Жанр: Любовные романы
В свете луны
...лаза, сделал глубокий вдох, а
потом выдох.
— Если придется причинить ей боль, я сделаю это быстро и чисто, как
всегда, — грубо сказал Ройс.
Гордон с трудом сдержался, чтобы не дать Ройсу пощечину. Он хотел услышать
от него слова любви, любви к Аннабель, любви к нему самому. А теперь
разочарованно сжимал и разжимал кулаки.
Он завидовал Ройсу. Завидовал его смелости, его силе воли. И жалел его,
потому что эти самые добродетели мешали ему признать мучающую его боль. Но
Гордон никого так не любил, как своего брата.
Гордон направился к дому, к ожидающей его молодой жене. Августа знала
правду. Но в глубине души Гордон понимал, что Ройс прав. Ей бы никогда не
разрешили выйти замуж за незаконнорожденного, если бы эта правда всплыла
наружу. Он чувствовал себя обязанным Ройсу и ненавидел его за то, что
возложил на его плечи еще одно обязательство.
— Гордон!
Молодой человек остановился и затаил дыхание, ожидая услышать слова, которые
все поставят на свои места.
— Ударь меня.
Гордон медленно обернулся. Ройс стоял, надев на себя маску безнравственного
негодяя, и с невозмутимым видом смотрел на брата. Гордон ощутил острую боль
при виде этого сурового изысканного лица. Любимого и ненавистного лица
мужчины, которого он называл своим братом.
— Если я сделаю это, то не смогу считать себя мужчиной.
И Гордон ушел, оставив Ройса одного в ночи, не в силах остаться, не в силах
наблюдать, как брат борется с самим собой. Он должен был торжествовать
победу, но не мог. Он чувствовал только любовь и терзавшую душу печаль.
Ройс Кинкейд прислонился к дереву и смотрел вслед уходящему брату. Его лицо
было лишено каких бы то ни было эмоций, только уголки губ слегка
подрагивали. Так он стоял до тех пор, пока ветер не остудил покрытый
испариной лоб. Тем временем гости начали расходиться.
Он прошел к зданию конторы, кляня свою больную ногу, которая вынуждала его
хромать. Что им двигало, гордость или глупость, он не мог понять, но жалел,
что не воспользовался тростью, как ему советовали. Он едва не упал, танцуя с
Аннабель, и с того момента боль в ноге не проходила.
Ройс вошел в пристройку, служившую ему домом с тех пор, как он вернулся с
востока, и стал шарить рукой в поисках свечи. Он чиркнул спичкой, и комната
озарилась тусклым светом.
Обычно он жил на втором этаже большого дома, но после ранения подниматься по
лестнице стало тяжело. В суматохе предсвадебных приготовлений Аннабель как
могла заботилась о нем. Она проследила за тем, чтобы кровать и сундук Ройса
перенесли в его новую комнату и поставили в углу, а за ширмой установили
ванну. Аннабель даже постелила половики и принесла вазы с цветами, чтобы
сделать жилище мужа более уютным.
Когда-то эта комната была его убежищем, мозговым центром поместья, местом,
где он мог погрузиться в тонкости земледелия и воспроизводства крупного
рогатого скота. Только здесь он забывал, что
Излучина
всего лишь иллюзия,
ведь когда он трудился на благо поместья, иллюзия становилась реальностью
даже для него.
Теперь поместье принадлежало Аннабель, да поможет ей Господь. Ройс грустно
засмеялся. Землю разрывали на части, и каждая сторона требовала от Бога
своего. Если он и существовал, то был слишком занят, чтобы заботиться о
предпочтениях Аннабель Холстон-Кинкейд или ее развратного, испорченного
супруга.
Ройс опустился на узкую кровать, потер глаза тыльной стороной ладони. Черт,
у Гордона было такое лицо... Казалось, он потерял надежду и возненавидел
себя самого. И это в день своей свадьбы. Ройс подумал о том, что Селеста
украла у него. Она украла его самого, его детство, невинность и веру в то,
что где-то в этом мире рабства и коррупции сохранился крошечный светлый
островок порядочности и чести. А может, даже любви.
Все это время он старался оградить Гордона от этих потерь, но, видимо, не
смог. Как давно он знал о своем происхождении и почему молчал? А теперь из-
за молчания Гордона Аннабель стала женой Ройса.
Черт возьми, сегодня вечером она умоляла его о любви, и он хотел дать ей то,
о чем она его просила. Ему стоило подхватить ее на руки, отнести в ее
комнату и взять то, что она предлагала.
Тогда он разрушил бы все, что было в ней хорошего.
Он должен вернуться на войну, оказаться как можно дальше от нее. Завтра же
он снова займется верховой ездой, чтобы укрепить раненую ногу и вернуться в
строй. Макдувел так или иначе собирался отправиться Вашингтон. У Ройса есть
долг, который он обязан исполнить, повести свое подразделение в бой.
Ройс нащупал у себя над головой деревянную спинку кровати и, ухватившись за
нее, подтянулся, проверяя силу мышц. Если бы только больная нога не горела
огнем... Ройс посмотрел на деревянные брусья на потолке. Пламя свечи
заколебалось, и сучки на сосновых досках стали превращаться в...
Глаза Аннабель, такие темные, почти черные, как бездонные бушующие озера. Он
представил себе ее волосы, каштановые с проблесками позолоты, разметавшиеся
по его подушке, как расплавленный солнечный свет. Представил, как зарывается
в эти волосы, ощущая аромат лаванды и терпкий запах женского тела.
Научи меня, Ройс
... Господи, он мог бы научить ее делать многое...
Ройс вскочил с кровати, и ногу пронзила острая боль. Но эта боль не
заглушила вспыхнувшего желания. Хромая, он пересек комнату, распахнул дверь
и, встав в дверном проеме, стал хватать ртом знойный воздух.
Небо очистилось от облаков, взошла полная луна, залив лужайку мягким
серебристым светом. Взгляд Ройса скользнул по второму этажу большого дома,
где располагалась комната его жены.
Она стояла в галерее, в одной ночной сорочке. Аннабель повернула голову и
посмотрела в его сторону. Видела ли она его, стоявшего в затененном дверном
проеме? Впрочем, это не имело никакого значения. Что-то влекло их друг к
другу. Даже не видя его, она знала, что он смотрит на нее.
Ройс попятился к кровати. Его взгляд упал на графин с бурбоном, стоявший на
столе. От боли в раненой ноге и в паху было лишь одно средство — напиться до
беспамятства и заснуть. Но Ройс был не настолько слаб. Он сел на край
кровати и обхватил колени руками. Он смотрел на свои руки, пока дрожь не
утихла, а потом положил их на бедра.
Любовь. Сияющие проблески благопристойности. Восход солнца, который не в
силах разрушить надежду. Все это не более чем иллюзия. Словно подтверждая
его мысль, свеча зашипела от ветра и потухла, и комната погрузилась во мрак.
Ройс содрогнулся, запрокинул голову, и его веки сомкнулись. —
Аннабель, — прошептал он в тишине.
Глава 12
— Вам не стоит находиться в кузнице, миз Аннабель.
Чувство облегчения на мгновение уступило место раздражению.
Следуй
правилам, Энни, — предостерегла она себя, — если не ради себя, то
ради Кларенса
. Девушка молча вернулась к двери и остановилась там, чтобы
все могли ее видеть.
— Пэтси сказала, что она... Я хочу сказать, что ты... — Аннабель
набрала в грудь воздуха, когда Кларенс изумленно посмотрел на нее. —
Она сказала, что надеется найти что-то в капусте через несколько
месяцев. — Аннабель улыбнулась. — Я так рада за вас обоих!
Кларенс кивнул и, повернувшись к девушке спиной, направился к верстаку.
Аннабель не знала, о чем может думать мужчина, тем более чернокожий. Однако
поняла, почему померкла его улыбка.
От Пэтси она знала о кувшинах, зарытых рядом с его хижиной. Они были
наполнены монетами, которые он получил, работая кузнецом за пределами
Излучины
. Пейтон позволил ему забрать заработанные деньги себе, и Пэтси
рассказала своей госпоже о мечте Кларенса купить свободу для себя и своей
семьи.
— Последний гость уехал сегодня утром, — сказала Аннабель,
переходя к основной причине своего визита. — Мы можем возобновить
занятия вечером, если ты сообщишь остальным.
— Сделаю. — Кларенс взял в руки пресс для пробивания
отверстий. — Они устали, так что народу будет не много.
— Устали или напуганы, Кларенс?
— У белых патрульных полно работы с тех пор, как началась война. Она
ничуть не изменила их наклонностей.
Рабы напуганы. Интересно, подозревают ли они, что она тоже напугана? Но она
по-прежнему полна решимости учить грамоте тех, кто желает, по крайней мере
основам чтения и счета. Они играли в опасную игру, и Аннабель была не
настолько наивной, чтобы не осознавать последствий, если ее с учениками
застанут врасплох.
— Я сделаю все, чтобы защитить их, большего обещать не могу.
— Я знаю, миз Аннабель. О большем и не прошу. — Кларенс взял
горсть заклепочных гвоздей и приступил к работе.
Еще несколько минут Аннабель наблюдала за рабом. Рукав его рубашки был
пропитан потом, и Аннабель видела, как перекатываются под тканью мускулы.
Гордон прав: у Кларенса и Ройса много общего. Оба высокомерны и горды, у
обоих нежные сердца. И оба скрывают это. Аннабель возблагодарила Бога за то,
что не родилась мужчиной. Когда она уходила, Кларенс сказал:
— Держитесь сегодня подальше от реки, миз Аннабель. Надвигается гроза.
Аннабель посмотрела на голубое небо, чистое и безоблачное до самого
горизонта. Где-то глубоко внутри зародился смех и поднялся вверх, как волна
прилива. Она смеялась, потому что гости, собравшиеся на свадьбу, наконец
разъехались, потому что лето окутало землю волшебством. Потому что целых три
дня умирала от стыда, вспоминая, что предлагала себя Ройсу, а потом умирала
оттого, что он отверг ее. И если бы не нашлось причины для смеха, Аннабель
скорее всего умерла бы от слез.
Аннабель шла по тропинке, петлявшей среди сахарных кленов и цветущего
утреннего великолепия, к своему излюбленному месту на реке. Вода здесь
бурлила вокруг больших валунов, образовывая заводи, в которых водились
черные окуни. Недалеко от берега возвышался островок, населенный речными
выдрами и ржанками, а также различными ползучими тварями. Мейджор не
соизволил подождать свою хозяйку — сбежал по отвесному берегу и плюхнулся в
воду. Водяные мухи поднялись с поверхности и стали виться вокруг пса, словно
радужное облако.
Она села на трухлявое бревно, сняла туфли и чулки. Подобрала с земли ветку
гикори и рыболовные снасти, сунула под мышку книгу и начала спускаться к
берегу. В Пидмонте стоял летний день, воздух был жидким и душным, жесткий
песок под ногами раскалился. Аннабель вошла в реку, погрузив пальцы ног в
прохладный скользкий ил, устилающий дно. Она запихнула книгу подальше под
мышку и побежала к маленькому островку, смеясь и разбрасывая брызги.
Аннабель плюхнулась на землю рядом с тенью, отбрасываемой спутанными ветвями
ивы, и, пока Мейджор скакал вокруг, нацепила на крючок наживку и забросила
его в заводь рядом с валунами.
Несколько долгих минут она наблюдала за пробковым поплавком, пляшущим в
струях течения. Где-то далеко выводила трель птица. Мейджор устроился подле
девушки, положив свою большую голову ей на колени.
Она почесала пса за ушами и прищурилась — слишком уж ярким было солнце,
отражающееся в речной глади. Журчание воды вокруг валунов напоминало тихую
колыбельную, и Аннабель вдруг стало клонить ко сну. Забыв об удочке, зажатой
между коленями, она растянулась на земле в тени ивы. Перевернулась на бок,
обняла одной рукой пса и заснула.
Когда она очнулась, солнце скрылось за зловещими тучами, пес убежал
неизвестно куда, а рядом стоял Ройс. Аннабель показалось, что она все еще
спит.
Но он пошевелился, и она поняла, что все происходит наяву. Как долго он
стоял здесь, наблюдая за ней? Она почувствовала себя обнаженной и
беззащитной и поспешно отползла назад, мокрые юбки волочились за ней по
песку.
Ройс напрягся.
— Не шевелись, Энни, — произнес он тихо, но настойчиво. Его глаза
потемнели, как сгущающиеся грозовые тучи.
— Черт возьми, не двигайся!
Господи, откуда появился пистолет? Аннабель похолодела. Она сжалась в комок
и закрыла уши руками. Грянул выстрел, воздух наполнился запахом серы.
И наступила тишина. Казалось, даже река остановила свои воды, а птицы и насекомые смолкли от испуга.
— Аннабель?
Девушка медленно подняла голову и посмотрела на Ройса. Он был словно
натянутая струна — дотронься и зазвенит.
— Если ты уберешь оружие, обещаю никогда больше себя не предлагать.
— О Господи, женщина!
Ройс медленно запрокинул голову и прикрыл глаза. А в следующее мгновение
оказался возле нее. Присел на корточки и протянул руку, Аннабель вздрогнула,
и рука бессильно повисла.
Что-то шевельнулось в его тусклых глазах, что-то легкое и неуловимое, как
плывущий над озером туман. Его взгляд был настолько тяжелым, что Аннабель
кожей чувствовала его. Ее грудь напряглась, сердце болезненно сжалось, и она
подумала, что вскрикнет, если Ройс не перестанет смотреть на нее, но он
отвел взгляд, и Аннабель с облегчением вздохнула.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Ты, конечно, ужасно раздражаешь меня, но это еще не причина, чтобы
положить конец моим страданиям.
— Ты чуть было не стала завтраком щитомордника, женушка.
Аннабель вскочила на ноги так стремительно, что у нее даже закружилась
голова.
— О Господи! — выдохнула она. Всего лишь в двух шагах от того
места, где она стояла, лежали останки змеи не менее пяти футов длиной. Пуля
размозжила ее голову. — Ты уверен, что это был не уж?
— Пасть змеи была открыта, и она уже приготовилась к нападению. —
Ройс схватил Аннабель за руку и встряхнул. — Кларенс предупреждал,
чтобы ты держалась от реки подальше. Ты когда-нибудь прислушиваешься к тому,
что тебе говорят?
Аннабель вырвала руку, подбежала к змее и поддела ее ногой.
— Какая большая, правда?
Ройс шумно выдохнул:
— Почти такого же размера, как ты.
Ройс подошел ближе и встал рядом с девушкой. Она чувствовала себя в
безопасности, потому что он стоял рядом, высокий, наделенный недюжинной
силой. Чувствовала себя веселой и беззаботной, потому что слышала его
негромкий голос. Но в то же время ощущала внутри какую-то пустоту, потому
что она отчаянно в нем нуждалась, а он пренебрегал ею.
Невдалеке прогремел гром. По небу неслись тяжелые тучи, такие же черные, как
котелок ведьмы, в котором она варит свое зелье.
— Мейджор! — закричала Аннабель, внезапно вспомнив о собаке. Она
сложила ладони рупором и прокричала еще раз: — Ме-е-йджор!
— Не стоит вопить, душа моя. Я уже спас сегодня твою никчемную жизнь.
— Я зову не тебя. Мейджор был со мной и помогал ловить рыбу, а теперь
куда-то убежал.
— Ах, я, дурья башка, должен был догадаться, как только заметил эту
дворнягу, грызущую ветку гикори. Он не поймал ни одной рыбки и решил сгрызть
на обед палку.
— А ты убил змею, не дав ей сожрать меня, и все зажили счастливо. Как в
сказке.
— Они не зажили счастливо. Змея страдала головными болями, собака
занозила язык, а вам, миссис Кинкейд, сейчас преподадут урок, которого вы
никогда не забудете.
Ройс начал наступать на Аннабель со зловещим выражением лица, девушка
попятилась и вошла в воду.
— Не надо, Ройс, — сказала она, подняв руки, словно пытаясь
защититься. — Умоляю тебя.
— Что ты предпочитаешь: чтобы я дал пару звонких шлепков по твоей
очаровательной маленькой заднице или обмакнул тебя в воду, как старую
отвратительную ведьму? — В его глазах вспыхнули огоньки. — Думаю,
и то и другое. Ужасно трудно привлечь твое внимание, и умный мужчина
непременно воспользуется представившейся возможностью.
— Нет! — вскрикнула Аннабель, резко повернувшись.
Тяжелые намокшие юбки обмотались вокруг ее ног, когда она попыталась бежать
по воде. Раздался всплеск, Ройс, рванувшись, схватил ее за талию, и оба, не
удержавшись, плюхнулись в воду.
Аннабель вынырнула, смеясь и отплевываясь. Ройс снова ее окунул. Она
вынырнула, сложила губы трубочкой, и струя воды ударила Ройсу прямо в лицо.
Он выругался, а потом рассмеялся, хрипло и низко, и ему вторил ее тихий,
воздушный смех. Звук плыл во влажном воздухе — ее смех и его смех, —
сплетаясь, как тела любовников.
Смех Ройса замер. Он неотрывно смотрел на губы девушки, лицо стало
напряженным. Он наверняка пытался разглядеть в ней самое плохое, хотя и
самое хорошее в ней тоже было далеко от совершенства. Ведь он никогда не
считал ее леди. Аннабель смущенно убрала с лица мокрые пряди. Грянул гром,
словно тысяча барабанов, сверкнула молния. Аннабель вскочила на ноги.
— Быстро из воды! — резко приказал Ройс.
Девушка побежала было к островку, но Ройс схватил ее за руку.
— Не туда, женушка.
— Но моя книга и удочка...
Ройс вскинул бровь.
— Полагаю, Платон?
—
Грозовой перевал
.
— Пичкаешь свою маленькую пустую головку всякой романтической чепухой.
Аннабель улыбнулась, и лицо Ройса просветлело, прежде чем он повернул ее к
себе.
— Бегом из воды, — сказал он, звонко шлепнув девушку по мягкому
месту.
Аннабель с трудом побрела к берегу и остановилась у подножия склона, чтобы
поднять юбки. Девушка взглянула вверх, а Ройс уже стоял возле нее и смотрел
на ее голые ноги. Сначала она подумала, что страсть в его глазах ей лишь
привиделась, но потом решила, что обладает какой-то властью над этим
мужчиной. Он мог сколько угодно утверждать, что не хочет поцеловать ее,
дотронуться до нее, но он лгал. Если бы только она знала, как это делается,
непременно заставила бы его полюбить себя вопреки его упрямству.
Ройс протянул руку, Аннабель ухватилась за нее. Аякс был стреножен на
вершине склона. Ройс кивнул, приглашая Аннабель сесть на коня. Она вставила
ногу в стремя и уже хотела было вскочить в седло, но заметила на краю склона
перо. Спрыгнув на землю и загадочно улыбаясь, девушка подобрала с земли перо
чайки и сунула в карман.
— Садись быстрее на лошадь, пока не разразилась гроза.
— Мы и без того промокли до нитки, майор.
Ройс помог ей сесть в седло и теперь, глядя на нее, ухмылялся.
— Должен сказать, вы великолепны, миссис Кинкейд! Это уродливое старое
платье, прилипшее к вашим несуществующим округлостям, самое чудесное, что я
видел в своей жизни. Господь наверняка поразит меня молнией прямо в мое
черное бесчувственное сердце за такое святотатство, вот почему я хочу
поскорее оказаться в укрытии.
Ройс вскочил в седло позади Аннабель и обнял ее, чтобы взять в руки поводья.
Жар его тела проникал через ее одежду. Ройс пустил коня рысью, и от этого
грудь Аннабель прижалась к его руке.
— Ты думал когда-нибудь о том, чтобы изнасиловать это костлявое тело? — спросила Аннабель.
— Разве тебя не предупреждали, что леди должны быть кроткими и бояться
таких хищных подлецов, как я?
— Какой же вы притворщик, майор Кинкейд!
Аннабель ощущала на своей шее горячее и влажное дыхание мужчины. Его рука
коснулась груди девушки, и ее соски напряглись. Это было восхитительное
ощущение. Ничего подобного Аннабель еще не испытывала.
Должно быть, Ройс что-то ответил, но Аннабель не расслышала, потому что
началась гроза. Порывы ветра смешались с дождевыми струями, прижимая траву к
земле и с треском сгибая ветви кустарников. В небе сверкали молнии, освещая
силуэты деревьев и далекие горы на фоне неба. Ройс склонился над Аннабель,
защищая ее от больно бьющих дождевых струй, и повернул коня на узкую
тропинку.
Через несколько минут они выехали на открытое место, и Аннабель увидела
впереди невысокое кирпичное здание. Ройс пустил коня в галоп и подъехал к
домику. Он спешился и помог сойти на землю Аннабель.
— Это заброшенная сторожка, — прокричал Ройс сквозь раскаты
грома. — Иди внутрь, а я привяжу коня.
Аннабель открыла дверь, петли заскрипели. Комната была темной и сырой. Когда
глаза девушки привыкли к темноте, она смогла различить стол, два стула со
спинками из деревянных реек, кирпичный камин и кровать у стены, накрытую
старым лоскутным одеялом. В комнату вошел Ройс, и Аннабель задрожала, не то
от страха, не то от холода.
— Господи, нужно согреть тебя... — Ройс обнял девушку и прижал к
себе. Она задрожала еще сильнее.
Ройс опустил руки.
— Сними платье и закутайся в одеяло. — Голос его звучал хрипло.
— Думаю, это не очень хорошая идея.
— С чего это вдруг ты начала вести себя как истинная леди? — Ройс
засмеялся и легонько подтолкнул девушку. — Делай, что тебе сказано, а я
пока разведу огонь. Обещаю не оборачиваться, пока ты не скажешь мне, что
завернулась в одеяло.
Аннабель сняла платье и осталась в отделанной кружевами сорочке и
хлопчатобумажных панталонах. При этом она старалась повернуться к Ройсу
спиной, на случай если он вздумал бы подглядывать. Аннабель вытащила из
прически шпильки, и волосы рассыпались по плечам и спине. Затем она взяла с
кровати одеяло и укуталась, после чего стала молча наблюдать за Рейсом.
Став на одно колено, он положил в камин охапку хвороста. Брюки плотно
обтягивали его сильные мускулистые бедра, а дождевая вода ручейками
скатывалась с его густых волос и струилась по спине.
Затем Ройс выпрямился, и Аннабель поняла, что рана все еще причиняет ему
боль. Но, несмотря на это, он резвился с ней в воде, словно мальчишка, а
потом ехал верхом на коне. Его сила воли вызывала восхищение. Благодаря ей
Аннабель всегда будет в безопасности, но желаемого не добьется. Эта мысль
наполнила ее сердце печалью.
Девушка пересекла комнату и подошла к Ройсу, смотревшему на огонь.
— На кровати есть простыня, — тихо сказала Аннабель. — Может,
тебе тоже стоит обсушиться?
Ройс обернулся, положил руки на плечи девушки, погладил ее щеку.
— Ты счастлива здесь?
Вопрос удивил Аннабель не меньше, чем его прикосновение.
— Я скучаю по Карлайлу, — ответила она. — Но мне кажется, я
всегда была счастлива в
Излучине
.
Ройс ничего не сказал, лишь остановил на ней долгий взгляд. Выражение его
лица смягчилось. Быть может, от ее признания. Ройс пододвинул стулья ближе к
огню и на одном из них развесил ее платье, чтобы просушить. После чего
стянул с себя рубашку и повесил на спинку второго стула.
Аннабель ощутила ужасную неловкость, которая захлестнула ее, словно волна.
Широкую грудь мужчины покрывали темные курчавые волосы, конусом спускающиеся
вниз. Ей хотелось получше рассмотреть его крепкие мускулы и красивую,
покрытую загаром кожу, но она отвела взгляд. То ли смутилась, то ли
почувствовала себя благопристойной леди.
Девушка села на пол перед каминной решеткой, наклонилась к огню и обхватила
колени руками. Ветер свистел в дымоходе так, что пламя трепетало,
потрескивало и шипело, как разозлившийся кот. Аннабель ощущала присутствие
Ройса за своей спиной, слышала его шаги. Она повернула голову и прижалась
щекой к согнутому колену, так что теперь могла видеть Ройса.
Он остановился перед единственным окном и смотрел, как хлещут по стеклам
струи дождя.
Тишину нарушали лишь гудение ветра в дымоходе и стук капель дождя. Первым
прервал молчание Ройс.
— Ты выглядишь как индейская принцесса, — произнес он.
— Что за глупости? — удивилась Аннабель, склонив голову набок и
глядя на приближающегося к ней Ройса.
Огонь отбрасывал красные отсветы на его лицо, и она не видела, улыбается он
или нет. А вот она улыбалась, потому что чувствовала себя полной жизни, как
никогда прежде, и была счастлива.
— Готова поклясться, что на Западе ты знал тысячу принцесс, и каждая
была влюблена в тебя.
— Не меньше тысячи.
Девушка засмеялась, а на лице Ройса появилась дьявольская улыбка.
— А уж сотню наверняка, — добавил он.
Ройс прислонился плечом к кирпичной облицовке камина.
— Там были и индейцы. Ты когда-нибудь слышала историю про Хьюрит,
Пропавшую Деву?
— Нет, только про Покахонтас.
— Хьюрит жила задолго до Покахонтас. Она была дочерью шамана, а не
принцессой. Но все в нее влюблялись. И больше всех в нее был влюблен воин,
он как раз собирался занять место вождя. Этот воин и дал ей имя.
Хьюрит
означает
красавица
, а для него не было девушки красивее на свете.
Между племенами началась война, и воин переплыл реку, чтобы принять участие
в бою. Во время боя его пленил злой дух, живший возле моря. Мы называем
таких злых духов ведьмами. Ведьма та была старой и уродливой. Такой
уродливой, что ей приходилось носить на лице маску, иначе, завидев ее, даже
...Закладка в соц.сетях
