Жанр: Любовные романы
Тоскана для начинающих
...покрытая парой кашемировых шалей. Белинда
и Мэри продвигаются дальше в молчании. Мэри идет на цыпочках, как будто
собирается ограбить дом, и даже Белинда ощущает заметную скованность. Музыка
становится громче, когда они проходят в следующую дверь. Обе они
останавливаются.
— О Боже! — говорит Белинда наконец. — Она снесла почти весь
первый этаж.
Мэри может только таращиться на великолепные открытые пространства кухни,
гостиной и столовой.
— Какое все гигантское, — говорит она, глаза ее блестят.
— Очень не по-итальянски, — замечает Белинда.
Белое пространство огромно. Кухня, с горшками, кастрюлями, связками чеснока,
свисающими с крюков на потолке, обставлена деревянной мебелью, включающей
отсек для разделки мяса, полки и посудные шкафы; они стоят по обе стороны от
металлической восьмиконфорочной плиты промышленного размера. Напротив стоит
длинный деревянный стол, за которым могут поместиться двадцать человек,
вокруг — разномастный набор стульев из того же дерева. На столе — три
большие вазы, также наполненные водой, в которой плавает все та же
комбинация из розовых лепестков и свечей, — они украшают собой почти
каждую плоскую поверхность. Такие же вазы расставлены на деревянных столиках
по обеим сторонам от пышных кремовых диванов. Последние стоят во всю длину
книжных полок, а также вдоль стены на террасе, снаружи.
Внутри звуки джаза спорят с шумной болтовней гостей, сидящих на стульях и
диванах. Мэри узнает за длинным столом большую часть семейства Бьянки.
Родители, братья и их жены оживленно беседуют, но Джанфранко нигде не видно.
— О Бог мой! Бьянки здесь, — вздыхает Белинда, направляясь к
батарее бутылок
Просекко
, стоящих на кухонном столе. — Думаю, мне
надо выпить. — Она берет бокал и сливает в него остатки из трех почти
пустых бутылок. Там же, в стороне, стоит вазочка с маленькими яйцами. —
Господи, — говорит Белинда, морща нос, — что это ?
— Перепелиные яйца, — отвечает Мэри. — [как ты думаешь, не
пора ли нам найти нашу хозяйку?
— Точно, — говорит Белинда, делая большой глоток шипучего напитка.
Снаружи на деревьях мерцают голубые китайские фонарики, бамбуковые
светильники освещают тропинки в саду. Оркестр из четырех музыкантов играет
слева от маленьких столиков, покрытых белыми скатертями, на которых стоят
свечи. Человек пятьдесят разговаривают, смеются, пьют и танцуют.
Стоя на террасе в своем пурпурном гарнитуре, Белинда чрезвычайно бросается в
глаза.
— Контесса! — кричит Дерек из-за столика, где вместе с ним сидят
Барбара и Хоуард. Он встает и широким жестом машет рукой Белинде: — Сюда!
Белинда чуть приподнимает свой стакан и машет рукой в ответ. Наблюдая за
вечеринкой и даря сдержанные улыбки столику Джованны и Роберто, за которым
сидит также парикмахер из Серраны, Белинда замечает высокую блондинку в
белом хлопковом платье, идущую ей навстречу. Это Лорен, она поспешно
приближается.
— Бетина! — говорит она.
— Лорен! Дорогая! — говорит Белинда. — Как приятно вас
видеть! Какая забавная вечеринка!
— Как забавно вас здесь видеть, — отвечает Лорен, становясь руки в
боки, так что ее загорелая рука загораживает проход.
— Так мило с вашей стороны было пригласить меня, — говорит
Белинда, делая глоток напитка и улыбаясь через плечо хозяйки. — Помните
мою дочь? — добавляет она, подталкивая вперед сопротивляющуюся Мэри.
— Да... Я помню вашу дочь, — отвечает Лорен, глядя на Мэри с теплой, приветливой улыбкой.
— Как бы то ни было, мы очень взволнованы тем, что пришли сюда, —
продолжает Белинда, по-прежнему глядя Лорен через плечо.
— Но вы не были приглашены, — говорит Лорен тихим, но отчетливо
слышным голосом.
— О, я знаю, — соглашается Белинда, слегка толкая рукой Лорен в
белое плечо. — Я и сама делала подобную ошибку. — Она кивает,
закатывая глаза. — В любом случае, ну, если вы беспокоитесь по этому
поводу... — Она наклоняется вперед и шепчет Лорен на ухо: — Я вас прощаю. Я
хочу сказать: ну какие там приглашения между друзьями?
— Вот вы где! — громогласно восклицает Дерек, вклиниваясь между
ними. — Я все никак не мог понять, где ты, Белинда. В приглашении
написано: шесть! — вскрикивает он. — Полагаю, ты хотела эффектно
опоздать Ты еще выучишь эти привычки Белинды, Лорен, — говорит он,
поворачиваясь к хозяйке, — когда узнаешь нашу маленькую банду
хорошенько. Она всегда эффектно опаздывает, но она и вообще ужасно эффектная
персона. — Он кладет ей руки на плечи. — Ты выглядишь
фантастически, дорогая. Фантастически. Тебе не кажется, Лорен?
— Да, — говорит Лорен, разглядывая Белинду, словно телку-призершу
сельскохозяйственной выставки. — Я бы сказала, ты выглядишь
действительно фантастически. — Она улыбается. Глаз эта улыбка не
касается. Она наклоняется вперед и шепчет Белинде на ухо: — Очень
смело, — и, прежде чем уйти, добавляет: — Приятного вечера, Бетина.
— О, Бетина! Какое хорошее уменьшительное имя! — кудахчет
Дерек. — Никогда раньше этого не слышал. Пойдем, Бетина...
— Белинда, — шипит Белинда.
— Ну хорошо. — Он замирает от этого замечания. — Пошли!
Барбаре и Хоуарду не терпится тебя увидеть. — Обнимая Белинду рукой,
Дерек ведет ее сквозь праздничное сборище. Мэри следует позади и сканирует
глазами толпу, выискивая Джанфранко.
Садись, садись, — говорит Барбара; большие голубые глаза ее округлились
от воодушевления, пламя свечей блестит на тяжелом золотом браслете. —
Признайся, Белинда, — взволнованно заявляет она, — тебе вообще
верится в такую вечеринку? Тебе верится, что может быть такой дом? Он такой
великолепный, такой прекрасный! Мы никогда ничего подобного не видели в Валь-ди-Санта-
Катерина! А ты обратила внимание на еду? У нее там эти маленькие штучки...
Ты видела оркестр? Видела декорации? Видела, сколько шампанского?
— Это
Просекко
, — говорит Белинда.
— Я знаю, но правда, — Барбара переводит дух, — это лучшая
вечеринка, которую я когда-либо наблюдала в долине. Вообще когда-либо.
Хоуард согласен со мной. Да, Хоуард?
— Абсолютно, — говорит Хоуард. Глаза его почти совсем закрыты,
настолько он пьян.
— Ты должна признать, Белинда, — Дерек откидывается на спинку
своего стула, — это... это лучше, чем любая вечеринка, которую кто-либо
из нас когда-либо устраивал.
— Ну, фактически я никогда не устраивал вечеринок, — говорит
Хоуард.
— Да никто из нас, — продолжает Дерек. — Я хочу сказать, ты
ведь ничего подобного не устраивала, да, Белинда?
— Я также никогда не закрашивала фрески, как это сделала она, —
выговаривает Белинда, наливая себе еще немного
Просекко
из бутылки на
столе.
— Она это сделала? — говорит Барбара, запихивая в рот тост с
анчоусами. — Мм-м, Боже мой, это восхитительно! Белинда, попробуй.
— Да. Она действительно все закрасила. Даже несмотря на то что полиция
Bell'Arti приезжала, чтобы ее остановить. — И Белинда продолжает
рассказывать о культурном вандализме Лорен своей рассеянной аудитории, не
склонной прислушиваться к ее словам.
Мэри скучает. Вечер столь юн, звезды блестят, джаз так притягателен, что она
почти испытывает искушение пойти и потанцевать сама с собой. Но вместо этого
сидит, постукивая ногой, прихлебывает
Просекко
и таращится на танцующих.
Джованна и Роберто тоже семенят по площадке: они выглядят пожилой, но все
еще очень влюбленной парой. Парикмахерша Белинды танцует с таким видом,
будто действительно умеет двигаться, как Кайл, например. В белой рубашке и
джинсах, босой, он раскручивает в танце одну из невесток семейства Бьянки —
такую серьезную, будто ее жизнь от этого зависит. Мэри наблюдает за ним. Он
смеется и улыбается, активно жестикулирует руками, разговаривая по-
итальянски. Девушка улыбается ему в ответ. Мэри тоже улыбается. Она снова
сканирует взглядом толпу, пытаясь обнаружить какие-нибудь признаки Франко.
Они не говорили об этой вечеринке накануне, когда встретились в Серране, но
теперь, видя, что все семейство здесь, она уверена, что и он тоже пришел.
Внезапно в кустах позади них раздается шорох. Дерек оборачивается.
— Что за черт? — спрашивает он.
— Вот черт, — говорит Хоуард, стараясь сфокусировать взгляд.
Снова раздается шум, из темноты появляется высокая темная фигура. Это
Франко. Его черная рубашка без ворота расстегнута, гладкий, загорелый живот
блестит в пламени свечей, темные волосы взъерошены. Он так красив, что Мэри
вынуждена вонзить в ладонь ногти, чтобы не заскулить.
— Signore , — говорит он, губы его складываются в улыбку, он
делает поклон и щелкает каблуками.
— Здравствуй, Франко, — отвечают Белинда, Барбара и Мэри хором,
улыбаясь и таращась на него.
— Какой приятный вечер! — заявляет он.
— Да, — кивают все три женщины.
Потом снова раздается шорох, и из кустов выныривает хорошенькая девушка с
длинными курчавыми волосами. Она склонила голову и заталкивает круглую грудь
обратно в белый лифчик с жесткими чашечками.
— О Dio! — восклицает она, подняв глаза, шокированная тем, что
вокруг столько зрителей. — Гм... Buona sera , — добавляет она.
Все три женщины за столом выглядят теперь спущенными, как проколотые
праздничные воздушные шарики.
— Buona sera, — кивает Франко, беря ее за руку, и они, хохоча,
исчезают в темноте.
— Итальянцы неисправимы, — говорит Белинда, осушая свой
бокал. — Сколько всего мы сделали для этого мальчика — и посмотрите,
как он ведет себя.
— Да, знаю, — отвечает Барбара.
— Мы принимаем его у нас в домах.
— Знаю, — повторяет Барбара. — Мы пользовались его услугами совсем недавно. Вчера...
— Прошу прощения. — Кто-то трогает Мэри за плечо. Она
оборачивается.
— Кайл? — говорит она удивленно.
— Хочешь потанцевать?
— Кто? Я?
— Нет, твоя мама, — смеется он. — Конечно, ты.
— О, гм... — Мэри колеблется.
— Пожалуйста, — улыбается он, — я не часто прошу.
— А, ну тогда хорошо, — говорит Мэри, вставая. — Я не очень
хорошо танцую.
— Я тоже, — лжет он, кладя руку ей на талию и поворачивая ее к
танцевальной площадке. Он осторожно проводит ее между столов, сквозь толпу и
берет за руку, когда они подходят к танцплощадке. В тот момент, как они
встают друг напротив друга, музыка набирает темп. — Эта мне
нравится. — Он кивает в такт музыке. — Ты готова? — Мэри
улыбается. — Просто следуй за мной.
Если Кайл — человек, у которого действительно все хорошо получается, то
танцы ему удаются особенно хорошо. Он делает шаг вперед, обхватывает ее за
талию, берет за одну руку, потом поворачивается и делает оборот под музыку.
Поначалу Мэри нервничает, колеблется и чувствует себя неуверенно, но Кайл
так легко движется, что все, что ей нужно, — это расслабиться и
почувствовать, как музыка течет сквозь нее. Спустя пару минут вокруг них на
площадке создается пустое пространство: люди отступают, уходят с их пути.
Иные стоят у края площадки, постукивая в такт ногой или хлопая в ладоши, и
наблюдают за ними. Кайл кружит Мэри в танце, свет время от времени падает на
его темные волосы и широкую улыбку. Под конец песни, как раз когда труба
набирает крещендо, он подбрасывает ее в воздухе, а потом ловит на руки на
финальных аккордах. Они стоят щека к щеке, тяжело дыша. Мэри чувствует жар
его тела и биение сердца — совсем рядом, у своей груди.
— Спасибо, — говорит Кайл, отстраняя ее. — Это было
здорово. — Он нагибается и целует ее в щеку. — Ты очень хорошо
танцуешь.
— Нет, — смеется Мэри. — Это ты танцуешь очень-очень хорошо.
Я была как пластилин в твоих руках.
— Ну, из тебя получается чертовски хороший пластилин, — говорит
он. — Хочешь чего-нибудь выпить?
— Это было бы здорово, — говорит Мэри, следуя за ним к столу.
— Постой тут, — говорит он. — Чего бы ты хотела?
— Стакан
Просекко
был бы очень кстати.
— Значит, немного шипучки. — Он наставляет на нее палец. — И не смей никуда уходить!
Он убегает вверх по лестнице на кухню. Мэри приглаживает волосы и задумчиво
смотрит в толпу. Вдруг она видит Франко, который сидит со своими братьями за
другим столом: он полон сексуальной развязности, одной рукой обнимает
темноволосую девушку с округлым бюстом. Они смеются и громко разговаривают,
его правая рука лениво ползет вниз, под майку, и играет с ее грудью. Она
ничего не говорит, а он то и дело придвигает ее к себе и засовывает язык ей
в рот. Мэри сидит, положив подбородок на руку, и глазеет на них. Правда ли,
что она нравится Франко? Или он просто завлекал ее? Играл с ней, как кошка с
мышкой? Или весь их флирт происходил только в ее воображении?
— Ну, вот тебе стакан шипучки, — говорит Кайл, садясь напротив и
закрывая от нее Франко. — С тобой все в порядке?
— Спасибо, все хорошо, — говорит Мэри, выпрямляясь.
— Ты выглядишь глубоко погруженной в мысли.
— Нет, я в порядке, — настаивает она. — Спасибо. За твой
новый дом, — говорит она, чтобы сменить тему.
— За нашу встречу, — говорит Кайл, чокаясь с ней.
— За нашу встречу и за твой новый дом, — улыбается Мэри, делая
небольшой глоток
Просекко
.
Тем временем на другом конце зала Белинда прикончила уже целую бутылку
Просекко
, а также прикончила своих троих друзей соответствующим
разговором.
— Боюсь и подумать о том, какого мнения придерживается остальная часть
comune насчет того, что она закрасила фрески, — говорит она, высоко
задирая голову, чтобы видеть происходящее из-под своего тюрбана. — Это
часть нашего культурного наследия, вы понимаете? Я сказала им, что она —
американка...
— Ну, большинство comune здесь. — Барбара указывает на толпу
квадратным ногтем указательного пальца. — И кажется, никто из них не
возражает.
— Она завоевывает их сердца и умы посредством шампанского, —
говорит Хоуард, наливая себе еще стакан. — Она устроила им вечеринку
шок-и-ужас
и угостила несколькими канапе
сердца-и-умы
. Эта женщина —
гений. — Он смеется. — И кроме того, весьма привлекательный гений.
— Заткнись, Хоуард, — говорит Белинда. — Она вовсе не так
умна.
— Да, — соглашается Барбара. — И вовсе не так хороша.
— Ну а я хорошо провожу время, — заявляет Дерек, засовывая пальцы
под потный ремень. — Не хочешь потанцевать, Барбара?
— Мистер Хьюитт, — хихикает она, и плечи ее округляются от
восторга. — Я уж думала, вы никогда не попросите.
— Иди сюда, мой маленький хомячок, — говорит он, шлепая ее по
заднице: она семенит впереди него. — Давай покажем этим молокососам, на
что мы, старичье, способны.
— Ах, — говорит Хоуард, помахав им своим стаканом. — Как это
мило, не правда ли?
— Прекрати, Хоуард, — огрызается Белинда. — Ты пьян.
— А, говоря словами сэра Уинстона Черчилля,
миледи, вы уродливы, но я
буду трезв утром
, — бормочет Хоуард. Его локоть тем временем медленно
скользит по столу.
У-ух, — шипит Белинда, вставая и поправляя свой наряд. — Я
ухожу, — говорит она, после чего несколько неуверенными шагами
направляется в сторону дома.
— Arrivadeary, — говорит Хоуард, и голова его падает на стол.
Белинда, в ушах которой звучит совет майора насчет рекогносцировки, начинает
рыскать по дому. В сумочке у нее — маленький блокнотик и карандаш, она
планирует обойти всю виллу, делая заметки. На первом этаже вести разведку
относительно легко благодаря открытой планировке и обилию гостей. Белинда
довольно удачно конспектирует свои небольшие и не вполне трезвые apergus:
огромная коллекция соковыжималок, кухонных комбайнов и пароварок, небольшая
стопка книг по йоге, куча английских газет и журналов, явно разложенных по
тематике, симпатичный набор белого китайского фарфора.
Однако пройти незамеченной наверх оказывается несколько сложнее. Белинда на
цыпочках проскальзывает из комнаты в комнату, отмечая для себя гладкую белую
отделку, мебель из натурального дерева, блестящие побеленные ванные комнаты
класса люкс. В доме — пять отдельных комнат и великолепно декорированная
хозяйская спальня, с белым муслином, ниспадающим с потолка, с широким
кремовым шезлонгом, обитым шелком, с трюмо и большими индийскими зеркалами
на стенах. Но рыскать повсюду, будучи одетой как огромная пурпурная фигура с
рекламного плаката, — пожалуй, не лучший способ для секретной работы.
Кроме того, у Белинды довольно плотное телосложение, тогда как она убеждена,
что более изящна — и даже более невидима, — чем на самом деле. Все это
означает только одно: довольно скоро кто-то сообщает Лорен, что
пурпурная
женщина
сует свой нос в доме куда ни попадя.
Белинда стоит в часовне и отколупывает краску со стены, пытаясь пробиться к
фрескам. В этот момент входит Лорен. Секунду она стоит и наблюдает за
Белиндой, потом откашливается.
— Что ты делаешь? — спрашивает она. В ее голосе звучит скорее
насмешка, чем обвинение.
— Ой! — Белинда отпрыгивает. Ее эффектный и непрочный тюрбан
соскальзывает вниз по лицу, костюм спереди покрыт предательскими хлопьями
белой краски. — Ничего! — говорит она, словно ребенок, лицо
которого измазано шоколадом, но он тем не менее отрицает, что ел его. —
Решительно ничего.
— Нет, ты тут кропотливо что-то делаешь, — говорит Лорен, медленно
подходя к ней. Белинда пятится к стене.
— Я искала уборную, — говорит она.
— Да, правда? — переспрашивает Лорен. — Ну, с тех пор как нам
позвонили из Bell'Arti, планировку пришлось изменить, и то, что должно было
стать самой что ни на есть потрясающей ванной комнатой и бассейном, теперь
стало комнатой для занятий йогой. Поэтому, боюсь, ты не найдешь здесь
удобств.
— Комната для занятий йогой? — говорит Белинда. — У тебя есть
комната для занятий йогой?
— Да, — говорит Лорен, слегка кивая. — Ну, теперь ты все про
это знаешь, не так ли?
— Нет, боюсь, тут ты меня застала врасплох, — улыбается Белинда,
отходя от стены и делая попытку пройти мимо Лорен. — Я абсолютно ничего
не знаю о йоге. Вообще ничего.
— Полагаю, этого и следовало ожидать от провинциалки вроде тебя, —
говорит Лорен. — Ты ничего не смыслишь в йоге, зато отлично
справляешься со злобными телефонными звонками местным бюрократам.
— У меня нет ни малейшего представления, о чем ты говоришь, —
заявляет Белинда. — Ваши проблемы с домоустройством не представляют для
меня никакого интереса.
— Да нет, представляют, — говорит Лорен. — Тебя как будто
притягивает то, что происходит в моем доме. На самом деле ты просто не
можешь прекратить эти твои визиты ко мне. Мне достаточно заглянуть к
Джованне, чтобы узнать, как много ты обо мне сплетничаешь.
— Я сплетничаю о тебе? Не смеши меня. Ха-ха-ха! — смеется Белинда.
— Ну, я слышу другое, — говорит Лорен, в голосе ее звучит вежливая
сдержанность. — Я слышу, что ты весьма расстроена моим присутствием в
долине.
— В моей долине, — фыркает Белинда; лицо ее заметно покраснело от
выпитого спиртного и от злости.
— В твоей долине, — смеется Лорен. Ее гладкие светлые волосы
покачиваются вокруг лица.
— Да, в моей, черт возьми, долине, — настаивает Белинда. — Я
была здесь раньше!
— О Боже! — Лорен приподнимает выщипанную в тонкую полосочку бровь
и поворачивается, чтобы покинуть часовню.
— Я, мать твою, была здесь раньше! — шипит Белинда, стискивая
кулаки. Каждая жилка на ее шее налилась кровью.
— Пожалуй, я действительно хочу, чтобы ты ушла с моей вечеринки, —
говорит Лорен. — Ты снижаешь тон происходящего.
— Я уже ухожу с твоей мерзкой вечеринки! — кричит Белинда, топая
вслед за ней из часовни и дальше, на террасу. Она оборачивается и кричит: —
На самом деле она такая отвратительная, что я не могу понять, почему так
долго здесь оставалась! Я всегда была номером один в этой долине, и я не
понимаю, как...
— И никто не понимает как, дорогая Бетина, — говорит Лорен,
медленно проходя по террасе и покачивая головой. — И никто не понимает.
— Мое имя, мать твою, — Белинда! — кричит Белинда что есть
мочи. Вокруг наступает драматическая пауза: все гости умолкают,
оборачиваются и глядят на нее.
— Я знаю, — отвечает Лорен с особенной улыбкой.
— Мэри! Мэри! Мэри! — Белинда безумно озирается вокруг в поисках
дочери. — Мэ-э-эри! — вопит она, высоко задрав короткий вздернутый
носик, ибо пытается увидеть что-нибудь из-под тюрбана, который теперь
закрывает ее лицо. — Мэри! Поторопись! Мы уходим! Мы уходим — ПРЯМО
СЕЙЧАС!
— Arrivadeary, — говорит Лорен, слегка помахав ей рукой на
английский манер.
Venerdi: пятница Clima: fa caldo Что за вечер! Что за кошмарный вечер! Чрезвычайно мерзкий вечер.
На самом деле прошлый вечер придется признать одним из худших вечеров в моей
жизни. Дорогие мои читатели, я не хочу, чтобы вам показалось, будто я
торжествую, но он и вправду был ужасен. Как многим из вас теперь уже, должно
быть, известно, принимать людей — это искусство. Настоящее искусство. Чтобы
быть настоящей хозяйкой, требуются способности. Требуются изысканность,
преданность своему делу, умение ставить нужды других людей выше своих. Также
требуются немного волшебной пыли для вечеринок и щепотка je ne sais quoi . К
сожалению, моя бедная дорогая americana соседка не обладает ничем из
вышеперечисленного. Коротко говоря, ее вчерашний прием был
катастрофой. С чего начать? Музыка была слишком громкой. Выпивки было
недостаточно. Еда была очень скудной. Было слишком много людей, и на самом
деле, если говорить откровенно, итальянцев было так много, что даже не было
слышно английской речи. Обычно мы, экспаты, любим усесться на диване, выпить
и поболтать. Но поскольку наша новая обитательница долины, americana, упрямо
пригласила к себе всю округу, в доме не осталось места, и нам пришлось весь
вечер болтаться снаружи! Не то чтобы мы хотели провести много времени внутри этого ее
маленького домика. Насколько я смогла увидеть, кажется, она все выкрасила в
белый цвет. Уж не говоря о том, что уборка будет чертовски трудным делом, я
не могу понять, зачем человеку белый дом посреди Тосканы. Это так не по-
итальянски. Кроме того, кажется, она планирует превратить ту часовню с
прекрасными фресками, рядом с домом, в своего рода новомодную комнату для
занятий...
Закладка в соц.сетях
