завладела его сердцем. Они женаты и, по-моему, вполне счастливы
вместе.
В темноте он не мог видеть лица Джоанны, но догадался по интонации, с
которой она заговорила, что на ее губах улыбка.
— У меня создалось такое впечатление, что твой настоящий отец — очень
интересный человек. Я тоже рада, что ты нашел его. Было бы просто здорово,
если бы однажды ты меня с ним познакомил.
Ее последняя фраза врезалась Тиму в сердце острым клинком. Сознание вины,
усыпленное радостью понимания Джоанной его ситуации, всколыхнулось в нем с
особой болью. Ему нестерпимо захотелось сейчас же рассказать ей всю правду,
но он не мог этого сделать, поскольку пообещал отцу не говорить об их
родстве ни единому человеку из
Свитиз
.
Джоанна, почувствовав его напряжение, придвинулась к нему и положила свою
маленькую мягкую ладонь на его руку. Он закрыл глаза и крепко сжал ее кисть.
Я чуть не предал отца, заморочил голову этой чудесной, чуткой женщине,
осложнил ситуацию настолько, что теперь не знаю, как из нее
выпутываться! — подумал он, приходя в еще большее смятение. Я не должен
был соглашаться ехать на Рождество к ее родственникам и уж тем более не имел
права являться сюда! Она ясно объяснила мне, что не желает со мной
связываться, а я продолжал играть с огнем. Какой же я кретин! Слабовольный
кретин!
Джоанна аккуратно высвободила свою руку из его ладони и нежно погладила его
по лицу, по шее.
Возбуждение, остывшее в нем за время беседы, вновь вспыхнуло ярким пламенем,
и он стиснул зубы, полный решимости противостоять ему.
— Джоанна... — прошептал он с чувством. — Прости меня, пожалуйста,
за то, что я так нагло сюда явился! Мне следовало прежде спросить у тебя,
хочешь ли ты этого. И я знаю, ты ответила бы
нет
. Ты действительно
доходчиво объяснила мне, что не желаешь со мной сближаться, а я как упрямый
осел поступил по-своему.
— Извинение принимается, — ответила Джоанна с каким-то особенным,
простительным дружелюбием.
Тим вздохнул.
— Завтра с утра, если не повалит снег, я уеду отсюда, обещаю.
Рука Джоанны замерла на его щеке.
— Ты не сможешь уехать... — пробормотала она с нескрываемым
разочарованием.
— А разве не ты отчитывала меня вчера, когда я здесь
нарисовался? — спросил Тим, пытаясь облечь свой вопрос в форму шутки.
— Я, но это было вчера, — торопливо проговорила Джоанна. К какому-
то из соседних коттеджей подъехала машина, и свет фар, проникший в их
спальню сквозь окно, на нескольк
...Закладка в соц.сетях
