Жанр: Любовные романы
Мадам
...и меня. Да, это я уже вспомнила... Но было что-то
еще. Я прищурилась, глядя на вазу... Что-то связанное с вазой...
Я стою в коридоре, все остальные уходят. Доктор все еще что-то вещает маме
приглушенным обеспокоенным голосом, а за ними следуют двое мужчин в деловых
костюмах. Взрослые, как обычно, не обращают на меня внимания.
Двери в спальню закрыты. Мне хочется зайти внутрь, словно я чувствую, что
что-то происходит именно в этот момент, и при виде запертых дверей у меня
сердце разрывается на части, меня словно кто-то подталкивает... Я делаю шаг,
берусь за ручку... Она сделана из стекла... И в тот момент, когда я до нее
дотрагиваюсь, раздается голос матери:
— Эбби, спускайся!
Я отдергиваю руку так быстро, словно обожглась.
— Иду, мама! — кричу я и не двигаюсь.
— Эбби, ты слышишь меня, детка? Спускайся немедленно!
Я стою в коридоре, замерев в нерешительности и не спуская глаз с двери. За
ней мой папочка, и если я открою дверь, то он захочет меня видеть. Если я
открою дверь, то мне не придется больше быть сильной, я смогу плакать и
плакать без конца, а папа мне слова не скажет, потому что ему так же, как и
мне, грустно от того, что он умирает и оставляет меня. Я просто знаю, что
это так. Папе наплевать, что они не разрешили мне войти. Папа скажет...
— Эбигейл!
— Да, мамочка! — Я вздрагиваю и отворачиваюсь от двери в последний
раз. На столе стоит ваза. Дорогая, нет, даже бесценная. Меня всегда учили,
что вещи играют очень важную роль в нашей жизни.
Я поднимаю вазу и изо всех сил швыряю об пол.
Глава двадцать первая
Проработав почти десять лет
мадам
, я начала задумываться о будущем. Ну, не
о будущем мира, а о своем будущем.
Я пользовалась популярностью. Меня все знали. В
Бостон мэгазин
даже
напечатали статью обо мне. Разумеется, не об Эбби. Эбби оставалась моим
секретом. Статья была посвящена Персику и описывала меня как Персика.
Бармены в самых модных клубах знали меня по имени. Я много зарабатывала,
была независима и счастлива. Ну, я хочу сказать, что должна была быть
счастлива при такой жизни.
Зато Бенджамен счастлив не был, о чем вполне ясно высказался.
— Слушай, Эбби, я тут думаю организовать собственную мастерскую с
парнем из нашего училища. После окончания, разумеется. Откроем свое дело где-
нибудь в Калифорнии.
Калифорния. Я ощутила приступ паники, даже под ложечкой засосало.
— А почему не здесь?
Бенджамен пожал плечами.
— Ну, он оттуда родом, кроме того, там полно работы. Дома в
викторианском стиле в Сан-Франциско и все такое...
Поскольку я перепугалась, то моей первой реакцией было напустить на себя
важный вид и настаивать на своем. Когда я читаю нотации, со мной противно
иметь дело, но я начинаю капать на мозги, только когда чего-то боюсь.
— Какая чушь! На востоке тоже навалом работы для реставраторов. Здесь
есть здания и постарее.
Он едва удостоил меня взглядом. Мы завтракали в
Свиссотель
на Лафайет-
Плейс. Бенджамен развернул газету рядом с круассаном и стаканом
свежевыжатого апельсинового сока и уделял ей столько же внимания, сколько и
мне.
— Не знаю почему, но там работы больше, — буркнул он, изучая
заголовки. — Кроме того, у этого парня куча полезных знакомств где-то в
Морро-Бэй.
Я свернула салфетку и положила ее на колени.
— А как же я?
Он медленно сложил газету, сделал глоток кофе, откинулся на спинку стула и
наконец посмотрел на меня:
— Что ты имеешь в виду?
— А как же я? Как же мы? — Я едва не переходила на визг.
Бенджамен задумался на минуту, а потом сказал:
— Я не уверен, что есть
мы
, Эбби. Есть ты и я, когда ты хочешь, чтобы
я был рядом. Какое-то время меня все устраивало, и это было здорово, не
пойми меня неправильно, но я уже готов вырасти.
— О чем ты? — Вообще-то я знала, о чем он. — Ведь это ты
всегда решаешь, когда прийти и когда уйти. Это ты не хочешь переехать ко
мне.
Бенджамен улыбнулся, но в его улыбке не чувствовалось особой теплоты.
— Я могу решать что-то в тех рамках, куда ты меня сама загнала, —
сказал он. — Посмотри правде в глаза, Эбби. Я нужен тебе, когда никого
больше нет рядом. А не тогда, когда квартира полна твоих поклонников. Когда
тебе грустно, одиноко или тебя мучает похмелье, я тебе нужен. В остальное
время вполне достаточно Сиддхартхи и Соблазна. Остальное время ты проводишь
с более важными людьми.
— Неправда! Ты для меня и есть самый важный человек! — Я не
осознавала, что это так до этой самой минуты.
— Докажи. — Голос Бенджамена звучал холодно и бесстрастно. Таким
тоном он мог бы обсуждать один из заголовков в газете.
— Каким образом? — Я снова встала на дыбы. — Я не собираюсь
переезжать с тобой в Калифорнию!!!
Бенджамен быстро огляделся, и я поняла, что произнесла последнюю фразу
слишком громко и резко, возможно, даже потеряла контроль над собой.
— Прости, — сказала я уже тише, но совершенно не чувствуя
раскаяния. — Но ты не можешь меня заставить переехать...
— И не собираюсь. — В уголках его губ притаилась улыбка. —
Вообще-то я и сам не уверен, что хочу туда ехать.
— Так ты сказал это, чтобы меня раззадорить?! — снова завелась я.
— Нет. — Бенджамен перегнулся через стол и положил руку поверх
моей. — Тихо, Эбби, успокойся. — Его рука не сдвинулась с места,
хотя я пыталась вырвать свою. — Просто послушай меня, ладно? Я люблю
тебя, но мне не нравится твой образ жизни. И мне нужно знать, что так не
будет продолжаться вечно, но я не уверен, что ты можешь это гарантировать.
Думаю, тебя все устраивает — вот в чем проблема.
Но я зациклилась на первой части монолога:
— Ты меня любишь?
Теперь улыбка стала настоящей и теплой.
— Да, я тебя люблю.
— Ой. — Я прекратила вырывать руку. Как мило. Может, я слишком
романтична, особенно для человека моей профессии, но это действительно мило.
Бенджамен не закончил:
— Но я не вижу нашего будущего...
Я замялась, а потом посмотрела на него:
— Ты правда меня любишь?
Я уже знала ответ, но хотела услышать волшебные слова снова и снова, если
понадобится.
Казалось, Бенджамен растерялся.
— Ну конечно, я тебя люблю, Эбби.
Какое-то время мы не двигались, замерли на близком расстоянии, чувствуя
дыхание друг друга. От Бенджамена пахло тостами и кофе, и этот запах
показался мне ужасно приятным.
— Согласна, — тихо сказала я.
— На что?
— На все, что ты хочешь. — Потом задумалась и уточнила: — А чего
именно ты хочешь? — И улыбнулась, увидев, как смешно выглядит вся
ситуация со стороны.
Бенджамен тоже улыбнулся в ответ. Напряжение между нами заметно уменьшилось.
— Ну, у меня тут случайно целый список завалялся...
Я в шутку шлепнула его.
— Обойдемся без списка. Так чего ты хочешь?
Бенджамен сел на свое место. Ему явно нравилось играть со мной.
— Мира во всем мире. Билеты на все матчи нашей бейсбольной команды до
конца дней моих, а еще лучше до того момента, когда они наконец завоюют этот
гребаный титул чемпионов.
— Ага, я так и знала, что ты к Бостону всей душой прикипел.
— Ну... — Бенджамен снова дотронулся до моей руки, погладил ее, а
потом резко перевел взгляд на меня и тихо сказал: — Я хочу быть самым важным
человеком в твоей жизни.
— Уже. — Раньше я не знала об этом, но сейчас говорила правду.
— Хочу, чтобы мы жили вместе. И не просто переехали в твой дом, а нашли
наш собственный. Что-то, что было бы наше.
Мне нравилась квартира в Бэй-Виллидж, нравился небесно-голубой цвет,
неоштукатуренные стены и ванная размерами с большую спальню. Я сделала
глубокий вдох и сказала:
— Хорошо.
— Я хочу, чтобы мы были вместе. И строили вместе планы на будущее.
Чтобы мы были парой.
— Ладно.
— Да? Ты серьезно?
Я улыбнулась:
— Серьезно.
— Ну, хорошо.
Да, признание в любви вышло не совсем как в пьесе Шекспира, не самое
страстное и решительное, но оно определенно перевернуло весь мой мир. Через
неделю мы начали искать новое жилье, а через месяц нашли. Домик в Чарлстоне,
только что отремонтированный, на тихой вымощенной булыжником улочке. Он
располагался неподалеку от
Оливс
, возможно, лучшего бостонского ресторана,
по крайней мере так я говорила всем знакомым, задававшим вопросы о переезде.
Словно мне нужно было убедить их, что я не лишаюсь статуса крутой, даже
уехав из Бэй-Виллидж. Но, по правде говоря, я старалась убедить в первую
очередь себя, и это было не так уж сложно. Постепенно крутость теряла для
меня значение.
Думаю, этот процесс начался, когда Джаннетт ушла из
Аванти
. Не могу
сказать, что ее решение как-то кардинально повлияло на мою жизнь, но каким-
то образом напомнило мне, что другие двигаются наверх, пока я топчусь на
месте. Джаннет перестала работать проституткой и преподавать, посвятив все
свое время написанию книг, и вышла замуж за парня, никак не связанного с
нашим миром. Судя по голосу, она была счастлива, по-настоящему счастлива, в
ее голосе сквозила легкость, которой я никогда раньше не слышала. Джаннетт
перестали мучить мигрени. Она смеялась еще чаще, чем раньше, и мне тоже
этого хотелось.
Мама была поражена до глубины души.
— Чарлстаун? — переспросила она, и я не могла не заметить, как до
смешного это название похоже на Чарлстон, название моего родного города.
— Стараюсь соответствовать тебе, — весело заметила я и пошла
покупать занавески.
Мы наняли машину с грузчиками, которые приехали и загрузили все мои вещи из
квартиры на Бэй-Виллидж. И я видела, как соседи снизу выглядывают из окон,
пока мою мебель провозят мимо их двери. Забавно, я прожила здесь несколько
лет, и, как это часто бывает в больших городах, встречаясь с соседями,
обменивалась лишь парой слов. Хотя, возможно, мне просто не хотелось.
Я села на широкую каменную ступеньку, прислонилась к кованым перилам и
поняла — я не имею ни малейшего представления, что обо мне думали мои
соседи. Часто... нет, если честно, большую часть времени я была так
поглощена собой, что плевать хотела на их мнение. Возможно, пришло время
измениться.
Итак, я купила занавески, и мы с Бенджаменом разделили обязанности. Нет,
никакой работы по дому, я не собиралась до такой степени одомашниваться. Для
этого есть специальные конторы. Роберт подарил мне на новоселье кулинарную
книгу, на которую я первые две недели посматривала с неодобрением, а на
третьей неделе наконец с сомнением открыла. Возможно, мне стоило бы
попробовать что-то приготовить, подумала я. Вот бы Бенджамен удивился. А уж
я бы как удивилась.
Я больше не работала в спальне — просто глобальное изменение. В новом доме
на первом этаже имелась коморка, которую я с радостью переоборудовала под
свой кабинет, поставив туда футон, телевизор и полки, заполненные
(правильнее сказать ломившиеся) книгами, которые все эти годы хранились в
коробках на чердаке маминого дома на Саут-Бэттери-стрит. Впервые я смогла
собрать любимые книжки в одном месте, и теперь у меня голова кружилась от
восторга, я чувствовала, что окружена друзьями: Фланнери О'Коннор, Энн
Тайлер, Эрнест Гэйнс, Гейл Годвин, Пэт Кон-рой, Уокер Перси. Все мои книжки
расставлены, я дома.
Телефонные номера не изменились. Мой бизнес никуда не делся, но никто — ни
девочки, ни клиенты — не догадывался о важных переменах в моей жизни. Чего
я, собственно, и хотела.
Моя трудовая деятельность не снизила темпа ни на йоту. На самом деле
постоянно происходило что-то новое и волнующее, хотя порой я бы предпочла
что-то менее... хм, волнующее.
В первые же выходные после переезда я отправила Тиффани к Дейву Уиллису в
Садбери. Эта девушка даже не удосужилась при приеме на работу назвать свое
настоящее имя, хотя, возможно, ее правда звали Тиффани. Вероятно, где-то на
белом свете жили да были родители, которые посмотрели на свою хорошенькую
доченьку и дали ей такое нелепое имя. Иногда случаются вещи и покруче.
Дэйв Уиллис был нашим постоянным клиентом, а Тиффани — полупостоянной
сотрудницей. Хорошенькая, свежая и пользовавшаяся успехом у клиентов,
несмотря на то что я считала ее пустышкой. Но, думаю, она была довольно
веселой девочкой, из тех, кто не станет вести светские беседы, а предпочтет
сразу перейти к делу.
Я знала, что Дэйву нужно именно это. Он был уже немолод, за плечами — два
неудачных брака, в настоящем — бесконечная выплата алиментов. Думаю,
единственной формой досуга для него были именно встречи с девочками, ну и
еще телевизор, и он всегда вписывал девочек в промежуток между любимыми
программами. Дэйв отказывался от встречи, если девочка опаздывала, поэтому я
отправляла к нему только действительно надежных и пунктуальных. Мне не
хотелось потерять хорошего клиента.
Тиффани, к моему облегчению, приехала вовремя и через тридцать секунд
отзвонилась мне. Я самонадеянно решила, что это будет один из легких
вызовов. Скорее всего, мне даже звонить не придется. Обычно Дэйв заканчивает
еще до окончания часа и отправляет девочку обратно. Но я все равно на всякий
случай засекла время и занялась более сложным вызовом — нужно было все
согласовать, чтобы две девочки с разных концов Бостона одновременно приехали
в один из отелей в аэропорту — непростая задача.
Когда через двадцать минут зазвонил телефон, я не заподозрила ничего
дурного.
— Персик? — звонила Тиффани, но я с трудом ее узнала, поскольку
голос звучал моложе и беззащитнее.
— Что случилось?
На другом конце послышались всхлипывания. Потом она притихла, очевидно
пытаясь взять себя в руки. Я слышала страх в ее голосе.
— Тиффани, в чем дело?
— Персик... Персик...
— Успокойся, дорогая, — сказала я твердо, насколько могла, но при
этом ласково, сунув сигарету в пепельницу, стоявшую рядом, словно
приготовилась к решительным действиям.
— Я не смогу помочь тебе, пока ты мне не расскажешь, в чем дело.
Но мысли уже бешено скакали вперед. Какая проблема могла возникнуть с Дэйвом
Уиллисом?
— Персик... — Она долго, прерывисто дышала и только потом смогла
выдавить из себя: — Он мертв...
Мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Напомнить себе, что девушка
напугана и рассчитывает на мою помощь.
— Тиффани, ничего, дорогая, ничего. Сделай глубокий вдох, дорогая.
Сделай вдох и расскажи мне, что случилось.
Два долгих прерывистых вздоха. Кто-то звонил по второй линии, но я
проигнорировала звонок.
— Персик... я не виновата...
— Разумеется, ты не виновата, дорогая. Но тебе нужно все мне рассказать, и тогда я тебе помогу.
Господи, что она имеет в виду, говоря, что не виновата? Она что, убила его?!
— Персик, я думаю, у него был сердечный приступ. Так быстро. Очень-
очень быстро.
Я сидела на нем... ну, короче он внутри... и тут он так охнул, но я-то
подумала, это от удовольствия, и стала двигаться быстрее. Я особо не
всматривалась в его лицо, ты понимаешь? — Короткая пауза. — А
потом он лежал как бревно и ничего не говорил, я посмотрела, а он такого
странного фиолетового цвета. Персик... Господи, я сразу же соскочила с...
какой ужас — член мертвеца внутри, хотя он все еще был твердый... Я
проверила... А он не дышит.
— Понятно. — Мне нужно было подумать. Не впервые секс вызывал
сердечный приступ с летальным исходом, по крайней мере теперь я знала, в чем
дело. — Тиффани, тебе нужно повесить трубку и позвонить 911.
— Что? — Она повысила голос как минимум на октаву. — Я не
могу!
— Ты должна, — твердо сказала я. — Тебя никто не арестует, им
просто нужно забрать Дэйва и все такое...
— Нет! — На другом конце послышалась какая-то возня. —
Господи, здесь повсюду мои отпечатки!
Это что-то новенькое.
— Почему ты так волнуешься? Тебя что, раньше арестовывали?
Когда я нанимала Тиффани на работу, она ответила на этот вопрос
отрицательно.
— Один раз. В Нью-Йорке. — Теперь ее голос звучал
приглушенно. — Но это было давным-давно.
Учитывая юный возраст Тиффани,
давным-давно
скорее измерялось месяцами,
чем годами, но я уже теряла терпение.
— Дорогая, послушай меня. Оденься и позвони 911. Они приедут,
посмотрят, что случилось, запишут твой телефон и имя и отпустят.
По крайней мере, я искренне на это надеюсь.
Ладно, буду честной, в глубине души я понимала и соглашалась с очевидным
желанием Тиффани смыться с места происшествия. Просто притвориться, что
ничего не было, и все забыть как страшный сон. Никому не хочется общаться с
полицией, особенно когда вы занимаетесь чем-то нелегальным. Да, проститутка
не поедет с умершим клиентом в карете
скорой помощи
. Но все равно
подташнивало, не буду отрицать, я задумалась, не лежит ли у Дэйва рядом с
телефоном бумажка с моим номером.
Но я не клала трубку, потому что меня не оставляла мысль о Дэйве, у которого
не было ни жены, ни друзей, а дети жили за три штата отсюда. Он был хорошим
человеком. И я не собиралась бросить его тело гнить в загородном доме, пока
кто-нибудь не обратит внимания на запах. Мне бы хотелось думать, что я все-
таки не настолько плоха.
Так что я позвонила 911 сама.
Позвонила с телефона, который использовала исключительно для личных звонков,
назвала свое настоящее имя и сообщила, что мне о случившемся сообщила
подруга. Я дала адрес Дэйва и рассказала, что случилось. Как ни странно, мне
так никто и не перезвонил — ни полиция, ни Тиффани. Позднее в газете я
прочла объявление о похоронах Дэйва. Интересно, какая из его жен взяла на
себя организацию.
Я была еще больше благодарна Бенджамену. Если я умру, он будет рядом. Он
позаботится о моем теле, и я не останусь лежать в одиночестве с
телевизионным пультом в руке и безымянной девицей, занимающейся сексом за
деньги.
Однако я не была даже отдаленно готова к новой серии нашей саги
Эбби плюс
Бенджамен
.
Я залетела.
Всегда случается именно то, к чему ты меньше всего готов. Я в этом убеждена,
и пример моей собственной жизни полностью подтверждает это правило.
Как и большинство моих друзей, я много сил, средств и нервных клеток тратила
на то, чтобы не оказаться в интересном положении. Если вы осторожны, то
этого не произойдет, по крайней мере не сейчас. С другой стороны, в прошлом
я забывала иногда о предохранении, и ничего не происходило, так что, думаю,
мое равнодушное отношение к противозачаточным средствам имело под собой
основания.
Когда это случилось, я даже таблетки не пила, но раньше-то все было в
порядке, по крайней мере я так считала.
Облом.
Бенджамен заканчивал училище и уже работал неполный день в реставрационной
компании на северном побережье. На самом деле он почти всю ту неделю
проторчал в Глостере, восстанавливая обвалившийся дом. И я понятия не имела,
как он отреагирует на подобную новость.
То, что я задумалась о его реакции, уже демонстрирует кардинальные перемены
в моей жизни. В прошлом, если бы возник такой вопрос, я даже не стала бы
советоваться с отцом ребенка: это мое тело и мое решение, причем в тот
момент я избрала бы более легкий путь. Но с Бенджаменом все изменилось. Я не
могла себе представить, что утаю от него беременность, но не могла себе
представить и его реакцию.
Мой подход такой — всегда все делать с большим размахом, поэтому я позвонила
Бенджамену на мобильник.
— Привет, в Глостере есть хорошие рестораны?
Бенджамен растерялся.
— Зависит от того, что ты считаешь хорошим, — осторожно ответил
он. — Ну, здесь есть неплохие рыбные рестораны.
Я поморщилась, но тем не менее продолжила:
— Я тут подумала, а что если сесть сейчас на поезд и вместе с тобой
поужинать.
— А как же работа? — Разумеется, он имел в виду мою работу.
— Ну, посажу Эвелин на телефоны.
Эвелин, или Тейлор, как звали ее клиенты, была так же рада провести вечер у
телефона, как и съездить на вызов. Она умела обращаться с клиентами. Если
звонков было мало, то в перерыве она могла и сама смотаться к клиенту, так
что, в конце концов, была рада даже в два раза сильнее.
— Тогда конечно, — сказал Бенджамен. — Доедешь до Западного
Глостера — позвони мне со станции. Я тебя заберу. Милая, мне пора работать.
— Хорошо, увидимся. — Я повесила трубку. Все будет хорошо,
заверила я себя. В любом случае все закончится хорошо. По крайней мере, я на
это надеялась.
Ресторан
Чайка
спрятался на мысе Энн, и найти его было практически
невозможно, если вы не знали точно, что ищете. Однако, входя внутрь, вы
оказывались в незабываемой атмосфере: окна от пола до потолка, из которых
видны пришвартованные прогулочные шлюпки, готовые выйти в открытое море,
чтобы вы могли порыбачить, посмотреть на китов или просто расслабиться.
Я почти час смотрела, как они снуют туда-сюда, но так и не придумала, как же
преподнести Бенджамену новость.
Бенджамен не заметил моего состояния. Он забрал меня с платформы (место, где
остановилась электричка из Бостона с большой натяжкой можно назвать
станцией), провез мимо похожего на замок здания, над которым сейчас трудился
вместе с ребятами из училища, продемонстрировав выполненную им ручную
работу, а потом привез меня сюда.
— Бифштексы здесь тоже отлично готовят, — восторженно сообщил он,
протягивая мне меню. — Джордж здесь все время обедает.
Я понятия не имела, кто такой Джордж. И вообще мне было наплевать. Я
заказала вино, но, сделав два глотка, вспомнила, что мне нельзя пить, если я
действительно беременна и если мы решим оставить ребеночка... ох уж эти
если
... Меня снова настигла тошнота, которая заставила купить тест на
беременность, причем практически случайно.
Я поковырялась в салате, потом покатала по тарелке морепродукты, обжаренные
в сухарях, стараясь не смотреть на бифштекс (Бенджамен, по закону подлости,
заказал с кровью), и наконец решила, что не знаю, как сказать.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — начала я и только тут поняла,
что он вовсю расписывает мне какие-то карнизы — Прости. Я не хотела быть
грубой. Не хотела перебивать тебя.
Он обеспокоенно нахмурился, и на лбу пролегла складка.
— Что случилось?
Я вспомнила все варианты, которые отрепетировала в поезде, но потом решила
наплевать на них, молча открыла сумочку, достала тест на беременность с
двумя полосочками и протянула ему.
А потом меня вырвало.
Иногда бывают такие моменты, когда я воображаю себя элегантной дивой давно
минувших дней. Одри Хэпберн. Кэтрин Хэпберн. Грейс Келли. Лорен Бэккол.
Но в глубине души, когда реальность одерживает верх над фантазиями, я
понимаю, что больше всего похожа на Люсиль Болл в роли милой, но чокнутой
домохозяйки Люси Риккардо.
Определенно, сблевать в ресторане — это в ее стиле.
Окружающие были очень милы, ничего не скажешь. Все было убрано быстро и
ловко. Бенджамен задержался, чтобы заплатить по счету и извиниться, пока я
сидела снаружи и ждала его на причале. Время от времени причал поскрипывал,
но это было как раз то, что нужно, поскольку у меня самой кошки на душе
скребли.
Раздались шаги, и Бенджамен сел позади меня.
— Ну, все в порядке.
— Прости, — сказала я с самым несчастным видом. — Это было
просто ужасно.
Он обнял меня за плечи.
— Я бы сказал незабываемо. Зато мы сможем сказать нашему первенцу, что
он или она с самого начала взволновали общественность.
Я развернулась вполоборота:
— Ты хочешь сказать...
Голос дрогнул, и я замолчала. Внезапно на меня накатила такая усталость, что
я просто не в состоянии была говорить.
Бенджамен вытащил из кармана пластиковую полоску.
— Вот, — сказал он, затем достал ручку, сосредоточенно нахмурился,
нацарапал дату и отдал тест мне. — Сувенир. На память о самом начале.
Так мы узнали, что у нас будет Сэм. Внезапно все оказалось очень просто.
Возможно, мы с Бенджаменом и решили, что хотим оставить ребенка, но это не
значило, что
...Закладка в соц.сетях
