Жанр: Любовные романы
Сожаления Рози Медоуз
...о я так
не сделала, и тебя там не было, а я была! И сейчас мне жаль, что ты думаешь,
будто я приняла плохое решение под влиянием момента; мне также жаль, что я
не остановилась и не задумалась, какая школа избавит тебя с Аннабел от
присутствия Тоби на как можно более длительное время! Но мое решение шло от
сердца, и я руководствовалась интересами Тоби.
И это лучшее, что я могла сделать для мальчика, родители которого вообще его
игнорируют! — Меня трясло от ярости.
— Ты закончила?
— Не совсем. — О да, меня понесло; кровь ударила в голову. —
Я предлагаю вам, мистер Даберри, сесть в машину и отвезти вашего сына в ту
школу, какая вам больше нравится. Я более чем уверена, что Джерри и Симона с
раскрытыми объятиями примут его обратно, если хорошенько позолотить им
ручки. И директор Вестбурн-Парк жаждет поговорить с вами, так что, вместо
того чтобы сваливать вину на меня, почему бы вам не разобрать со всем
самостоятельно!
— И ты не станешь возражать? Если я наконец скажу свое слово? — Он
поднялся, буравя меня глазами. Я ответила ему злобным взглядом. В каменной
тишине Тоби пригнулся и пополз ко мне вокруг стола.
— Мне придется вернуться в Стоубридж-Хаус? — пролепетал он.
— Не знаю, дорогой, — пробормотала я.
— Садись в машину, Тоби, — скомандовал Джосс, не сводя с меня
глаз.
— Но пап, ты же не отвезешь меня обратно в Стоу...
— САДИСЬ В МАШИНУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!
Тоби подчинился и пулей вылетел вон.
— А вы, девочки, поедете со мной в школу, — сказал он, — это
по дороге.
Притихшие Люси и Эмма соскользнули со стульев и последовали за Тоби к
машине, в кои-то веки испуганные происходящим. Прежде чем выйти, Джосс
обернулся и посмотрел на меня.
— Я все поняла, — с сарказмом проговорила я. — Со мной ты
поговоришь позже.
— И не надейся, — огрызнулся он и с треском захлопнул дверь
черного хода.
От удара дверь завибрировала. Потом на дом опустилась зловещая тишина. Я
повернулась к Айво: он так и сидел за кухонным столом, выпучив глаза.
— Ну что, дорогой, — прошептала я. — Все очень плохо, да?
— Не знаю, мамочка, — ошарашенным тоном ответил он.
С набухающим комком в горле я прибралась на кухне. Бросила миски из-под
хлопьев в посудомоечную машину, накрепко закрыла дверцу, вытерла со стола и
в отчаянии швырнула в раковину мокрую тряпку. Тряпка забилась в дырочку.
Только не вздумай плакать, черт возьми, яростно приказала я себе. Мало тебе
проблем, еще не хватало из-за этого реветь. Какой-то надменный ублюдок в
дурном настроении — нашла из-за чего расстраиваться! Я решительно заморгала,
отгоняя слезы. Так-то лучше. И не вздумай вспомнить, что не так давно этот
высокомерный идиот тебе нравился — а то точно разревешься! Слезы польют
ручьем. Я стиснула зубы и уткнулась в раковину. Все. Я не буду думать об
этом. Хватит с меня дурацких мыслей.
Я моргала глазами, как ненормальная, и тут позади меня распахнулась дверь. В
кухню влетела Вера, принеся с собой порыв холодного воздуха.
— Извини за опоздание, птичка, у моего опять колит разыгрался. Все утро
дралась с ним в туалете, пыталась вовремя расстегнуть ему ремень... Как я
вообще досюда добралась, ума не приложу. — Она сняла платок и заметила
чемодан Джосса, который так и остался стоять на полу посреди кухни. —
Вернулся, значит.
— Да. И настроение у него не фонтан.
— Почему это?
— Да так.
— Ага. Так, значит? — Она принялась возиться на кухне, выпрямив
спину: явно обиделась, что ее не посвящают в личные тайны. Но долго молчать
Вера не могла.
— Ты получила записку, которую я тебе оставила? Про твоего брата?
— Какую записку?
— Я оставила у телефона. Он звонил вчера вечером. Я зашла взять свою
сумку с вязаньем, и телефон зазвонил, как раз когда я выходила из черного
хода. Он сказал, что ему передали какое-то забавное сообщение: будто тебя
обвиняют в убийстве и ты будешь играть главную роль в его следующем фильме,
но твоя мать думает, что сперва тебе надо сделать подтяжку груди.
— О господи!
— Он хотел узнать, это шутка или что.
— И?
— И я сказала, что это шутка.
— Ох, Вера, спасибо, — выдохнула я.
— Не за что. Мы же не хотим, чтобы поползли нехорошие слухи.
— Мамочка! Сними меня! — позвал меня Айво, сидевший в высоком
стульчике.
Я подошла и освободила его, и он наградил меня ослепительной улыбкой. Чистый
лучик безграничной любви. Я подняла его и горячо поцеловала. Потом подошла с
ним к окну.
Из окна открывался чудесный вид на сад, холмы и деревенские просторы. Слева
среди деревьев мигал голубой огонек. Это же рядом с моим коттеджем! Да-да,
рядом с моим коттеджем мигает голубой огонек... на крыше полицейской машины.
Я застыла. Айво тоже заметил огонек и ткнул пальцем в оконную раму.
— Полиция! — радостно воскликнул он.
— Да. Я знаю, дорогой.
Я присмотрелась. В машине никого не было. Еще бы. Пассажиры наверняка в
коттедже, ищут меня. Я наблюдала еще какое-то время, потом медленно
повернулась и спустилась вниз по лестнице. У нижней ступеньки я столкнулась
с Верой: та закатывала ковры со шваброй и ведром наготове и собиралась мыть
плитку. Я прошла мимо, и она уставилась на меня.
— Ты в порядке, милочка? Как будто привидение увидела.
— Да, я в порядке. Все нормально. — Как ни странно, я и
чувствовала себя нормально. Довольно спокойно. Видите ли, в каком-то смысле,
это было для меня облегчением. Теперь моему нервному ожиданию конец. —
Я загляну в коттедж, Вера... — (Я замялась. Чуть было не сказала:
может, когда-нибудь увидимся.) — Я ненадолго. По-моему, ко мне пришли.
Она не ответила, просто проводила меня взглядом. Я спокойно вышла через
парадную дверь и тихо закрыла ее за собой. На секунду задержалась на верхней
ступеньке, любуясь пейзажем, вдыхая морозный утренний воздух. Он был такой
холодный, что у меня закружилась голова. Я подняла глаза к огромному
безоблачному небу. Небесные просторы. Потом повернулась и зашагала вниз по
холму.
Приблизившись к коттеджу, я увидела, что входная дверь открыта нараспашку. Я
как можно тише подкралась к дому и осторожно пригляделась. Ну что ж, если
они надеялись меня удивить, я сама сделаю им сюрприз! Но то, что я увидела,
заставило меня затаить дыхание. Я почти не узнала свою гостиную. Все было
перевернуто вверх дном. Ящики выдвинуты и брошены на пол, бумаги разбросаны
по всей комнате, книги грубо сорваны с полок, которые теперь стояли пустые.
У камина свалены картонные коробки, набитые вещами, которые я даже не
узнавала: судя по всему, их притащили с чердака, потому что в потолке зияла
дыра и люк был открыт. Заглянув в кухню, я увидела, что весь фарфор, горшки
и сковородки и даже продукты из чулана раскиданы по полу. Картофель вытрясли
из мешка, и теперь клубни катались по полу; и вообще, все, что только можно,
было выворочено и вынуто. Как будто меня ограбили.
— А, миссис Медоуз.
Из сумрака показалась знакомая фигура. Рот-ниточка, глаза цвета зимнего
неба, меловое лицо над поднятым воротником темно-синего пальто...
Суперинтендант Хеннесси обнажила зубы в жестокой пародии на улыбку.
— Какого черта здесь происходит? — пролепетала я.
— Мы обыскиваем ваш коттедж, миссис Медоуз. У нас есть ордер,
разумеется. — Она выдернула из-под пальто бумажку. — К счастью,
нам не пришлось взламывать дверь, так как вы оставили ее открытой. Как
удобно. Но не слишком умно не запирать дверь. Хотя вы же живете в деревне.
— Но... что вы ищете?
— Сложно сказать, ведь мы этого пока не нашли. Может, намекнете?
Я обернулась. Она пригвоздила меня взглядом.
— Не имею ни малейшего понятия!
— Неужели?
— Нет! Но одно я знаю точно: вы не можете просто так врываться сюда и
без всякой причины рыскать по моему дому, это возмутительно! Вы же знали,
что я в особняке; почему не пришли и не позвали меня? Что вы собирались
делать — оставить записку? Мы перевернули ваш дом, до скорых встреч? Вы даже
цветочную отдушку на пол высыпали, бога ради. Что вы там искали? Наркотики?
Бриллианты? Человеческие останки?
— Скажите сами, миссис Медоуз. — Я уставилась на нее. Не сводя с
меня глаз, она наклонила голову и крикнула:
— Наверху что-нибудь есть, Билл?
— Пока ищем! — раздался голос.
— Так прочешите все расческой с мелкими зубьями! Выверните все ящики и
шкафы, разворошите постель, выньте одеяла из пододеяльников. И в детской
тоже.
— Будет сделано, мэм.
Она вызывающе выпятила подбородок и засунула руки глубже в карманы.
— Ага, понятно, — сказала я. — Разумеется. Вы хотите запугать
меня, да? Вы ничего не ищете, просто хотите меня сломать, не так ли?
— Называйте как хотите, — мягко ответила она.
— Ничего у вас не получится, — хрипло проговорила я. — Потому
что я этого не делала, поняли?
Я повернулась, с Айво на руках пролетела мимо нее и выбежала на холодную
улицу. Вбежав в крошечный садик позади коттеджа, я подумала: одно я знаю
точно, я не доставлю ей удовольствия и не буду смотреть, как она опустошает
мой дом! Я усадила Айво на низкую каменную стену, отделявшую сад от полей, и
села рядом, спиной к коттеджу, крепко его обняв. И уставилась в туманную
голубую даль.
Наконец, когда мне уже казалось, что прошла вечность, за мной наведалась
сама мисс Тонкие Губы.
— Мы закончили обыск, — резко бросила она.
— Нашли что-нибудь? — ядовито поинтересовалась я.
— Пока нет, но мы собираемся обыскать ваш дом в Лондоне.
— Мой... Ради бога! Вперед!
— У вас остались ключи, не так ли? Чтобы не позорить вас лишний раз и
не взламывать дверь на глазах у соседей.
Я вынесла ей ключи:
— Вот.
Она подошла, чтобы взять ключи, но я придержала их минутку, заставив ее
вопросительно заглянуть мне в глаза.
— Я уже говорила, и скажу еще раз. Вы совершаете огромную ошибку.
— Неужели, — сухо проговорила она, выхватывая у меня ключи. —
Интересно, Гарри бы с вами согласился? К счастью для вас, он сейчас глубоко
под землей и не может высказать свое мнение.
С этими словами она развернулась на каблуках и вышла из дома. Когда она
садилась на пассажирское сиденье полицейской машины, я мельком взглянула на
водителя и поняла, что этот тот самый добрый старичок, который в тот день
вез меня домой из полицейского участка. Мне показалось, что, отъезжая, он
бросил мне извиняющийся взгляд, но я так толком и не разобрала; да и, честно
говоря, мне было все равно.
Я села на перевернутую коробку посреди комнаты и огляделась. Вокруг царило
полное разорение. Айво приковылял из сада и окинул дом изумленным взглядом.
— Гвязно!
— Да, немножко, дорогой, — сказала я веселым, но дрожащим голосом.
Теперь, когда они ушли, злость сменил ужас. При взгляде на мои вещи,
раскиданные вокруг, на одежду, висящую на перилах, у меня возникло такое
чувство, будто меня изнасиловали. К счастью, Айво был в восторге от
беспорядка и блаженно прыгал от одной кучи к другой, радостно играя со
счетами за электричество и крышками от сковородок и не замечая, что его мать
тихонько разваливается на части, сидя на опрокинутой коробке, и беззвучно
рыдает в ладони. Лишь когда мое лицо стало совсем мокрым, а из носа потекло
так что пришлось поднять голову и вытереть сопли, я заметила, что рядом кто-
то стоит. Я испуганно подняла глаза.
— Джосс!
— Что здесь происходит, Рози? — тихо спросил он.
— Ох, Джосс, — я залилась жалкими рыданиями, — я в большой
беде!
— Я вижу. — Он присел рядом, не снимая пальто.
— В полицейском участке мне не просто задали пару обычных
вопросов, — выпалила я. — Знаешь, в тот раз, когда они забрали
меня после Нового года, когда ты уехал. Они прищучили меня по полной
программе. Господи, Джосс, они думают, что это я его убила, они правда так
думают! — Я перевела дыхание и вытерла лицо рукой. Джосс протянул мне
платок.
— Я знаю, я так и подумал. Я вчера говорил по телефону с Мартой, и она
рассказала мне самое худшее. Поэтому я и вернулся, не считая неразберихи со
школами, конечно.
— О! — (Я вдруг вспомнила.) — И как все...
— Он останется в Вестбурн-Парк, Рози. Ты была права, ему там будет
лучше. Атмосфера Вестбурн-Парк ему больше подходит, и мне понравилась
директриса. Сперва я поехал в Стоубридж, но эти Арчеры вели себя просто
омерзительно и начали грозить мне судом, не успел я и рта раскрыть. Похоже,
родители другого мальчика забрали его из школы; естественно, это поставили в
вину Тоби. Похоже, Арчеры думают, что в этой проклятой ситуации виноват кто
угодно, только не они. Поразительно, насколько критическое положение
раскрывает истинную человеческую сущность. Он — помпезный ублюдок, а она —
безразличная ко всему рыбина. Ты была права, забрав его оттуда, Рози. —
(Он замолк и оглянулся вокруг. На его лице застыл настоящий ужас. Но он взял
себя в руки.) — Ладно, довольно об этом. — Он встал и энергично
потер руки. — Давай приберемся в этом доме, а потом можешь рассказать,
в какую жуткую передрягу ты попала. Только посмотри на весь этот мусор;
неужели это все твое?
Я беспомощно высморкалась в его платок. Он был чистый и белый. Красивый
платок; мне было невыносимо обидно его портить. И еще я не могла не
заметить, какие у него красивые широкие плечи, когда он стоит рядом, и какие
добрые золотисто-карие глаза, когда он смотрит на меня...
— Рози? — прервал он мои мечтания.
Я попыталась вспомнить, о чем он меня спросил.
— О да, — я шмыгнула носом. — Это все мое. — Я
пригляделась. — Нет, вообще-то, эти коробки не мои. Они притащили их с
чердака. Наверное, там твои вещи, а если нет, то это коробки Элис и Майкла,
потому что я их в жизни не видела.
— Похоже, они в них даже не заглядывали, — сказал он, рассматривая
аккуратно сложенные книги и одежду, — просто сбросили вниз, чтобы тебе
пришлось потрудиться, затаскивая их наверх.
— Точно! Эти ублюдки хотели меня запугать!
— Ладно, ладно. Не переживай. Давай затащим их обратно. Может, в один
прекрасный день Филберны соблаговолят заехать и забрать свое барахло, а не
сваливать его вот так на чужом чердаке. А пока пусть лежит там, откуда и
взялось. — Он осмотрел маленькую лестницу, спускающуюся из люка. —
Вроде прочная. Ты поднимайся, а я передам тебе коробки. На вид очень
тяжелые.
Я послушно взобралась по лестнице, и мы принялись затаскивать коробки на
чердак он подавал, а я принимала и изо всех сил старалась не касаться его
ладоней. В основном в коробках были папки, бумаги, книги и старая одежда.
Одна из коробок развалилась в руках Джосса, и он принялся заново укладывать
вещи, а я тем временем рассеянно осматривала другую коробку — чтобы не
пялиться на его рыжевато-каштановую голову внизу. На чердаке было темно, но,
заглянув в коробку, я увидела... Надо же, как странно. Эти вещи были мне
очень даже знакомы. Я взяла выцветший шарф с узором пейсли; под ним лежал
старый голубой свитер. Я знала, чья это одежда. Я узнала эти вещи. Они
принадлежали Филли. Я копнула глубже. Пара старых кассет, они могли
принадлежать кому угодно, но вот еще... старый бархатный тапочек, грязный,
но я сразу его узнала: спереди была потрепавшаяся вышивка. Это тапочки
Филли: я помню, она привезла их из Непала. И пара романов Джейн Остин в
мягкой обложке. Я открыла книги — и вот вам, на внутренней обложке были
наклейки, которые Филли всегда прикрепляла на свои книги, и подпись ее
наклонным почерком, черной ручкой:
Филиппа Джейн Кэвендиш
. Я нахмурилась.
— Джосс?
— Что?
— Тут... кое-что странное.
Он поднялся до середины лестницы.
— Что там?
— Это вещи моей сестры, Филли.
— О! Неужели?
— Тебе не кажется это странным? Как ее вещи попали сюда? На мой чердак?
Или, раз уж на то пошло, на твой чердак?
— Или, раз уж на то пошло, на чердак Майкла, — угрюмо проговорил
он.
— Что?
— Ничего. Понятия не имею, Рози. — Он направился было вниз.
— Нет, имеешь! — вдруг воскликнула я. Он замер на лестнице. —
Что значит
чердак Майкла
? Что происходит, Джосс?
Он медленно поднялся по ступенькам, пока его лицо не оказалось вровень с
моим.
— Ах да. Я и забыл, что ты, пожалуй, единственный человек в
Пеннингтоне, которому неизвестно об изменах твоей сестры.
— Об изменах моей... Господи, не неси чепуху! Каких изменах, с кем?
— С Майклом Филберном, разумеется.
— С Майклом? — У меня отвисла челюсть. — Это неправда!
— Может, теперь уже нет, но уверяю тебя, это было. С нашим с тобой
общим другом, Хитрецом Мики. И, если честно, как бы я ни любил Элис, именно
по этой причине мне хотелось, чтобы Филберны съехали отсюда. Поэтому я и
обрадовался, что ты у меня поселилась. Я испытал огромное облегчение, когда
наконец прекратились эти ночные оргии и его постельные упражнения с твоей
сестрицей. И бедняжку Элис было жалко.
— Нет! Филли! Господи, я просто не могу поверить! Филли — и Майкл,
только не это!
— Уму непостижимо, да? Но если задуматься, все сложилось очень удобно.
Он приезжал в середине недели по делам, Элис жила в городе, а твоя сестра —
в соседней деревне. О да, у них были регулярные свидания по средам. В
деревне ходят слухи, что ее бедный олух муж — Майлз, не так ли?
— Да, — прошептала я.
— Что он думал, будто она ходит на вечерние художественные
курсы. — Он тихо рассмеялся. — Не иначе как изучает живую натуру.
— Да, точно, — медленно пробормотала я. — Она действительно
ходила на курсы по средам. В местный...
— Дерьмо собачье! Ни на какие курсы она не ходила, Рози! Не считая
курсов обнаженной натуры по средам с участием Майкла Филберна!
Я качала головой, онемев от шока. Филли, не кто-нибудь, а Филли!
— Значит, — тихо спросила я Джосса, уже поверив ему, — все об
этом знали?
— Тебе лучше меня известно, что значит жить в английской деревне, Рози.
Задницу нельзя почесать, чтобы об этом тут же не начали судачить. Я-то знал,
потому что все это происходило на моем заднем дворе, прямо под окном. Они-то
думали, что им удается хранить тайну и действовать тихо: возвращались
поздно, наверняка после ужина в Челтенхэме; она на пассажирском сиденье,
пригнув голову в шляпе и темных очках — только летом, разумеется, зимой и
так ничего не было видно. И примерно через час уходила в той же маскировке.
Но у меня нет расписания, и, когда они приезжали или уезжали, я обычно был
еще в студии, стоял у окна. По ним часы можно было сверять. Ага, Филли и
Майкл приехали: значит, сегодня среда, десять вечера. Ага, Филли и Майкл
уехали: значит, уже полдвенадцатого, и он оттрахал ее до потери сознания.
— Молчи! — Я закрыла уши руками. — Я не могу даже думать об
этом!
— Я столько раз ее видел, что в тот день, когда она появилась вместе с
тобой у меня на пороге и спросила, сдается ли коттедж, я сразу ее узнал.
— Я помню, как ты на нее пялился, — медленно проговорила я. —
Я подумала, что она просто тебе понравилась: она всегда всем нравится.
— Наверняка, девушка она видная, но не в моем вкусе. Нет, я просто
поразился ее наглости. По мне, так это уж слишком: спрашивать об аренде
коттеджа, в котором она уже пару лет испытывает на прочность диванные
пружины.
— Уже пару лет... — Я в ужасе смолкла. — Но почему, бога
ради, почему?
— Почему люди изменяют? Чтобы испытать волнение, опасность, вспрыск
адреналина в их никчемной, посредственной жизни.
— Да, но жизнь Филли вовсе не никчемная и не посредственная! У нее есть
все! Красивый особняк, любящий муж, трое чудесных детей, куча денег — и из
всех мужчин она выбрала Майкла? Этого самодовольного, напыщенного червяка?
Господи, я-то думала, она презирает Филбернов!
— Всего лишь одну из Филбернов. Ту, что замужем за ее любовником.
Я ахнула. Ну разумеется. Внезапно все стало на свои места. Теперь я поняла,
чем объясняются ее неожиданные нападки на Элис, ядовитые замечания в адрес
ее богемности, подушек на полу, коричневого риса. Она ревновала ее к Майклу.
— А потом он попытался провернуть то же самое со мной, — с горечью
вспомнила я.
— Может, решил, что это у вас семейное?
Он сказал это в шутку, но я была не в настроении шутить.
— Извини, — торопливо проговорил он, увидев выражение моего
лица, — я пошутил.
Я не обратила внимания, потому что вдруг вспомнила кое-что, что сказал Майкл
той страшной ночью. Что все мы одинаковые. Может, он говорил более
конкретно, чем подумалось мне? Может, Филли его отвергла? Наконец вышвырнула
его вон? И он набросился на меня, решив вкусить знакомой кровушки? Может,
потому он вел себя так агрессивно? Ему не терпелось добиться своего, а
возможно, и отомстить? Я так погрузилась в собственные мысли, что не
расслышала, как Джосс мне свистит. Лишь когда он шепотом ругнулся, я подняла
голову. Он листал одну из книг.
— Что там у тебя?
— Будь я проклят, как говорят в наших краях.
— Что это?
— Так-так. Здесь у нас опус под названием
Настольная книга
миколога
. — Он протянул мне книгу. — А эта красивая
книжка, — он протянул еще одну, — носит название
Заядлый
грибник
. И знаешь, чьи это книги?
— Чьи?
Он открыл первую страницу.
— Некой Филиппы Джейн Кэвендиш.
Глава 25
— На что ты намекаешь, Джосс?
— Тебе не кажется это странным? Не одна, а целых две — нет, подожди-ка,
целых три зачитанных до дыр томика по малоизвестной науке микологии. Сама
посуди, много ли трудов по микологии найдется в твоей коллекции?
— Один-два, — обиженно проговорила я.
— Да, но ты повар. А твоя сестра — бывший анестезиолог, ныне
домохозяйка. По-моему, это как-то подозрительно.
— Под словами
как-то подозрительно
ты подразумеваешь, что она убила
моего мужа? — спросила я, выдержав долгую паузу.
— Думаешь, это возможно?
— Конечно нет, черт возьми! — взорвалась я. — Моя сестра
Филли? Она и мухи не обидит! Причем в буквальном смысле! Да у нее в детстве
в спичечном коробке была скорая помощь для муравьев и пауков, которые
забрели к нам на кухню! Она выносила их на улицу, чтобы мы на них не
наступили! Это невозможно, она врач, Джосс, а не убийца!
— Я и не говорю, что у нее натура убийцы, — спокойно ответил
он. — Я имел в виду с практической точки зрения. Могла ли она совершить
такое? Забудь о ее доброте и милосердии, Рози. Где она была во время
последнего завтрака Гарри? Где были все?
— Ну, она... была со всеми. В гостиной. По-моему.
— И ты тоже была там?
— Нет, я сидела в прихожей. Помню, я вышла туда, чтобы налить себе
выпить, пока жарились грибы, и села на ступеньки со стаканом.
— И она могла в это время тихонько выскользнуть из гостиной, зайти на
кухню и подложить в сковороду ядовитый гриб. Ведь она любила тебя и
ненавидела Гарри не меньше, а может и больше, чем ты.
— Что за бред! Нет, она бы ни за что так не сделала!
— Разве? А почему? Духу не хватило бы?
— Нет, дело не в этом...
— Или ума?
— Нет.
— Решимости? Храбрости? Силы воли? Всех тех качеств, Рози, которым ты
так завидовала, когда вы росли вместе? Всех тех качеств, которые сделали ее
одним из лучших специалистов в мед
...Закладка в соц.сетях
