Жанр: Любовные романы
В свете луны
...рее и ждал, а она прошла мимо, даже не удостоив меня взглядом. Когда я
понял, что она оставила меня, экипаж уже достиг середины аллеи. Я в слезах
бросился за ним, путаясь в подоле белого платья, спотыкаясь и
падая... — Он судорожно сглотнул. — Ройс взял меня на руки и понес
к дому...
Гордон умолк. Аннабель подумала: как это печально, когда у семьи, живущей в
достатке, нет того, что гораздо важнее денег.
— На крыльце нас встретил Пейтон, — продолжил Гордон. — Он
вытер мне слезы и сказал:
Мы никогда не будем вспоминать об этом дне,
мальчики
. И мы не вспоминали. Но портрет по-прежнему висит в гостиной.
Может, тебе удастся понять, в чем тут дело. Лично я не понимаю. Но знаю, что
с того самого дня Пейтон живет с ложью в душе, да и Ройс тоже.
— Гордон, но, возможно, они поступают так из любви к тебе.
— Что ты имеешь в виду?
Он засунул руки в карманы и прислонился к колонне.
— Если верить сплетням рабов, Пейтон мне не отец.
— Гордон, может быть...
— Я полагаю, что мой брат, напрочь лишенный каких бы то ни было чувств,
женился на тебе по той же самой причине, по которой ты вышла за него замуж.
— Чтобы спасти брата, — тихо сказала Аннабель.
— Именно так.
Девушка взглянула на скрытое тенью лицо Гордона. И прочла в его взгляде не
то страх, не то вину.
— Я должен им, Энни, им обоим. Пейтону за то, что дал имя
незаконнорожденному ребенку, а Ройсу за то, что обращался со мной как с
кровным братом. Я не могу их подвести.
Аннабель дотронулась до его руки.
— Ты никого никогда не подводил.
— Я подвел тебя. Мне следовало рассказать тебе все до того, как ты
подпишешь соглашение.
Внезапно она поняла, почему Гордон не пришел на ту встречу, хотя она просила
его об этом.
— Ты не подвел меня, — возразила Аннабель. — Я все равно
согласилась бы, потому что Бо нужен был дом. — Девушка пожала
плечами. — Возможно, у нас с Ройсом больше общего, чем ты думаешь.
— Не делай этой ошибки, Энни.
— Какой ошибки? — послышался голос из темноты.
Аннабель обернулась. Ройс стоял в дальнем конце галереи, прикуривая сигару.
Интересно, какую часть их разговора он слышал? Впрочем, это трудно было
понять, поскольку его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным.
— Аннабель ошибается, полагая, что ты джентльмен, — ответил
Гордон.
— Черт возьми, братец, я ведь говорил ей об этом.
Гордон в его строгом костюме, с аккуратно причесанными белокурыми волосами
выглядел именно тем, кем и был — плантатором и настоящим джентльменом. Ройс
же с темными волосами, растрепавшимися от бешеной скачки, с расстегнутым
воротом рубашки внушал страх и в то же время завораживал.
Аннабель всегда любила младшего брата. И это была безопасная, удобная и
легкомысленная любовь. Рядом со старшим братом ощущать себя в безопасности
было сложно. Рядом с Ройсом Аннабель чувствовала приближение летней грозы,
дрожь и медленно разгорающийся жар, ожидание ярости и красоты, приводившее
ее в трепет. И еще страх.
Ройс подошел, и Аннабель оказалась стоящей между двумя братьями.
Губы Гордона дрогнули:
— Тебе мало того, что ты продал отличного жеребца. Хочешь погубить еще
одну лошадь?
— Долгоносики в пшенице.
Ройс поднял сигару, наблюдая за вьющейся над ней струйкой дыма.
Еще одна загадка, которой Аннабель не поняла, но Гордон заметно смягчился.
— Джонсон послал патрульных? — спросил он.
Ройс кивнул.
Патрульные. От этого слова мурашки побежали по спине Аннабель. Белокожие
дьяволы, вырубающие кусты в поисках беглецов, шныряющие по дорогам и полям в
поисках рабов, мужчины, получающие извращенное удовольствие от порки и
надевания цепей на других. В
Излучине
она не видела ни одного патрульного.
— Что ты им сказал? — Голос Гордона звучал спокойно, но Аннабель
уловила в нем тревогу.
Ройс выдохнул дым, какое-то время наблюдал, как он растворяется в воздухе, и
лишь потом ответил:
— Я сказал, что если еще раз встречу их на моих полях, они будут не
патрулировать их, а удобрять.
— Проклятие, Ройс. — Гордон провел большим пальцем по верхней
губе. — Эта белая шваль могла убить тебя, как простого раба.
— Но прежде я уложил бы нескольких.
— Кто-то из слуг сделал что-то не так? — спросила Аннабель.
— Всего лишь взял себе маленькую глупую жену. Похоже, женитьба —
заразная болезнь. Но Кларенс, кажется, любит свою жену.
Гордон посмотрел на брата. На его лице были написаны любовь, отвращение и
гнев.
— Мало того, что ты разгуливал весь день с этой Кейди, так теперь еще
пытаешься язвить? Черт бы тебя побрал, Ройс, ты совершенно бездушный, но
ведь не все такие, как ты!
— Ты хочешь ее, братец? — спросил Ройс. — Как насчет сделки
вроде той, что я заключил с Джонсоном? Моя жена в обмен на твоего коня.
— Ты, должно быть, пьян.
— Пока нет. Но не замедлю исправить эту оплошность.
Атмосфера накалилась. Гордон провел пальцами по волосам. Аннабель подошла и
взяла его за руку.
— Не вмешивайся в это, Энни. Он напрашивается на драку, и он ее
получит.
Ройс щелчком отбросил сигару.
— Я не собираюсь с тобой драться. — Ройс направился в сторону
лужайки, но Гордон схватил его за руку и резко повернул к себе.
— Либо ты извинишься, либо я ударю тебя!
Взгляд Ройса сделался холодным и жестким, он смотрел на брата до тех пор,
пока тот не отпустил его руку. Губы у него дрогнули, и он повернулся к
Аннабель, смерив ее взглядом.
— Пожалуйста, прими мои извинения, женушка. Не представляю, что
побудило меня обменять отличного жеребца на бесполезную служанку для моей
жены, которая мне не нужна. — Он отвесил насмешливый поклон, и в этот
момент кулак Гордона врезался ему в челюсть, едва не сбив с ног.
Ройс тряхнул головой и расхохотался:
— Не понравились мои извинения, а?
Не успела Аннабель опомниться, как Ройс нанес Гордону ответный удар в живот,
и Гордон согнулся пополам, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Я думал... я думал, ты... не хочешь драться.
— Передумал. — Ройс приготовился обороняться.
Внезапно Гордон сделал выпад, и его неистовый вопль заставил рабов прервать
веселье и высыпать во двор. Разъяренные братья пыхтели, наносили друг другу
удары и скалили зубы, словно обезумели. Их мгновенно окружили рабы мужчины,
которые принялись громко спорить и делать ставки на исход драки. Все это
напомнило Аннабель тот единственный случай, когда она еще девочкой смотрела
петушиные бои. Она подошла к одному из рабов — большому чернокожему мужчине,
который стоял, обняв за талию женщину. Ухмылка на его лице была такой же
широкой, как и оскал дерущихся.
— Остановите их, — умоляюще произнесла Аннабель.
— Ничто не остановит этих двоих до тех пор, пока один из них не упадет
на землю без сознания.
Аннабель огляделась в поисках чего-нибудь, чтобы бросить в дерущихся или
хоть как-то привлечь их внимание. Ничего. Ни камней, ни досок, ни крепкой
ветки. Братья, пошатываясь, разошлись, и Аннабель поняла, что нужно делать.
Она бросилась на середину площадки, хотя раб пытался ее остановить, и
оказалась недалеко от Ройса.
Он стоял, пошатываясь, и затряс головой, не веря своим глазам, когда увидел
Аннабель. Девушка собралась с силами и с удовольствием ударила Ройса в пах
коленкой, отчего тот согнулся в три погибели и схватил себя руками между
ног.
— О Господи, женщина, — промычал он, прежде чем рухнуть на землю.
Видя, как он корчится от боли, Аннабель поняла, что какое-то время он еще
пролежит, и перевела взгляд на Гордона. Тот отер свой окровавленный рот
тыльной стороной ладони и улыбнулся.
— У кого ты этому научилась, Энни? — тяжело дыша, произнес он.
— У тебя.
— Спасибо, братишка, — раздался за ее спиной голос Ройса. —
Когда в следующий раз приведешь с собой запасного игрока, предупреди.
Аннабель повернулась спиной к обоим и встретилась взглядом с чернокожим.
— Один из них лежит почти без сознания на земле, — сказала она.
— С этим не поспоришь, — согласился раб. Он оглядел стоящих вокруг
людей. — Вечеринка окончена, ребята. Не думаю, что кому-то из вас
захочется оказаться здесь, когда масса Ройс встанет на ноги.
Круг разорвался, и рабы, смеясь, направились к яслям, а отнюдь не к своим
хижинам. Тот, кто отослал их по домам, вышел вперед, таща за собой женщину.
— Я Кларенс, миз Аннабель, а это — моя жена Пэтси. — Он подтолкнул
женщину вперед. — Ройс сказал, что вы можете научить ее прислуживать
леди. Я был бы вам очень благодарен за это.
Чернокожая женщина робко улыбнулась, а Аннабель посмотрела на Кларенса:
— Возможно, Пэтси думает по-другому.
Она улыбнулась Пэтси, и робкая улыбка женщины стала более широкой и
открытой. На лужайке стояли две женщины, обладающие одинаковыми секретами,
одинаковой силой. Не часто маленькой женщине удается поставить господина на
колени.
Аннабель прошла мимо супружеской пары к большому дому. Она снова улыбнулась,
когда услышала голос Гордона.
— Не будь таким простофилей, Ройс, — сказал он. — Ведь она
нанесла ущерб твоей гордости. Только и всего.
— Самое время процитировать Бо. Ч-е-е-рт!
Аннабель тут же перестала улыбаться. Завтра этот негодный мальчишка будет
читать Платона всю вторую половину дня.
Глава 7
Аннабель отложила в сторону садовые рукавицы. Она услышала, что по
центральной аллее скачут всадники, и повернула голову. Пейтон и Гордон
вернулись из Ричмонда.
Аннабель схватила отросток махровой розы.
— Ай! — тихо вскрикнула она.
Вытащив из пальца толстый шип, она поднесла руку ко рту, ощутив
металлический привкус крови и песок на зубах. Гордон и Пейтон направили
лошадей к конюшням.
Аннабель приподняла с затылка тяжелые локоны, тщетно пытаясь ощутить
дуновение ветерка, и вновь принялась за обрезку роз. Она сосредоточилась на
мирных звуках клонящегося к вечеру дня, стараясь унять растущее
беспокойство. Девушка опасалась, что мирному существованию скоро придет
конец. На газон перед ее глазами упала тень, и Аннабель подняла
голову. — Это мог сделать садовник, Энни-детка.
Пейтон говорил спокойно, и все же Аннабель уловила в его голосе некоторое
напряжение и заметила сдвинутые на переносице брови. Они смотрели друг на
друга. Казалось, время остановилось, и даже воздух отяжелел под грузом
грядущей беды.
Пейтон помог Аннабель подняться и обнял ее, а когда выпустил из объятий,
Аннабель заметила стоящего рядом Гордона.
— Ты видел Карлайла? — спросила Аннабель, вытирая рукавом пот со
лба.
— Нет, не видел, — ответил он. — Отряды милиции только начали
прибывать в Ричмонд.
Аннабель кивнула, едва сдерживая слезы.
— Когда ты уезжаешь?
— Дня через два-три.
Девушка тяжело вздохнула.
— Будь любезна, зайди ко мне в кабинет перед обедом, — попросил
Пейтон. — Нужно кое-что обсудить. Но прежде нам с Гордоном не мешало бы
хорошенько помыться.
Аннабель изучала его красивое невозмутимое лицо. Совсем как у его старшего
сына. Она сглотнула, стараясь прогнать подступающую к горлу тошноту.
— Как вы проголосовали? — спросила она.
— Я виргинец, Энни-детка. И проголосовал соответствующим образом.
Они все были уроженцами Виргинии, и Аннабель поняла то, о чем никто не
сказал ни слова. Виргиния вышла из Союза.
Всю сознательную жизнь Аннабель знала свое место. Женщина должна сидеть
дома, хранить очаг и воспитывать детей, а мужчина с присущей ему мудростью —
править миром. Но дело в том, что мужчины вовсе не были мудрыми.
Она одна могла бы положить конец войне еще до наступления завтрашнего
вечера. Джефферсон Дэвис с присущей ему мудростью призвал к обстрелу форта
Саммер. Авраам Линкольн с присущей ему мудростью начал подтягивать к форту
войска. Аннабель Холстон-Кинкейд с присущей ей мудростью, превосходящей
мудрость мужчин, пригласила бы уважаемого мистера Дэвиса и уважаемого
мистера Линкольна и вручила бы им пистолеты. Пусть стреляются. Более сильный
победит. На том и закончится война. Тогда каждый второй сын вернется к
матери целым и невредимым.
Но никто не спросил ее мнений.
Аннабель подняла с земли плетеную корзину и вошла в дом. Устало поднялась в
свою комнату, поглощенная мыслями о Карлайле. Для него война уже началась.
Она отдала бы свою правую руку за то, чтобы увидеть его еще раз и прижать к
груди, прежде чем он отправится под пули. Но она не могла даже написать ему,
потому что не знала, где он находится. Ей оставалось лишь молиться, чтобы он
выжил. Только вряд ли это поможет. В конце концов, Бог тоже мужчина.
Войдя в свою комнату, она увидела Пэтси с ведром в руках.
— Ваша ванна готова, миз Аннабель, — сообщила Пэтси. — И вот
ваше платье для обеда.
Аннабель кивнула, ставя корзину на пол рядом со своим бюро. Переехав в
Излучину
, Аннабель начала понимать привлекательность образа жизни
плантаторов, его легкость и свободу, которые являлись непосредственным
результатом труда чернокожих мужчин, женщин и детей. Но ей до сих пор было
не по себе, поскольку каждое ее желание предупреждалось.
Отношения с молчаливой и гордой Пэтси тревожили ее еще больше. Аннабель не
хотела быть хозяйкой, а Пэтси — прислугой.
— Если вам еще что-нибудь понадобится, позвоните в колокольчик.
Аннабель повернулась к негритянке.
— Мистер Пейтон вернулся, — сказала Аннабель.
— Да, мэм.
Пэтси держалась с достоинством, и Аннабель относилась к ней с уважением,
впрочем, как и к остальным слугам. Сегодня ей захотелось взять служанку за
руку и задать ей тысячу вопросов. Поговорить с ней, поделиться своими
женскими страхами. Но вместо этого она подняла с пола корзину и протянула
негритянке.
— Я видела, ты сажала цветы перед своей хижиной вчера вечером, —
сказал она. — Я подумала, может, ты захочешь взять несколько черенков
роз. Они неплохо смотрелись бы в углу.
На симпатичном лице Пэтси отразилось удивление, но тут же исчезло.
— Спасибо, мэм.
— Пэтси, — мягко сказала Аннабель, — они уже здесь. Война,
перемены...
— Миз Аннабель, поговорите с кем-нибудь еще, ведь я — рабыня.
— Ты женщина.
— И это мой тяжкий крест. Прежде чем я попала сюда, Кларенс говорил,
что в
Излучине
белые господа не такие, как везде. Может, он и прав. Ведь
худого я от них ничего не видела. Но это не изменит того, что уже случилось.
— А ты расскажешь, что случилось, если я попрошу тебя об этом?
— А вы попросите?
Аннабель медленно кивнула, почувствовав, что служанка немного смягчилась. На
ее губах появилась еле заметная горькая улыбка.
— Я не боюсь умереть, потому что уже видела ад, и не боюсь войны. С
Пэтси не может произойти ничего хуже того, что уже произошло. Вот все, что я
хотела сказать.
— А могу я задать еще один вопрос?
Пэтси на мгновение задумалась, потом кивнула.
— Ты любишь своего мужа?
— Однажды белые господа решат продать одного из нас. — Пэтси
судорожно сглотнула. — Что случится с разбитым сердцем, когда этот день
настанет?
В комнате было жарко, но Аннабель вздрогнула, и по ее спине заструился
холодный пот.
— Ты имеешь в виду мужа или детей? — прошептала она.
— Мой мальчик был от белого господина, — мрачно произнесла
Пэтси. — Его миссус это очень не понравилось. Я не знаю, где мой
ребенок, и никогда не найду его, начнется война или не начнется, дадут мне
свободу или нет. Джонсон из
Ив
купил меня, а моего мальчика продали на Юг.
Аннабель знала, что такова реальность, но с самого детства не могла с ней
смириться. И никогда не следовала общепринятым нормам.
— Пэтси, мне жаль, — произнесла девушка, — Это неправильно.
Так же неправильно, как война.
— Да, мэм, неправильно. Но ваша жалость не поможет. Их взгляды
встретились. Карие глаза смотрели в карие глаза, постепенно достигая
понимания. Обе женщины испытывали одинаковое чувство любви и потерь,
подчинение женщины власти мужчины.
— Можешь идти и приготовить обед своему мужу, — мягко сказала
Аннабель. — Сегодня вечером мне больше ничего не понадобится.
Она смотрела вслед удаляющейся женщине. Пэтси шла, гордо распрямив плечи.
Гордость — единственное, чего не смогли отобрать у нее белые господа. Солнце
начало клониться к закату. Слышны были голоса рабов, возвращающихся с поля.
Аннабель подошла к окну и отодвинула занавески. Вечерний ветерок играл ее
волосами. Девушка прислонилась плечом к оконной раме и прислушалась к
звукам.
По полю устало двигалась армия. Армия босых мужчин, женщин и детей, одетых в
штаны из грубой шерстяной ткани и платья из яркого ситца, вооруженных
мотыгами и лопатами.
Аннабель остановилась у кабинета Пейтона, одернула платье и постучала в
приоткрытую дверь. Пейтон пригласил ее войти, Джулз поприветствовал,
открывая дверь.
Гордон поднялся с дивана.
— Ты выглядишь сегодня просто очаровательно, — сказал он с
привычной галантностью. — Новое платье?
Аннабель помнила, как в недалеком прошлом радовалась новому платью с восемью
оборками и кринолином, прыгала и хлопала в ладоши как ребенок, однако сейчас
ей было все равно, как она одета.
Но в ответ на галантность она все же сделала книксен, кивнула и улыбнулась,
после чего села в дамское кресло, единственное, на которое могла сесть в
такой широкой юбке. Аннабель мысленно поблагодарила Джулза за
предусмотрительность — ведь это он принес кресло из гостиной в библиотеку
Пейтона, настоящее мужское царство.
— Бокал хереса?
Девушка посмотрела на Пейтона и задумалась. По мнению Карлайла, бурбон и
другие напитки такого рода действовали успокаивающе. А именно в этом
Аннабель сейчас и нуждалась.
— Да, пожалуй, немного хереса.
Джулз наполнил бокал и подал Аннабель. Девушка сделала глоток, внимательно
наблюдая за Пейтоном.
Как обычно, его одежда выглядела безупречно, однако ванна не стерла с его
лица следов усталости. Внезапно Аннабель осознала, что он уже далеко не
молод, это особенно было видно сейчас, после событий последних трех недель.
И девушка мысленно добавила его к списку мужчин, о которых необходимо
заботиться и молиться.
Джулз снова наполнил бокал Пейтона бренди и вышел из кабинета. Аннабель
бросила взгляд на Гордона, который вернулся на свое место и вытянул перед
собой ноги. Казалось, все его внимание было сосредоточено на янтарной
жидкости, налитой в бокал, который он держал в ладонях.
Пейтон облокотился бедром о стол и откашлялся.
— Энни, то, что я хочу обсудить с тобой, может показаться тебе
бестактным, но у меня и в мыслях не было оскорблять тебя.
Аннабель резко подняла голову. В серых глазах Пейтона, обычно таких же
непроницаемых, как и у Ройса, проглядывало беспокойство. Девушка подумала,
что оно вызвано выходом из Союза, но когда Пейтон заговорил, ощутила страх.
Сбитая с толку его словами, она лишь кивнула в ответ.
— В отличие от большинства девушек твоего возраста, — начал
он, — ты обучалась наравне с братьями. Разбираешься в истории и
политике, а женские добродетели отошли на второй план. Я не раз говорил
твоему отцу, что он неправильно воспитывал тебя... — на лице Пейтона
мелькнула улыбка, — или вообще не воспитывал... — Аннабель
улыбнулась в ответ. — Но должен признать, что сейчас я ценю качества,
которыми ты обладаешь. Они пригодятся тебе, когда наступят тяжелые времена.
Аннабель подумала, что мама наверняка перевернулась бы в гробу, услышав
такое.
— А теперь не совсем деликатная часть разговора. — Пейтон глотнул
бренди и поставил бокал на стол. — Вы с Ройсом подписали брачный
контракт, согласно которому
Излучина
перейдет в твою собственность после
моей смерти. Но я не собираюсь умирать в ближайшее время и, предвидя
возникновение некоторых проблем, решил предпринять кое-какие меры, чтобы
предотвратить их.
Аннабель повернулась к Гордону и почувствовала облегчение, когда он
подмигнул, встретив ее взгляд. По крайней мере он знал, о чем идет речь, и
при этом не был расстроен.
— Ты знаешь, что в Ричмонд я поехал как представитель Союза. Дэвис
совершил большую глупость, допустив обстрел Саммера. Открыв огонь первым, он
подтолкнул Линкольна к ответным действиям, которые могут последовать в любой
момент. Но что произошло, то произошло, и нам придется с этим смириться. Для
тех из нас, кто предпочел остаться в Союзе, все изменилось, когда Линкольн
призвал Виргинию собирать войска для вторжения. Это не мятеж, это выход из
состава Союза, то есть законное право каждого штата. Не мы инициаторы
объединения, но мы не станем вооружать наших мужчин и собирать армию для
того, чтобы напасть на соседние штаты только потому, что правда на их
стороне. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Аннабель снова кивнула и сделала глоток хереса.
— Но это глобальная проблема, и она может быть решена только на поле
боя. Однако меня больше волнует, что будет с
Излучиной
сейчас и потом,
когда война покажет, кто был прав.
Аннабель обдумала слова Пейтона и ощутила тот же холодок, что и во время
разговора с Пэтси. Так много проблем, так много разногласий... И вообще знал
ли кто-нибудь, ради чего началась эта война? И имело ли это все какое-нибудь
значение? Но она понимала опасения Пейтона.
— Слава, если мы победим, — тихо произнесла Аннабель. — И
обвинение в государственной измене, если потерпим поражение.
— Я не увижу
Излучину
конфискованной наступающей армией, потому что
проголосовал, как подсказывала мне совесть.
— Каким образом вы собираетесь этого избежать? — спросила
Аннабель.
Пейтон встал, обогнул стол, открыл ящик и достал оттуда листок бумаги.
— Зарегистрировав этот документ, подписанный судьей Пизонтоном в тот
день, когда ты вышла замуж за моего сына. Он датирован 1 апреля 1861 года.
Это случилось задолго до Саммера, задолго до того, как я голосовал за выход
из Союза. Если ты дашь мне свое согласие, заведомо зная, что твое новое имя
станет известно каждому, кто заглянет в регистрационный журнал суда, я
запишу этот документ на право собственности и тем самым сохраню
Излучину
для твоих будущих детей. — Он замолчал и остановил на Аннабель жесткий
взгляд, такой же, как и у его старшего сына. — Ты разрешишь мне это
сделать, Энни-детка?
Ошеломленная Аннабель почувствовала, что ей трудно дышать.
— А Ройс? — выдавила она. — Вы сказали об этом Ройсу?
Пейтон посмотрел на нее грустно и в то же время удивленно.
— Мы разговаривали в Ричмонде. Он счел решение весьма
удовлетворительным.
— И при этом смеялся, как идиот, — вставил Гордон.
— А он упоминал рабов? Он не хочет их освободить? — спросила
Аннабель, вспомнив свой разговор с Пэтси.
— Я хочу оставить за собой право владеть рабами и не собираюсь
освобождать их накануне войны, — резко произнес Пейтон.
Аннабель напомнила себе, кем она является и как много дал этот человек ей и
Бо. Но сейчас она вела себя как настоящая трусиха. Она была благодарна
Пейтону за то, что он взвалил этот груз на свои плечи, освободив ее тем
самым от моральной ответственности.
Пейтон положил документ на стол и, подойдя к окну, устремил взгляд в
сгущающуюся темноту. Он долго стоял, не произнося ни слова, потом наконец
заговорил:
— Что будет со стариками и детьми, если их сейчас освободить? Что будет
с теми, кто работал в поле? Ведь они не обладают никакими другими навыками,
у них нет ни земли, ни образования. — В голосе Пейтона слышалась
печаль. — Северу они нужны не больше, чем иммигранты из Ирландии.
Аннабель думала, что знает Пейтона Кинкейда, но она ошиблась. Девушка
почувствовала, что на глаза навор
...Закладка в соц.сетях
