Жанр: Любовные романы
В свете луны
...позади кухни вместе с Рибой. Зимой там
теплее.
Пэтси ушам своим не верила.
— Это все... все для нас?
— Я хороший кузнец. Лучший в здешних краях. Поэтому меня ценят. —
Он кивнул в дальний угол комнаты, где проход в стене был занавешен стеганым
одеялом. — Там мы будем спать, — объяснил Кларенс, —
комнатка, правда, маленькая, почти все место занимает кровать, но зато есть
чистые простыни. В моем доме ты не увидишь никаких насекомых.
Пэтси наконец улыбнулась, и Кларенс улыбнулся в ответ. Женщина медленно
осмотрелась. Комната, в которой они находились, была достаточно большой,
примерно восемь квадратных футов. Вдоль одной стены стояли узкие кровати,
покрытые выцветшими лоскутными одеялами. В другую были вбиты деревянные
колышки, чтобы вешать одежду. Сейчас они пустовали.
На полке над очагом — достаточно большим, чтобы на нем можно было готовить —
выстроились железные кастрюли. Кто-то очистил его от золы, и Пэтси смогла
разглядеть обугленные камни, из которых он был сложен. Хижина была наполнена
ароматом хвойного мыла и свежестью, которую доносил с улицы ветерок,
развевающий тонкие желтые занавески на окне. Ко всем этим запахам
примешивался терпкий мужской аромат.
В шкафу стояло несколько глиняных тарелок и горшков, в стеклянном кувшине
хранились оловянные ложки. Пол был не земляной, а дощатый, тщательно
вымытый.
Вне себя от радости, Пэтси подошла к другой деревянной полке, расположенной
на почетном месте подальше от очага, взяла первую попавшуюся книгу и провела
пальцами по черной кожаной обложке.
— Это Библия, — раздался у нее за спиной низкий спокойный голос
Кларенса.
Женщина кивнула и несколько минут листала страницы с чернильными пометками
на полях. Это были слова самого Бога, и она держала их в собственных черных
руках, только не могла прочитать. Пэтси закрыла Библию и вернула на место.
Дотронулась до другой книжки, потоньше.
— Сонеты Шекспира.
Однако это название ей ни о чем не говорило, и она переключила внимание на
другую книгу.
—
Жизнь и времена Фредерика Дугласа
, — раздался голос Кларенса, и
Пэтси отдернула руку, словно обожглась. — Не бойся. Дотронься до нее,
можешь даже открыть, если хочешь, — подбодрил жену Кларенс. — Все
эти книги дал мне Ройс. А вот эту он привез из Техаса.
Пэтси взяла книгу в твердой обложке и долго смотрела на картинку на первой
странице. Фредерик Дуглас тоже был рабом, как и она. Пэтси никак не могла
прийти в себя после всего, что случилось с ней в этот необычный день,
который мог изменить ее жизнь к лучшему. И она вернула книгу на полку.
— Ты называешь его просто Ройс, а не масса Ройс? —
поинтересовалась Пэтси, желая выяснить, как следует вести себя в
Излучине
.
— Я всегда его так называл, — ответил Кларенс. — А остальных
называю как принято: масса Пейтон и масса Гордон.
Ну что ж, масса, — повторила про себя Пэтси. — Надо запомнить,
чтобы потом обращаться к хозяевам, как положено
. Она родилась на рисовой
плантации в Южной Каролине. Там цветные говорили между собой на гулла и на
так называемом черном английском языке с белыми хозяевами в их больших
домах. Ей очень не хватало родного наречия, которое вселяло чувство
безопасности и которого не понимали белые. Но последние несколько месяцев
она провела в молчании. Она замолчала с тех самых пор, как ее посадили в
обоз и отправили на север, в поселение рабов в Ричмонде.
Начался листопад, когда ее сына продали в Чарлстон. Вскоре природа вновь
начала пробуждаться к жизни, и деревья покрылись зеленой дымкой, но Пэтси
думала, что в ее душе навсегда поселилась зима. У ее мальчика девяти лет от
роду была светлая кожа, совсем как у того белого господина, который зачал
его, и черные волосы, ниспадавшие на лоб упругими локонами.
Ей с трудом удалось выкарабкаться из этой пропасти, именуемой
безысходностью. Сын был для нее навсегда потерян, и она ничего не могла с
этим поделать. Теперь у нее был Кларенс, утверждающий, что любит ее, так что
жизнь еще не кончена.
Пэтси подошла к столу, стоящему в центре комнаты и положила руки на спинку
стула, сколоченную из дощечек. Камышовые стулья, подумала она и тут заметила
в центре стола стеклянный кувшин с тюльпанами того же цвета, что и ее
тюрбан. Слезы навернулись на глаза женщины.
Сильные руки обхватили ее за талию и прижали к мускулистой груди. Она
запрокинула голову, глубоко вдыхая ноздрями запах мужчины, заявившего на нее
свои права.
— Ройс сказал, что ты голодна, — произнес мужчина.
Неужели всего час назад она находилась в
Ивах
и ждала неминуемой порки?..
Она не слушала, о чем говорил масса Ройс по пути сюда и в хижине. Но
очевидно, он не стал рассказывать о том, при каких обстоятельствах нашел ее,
и Пэтси не хотела, чтобы Кларенс узнал об этом. Кларенс в гневе был страшен.
Гнев затуманил бы его разум, и он отправился бы в
Ивы
и убил массу
Джонсона, не задумываясь о последствиях. Поэтому Пэтси умолчала о соленых
огурцах и наказании, которое ей пришлось вынести — два дня ей не давали
есть.
— Ма приготовила бобы с ветчиной, — сообщил Кларенс, заставляя ее
желудок заурчать от голода, в то время как его большие руки скользнули вверх
и обхватили груди женщины, призывая ее тело утолить голод совсем другого
рода. — И свежие кукурузные лепешки. — Пальцы Кларенса принялись
ласкать ее соски.
Она вздрогнула и еще крепче прижалась к его груди. О Господи, она просто
задыхалась от желания!..
— В нашем распоряжении целый день, — услышала Пэтси шепот
Кларенса, от которого мурашки побежали по спине. — Никакой работы до
утра понедельника.
Она с трудом подавила стон, когда рука мужчины легла на низ ее живота, в то
время как другая продолжала ласкать затвердевший сосок.
— Сегодня вечером вечеринка для рабов, — прошептал Кларенс, и
Пэтси ощутила его теплое влажное дыхание возле своего уха. — Ты
познакомишься с нашими людьми...
Язык Кларенса теперь ласкал ухо женщины. Его рука приподняла подол ее юбки и
коснулась лона. Из горла Пэтси вырвался животный вопль желания, когда палец
Кларенса скользнул глубже, но все-таки недостаточно глубоко.
— Я не хочу ждать, женщина, — сказал он, и Пэтси повернулась,
обняв его за плечи и впившись пальцами в железные мускулы спины.
Она подняла лицо, и Кларенс обхватил его своими загрубевшими ладонями. Затем
последовал долгий, требовательный и страстный поцелуй. Не говоря ни слова,
оба направились в другую комнату, срывая друг с друга одежду. Слившись в
объятиях, они опустились на чистые простыни.
Ноги женщины обвились вокруг бедер Кларенса, и она приподнялась, чтобы он
вошел в нее. В этот миг для Пэтси исчез весь мир.
Остались только она, ее мужчина и их любовь.
Глава 5
— Отложи работу, Энни.
Аннабель подняла глаза от швейной машинки и посмотрела на вошедшего в
комнату Гордона. На его лице сияла широкая улыбка. Подавив ответную улыбку,
Аннабель развернула шерстяную ткань, чтобы сделать еще один стежок.
— Я хочу ее закончить.
Девушка нажала на педаль, и игла заработала с поразительной быстротой.
Возможность пользоваться в
Излучине
швейной машинкой казалась Аннабель
небывалой роскошью.
Гордон подцепил пальцем серую ткань и перевернул, увидев с обратной стороны
красную подкладку.
— Для Карлайла? — спросил он.
Девушка отрицательно покачала головой, и его улыбка стала еще шире:
— Для меня?
— Глупенький. Для тебя в следующий раз.
По лицу Гордона пробежала тень, он хотел что-то сказать, но передумал.
Аннабель догадалась, что именно, но решила не вдаваться в подробности.
Гордон наверняка собирался предостеречь ее, но она все равно думала только о
муже.
Гордон взял девушку за локоть и поднял ее с места.
— Ты не нанесла ни одного ответного визита с тех пор, как живешь здесь,
и не выходишь никуда, кроме церкви по воскресеньям. — Гордон повел
Аннабель к двери, — У крыльца ждет запряженный фаэтон. Мы собираемся на
поднятие флага. Ты едешь с нами, — заключил он, беря с вешалки в холле
черную шляпу и подавая ее Аннабель.
— С тобой не поспоришь... — Аннабель стояла перед зеркалом в
холле, стараясь закрепить шляпу с пером так, чтобы она смотрелась как можно
изящнее. — Надеюсь, ты хоть раз позволишь мне выиграть спор?
— Только не сейчас. Молодые леди из швейного кружка миссис Петтигру так
долго и преданно трудились на благо нашего общего славного дела. —
Гордон помог Аннабель подняться в сверкающий голубой фаэтон и обошел его,
чтобы сесть с другой стороны.
Гордон дернул поводья, Аннабель натянула черные кружевные перчатки. Фаэтон плавно двинулся с места.
— Как ее зовут?
— Энни, Энни, — произнес Гордон, повернувшись к девушке. Его глаза
смеялись. — То, что я надел свой лучший костюм, умылся, тщательно
побрился и начистил ботинки до зеркального блеска, вовсе не значит, что я
решил завоевать сердце какой-то прекрасной леди.
— Что же тогда это значит?
— То, что я решил завоевать сердце прекрасной леди.
— Ах, ты! — Аннабель легонько ударила Гордона по плечу. —
Если не хочешь назвать мне ее имя, то хотя бы перескажи последние сплетни,
чтобы я не выглядела слишком уж непосвященной.
Аннабель удобно устроилась на кожаном сиденье и вполуха слушала Гордона,
наслаждалась весенним днем, напоенным ароматом цветущих деревьев. Гордон
прав. Она пряталась в
Излучине
. Пришло время трезво взглянуть на свою
жизнь и примириться с ней.
Они подъехали к небольшой церкви на пересечении двух проселочных дорог,
окруженной густым лесом, который оживляли лишь цветущие ветви кизила. Гордон
направил фаэтон в тенистое место и остановил рядом с другими экипажами,
запряженными лошадьми или мулами. Он спрыгнул на землю с присущей ему
грацией и обошел фаэтон, чтобы помочь Аннабель сойти на землю.
Внезапно девушка пожалела, что приехала сюда. Ей не хотелось поднимать
сепаратистский флаг, представляться своим девичьим именем и объяснять, что
она просто загостилась в
Излучине
. Ей стоило проявить настойчивость в
разговоре с Гордоном и остаться дома. Едва ее ноги коснулись земли, Гордон
сжал ее руку, прежде чем отпустить, и она поняла, что он догадался о ее
чувствах. На какое-то мгновение ей показалось, что она с радостью обменяла
бы его на Карлайла.
Аннабель с приличествующим случаю выражением лица последовала за Гордоном,
прокладывающим дорогу в толпе. На полпути их остановила миссис Петтигру.
— Как приятно видеть вас здесь, Гордон, — сказала она. — Ваш
отец уже уехал в Ричмонд?
Бывший губернатор Виргинии Пейтон был избран одним из представителей
графства на съезде, полномочном решить вопрос о выходе из Союза. Помнила ли
миссис Петтигру, что он избран как представитель Союза? Слишком многое
поставлено на карту, чтобы Кинкейды нарушили статус-кво без особой
необходимости.
— Он вернулся на прошлой неделе, — ответил Гордон, глядя мимо нее,
и миссис Петтигру переключила внимание на Аннабель.
— Весьма сожалею о кончине вашего отца. Как мило со стороны Пейтона
пригласить вас и вашего брата погостить у него. Они с вашим отцом были
добрыми друзьями...
— Да, мэм, — прервала ее тираду Аннабель, стремясь перевести
разговор на другую тему. — Мы не пропустили ничего интересного?
— О нет, дорогая. Мы сделали такой восхитительный флаг! — Миссис
Петтигру повернулась к Гордону. Ее лицо пылало то ли от жарких солнечных
лучей, то ли от витавшей в воздухе военной лихорадки. — Вы, конечно,
записались в армию?
Гордон кивнул. Отряды ополченцев и милиции формировались по всему Югу.
— А ваш брат? — Миссис Петтигру прищурила глаза.
— Ройс вернулся домой.
— Мы все должны принять участие в отражении агрессии. Это наш святой
долг!.. — Она намеренно уязвила старшего сына Кинкейда, чтобы на
младшего это произвело должное впечатление, но Гордон хорошо владел собой, к
тому же он стоял на ступень выше миссис Петтигру на общественной лестнице.
Он удивленно поднял бровь:
— Агрессии, миссис Петтигру? Вам известно что-то, чего не знают
остальные?
— А ваши сыновья записались в ополчение? — спросила Аннабель,
стараясь отвлечь внимание миссис Петтигру от разъяренного Гордона.
— Конечно, дорогая. Скажите мистеру Ройсу Кинкейду то, что я сказала
своим сыновьям: мы, женщины, должны быть уверены в том, что наши мужчины
защищают нашу независимость. Вы должны в точности передать ему эти слова,
которые я сказала моим дорогим мальчикам. Лучше смерть, чем бесчестье.
Аннабель не нашлась что ответить и, чтобы не оскорбить миссис Петтигру, лишь
кивнула. В этот момент Гордона кто-то окликнул, и они, извинившись,
удалились.
Но не успели они сделать и нескольких шагов, как миссис Петтигру снова
окликнула Аннабель:
— Вы должны присоединиться к нам на следующей неделе, мисс Холстон. Мы
будем шить рюкзаки для наших мальчиков.
Аннабель повернулась и помахала ей рукой.
— Спасибо, миссис Петтигру, — уклончиво ответила она и вернулась к
Гордону. Взяв его за руку, она прошептала: — Я одолжу тебе мое охотничье
ружье, только обещай мне не подпускать эту старую склочницу к гавани
Чарлстона...
Гордон запрокинул голову и рассмеялся:
— Энни, ты неисправима!..
Девушка улыбнулась.
— Идем, — сказал Гордон. — Уверен, тебе понравится эта леди.
Он не ошибся. Еще в детстве они вместе играли в поместье Пейтона. Августа не
обладала сногсшибательной красотой Ливви, но была по-своему очаровательна.
— Я видела вас с миссис Петтигру, — сказала Августа. —
Полагаю, она и вам прочла лекцию о смерти и бесчестье? — Энни кивнула.
Августа покачала головой. — Интересно, как она будет себя чувствовать,
если один из ее сыновей погибнет на поле боя?..
Аннабель взяла руку Августы и легонько сжала. Она почувствовала в ней
родственную душу. Так же, как Аннабель, она была категорически против войны.
Эта девушка очень подходила Гордону. По нежным взглядам, которые Августа
Роли бросала на Гордона, Аннабель поняла, что молодая леди в него влюблена.
Аннабель почувствовала себя лишней. В этот момент внимание ее отвлекла
группа молодых людей, прибывших верхом на лошадях. Аннабель коснулась руки
Гордона. Казалось, он только сейчас вспомнил о ней.
— Бо?
Гордон посмотрел на вновь прибывших.
— Он спросил у Ройса, можно ли ему поехать со всеми.
— Надо было спросить меня. Он еще слишком мал, чтобы находиться здесь, — сказала Аннабель.
При виде Бо в кругу молодых людей, помешанных на войне, у Аннабель защемило
сердце. Внезапно воздух прорезал грохот ружейных выстрелов, и на мгновение
ей показалось, что война уже началась. Прямо здесь, на крошечной полянке
перед церковью. Но тут она услышала смех и шутки стоявших у церкви.
Пока Аннабель раздумывала, отослать ли ей Бо домой, Гордон все решил за нее.
— Мне что, целый день придется таскать тебя за собой? — спросил
он, беря девушку за локоть и проследив за ее взглядом. — Позволь ему
остаться, Энни. Пусть поступает по собственному разумению.
Аннабель удивленно посмотрела на Гордона. Он говорил точь-в-точь как его
брат — с подтекстом. Размышляя над новой загадкой, она позволила Гордону
увести ее. Они обогнули здание, и Аннабель внезапно замерла на месте.
Она увидела около дюжины молодых леди, окруженных молодыми людьми. По
обрывкам разговоров и бумажным мишеням, прикрепленным к стволу дерева,
Аннабель поняла, что они стреляли по янки. Ройс стоял неподалеку с какой-то
красивой девушкой.
Молодая леди сидела на бревне в тени старого дуба. Оборки ее яркого платья
из муслина вздымались на ветру, обнажая больше, чем следовало, ноги, обутые
в сафьяновые туфельки, и лодыжки, обтянутые шелковыми чулками. Ройс сидел на
земле, устремив взгляд на глубокий вырез платья девушки, украшенный цветами.
Аннабель быстро пришла в себя, а Гордон взял ее за локоть и ободряюще сжал.
Девушке хотелось плакать. Она заметила, что Ройс посмотрел в их сторону и
ухмыльнулся.
Августа склонилась к уху Аннабель.
— Какая же она бессовестная, не правда ли? — прошептала Августа.
— Кто? — спросила Аннабель, сделав вид, что ничего не заметила.
Августа кивнула в сторону Ройса и его спутницы.
— Это Эллен Кейди из Чарлстона. Говорят, она сильно скомпрометировала
себя прошлой весной, когда отправилась кататься с мужчиной и не вернулась
домой после захода солнца. Само собой, ее родители ожидали, что он женится
на ней, и джентльмен согласился. Но она отказалась. Можете себе представить?
Аннабель тихо стояла, наблюдая за своим мужем и мисс Кейди.
— Мне кажется, ей что-то попало в глаз, — наконец произнесла она.
Гордон ободряюще подмигнул ей, но это не помогло. Ее сердце принадлежало
мужчине в синей куртке и бриджах цвета горчицы, который сидел на земле,
небрежно скрестив длинные ноги, разговаривал с красавицей из Чарлстона и
смеялся, Большую часть своей жизни Аннабель провела в тени, наблюдая со
стороны. Она научилась улыбаться сквозь слезы. У нее не было оснований
злиться на него, ведь он предостерегал ее. Но сердцу не прикажешь.
Бо свернул за угол и помахал рукой. Сердце Аннабель сжалось. Ее брат был
совсем еще юным, но уже ступил на опасный путь взросления. Бо оставил своих
товарищей и направился через лужайку к сестре привычным размашистым шагом.
Девушке захотелось подхватить его на руки, как тогда, когда он был еще
маленьким, и бежать с ним без оглядки куда-нибудь, где безопасно и где
никогда не слышали о войне.
Солнце ослепило ее, и она закрыла глаза, пряча слезы. Ласковый ветерок
шелестел в подоле ее платья. Бо и Гордон, Августа и Аннабель, выстрелы,
нацеленные в дерево, изображающее янки. У Аннабель закружилась голова.
Цветущие кусты кизила и яблонь. Выстрелы и смех. Сладкий аромат и улыбки
сквозь пороховой дым. Бо и война. Ройс и красавица из Чарлстона.
Улыбаться, улыбаться, улыбаться...
— Энни, иди сюда!.. Ты же не стреляла?
Парни и девушки, которых она знала еще детьми, призывали ее к войне.
Аннабель тряхнула головой, чтобы унять головокружение, и отказалась от
предоставленной ей чести. Она услышала смех своего мужа. Она не хотела
смотреть на него, но не выдержала и взглянула.
Он поднялся с кошачьей грацией. Голубая ткань куртки натянулась на широких
плечах, когда он протянул руку, чтобы помочь мисс Кейди встать. Бессердечный
негодяй продолжал держать леди за руку, когда они пересекли лужайку и
присоединились к группе молодых людей на линии огня.
— Мисс Кейди сказала, что тоже хочет попробовать, — заявил Ройс.
Гордон нахмурился, лицо Ройса потемнело и напряглось, но на нем тут же
появилась насмешливая улыбка. Гордон передал брату пистолет и отошел в
сторону. Аннабель прочла в его глазах сочувствие и выдавила улыбку Он не
должен видеть ее боль.
— Никогда не стреляла из пистолета, — промурлыкала мисс Красавица
Чарлстона, хлопая ресницами.
— Направьте пистолет на дерево, — сказал Ройс, поворачивая руку
девушки в безопасную сторону.
— На какое дерево? Здесь их много...
— Хотите я помогу вам?
О, они были неподражаемы — мисс Кошка и мистер Кот. Наверняка упражнялись в
искусстве флирта с тех самых пор, как сняли подгузники.
Ройс вплотную подошел к девушке. Мисс Кейди захихикала, когда он обнял ее,
поддерживая ее руки. Аннабель не видела лица девушки, но, судя по тому, под
каким углом пуля вылетела из пистолета, можно было догадаться, что мисс
Кейди хлопала ресницами, когда нажимала на спусковой крючок. Ройс забрал
пистолет у леди, прежде чем отпустить ее.
Мисс Кейди наградила всех присутствующих мужчин взглядом из-под беспрерывно
хлопающих ресниц.
— Я попала куда-нибудь?
— Думаю, вы не поразили ни одного дерева в лесу, моя дорогая, —
ответил Ройс.
— Ну же, Энни, — махнула рукой Августа. — Только ты одна еще
не стреляла.
— Она лучший стрелок во всем Рокбридже, — громко сообщил Бо
присутствующим.
Аннабель знала, что брат хотел помочь, но он лишь усложнил ситуацию. На
Ройса Кинкейда, так же как и на курсантов военного института, не производили
впечатления дамы, умеющие скакать верхом, метко стрелять и вкусно готовить.
Мужчины хотели от женщин чего-то другого, чем Аннабель, видимо, не обладала
и о чем понятия не имела.
Ройс посмотрел на Аннабель, стоящую рядом с Бо. Его серебристые глаза горели
вызовом.
Аннабель выдохнула.
— Хорошо, — произнесла она и шагнула вперед. Ройс подал ей
пистолет — изящный маленький
кольт
. Девушка не обратила внимания на
сардоническое выражение его лица и подошла к линии огня.
— Представьте, что это янки, — раздался из толпы чей-то ободряющий
возглас.
Аннабель подняла пистолет.
— Представь мужчину в голубой куртке, — пробормотал Ройс ей на
ухо.
Аннабель рассмеялась и выстрелила, попав прямо в яблочко.
Ройс вполуха слушал болтовню стоявшей рядом с ним кокетки. Мисс Кейди,
пустоголовая вертихвостка, как нельзя лучше служила поставленной им цели, а
отсутствие у нее интеллекта лишь облегчало выполнение задачи. Он играл роль
пылкого повесы, не опасаясь уязвить гордость мисс Кейди или испортить ее и
без того подмоченную репутацию.
Обычно он избегал подобных сборищ. Речи, в которых превозносились
достоинства Юга и его отважных сыновей, он считал совершенно бессмысленными.
С помощью благородства и мужества можно выиграть несколько сражений, но
чтобы победить в войне, необходимы вооруженные силы, фабрики и рабочие руки.
Всем этим Север обладал в изобилии, чего не скажешь о Юге. Он указывал на
это несколько раз, но был оттеснен в сторону и проигнорирован, что, впрочем,
оказалось ему на руку.
Он приехал сюда сегодня, потому что Гордон сказал, что привезет с собой
Аннабель. Она стала для него чем-то вроде нарыва на пальце, источником
постоянного раздражения, от которого он не мог избавиться.
Знакомые Гордона приняли ее как свою, и она, казалось, чувствовала себя
вполне комфортно среди этих богатых джентльменов и благовоспитанных леди. И
все же она чем-то отличалась от остальных.
После того как ее мать слегла, никто не занимался ее воспитанием. Аннабель
просто не замечали. Она не знала, что женщина должна всячески скрывать свою
образованность. Ройсу хотелось думать, что именно ум этой девушки не дает
ему покоя, но он не мог винить ее за это, потому что высоко ценил людей — не
важно, мужчину или женщину, — у которых хватало здравого смысла
использовать этот Богом данный дар.
Выступления подходили к концу. Последним держал речь пастор, который обещал
не только проповедовать свободу с кафедры, но и занять место в рядах солдат
и взять в руки оружие.
Шесть раскрасневшихся молодых леди вышли вперед, гордо неся продукт своего
труда. Они передали сепаратистский флаг произносившему пылкую речь мятежному
пастору. С помощью нескольких молодых людей флаг был закреплен на высоком
прямом дереве и заколыхался на ветру. Снова грянули залпы в честь поднятия
флага, собравшиеся засвистели, захлопали в ладоши.
Ройс попытался разглядеть в толпе Аннабель. Она стояла склонив голову, с
закрытыми глазами. Когда стрельба стихла, девушка стала искать кого-то
глазами в толпе.
Сердце Ройса замерло от мысли, что она ищет его, но ее взгляд скользнул по нему и остановился на Бо.
В ее темных глазах боролись любовь и страх. Ройсу слишком хорошо были
знакомы подобные чувства. Он ощущал то же самое, когда смотрел на Гордона.
Война пока не началась, но когда это случится, неизбежно будут принесены в
жертву драгоценные жизни. Молодые люди предстанут перед Создателем, чтобы
ответить за грехи своих отцов. Они могли молиться лишь о том, чтобы конец
наступил прежде, чем поколение Бо повзрослеет.
Словно насмехаясь над мыслями Ройса, краснолицый курсант из Вест-Пойнта
присоединился к группе товарищей Бо. Ему предстояло научить их маршировать.
Внимание Аннабель переключилось на Гордона, внимание Ройса — на неожиданно
приехавшего отца мисс Кейди.
Мистер Рэндольф Кейди соскочил со взмыленной лошади,
...Закладка в соц.сетях
