Жанр: Любовные романы
Тоскана для начинающих
... об этом говорю! — говорит Белинда,
поднимая
Спектейтор
и несколько раз подряд тыча в него пальцем. —
Смотри! Эта глупая корова разместила свою рекламу в том же журнале, что и
мы, и — и — они поместили ее выше, чем нас! Она начала свое объявление с
артикля
а
:
Тосканское гнездышко
, впереди — артикль
а
, — и вот,
она на вершине списка. Как это типично! Американское дерьмо! — Она
резко откидывается в своем кресле.
— Мэри? — звучит в трубке голос Кайла. — Ты все еще там?
— Погоди секунду, Кайл, — говорит Мэри, убирая руку с трубки, а
потом снова накрывая ее ладонью. — Мам?
— Что? — Белинда оборачивается, ее блестящее от крема лицо
выглядит ошарашенным.
— Кайл пригласил меня сегодня вечером поужинать с ним. Можно мне пойти?
— Что? Поужинать? Э-э... хорошо. Гм... я полагаю... — Белинда кажется
ужасно смущенной. — Ну, я не думаю... — Потом медленно, но верно
выражение ее лица меняется. — Вообще-то да. Конечно, ты должна
пойти, — говорит она, поднимаясь со своего кресла. — Иди, —
прогоняет она дочь. — Я хочу, чтобы ты выяснила все, что там творится.
Кто забронировал у них номера, какие запросы они получают, стоимость.
Поторопись, — добавляет она. — У меня много дел.
Мэри принимает приглашение на ужин. Решено обставить все попросту и
встретиться в неформальной обстановке — у Джованны.
Белинда отсылает дочь в сад — позагорать или заняться чем-нибудь полезным.
Ей нужно полное уединение у телефона и компьютера.
Первое, что она делает, когда Мэри поворачивается к ней спиной, —
звонит в
Спектейтор
, чтобы аннулировать объявление Лорен.
— Я знаю, — говорит она, — это ужасно печально, но из-за
пожара мы не можем продолжать свою работу.
Я позвоню снова, когда что-нибудь узнаю.
Потом, выждав надлежащие пять минут, она перезванивает, чтобы внести
некоторые изменения в собственное рекламное объявление.
— Так, вы записали? — спрашивает она. —
А-а, это Тоскана!
С
двумя
а
в начале ? Хорошо. Замечательно, — улыбается она, весьма
довольная собой. — Очень мило с вашей стороны.
Аннулировав объявление Лорен и поместив собственное в начало списка, Белинда
приступает ко второй части своего плана. Она обращается к компьютеру и
открывает засекреченную папку писем
Отвергнутые
, помещенную в директорию
Экстра-личные
. В ней полно запросов от людей, которым по той или иной
причине было отказано в проживании в
Casa Mia
. Лонгуорты из Корнуолла были
отвергнуты, потому что он вегетарианец; Паркеры — потому что задали
неуместный вопрос о гольфе. Мистеру и миссис Дэйви был дан от ворот поворот
просто потому, что ее звали Сандра и Белинде показалось, что это
снизиттон
происходящего
. Салавэры из Франции хотели привезти с собой ребенка; какие-
то американцы интересовались наличием кондиционера, два лондонца просили
забрать их из аэропорта на такси, а ирландская пара астматиков спрашивала,
не слишком ли высока лестница. Теперь Белинда улыбается, палец ее завис над
кнопкой
Ответить всем
. Она собирается передать их Лорен.
Дорогие предполагаемые постояльцы, — начинает Белинда свое
письмо. — Не знаю, будет ли полезна вам эта информация, но поскольку я,
увы, не смогла принять вас, то подумала, что всем вашим требованиям будет
отвечать маленький пансионат, открывшийся недавно в той же долине, что и
всегда полная гостями Casa Mia
. Это маленький домик, его содержит
американка, которая может удовлетворить все ваши запросы. Не стесняйтесь
воспользоваться контактной информацией:...
— Белинда копирует подробности
из объявления в
Спектейторе
и нажимает
Отправить
. Слушая, как
потрескивает телефонный кабель, она радостно поеживается от сознания
собственной гениальности и решает отметить ее довольно большим стаканом
шерри.
Пока мать внизу замышляет интриги и пьет не слишком хороший шерри, Мэри
наверху сидит на узкой постели в маленькой белой комнатке, уставившись на
свое отражение в зеркале платяного шкафа. Она качает правой ногой и вертит
на пальце левой руки дешевое серебряное колечко с бирюзой. Надевает его,
снова снимает и прокручивает в памяти события прошлой ночи.
Кайл подошел и пригласил ее на танец. Одетый в свободную белую рубашку и
джинсы, он смело приблизился к ней на глазах у матери и у всей долины. И,
Боже, как этот мужчина двигался! Она никогда раньше так не танцевала. Она
просто переминалась с ноги на ногу на дискотеках и в ночных клубах,
раскачивалась, оставаясь прочно приклеенной к полу... Нет, это был настоящий
танец! Его рука в ее руке. Его рука вокруг ее талии. Это былконтакт. Это
было романтично. Сердце так сильно билось в груди, что она едва могла
дышать.
Потом он спросил, не хочет ли она выпить, и они пили
Просекко
и
разговаривали, и он пару раз заставил ее рассмеяться, а потом предложил
прогуляться по саду. Он взял ее за руку и повел мимо столика Дерека и
Барбары, и Хоуард подмигнул ей (впрочем, возможно, он уже не очень-то
контролировал мышцы своего лица, и это было просто от ветра). Но потом, по
мере того как болтовня и смех и звуки джаза таяли, а тяжелый запах жасмина
становился сильнее, Мэри все менее и менее беспокоило, кто их видел и что
скажут завтра. Кайл указал на мягкую лужайку, окруженную старыми кустами
лаванды и жасмина, посаженными предыдущим владельцем. Он лег, она легла
рядом, стараясь не подвигаться к нему слишком близко, и он предложил
смотреть на звезды.
Луна стояла высоко, трещали сверчки, темно-синее небо было неподвижно, а
звезд в нем было столько, что казалось, будто кто-то вылил на небеса банку с
белой краской.
— Это одно из моих любимых мест среди всех, которые я до сих пор тут
обнаружил, — сказал он, опираясь на локоть. Отблески праздничных огней
танцевали на его темных волосах. — Не то чтобы я тут долго
пробыл, — улыбнулся он, — но здесь действительно хорошо.
— Я думаю, просто прекрасно, — согласилась Мэри. Голова у нее
кружилась от
Просекко
, запаха жасмина и близости такого красивого мужчины.
Кайл нагнулся и стал рыться в заднем кармане брюк. Наконец он вытащил нечто,
похожее на очень тонкую, очень плотно свернутую сигарету.
— Хочешь ? — спросил он, вытянув руку с сигаретой вверх, к
звездам, так, чтобы Мэри могла видеть.
— Это удивительно маленькая сигарета, — улыбнулась Мэри.
— Это удивительно сильная штучка, — ответил Кайл, премило
рассмеявшись.
— Ой, — сказала Мэри.
— Хочешь?
Он закурил самокрутку, затянулся и задержал дыхание. Не в силах говорить,
протянул ее Мэри, ободряюще кивая. Глаза его наполнились влагой. Она зажала
папироску между пальцами. Кончик не был мокрым и измятым, как у папиросы
Франко, а лишь слегка влажным в том месте, к которому прикасались его губы.
— Фьють, — присвистнул Кайл и кашлянул, высвобождая струйку
дыма. — В отличие от Билла Клинтона я покуриваю. Давай, —
поторопил он ее. — Просто кури ее, как сигарету.
— Почему бы и нет? — сказала Мэри. Неожиданно она стала вести себя
очень по-английски. — Все нужно в жизни попробовать.
— Точно, — ухмыльнулся Кайл.
Мэри очень сильно затянулась, очень сильно закашлялась и взмахнула руками
возле лица.
— О Боже! — наконец выдавила она. — Оно ударило мне прямо в
голову.
— Не может быть, — усмехнулся Кайл.
— Так и есть, — подтвердила Мэри. — Я чувствую себя немного
странно.
— Как именно странно? — спросил Кайл, его черные глаза смотрели
снизу вверх в ее глаза. — Расскажи мне точно.
— Что точно ? — спросила Мэри, и неожиданно слово
точно
показалось ей ужасно забавным. — Ну, если
точно
, то я чувствую себя
невесомой, ужасно веселой, слегка непослушной, а мир вокруг кажется намного
ярче.
— Тебя накрыло, — кивнул Кайл, явно довольный ее описанием. —
Тебя определенно накрыло.
— Да? — рассмеялась Мэри.
— Ага. — Он затянулся.
— Ну, я — легкая добыча, — хихикнула она.
— Очень легкая, — согласился Кайл.
— Мэ-эри! Мэ-эри! — Она села, выпрямившись, как только услышала
свое имя. — Мэ-эри! Мы уходим — прямо сейчас.
— О Боже! — сказала Мэри, пытаясь встать на ноги. — Мне лучше
пойти.
— Почему? — спросил Кайл.
— Это моя мать меня зовет.
— Пусть зовет, — сказал Кайл, пожимая плечами. — Давай просто
скажем, что ты не слышала ее. Что такого плохого могло случиться?
— Гм... — сказала Мэри, пытаясь размышлять.
— Она поедет домой и оставит тебя здесь, и это всего лишь означает, что
я отвезу тебя домой позже.
— Мэри! Мэри! — доносились крики.
— Ш-ш-ш, — сказал Кайл, пригибаясь.
— Ш-ш-ш, — сказала Мэри, делая то же самое.
— Вообще, — спросил Кайл, — что такое с твоей матерью?
— Что ты имеешь в виду? — прошептала Мэри.
— Она приводит мою мать в бешенство.
— Правда? — спросила Мэри.
— О да, — подтвердил Кайл, еще раз затянувшись. — Она знает,
что твоя мать донесла на нас полиции по искусству и что она все время
клевещет на нас в городе.
— А-а, — протянула Мэри.
— Ага, — сказал Кайл. — Лично мне все это по фигу. Но моя
мама — настоящая ведьма с Уолл-стрит, она раньше специализировалась на
недружественных поглощениях конкурирующих компаний. Она холодная,
расчетливая и не берет пленных, а твоя мама у нее перед глазами маячит. Я
просто подумал, что надо предупредить тебя.
— Правда? — снова сказала Мэри.
— Ага, — сказал Кайл. — Почему, ты думаешь, вас не
пригласили? Я действительно очень рад, что вы здесь, — ухмыльнулся
он, — но мама — нет. — Он засмеялся. — А ну их всех в
задницу! Эй! Потанцуем?
Кайл и Мэри побрели обратно на вечеринку. К тому времени как они добрались
до танцевальной площадки, джаз обрел ритм, и плечи Кайла двигались туда-
сюда, когда он прижал Мэри в танце.
— Здорово, — улыбнулась она.
— Я знаю. Это даже лучше теперь, когда мы под кайфом, как думаешь?
Мэри чувствовала себя замечательно. Музыка была замечательной. Вечеринка
была замечательной, а Кайл был еще замечательнее. Она танцевала, и все
смотрели на нее, и впервые в жизни это не было неприятно. Она не хотела
прятаться на заднем плане — для этого ей было слишком весело. Кайл на
короткое время отпустил ее, а она все продолжала танцевать. Он вернулся
бегом, неся в руках уже не особенно блестящий и, очевидно, очень любимый
саксофон,
— Смотри сюда, — сказал он, подмигнув, а потом присоединился к
оркестру.
Первые сыгранные им ноты привели на танцевальную площадку всю публику с
вечеринки, они высоко подняли руки в воздух и одобрительно хлопали в ладоши.
И больше всех — Лорен, которая обладала слухом летучей мыши и могла бы
узнать музыку своего сына, даже если бы он играл в соседней долине. Прервав
разговор, она появилась на террасе, хлопая в ладоши высоко над головой и
повизгивая, как рейнджер с Юга.
— Давай, милый, давай! — кричала она, сложив руки рупором вокруг
рта; светлые волосы обрамляли ее лицо. — Покажи им!
Она пошла к танцевальной площадке, но, обнаружив, что там слишком много
народу, залезла на один из столов, чтобы танцевать под музыку своего сына.
Через некоторое время Хоуард и один из юношей Бьянки сделали то же самое.
Дерек, раскрасневшийся от веселья и алкоголя, задорно притоптывал носками
ботинок где-то рядом, а Мэри тем временем кружилась и танцевала прямо перед
Кайлом и оркестром.
Какая ночь! Какая вечеринка! Какой финал! Как раз когда Кайл отвозил Мэри
домой, начался фейерверк. Зеленые и красные салюты взрывались в ночном небе.
Охи и ахи толпы были слышны с гравийной дорожки. Хлопки, и треск, и огни
провожали их на ту сторону долины. Кайл, как и обещал, ловко высадил Мэри у
входной двери и даже не пытался поцеловать ее. Она стояла, прикрыв глаза и
сложив губы, ожидая, когда он приблизится. И только услышав, как хлопнула
дверца машины, поняла, что он уехал.
Она провела бессонную ночь, возбужденная и смущенная, слушая глубокий храп
матери, который доносился сквозь стену. А теперь он позвонил — когда Мэри
уже утратила всякую надежду. Когда она начала думать, что, может быть, он
просто пытался быть милым и дружелюбным и вовсе не рассматривал ее в таком
свете. Он позвонил и пригласил ее поужинать. И мать, которая никак не могла
сосредоточиться, сказала, что Мэри может пойти.
Вечереет, и Мэри спускается по лестнице, одетая в черную юбку с оборками и
плотную белую майку, открывающую тонкие загорелые руки. Мать спит на диване.
Слишком много шерри и коварных планов: она осела, как жидкий пудинг, и
переливается через диванные подушки. Ее тело расслаблено, ноги слегка
раздвинуты; от каркающего храпа дрожат дряблые щеки. Мэри закрывает окна на
террасе, из соображений надежности. Дверь хлопает на ветру.
— Что? — говорит Белинда, резко садясь. — Что ты делаешь?
— Закрываю окна.
— Правильно. Ох, — говорит Белинда, пересохший язык не
слушается. — Почему? Почему ты так одета?
— Я иду ужинать.
— Ужинать?
— Да, ужинать. С Кайлом с той стороны долины, — говорит Мэри
обеспокоенно. — Ты сказала, что я могу сегодня пораньше уйти.
— Я так сказала?
— Да-да, — подтверждает Мэри. — Это все — часть твоего
великого плана: выяснить, что собой представляют постояльцы
Casa Padronale
и какие есть заказы, и вообще что там происходит.
— Ах да, — говорит Белинда, убирая затекшие ноги с дивана и болтая
ими в воздухе. — Майор ушел?
— Не знаю, — говорит Мэри. — Думаю, да. Я большую часть дня провела в своей комнате.
— А-а, — говорит Белинда, слегка зевая. — Надеюсь, что так. Я
предложила ему и его жене как-нибудь иначе организовать свой вечер сегодня,
поскольку мы не готовили.
— Хорошо, — отзывается Мэри.
— Ага... Он был не очень доволен. Он напомнил мне, что заказывал на
сегодня ужин и заплатил за него. — Белинда ежится. — Я сказала,
что найду какой-нибудь способ компенсировать ему расходы. Но, откровенно
говоря, — улыбается она, — мне в общем-то все равно. В этом году
мне не слишком понравилось заниматься с ним Искусством. Раньше он был
гораздо более любезным. — Она вздыхает. — Не думаю, что стану
хлопотать о том, чтобы они приехали снова на будущий год. А ты?
— Как хочешь, — отвечает Мэри. — Мне надо идти. Я не хочу
опаздывать.
— Конечно. — Белинда постукивает пальцем по кончику носа. —
Используй все свои чары, какие только есть, и помни, что мне нужны детали,
детали, детали.
— О'кей.
— Ты разве не надевала эту юбку вчера вечером?
— Гм... да.
— О Боже! — говорит Белинда, слегка дергая плечами. — Будем
надеяться, что он не заметит! Приятного вечера. Возвращайся не поздно.
Мэри идет вниз по склону холма, оставив Белинду в компании с бутылкой вина,
пачкой чипсов и видеофильмом
Гордость и предубеждение
, в котором сцена
Дарси-мокрые-
брюки
утратила звук и цвет.
Когда Мэри добирается до траттории Джо-ванны, мелькание табличек
riservado
сообщает о том, что вечер будет оживленным. Она входит под приветствия
тучного Роберто, но Кайла еще нет.
— Buona sera! — говорит он, обнимая ее, прижимая ее носом к своей
подмышке. — Come va?
— Vabene, grazie, Roberto, e lei?
— Tutto bene. — Он отводит ее к маленькому столику на двоих рядом
с группой из четырех светловолосых розовых туристов, которые, кажется, уже
приступили к пудингу. — Va bene cosi?
— Si, si, — говорит Мэри, присаживаясь.
— Эй, там, привет, Мэри! — кричит кто-то через всю террасу.
— О, привет, Хоуард, — говорит Мэри. — Хорошо повеселился
прошлым вечером?
— Отличный вечер, — отвечает он, поднимая руку в рубашке из денима
и отхлебывая красного вина из широкого бокала. — Ты не с матерью?
— Нет, — говорит Мэри.
— Хорошо.
— Гм... как продвигается твоя книга? — спрашивает Мэри. — Уже
вытащил своего героя из кровати?
— О Господи! — выдыхает он. — Да, я это сделал... Вся беда в
том, что у меня нет ни малейшего представления, что делать с ним дальше.
— О Боже! — смеется Мэри.
— Можно сказать и так, — говорит Хоуард. — У тебя
свидание? — спрашивает он, указывая на вход, где стоит Кайл, одетый в
темно-синюю рубашку и джинсы.
Гм... спасибо, — отвечает Мэри, краснея, и смотрит, как подходит Кайл в
сопровождении матери. — Привет, Кайл, — говорит она. —
Здравствуйте, Лорен.
— Привет, — говорит он. — Ты выглядишь прекрасно! — Он
целует ее в щеку. — Не беспокойся, моя мать к нам не присоединится. Не
так ли, мама, дорогая?
— Я скорее вырву себе глаза, — улыбается Лорен. — Привет,
Мэри. Как дела?
— Хорошо, спасибо, — говорит Мэри. — Спасибо за чудесную
вечеринку. Это был великолепный вечер.
— Хорошо, — говорит Лорен, оглядывая ее с головы до ног. — Ты
разве не в этой юбке была вчера вечером?
— Уходи, мам, — говорит Кайл, подталкивая ее по направлению к
Хоуарду. — Извини меня за нее. Она просто не может ничего с собой
поделать. Стоит мне заинтересоваться какой-нибудь девушкой — и она выходит
из себя, — смеется он. — Да и твоя мать не лучше.
— Давай не будем говорить о матерях!
— Согласен, — говорит Кайл, нагибаясь через стол, чтобы потрогать
прядь волос у Мэри за ухом. — А ты сегодня выглядишь сногсшибательно.
— Спасибо, — отзывается Мэри, вцепляясь в салфетку, ее щеки
наливаются темно-пунцовым цветом.
— Давай закажем немного вина! — говорит он с радостным
воодушевлением. — Я думаю, у нас с тобой будет чудесный вечер.
На другой стороне террасы, рядом со столиком, за которым сидят четыре
женщины, к Хоуарду и Лорен присоединились Дерек с Барбарой. Атмосфера
радостная. Хоуард делится с соседями по столику своими творческими
проблемами. Барбара признается Лорен, как завидует она ее фигуре, и говорит,
что американцы всегда лучше следят за собой, чем англичане. Дерек с
энтузиазмом описывает курьезы, случившиеся на вечеринке Лорен, как будто
никого из присутствующих там не было. А Лорен улыбается, слушает и говорит
очень мало. Никто бы не сказал, что ей скучно. Женщина, привыкшая работать в
мужском мире, хорошо умеет скрывать свои чувства и всегда думает о будущем.
Этот вечер для нее достаточно приятен и ненамного более скучен, чем
многочисленные обеды на Уолл-стрит и бесконечные коктейли с клиентами, на
которых ей приходилось присутствовать.
Но по мере того как разворачивается беседа, когда вслед за макаронами подают
мясо, а одно вино сменяется другим, Лорен наконец переводит разговор на
собственные дела.
— Итак, Дерек, — говорит она, — расскажи мне о Festa di
Formaggio . Звучит очень весело. Как в этом можно поучаствовать?
— О, Festa di Formaggio, — говорит Дерек, потирая руки. — Это
лучший вечер в году, не считая пантомимы, — или, может, он даже лучше
пантомимы, — во всяком случае, этот вечер запоминается. — Он
хихикает. — Ну, мы все собираемся вместе — знаешь, британцы, экс-паты,
итальянцы, пара немцев — и устраиваем огромную вечеринку. Каждая группа
готовит собственную еду за столиками на траве. Потом мы начинаем
соревнования по катанию сыра.
— По катанию сыра? — смеется Лорен.
— О да, — кивает Дерек. — Это очень серьезно — с призами, все
по-настоящему. Это большие, просто огромные куски пекорино, которые мы
катаем вниз по склону холма.
— Этот праздник чертовски трудно организовать, — вмешивается
Барбара.
— А, понятно, — говорит Лорен. — Может, я могу помочь?
— Ах, Дерек, это хорошая идея, — говорит Барбара. — Лорен
могла бы использовать все эти человеческие навыки, о которых она нам
рассказывала. Должно же время, проведенное ею в Нью-Йорке, принести плоды!
— Да, это верно, Барб. Какая замечательная идея! Я думаю, — Дерек
откидывается назад, как будто на него снизошло откровение, словно это вовсе
не результат медленного воздействия шампанского на подсознание, —
почему бы тебе не организовать его в этом году? Почему бы нам не сделать ее
Большим Сыром?
— О Дерек! — восклицает Барбара. — Ты так считаешь?
— Сказать по чести, я не могу, — отказывается Лорен — сама
скромность.
— Нет-нет, давай, — говорит Дерек, слегка похлопывая Лорен по
элегантному плечу. — Белинда была Большим Сыром многие годы. Она не
будет возражать.
— Что ты думаешь по этому поводу, Хоуард? — спрашивает Барбара.
— Избавьте меня от всего этого, — говорит Хоуард, поднимая руки
вверх. — Я пришел сюда лишь для того, чтобы тихонько выпить чего-
нибудь.
— Ну, я думаю, это отличная идея, — говорит Барбара.
— Вы, ребята, очень милые, — говорит Лорен. — Но знаете что?
Не стоит слишком сильно раскачивать лодку, в которой находится Белинда: ведь
мы все знаем, какой тяжелой она может быть. — Она разражается легким
смехом, который тут же воспроизводит Барбара. — Я лучше предложу
обществу свои услуги и все навыки, которыми обладаю. Это лучше, чем
предпринимать всякие дерзкие выходки вроде попытки над кем-либо
восторжествовать.
— О, Лорен, ты такая умная! — разражается комплиментами
Барбара. — Какой прекрасный компромисс! Не правда ли, это так умно,
Дерек?
— Разумеется, — подтверждает Дерек. — Будем здоровы.
— За что мы все пьем?
— Ой, Белинда! — восклицает Дерек, подпрыгивая на стуле от
неожиданности и смущения. — Я думал, ты дома.
— Так оно и было, Дерек, — говорит она. — Но я позвонила
домой тебе и Хоуарду и не получила никакого ответа. Я подумала, что вы все,
вероятно, сидите здесь. Хотя, — она пристально смотрит на Лорен, —
я не ожидала увидеть здесь тебя, Лорен... дорогая. Какой сюрприз!
— Мы отмечаем присоединение Лорен к команде Festa di Formaggio, —
лепечет Барбара. — Вот увидишь, все ее навыки с Уолл-стрит окажутся
бесценными.
— Отлично, — говорит Белинда. — Все может быть.
— Но ты в любом случае все еще приделе, — добавляет Лорен. —
Я не собираюсь отбирать твои привилегии.
— Твой пансионат
...Закладка в соц.сетях
