Жанр: Любовные романы
Тоскана для начинающих
...овека
сделать это.
— Сделать что?
— Выбрать.
— А-а...
— Да. Между мной и длинношерстной таксой по имени Хитклифф. Эта псина
вечно выводила меня из себя.
— Понятно, — говорит Белинда.
— И она выбрала Хитклиффа, — продолжает Хоуард. — Вот так
бывает, когда просишь кого-то сделать выбор. Потом приходится жить с
последствиями этого выбора.
— Да. — Голос у Белинды тяжелый и печальный.
— Так что считай, что тебе повезло, — говорит он, позволяя себе
некоторую иронию в голосе. — По крайней мере тебя отвергли не из-за
сосискообразной собаки.
Белинда улыбается.
— Ты пытаешься взбодрить меня?
— Немного, — говорит Хоуард. — И как, это сработало?
— Немного, — отвечает Белинда.
— Что ты намерена делать?
— Не знаю.
— У тебя есть известия от нее?
— Нет.
— Я уверен, она даст о себе знать, — говорит он. — Во всяком
случае, она ведь сбежала не с каким-нибудь чудовищем, правда?
— Ну, боюсь, что тут мы с тобой расходимся во мнениях, — говорит
Белинда, и в голосе ее снова звучит жесткость.
— А-а, — говорит Хоуард, отступая при первых признаках
несогласия. — Понятно.
— Я убеждена, что она не могла выбрать человека хуже.
— А-а, — повторяет Хоуард.
— Да, — утверждает Белинда. — Если выбирать из всех людей на
земле...
— Понятно, — произносит Хоуард. — Если ты именно так это себе
представляешь...
— Именно так.
— Тогда понятно.
В дверь Белинды стучат — громко, значительно.
— Хоуард...
— М-м?
— Мне надо идти, кто-то стучится в дверь. Это, может быть, Мэри!
— Иди, — говорит Хоуард.
— Arrivadeary, — говорит Белинда.
— Пока.
Белинда кладет трубку и бежит к входной двери; на ее лице сияет широкая
всепрощающая улыбка. Сердце колотится, ладони липкие от возбуждения. Она
распахивает дверь и застывает, раскрыв объятия, ожидая, когда дочь обнимет
ее.
— Ой! — Белинда делает неуверенный шаг назад. — Это ты.
— Это я, — отвечает Лорен с натянутой улыбкой. — Нам с тобой
надо поговорить.
На ней плотные джинсы, белая майка и мокасины
Тод
; она вымыла волосы,
смазала лицо кремом, почистила зубы и накрасила ресницы.
Белинда стоит босиком, по-прежнему в кремовой ночной рубашке, без белья. Ее
волосы не видели щетки со вчерашнего утра, она не умывалась.
— Я даже не одета, — сообщает она гостье.
— Это я вижу, — говорит Лорен, оглядывая Белинду с головы до ног.
— Ты не должна являться сюда без предупреждения.
— Я уже это сделала, — говорит та, слегка пожимая плечами. —
Ты собираешься меня впустить?
— Не вижу причины, по которой я должна это делать, — говорит
Белинда неуверенно, как говорил бы на ее месте любой человек без трусов.
— А я не собираюсь уходить, — говорит Лорен.
Две женщины смотрят друг на друга: одна умытая и одетая, другая нет, но обе
усталые и одинаково встревоженные потерей детей. Рука Белинды лежит на ручке
двери. Ее короткие пальцы осторожно нажимают на дверь, чтобы закрыть ее.
Лорен поставила ногу в кожаном ботинке у основания двери и согнула пальцы,
чтобы закрыть было нельзя. Обе зашли в тупик. Никто не собирается уступать.
Косточки пальцев Белинды становятся белыми от натуги, пальцы ноги Лорен
хрустят под давлением.
Потом Белинда вдруг отвлекается, и Лорен использует свой шанс. Одним
поспешным изящным движением она пересекает порог и проходит в холл.
— Думаю, нам стоит попытаться заняться этим вместе, — говорит
Лорен, держа путь в гостиную. Сработал ее богатый опыт ведения переговоров.
— Вместе, — повторяет Белинда. В голосе ее звучит явная досада, но
она все же трусит вслед за незваной гостьей.
— Ага, — подтверждает Лорен. — Так мы сможем обойти все улицы
быстрее и не тратить время, дублируя друг друга.
— Но почему, черт возьми, я должна помогать тебе? — спрашивает
Белинда.
— Потому что не помогать мне — значит плюнуть в лицо логике, —
заявляет Лорен, стараясь сдерживаться, насколько возможно. — Помогая
мне, ты помогаешь самой себе. Это простая констатация факта.
— Конечно, — отзывается Белинда с сарказмом.
— О Боже! — стонет Лорен, поддаваясь волне раздражения. — Ты
какой-то невероятный кошмар, а не женщина!
— Ну, мне на ум приходят слова
корова
и
молчать
. — Белинда
качает головой в восторге от собственной находчивости.
— Что? — спрашивает Лорен, не понимая глупого ответа, который
должен был оказаться остроумным.
— Чья бы корова мычала, а ваша бы молчала, — поясняет Белинда;
видно, насколько она изнурена.
— О Боже! — повторяет Лорен, делая движение к входной двери, чтобы
отправиться восвояси. — Ты действительно такая... — Она
останавливается. — Что за черт... — Лорен смотрит на пол, а потом
вверх, потому что потолок начинает дрожать.
— Это просто грузовик едет мимо, — нервно говорит Белинда, ощущая,
как вибрируют ее собственные ноги.
— Нет, это не грузовик, — произносит Лорен, широко раскрыв глаза.
Полки за спиной Белинды начинают трястись — они как будто прыгают вверх-
вниз, по-прежнему вися на стене. Дешевые стеклянные стаканы из набора высоко
подпрыгивают, соскальзывают на пол и разбиваются вдребезги. Громкий треск
бьющегося стекла доносится и с кухни, сопровождаемый иным шумом: тарелки
выскакивают из шкафов сначала по отдельности, потом на пол падают целые
стопки.
— Землетрясение! — кричит Лорен.
— Землетрясение! — кричит Белинда.
Секунду обе стоят, будто приклеенные к месту. Потом, когда книги начинают со
сверхъестественной силой лететь с полок, а компьютер ныряет вниз, на пол, их
кровь словно вскипает.
— Терраса! — кричит Белинда.
— Мы отсюда не выберемся! — кричит Лорен.
— Стол! — кричат обе, бросаясь головой вперед под маленький, но
крепкий дубовый компьютерный стол.
И едва они там оказываются, землетрясение со всей силой обрушивается на
Casa Mia
. Полки падают со стен, кухонные столы разваливаются, стекла
выскакивают из оконных рам и разбиваются вдребезги. Крыльцо обваливается,
фасад и потолок над столовой для гостей рушатся, пыль и куски черепицы
сыплются в нижние комнаты. Внешняя стена Белиндиной террасы трескается. Чуть
погодя постройка из дешевого, некачественного цемента, использованного
вороватым британским дизайнером, у которого Белинда купила дом,
разваливается на куски, увлекая за собой крышу и две другие стены. За какие-
то двадцать пять секунд
Casa Mia
рассыпается как колода карт и обе женщины
остаются погребенными под обломками.
Грохот стоит оглушительный. Лязг сминающегося металла, треск ломающихся
старых балок, звон разбивающегося стекла: кажется, будто открылись врата
ада, позволяя Белинде и Лорен слышать, что происходит внутри. После этого
грохота настает короткая передышка. Потом с шумом обрушивается
всепоглощающая, все покрывающая собою плотная пыль. А потом воцаряется
тишина.
Белинда первая подает голос. Она кашляет, прочищая горло, но по ошибке
глубоко вдыхает и снова наполняет легкие пылью. Это вызывает новую волну
кашля: она задыхается и хрипит, очищая нутро и вновь наполняя его
превратившимися в пыль внутренностями дома. Наконец она задирает подол своей
ночнушки и закрывает им нос и рот. Поры рубашки позволяют дышать, а ткань
фильтрует воздух. Лорен не издает ни звука. Ее тело тяжело свалилось Белинде
на ногу возле другого конца стола.
— Лорен? — зовет Белинда. — Лорен? Ты жива? — Ответа
нет. Белинда начинает паниковать. Ее сердце бешено бьется, руки дрожат.
Внутри все трепещет. — Лорен? Лорен? — Она слегка пинает обмякшее
тело. — Лорен?
— М-м?
— Ты жива? — спрашивает Белинда.
— Что?
— Ты жива? — спрашивает Белинда. — Ты что-нибудь себе
повредила?
— Гм... да... определенно да... Но я перенесу и больше, чем
смертоносное землетрясение
, — растягивая слова, произносит Лорен, с
трудом принимая сидячее положение посреди груды обломков. — Я землетрясение-
устойчивая. Разве я тебе не говорила? — Она начинает кашлять,
задыхаясь, пытаясь добыть глоток воздуха.
— Прикрой рот, — подсказывает Белинда. Лорен натягивает ставшую
совсем серой майку и накрывает ею рот, — Дыши медленно.
Женщины пристально смотрят друг на друга. Обе серые от пыли; она покрывает
их лица толстым слоем, будто пористая маска. Только белки глаз ярко блестят
среди грязи. Волосы тоже покрыты пылью. Белиндина шевелюра украшена налетом
мусора и щепок, насыпавшихся на нее со всех сторон, а пряди Лорен стали
толстыми, жесткими и серыми, будто кто-то намазал их обойным клеем. Вытянув
вперед ноги и прикрывая рты самодельными масками, они сидят на полу. На
босых ступнях Белинды — множество мелких порезов, кровь медленно сочится из
них и впитывается в окружающую пыль. У Лорен сломано плечо. Пока еще
клокочущее в ее крови возбуждение помогает приглушить страдания, но острая
красная игла боли пронзает ее насквозь, стоит лишь пошевелиться. Она
старается сидеть неподвижно, насколько это возможно.
— Как нам отсюда выбраться ? — спрашивает Белинда, передвигаясь
под маленьким столом.
— Понятия не имею, — отвечает Лорен.
— Оставайся тут, — распоряжается Белинда. — Надо посмотреть,
могу ли я вообще двигаться.
Она встает на четвереньки и пытается выползти из-под стола.
— Осторожно! — предостерегает Лорен.
— Я осторожно, — говорит Белинда, высовывая голову. — О Боже!
Весь мой дом рухнул! Ничего не осталось. — Кресло ее бывшего мужа
свалилось возле стола, она старается сдвинуть его с дороги.
— Осторожно! — повторяет Лорен.
— Ты, черт возьми, заткнешься? — шипит Белинда. — Я знаю, что
делаю. — Она еще раз толкает кресло, а с ним — весь строительный мусор,
наваленный сверху. Он рушится с шумом. Белинда как раз успевает убрать
голову обратно под стол, и женщины снова оказываются погребены под
обломками.
— Черт! — говорит Белинда, кашляя и стряхивая пыль с лица.
— Это была дурацкая идея, — замечает Лорен.
— Не желаю от тебя ничего больше слышать, — фыркает
Белинда. — Похоже, мозги бизнес-леди не очень-то полезны посреди
Тосканы.
Обе сидят молча, осознавая весь ужас своего положения. Они не только
застряли здесь и обречены оставаться вместе, пока их не спасут...
По сути, нет никакой гарантии, что это вообще случится! Как сказал Жан Поль
Сартр:
L'enfer, с'est les autres
—
Ад— это другие люди
. Обе начинают
ясно понимать, что это означает. Лорен вздыхает и хватается за плечо,
прислонясь головой к ножке стола.
— Это ты виновата, — говорит Белинда.
— Что? — кашляет Лорен.
— Это ты во всем виновата, — повторяет Белинда.
— Боже, Белинда, — говорит та, слегка приподнимаясь, — мне,
возможно, многое по плечу, но осуществить такое даже я не способна — это под
силу только Богу.
— Я знаю. Но если бы ты не приехала в эту долину, у меня не было бы
всех этих проблем и я бы не сидела тут, погребенная заживо вместе с тобой.
— Тогда ты сидела бы тут, погребенная заживо одна, — говорит
Лорен.
— Именно! — восклицает Белинда с торжеством.
— Так ты хочешь сказать, что быть погребенной заживо лучше одной, чем
со мной?
— Да.
— Боже! — вздыхает Лорен. — Ну, я тоже не могу сказать, что в
восторге от твоей компании. По правде сказать, в десять раз лучше было бы
быть похороненной тут заживо с чертовым Джорджем Бушем, чем пройти через все
это с тобой.
— Незачем ругаться, — замечает Белинда.
— Иди ты в задницу, — отзывается Лорен. — Я правда так тебе
неприятна?
— Да.
— А-а.
— Ты разрушила мою жизнь, — говорит Белинда.
— Я разрушила твою жизнь? Я разрушила твою жизнь ?
Не смеши меня! — Она смеется. — По всему выходит, что твоя жизнь
была уже достаточно разрушена и до моего приезда.
— Кто рассказал тебе о неверности моего мужа?
— О, пэраашу тебя, — отвечает Лорен, взмахнув рукой и немедленно
пожалев об этом, так как ее пронизывает острая боль. Она еще сильнее
хватается за плечо. — Вряд ли это самый большой секрет в долине.
— Не думаю, что ты способна понять, что это такое.
— Почему нет? — спрашивает Лорен. — Мой муж тоже был мне
неверен.
— Я думала, твой муж умер.
— Это не мешает ему быть неверным.
— Ну, вообще-то мешает, — говорит Белинда.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — отвечает Лорен несколько устало.
— Плечо болит?
— Убийственно, черт возьми, — говорит Лорен.
— А-а.
— Как твои ноги?
— Только слегка покалывает, — говорит Белинда, глядя вниз, на
постепенно увеличивающуюся в размерах лужу крови.
— Как ты думаешь, мы когда-нибудь выберемся отсюда?
— Не знаю, — говорит Белинда, оглядывая маленькую пыльную нору, в
которой они сидят.
— Они должны прийти, — заверяет Лорен.
— Ага, — кивает Белинда. Она задирает голову. — На
помощь! — кричит она так громко, как только может. От шума гора пыли
над ними начинает вибрировать, и сверху валится еще одно огромное
облако. — Черт! — кашляет Белинда.
— Мать твою, — кашляет Лорен, хватаясь за плечо. — Больше,
мать твою, так не делай.
— Не буду, — обещает Белинда, харкая так, что глаза ее наполняются
слезами. — Больше ни слова не выкрикну.
Они сидят молча. Из ран на ногах Белинды продолжает потихоньку сочиться
кровь. Сломанное плечо Лорен немеет, а из-за него костенеют и все мышцы на
спине и на боку. Обе вздыхают. У них достаточно кислорода, чтобы дышать. У
них достаточно кислорода, чтобы видеть друг друга. Но они страдают от боли и
не могут двигаться. Они снова вздыхают.
— Так... — говорит Лорен.
— Что? — говорит Белинда.
— Ничего.
— Что ничего ?
— Ничего.
— Ну не надо, — фыркает та. — Это невыносимо, когда кто-
нибудь начинает говорить и не договаривает. Так что же?
— О'кей. Что я сделала, чтобы разрушить твою жизнь?
— Знаешь...
— Нет, не знаю.
— Ну, для начала ты сюда переехала.
— И мое присутствие разрушило твою жизнь?
— Для начала ты купила дом, на который я сама имела виды, —
говорит Белинда.
— И давно?
— Пять лет.
— О-о! — Лорен смеется и снова кашляет. — А ты быстро
действуешь!
— Заткнись, — морщится Белинда. — В любом случае ты переехала
сюда и открыла конкурирующий пансионат.
— Мой дом не имеет с твоим ничего общего. Как он может быть
конкурирующим пансионатом? — спрашивает Лорен. — Нет, серьезно: у
нас даже клиенты разные! Меня интересуют люди, которые останавливаются на
месяц, пишут книги, занимаются йогой, пользуются электронной почтой. Тебе
нужны туристы, которые быстро съезжают.
— Ты все равно моя соперница, — бормочет Белинда, — как бы ты
на это ни смотрела.
— Я твоя соперница в обществе.
— Вот уж неправда, — фыркает Белинда.
— Правда.
— Нет, неправда!
— Ну, объясни мне, почему — вот именно, почему — ты была так враждебно
настроена, когда я приехала в долину?
— Это не так.
— Если это не враждебность, то странно, что у тебя вообще есть друзья.
— Уже нет — благодаря тебе.
— Конечно же, они есть, — утверждает Лорен.
— Ты переманила их и заставила выбрать тебя Большим Сыром! — с
негодованием выпаливает Белинда.
— Только потому, что ты донесла на меня в Bell'Arti, аннулировала мои
объявления и посылала мне мусорных постояльцев.
— Шотландские девушки были не так уж плохи, — говорит Белинда.
— Они были чертовым кошмаром, и ты это знаешь. Поэтому ты была с ними
так груба и избавилась от них, — говорит Лорен. — Суют свой нос
куда не надо...
— Ну...
— Именно, — заверяет Лорен. — Поэтому я решила, что с меня
хватит. Соревнование по катанию сыра было единственным способом убрать тебя
с дороги.
— И ты на это пошла?
— Ну да, — кивает Лорен. — Сделать так, чтобы все
проголосовали за меня, было проще простого, — объясняет она. —
Надо просто посеять нужную мысль в чьей-нибудь голове, вести разговоры на
эту тему вокруг да около, а потом позволить окружающим самим прийти к тебе с
этим предложением. Это простая тактика. Я годами использовала ее в бизнесе.
Вот выиграть — это было сложнее. Я потратила массу времени, ища информацию о
соревнованиях по катанию сыра в Интернете, а потом нашла в онлайновом
магазине видеокассету, купила ее и внимательно изучила. Чтобы победить тебя,
я должна была выиграть. Ну и удача мне сопутствовала. Всегда нужно немного
удачи, когда планируешь операцию поглощения противника.
— Что? — спрашивает Белинда недоверчиво. — Это забавно. Все,
что я когда-либо делала, когда была Большим Сыром...
— Ты много говорила об этом. Ты устраивала громкое шоу из своей роли
Большого Сыра, а в день соревнований напивалась и толкала свой сыр вниз с
холма, надеясь на авось. Да, — улыбается Лорен. — Я знаю, по
крайней мере так я слышала от людей, с которыми разговаривала на эту тему.
— О! — говорит Белинда.
— О! — передразнивает Лорен.
— Ну, если бы ты с самого начала была более любезна — в тот день, когда
я заглянула к тебе поздороваться, — все было бы намного проще, —
говорит Белинда, пытаясь приподняться под столом.
— Я тогда устала. Мы только что приехали, а ты явилась пьяная, стала
стучать в дверь, пытаясь
поприветствовать нас в твоей долине
. Но ведь ты
совсем не поприветствовать нас пришла.
— Я не была пьяна, — возражает Белинда.
— Нет, была, — говорит Лорен. — Ты свалилась мне под ноги.
— Я споткнулась.
Ты была пьяна, — повторяет Лорен. — Нет, я ничего не имею против
пьяных. На самом деле я даже люблю пьяных. Но не на моем пороге ночью.
— Было не так уж поздно, — говорит Белинда.
— Не суть, — говорит Лорен.
Они сидят молча. Лорен плотно прислонилась к ножке стола. Ее плечо
невыносимо болит. Она не может найти удобного положения. Ноги онемели, бедра
тоже. Она дрожит и покрывается испариной, губы ее совсем побелели. Белинда
начинает проваливаться в забытье. Она теряет слишком много крови. Во рту у
нее пересохло, ей холодно. Где же эти люди, которые должны прийти и спасти
их? Конечно же, кто-нибудь да заметил, что
Casa Mia
обрушилась. Они,
должно быть, уже выехали на помощь.
— Где они? — спрашивает Белинда.
— Они придут, — убеждает Лорен.
— Они едут так долго.
— Возможно, они немного заняты.
— Хотела бы я, чтобы они поторопились, — бормочет Белинда,
закрывая глаза.
— Не беспокойся, они приедут. Я не собираюсь умирать здесь с тобой.
— У меня тоже нет ни малейшего желания умирать вместе с тобой, —
бормочет Белинда. — Особенно... особенно... после того, как ты развела
политику на Festa di Formaggio. На моем Festa di Formaggio. — Она
говорит невнятно, еле ворочая языком, все больше и больше слабея. — Я
всегда верила, что политике в спорте не место. Твердо верила. Могу
поспорить, ты из тех, кто поддержал бойкот Московских Олимпийских игр
Соединенными Штатами.
— Что?
— Олимпийские игры в Москве, с медведем Мишей, продолжает Белинда.
Пожалуйста, замолчи, — бормочет Лорен, скривив рот. — Я в самом
деле не хочу, чтобы мои последние мысли были об игрушечном медведе
тридцатилетней давности.
— Двадцатичетырехлетней, — поправляет Белинда.
— Тридцать, двадцать — какая разница?
— Да, правда, — говорит Белинда, и в голосе ее почему-то звучит
раскаяние. — Вот что происходит, когда из ног льются потоки крови.
— Ты демонстрируешь мне британскую stiff upper lip ? — спрашивает
Лорен медленно.
— Возможно, — отвечает Белинда. — Я чувствую себя немного
странно.
— Как именно странно? — Лорен придвигается и хмурится. Ее глаза
блестят от боли.
— Мне как будто хочется спать, — говорит Белинда. Глаза ее
закатываются, голова откидывается назад.
— Не смей!
— Это было бы так хорошо, — бормочет Белинда.
— Нет! Не спи.
— Всего лишь немножечко вздремнуть, — просит Белинда.
— Нет! — кричит Лорен.
— Ш-ш-ш, — говорит Белинда. — Не тревожь пыль.
— Если ты сейчас заснешь, Мэри не к кому будет вернуться, когда она
расстанется с Кайлом, — говорит Лорен.
— А она расстанется с Кайлом? — спрашивает Белинда.
— Ну, одно могу сказать точно: он на ней не женится.
— По крайней мере в одном мы согласны, — улыбается Белинда.
— Я не затем преодолела столько трудностей, в одиночку воспитывая сына
и обучая его в колледже, чтобы он связался с девушкой, которая слишком плохо
готовит даже для местечкового пансиона, — говорит Лорен. — Поэтому
можешь быть уверена — он не женится на Мэри.
— Ур-ра! — слабо радуется Белинда, коротко потрясая своим толстым
кулачком в воздухе. — Я тоже терпеть не могу твоего самодовольного,
чопорного Кевина.
— Кайла, — поправляет Лорен.
— Кайл, Кевин — мне это все равно, — говорит Белинда. — Он
мерзкий человек с мерзким именем. В любом случае Мэри — неплохой повар. Она
неудавшийся секретарь.
— Неудавшийся секретарь?
— Угу, — кашляет Белинда и прислоняется головой к противоположной
ножке стола. — Она работала секретарем и потеряла работу. Вот почему
она приезжает сюда на лето.
— Ну, он определенно не женится на ней, — говорит Лорен.
— Хорошо, — снова кашляет Белинда. — Значит, договорились.
— Ага.
— Ага.
— Видишь, мы с тобой можем вести вполне разумную дискуссию, если
включаем мозги, — бормочет Лорен.
— Это только потому, что здесь больше не с кем поговорить, —
заявляет Белинда. — Готова поспорить, ты смогла бы вести разумную
дискуссию с Джорджем Бушем-младшим, если бы он сейчас здесь был.
— Нет,
...Закладка в соц.сетях
