Жанр: Любовные романы
Герой ее романа
...нее свое семя, застонал и,
обессиленный, опустился рядом с ней, Клэр тоже приближалась к оргазму. Однако
она не успела его испытать и
почувствовала легкое разочарование, что все так быстро закончилось.
"Ничего, в другой раз будет еще лучше, - умиротворенно думала она. - Ведь это
не последний раз. У нас еще будет
много-много таких ночей!"
Утро было морозным и чистым, все вокруг покрывал хрустящий, сверкающий снег.
Клэр проснулась в объятиях
любимого человека и посмотрела в незашторенное окно его комнаты. Солнечные искры
бриллиантами играли на
заснеженных просторах; казалось, что поля уходят в бесконечность. Небо было
синим, как глаза Тома Партингтона, и Клэр
решила, что никогда еще не была так счастлива.
- Доброе утро! - услышала она хрипловатый шепот, почувствовала, как дыхание
Тома коснулось ее щеки, и по ее телу
пробежала дрожь.
- Доброе утро.
- Как ты себя чувствуешь, Клэр? Тебе было не очень больно? Я не хотел
причинить тебе боль!
- Я прекрасно себя чувствую, Том, - сказала она чистую правду. - Я чувствую
себя просто превосходно!
- Отлично.
Том был удивлен, что этим утром и сам чувствовал себя на подъеме. Обычно,
просыпаясь рядом с женщиной, он ощущал
легкое беспокойство, будет ли она выполнять их взаимное соглашение. Конечно, за
исключением тех случаев, когда он
гостил у своих родителей и наведывался к соблазнительной вдовушке Коломбине, с
которой у него была договоренность еще
с подросткового возраста. Однако этим утром Том ощущал не только просветление
ума, но и прилив какой-то
необыкновенной энергии. Казалось, он готов завоевывать весь мир, и это чувство
было ему совершенно непривычно. Однако
Том пребывал в абсолютной уверенности, что возникло оно от близости Клэр. Было
замечательно ощущать ее рядом в
постели и знать: она принадлежит ему, здесь ее место.
Вглядываясь в ее лицо с полосками солнечных лучей, проникших через окно, он
тихо произнес:
- Ты так красива, Клэр!
Она засмущалась и уткнулась лицом ему в плечо. Он обнял ее и сказал с
негромким смешком:
- Это правда, ты сама знаешь!
- Нет, не знаю, - приглушенно раздалось откуда-то из-под подушки.
Но Том не сомневался в том, что это правда. Черты лица у нее были не столь
точеными, как у Дайаны или у его матери,
но овал лица чистый. Том считал, что у Клэр классическое лицо, которое будет
милым и прекрасным, даже когда ей
исполнится семьдесят пять лет. Том готов был поспорить на любые деньги и
надеялся, что доживет до того момента, чтобы
убедиться в собственной правоте.
Он легонько поцеловал ее в шею.
- Спасибо, Клэр. Ты сделала меня счастливейшим из смертных.
Клэр что-то ответила, но он не расслышал, потому что она все еще говорила,
уткнувшись в подушку. Чувствуя
потребность видеть ее, Том ласково перевернул Клэр на спину. Щеки ее чуть-чуть
порозовели, а прекрасные карие, оленьи,
глаза смотрели так ласково, что он просто не мог ее не поцеловать. Однако ему
нужно было срочно выяснить один вопрос,
поскольку от этого зависело его будущее.
- Ты ведь останешься со мной, Клэр? По-моему, мы прекрасно подходим друг
другу во всех отношениях. Конечно, ты
это и сама видишь. Надеюсь, ты согласна, что для мужчины любовница гораздо
важнее жены?
Клэр вздохнула, не открывая глаз, и Том забеспокоился, почему она не отвечает
ему.
Он слегка потряс ее за плечо.
- Так решено? Ты останешься со мной, Клэр?
Наконец она открыла глаза, и Том нахмурился, увидев испуг на ее лице.
"Черт возьми, неужели она хочет уклониться от прямого ответа?!"
Клэр протянула руку и погладила его колючий подбородок своими длинными
тонкими пальцами.
- Могу сказать только одно: я люблю тебя, Том. Да ты и сам это знаешь.
Сердце Тома готово было разорваться. Она говорила эти слова и раньше, но с
каждым разом он чувствовал себя все более
уверенно. А сейчас он и вовсе был несказанно доволен собой. Повернув голову, он
поцеловал ее в ладонь и заметил, как она
глубоко вздохнула от удовольствия.
- Ты самая удивительная женщина из всех, с кем мне доводилось встречаться,
Клэр, - заверил он ее, потому что, вопервых,
это была правда, а во-вторых, сказать это было гораздо легче, нежели
произнести три заветных слова.
- Спасибо.
- Значит, все решено? - Том снова принялся целовать ее в шею.
- Видишь ли... Это будет зависеть... от некоторых обстоятельств.
Он поднял голову и бросил на нее быстрый взгляд.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я? Я хочу сказать... О господи! - Клэр вдруг резко села, опершись о спинку
кровати, и натянула простыню до
подбородка.
- В чем дело, Клэр?
"Пропади все пропадом! Какого дьявола эта женщина колеблется?"
Том пытался подавить свою досаду, но у него это плохо получалось. Он бросил
на Клэр недовольный взгляд. Она
повесила голову и выглядела очень несчастной.
- Прости меня, Том! Не мог бы ты дать мне немного времени? Боюсь, тебе обо
мне еще не все известно.
Том тоже сел и запустил пальцы в волосы. Когда Клэр вот так вздрагивала от
страха перед ним, это только злило его еще
больше. Надеясь успокоиться, он сделал глубокий вдох.
- Ради бога, Клэр, если я чего-то не знаю, скажи мне! Мы ведь уже так много
рассказали друг другу. Мне казалось,
между нами не осталось ничего недосказанного. Если только... О господи! Неужели
ты замужем?
Как только эти слова слетели с его языка, он тут же понял, что этого быть не
может. Она ведь была девственницей!
Клэр так резко тряхнула головой, что Том почувствовал себя виноватым. Он
погладил ее по плечу.
- Нет. Конечно же, нет! Прости, Клэр. Но почему ты не хочешь сказать мне, в
чем проблема? Ты что же, мне совсем не
доверяешь?
С неизбывной тоской она печально произнесла:
- Разумеется, я доверяю тебе, Том. А вот мне доверять нельзя...
"Боже правый! Этого только не хватало!"
- Почему же нельзя, Клэр? Вот я, например, тебе доверяю.
- Спасибо...
Голос ее задрожал, и Том решил, что будет лучше на нее сейчас не давить.
Когда-нибудь она сама расскажет обо всем.
Внезапно в коридоре раздался какой-то стук. Том заметил, как Клэр замерла и
бросила испуганный взгляд на дверь.
- Господи боже мой! Это, должно быть, Салли открывает ставни. Который час? -
Теперь в голосе ее слышалась
тревога.
- Семь с чем-то. Не беспокойся, ты не проспала.
- Как ты не понимаешь?! Нельзя, чтобы меня здесь увидели!
Она выбралась из кровати, прихватив с собой простыню. Том усмехнулся.
- Салли не войдет сюда, поверь мне.
Замотавшись в простыню, Клэр в панике воскликнула:
- Но она может заглянуть в мою комнату! И что она тогда подумает?
Том посмотрел на завернутую в простыню Клэр с горящими щеками и
высовывающимися из-под белой материи босыми
ногами.
"Боже правый, да я просто одержим этой женщиной!" - подумал он.
- Не волнуйся о том, что тебя могут увидеть, радость моя! Ведь здесь я
хозяин. Никто не посмеет тебя уволить!
- Ладно, скажу ей, что выходила прогуляться на рассвете, - пробормотала Клэр,
не обращая на него внимания.
В простыне она была похожа на греческую богиню. Тому захотелось схватить ее,
отнести назад в кровать и ласкать целую
неделю, но он решил, что она, пожалуй, станет возражать.
Указав пальцем на простыню, Том заметил:
- Еще можно сказать Салли, что вы с Дайаной решили поклоняться восходу солнца
в тогах.
Несмотря на явное замешательство, Клэр все-таки хихикнула.
- Тогда проследи, пожалуйста, чтобы Салли ушла из коридора, а я перебегу в
свою комнату.
Том пронаблюдал, как она сломя голову бросилась в свою комнату, таща за собой
простыню, и не удержался от улыбки.
"Господи, что со мной делает эта женщина! А она и представления не имеет о
такой своей власти. Возможно, в этом ее
главное очарование..."
Умываясь, Клэр радовалась своей предусмотрительности. Если бы она заранее не
запаслась водой, ей пришлось бы
спускаться вниз, на кухню, в это самое знаменательное утро ее жизни.
Клэр посмотрела в зеркало и засмеялась от радости. Она давно привыкла считать
себя никому не нужной старой девой -
более того, почти превратила себя в таковую! - и теперь с трудом верила, что
стала наконец женщиной.
Клэр подошла к окну и раздвинула занавески. Снег ковром покрывал луг и
клоками лежал на деревьях. Установилась
самая настоящая зима, и ей показалось, что сама природа своей чистотой
великодушно благословляет их союз.
Нетронутый снег расстилался куда хватало взгляда. Позднее на нем останутся
следы людей и животных, но сейчас Клэр
могла представить, что они с Томом - единственные люди на всем белом свете. Она
распахнула окно и от избытка чувств
сделала такой глубокий вдох, что чуть было не обморозила себе легкие. Но ей было
все равно. Она чувствовала себя
прекрасно.
"Однако нельзя быть такой счастливой, только что поднявшись с постели
мужчины, который не является твоим мужем!"
- напомнила себе Клэр. У нее возникло подозрение, что это ощущение счастья -
результат ее недопустимого воспитания,
но она отмахнулась от него.
- Все это чепуха, - сказала она морозному дню. - Пусть мой отец - настоящий
негодяй, мы с Томом ничуточки на
него не похожи. Ведь Том даже просил меня, чтобы я осталась в усадьбе
Партингтонов навсегда!
Клэр обняла себя руками за плечи и принялась вальсировать по комнате, пока не
покрылась гусиной кожей. Только после
этого она закрыла окно. Ей даже пришлось накинуть на себя шерстяную шаль - у нее
так закоченели пальцы, что не могли
держать щетку для волос.
Соорудив красивый пучок на затылке, Клэр подумала, что жизнь прекрасна. И
единственное, что мешает ей стать самой
счастливой женщиной в мире, - это Таскалусец Том Парди.
- Я должна во всем признаться, - прошептала Клэр своему отражению в зеркале.
- И чем скорее, тем лучше.
Но когда Клэр спускалась по парадной лестнице усадьбы Партингтонов навстречу
Тому, который поджидал ее с
радостной улыбкой на лице, она заколебалась. А когда он с такой почтительностью
обращался с ней за завтраком, настаивая,
чтобы она съела последнюю булочку, и умоляя проглотить кусочек ветчины, чтобы
восстановить силы, ее твердая решимость
и вовсе растаяла.
Джедидайя, как обычно, был слишком погружен в собственные мечтания, чтобы
заметить необычное поведение Тома за
столом. Однако Скраггс не страдал подобным недугом. Клэр заметила, как он
неодобрительно шевелил бровями, наблюдая за
ними. А когда она после завтрака зашла на кухню, чтобы отдать миссис Филпотт
распоряжения на день, оказалось, что
Скраггс не терял времени даром и поделился своим подозрениями с другими.
- Это правда, мисс Монтегю? - спросила миссис Филпотт, едва Клэр переступила
порог.
Глаза ее так и вылезали из орбит, щечки-яблочки раскраснелись, рот расплылся
в улыбке, а руки подпирали необъятную
грудь.
Клэр прекрасно поняла, о чем идет речь, но сочла за благо не признаваться в
этом.
- Что правда, миссис Филпотт? - невнятно пробормотала она.
- Ну, то, что говорит Скраггс, мэм. О вас и о хозяине. Салли-то я не
поверила, но Скраггс...
Клэр писала список покупок, но замерла с поднятым пером.
- А что сказала Салли? - нарочито небрежно поинтересовалась она.
- Салли прибежала сюда, когда я готовила завтрак, и стала божиться, что
слышала ваш голос в спальне молодого
хозяина! - расширив глаза, прошептала миссис Филпотт.
- Боже правый!
- Я надрала Салли уши. Правда, мэм. Но, полагаю, мне придется теперь перед
ней извиняться. После того как Скраггс
рассказал, что хозяин намазывал вам маслом булочку, очищал для вас грушу и все
такое прочее. Надеюсь, мы все здесь скоро
услышим свадебные колокола!
- В усадьбе Партингтонов нет никаких колоколов, миссис Филпотт, - сухо
бросила Клэр. - Думаю, вам не стоит
обращать внимания на пустые сплетни.
Однако кухарка только усмехнулась и подмигнула Клэр.
- Можете не признаваться, мисс Монтегю, но у меня тоже есть глаза. Я видела,
как смотрит на вас хозяин, и могу сказать
совершенно точно: это не что иное, как любовь!
Клэр поспешила удалиться из кухни. Встретив в коридоре Скраггса, бросила на
него ужасно недовольный взгляд, но он,
как обычно, полностью проигнорировал его.
Однако днем, когда дорогой ее сердцу Том уехал в город, чтобы узнать, не
пришло ли телеграфное сообщение от
конезаводчика, когда все ее обязанности по дому были выполнены и Клэр наконец
смогла усесться за письменный стол,
мысли ее приняли неожиданное направление. Покусывая перо, она размышляла, не
потеряет ли своих читателей, если женит
Таскалусца Тома Парди на мисс Абигайль Фейтгуд...
Ту ночь она снова провела в постели Тома. И когда он творил с ее телом
чудеса, Клэр не вспомнила о своих читателях.
Она совсем забыла и о Таскалусце Томе Парди, и о мисс Абигайль Фейтгуд. Она
забыла обо всем на свете. Она помнила
только о руках и губах Тома - от его чувственных прикосновений ее тело пело.
Когда Том шептал, что она красивая, милая и утонченная, что кожа у нее
шелковая, а губы пьянят, как вино, обо всем
остальном забыть было совсем просто. И за то, что он дал ей почувствовать себя
красивой и желанной, Клэр любила Тома
еще больше, если, конечно, такое возможно. Все свои двадцать семь лет Клэр
чувствовала себя незначительной, никому не
нужной и к тому же безнравственной, вызывающей у мужчин только грязные мысли. И
пока в ее жизнь не вошел Том
Партингтон, она никогда еще не чувствовала себя красивой!
18.
Первые кони аппалузской породы - три кобылы и жеребец - прибыли вскоре после
Нового года. Клэр никогда прежде
не доводилось видеть, чтобы мужчина так волновался, и решила, что это очень
трогательно. Том не притворялся
искушенным и безразличным, он был просто в экстазе!
Это были прекрасные животные. Даже Дайана, которую Джедидайя Сильвер
пригласил взглянуть на них, согласилась, что
лошади просто отличные. Клэр была так рада, что чуть не задушила Тома в
объятиях, когда они вечером стояли на балконе и
любовались четырьмя прекрасными конями на фоне заката. Том крепко обнял ее, она
услышала, как сердце в его груди
отбивает быструю дробь, и поняла, что он тоже счастлив. У Клэр даже слезы
выступили на глазах от радости за него.
К этому времени Том, конечно, рассказал ей все о своем детстве, и Клэр
поняла, почему он так ценит ее практичность.
Его родители жили иллюзиями о добром старом южном богатстве даже после того, как
потеряли все - еще до начала войны.
Том с детства научился презирать притворство почти так же сильно, как
беспомощность. Он снова и снова повторял, что
честность и прагматичность - черты, которые его в ней восхищают больше всего.
"Наверное, именно поэтому я до сих пор не нашла в себе храбрости признаться,
что Кларенс Мактег - это я", - думала
Клэр.
Она понимала, что признаться нужно как можно скорее - пока Том сам обо всем
не узнал. Однажды он снова
мимоходом заметил, что надо бы написать издателю и выяснить, куда его дядюшка
девал доходы от публикаций своих
романов. Клэр тогда провела целый вечер в раздумьях, как найти способ убедить
издателя солгать Тому. Мистер Олифант
обожает ее, может быть, его удастся уговорить выписать фальшивые счета или чтото
в этом духе.
На следующее утро Клэр снова вспомнила об этих своих размышлениях, и ей стало
стыдно за себя. Она решила
наведаться к Дайане и попросить у нее совета. По дороге Клэр так разволновалась,
что ни на что не обращала внимания, и,
когда сворачивала за живую изгородь возле "Пайрайт-Армз", столкнулась с Сергеем.
- О-о-ох! - Сергей не успел отскочить, и кисть, которую он, словно копье,
держал в руке, уперлась прямо в грудь Клэр.
- Господи боже мой! - Клэр отпрянула и прижала руку к учащенно забившемуся
сердцу. - О, простите, Сергей! Я не
думала здесь кого-нибудь застать. Почему вы рисуете на улице? В такую-то погоду!
Клэр бросила взгляд на холст на мольберте. Она давным-давно научилась
рассматривать творения Сергея, сильно
прищурив глаза: его картины могли здорово напугать, если смотреть на них с
близкого расстояния. Однако на этот раз Клэр с
удивлением заметила, что картина не слишком омерзительна.
- И чью же душу вы пишете сегодня, Сергей?
- Это душа мистера Партингтона, - с достоинством ответил художник.
- Неужели? Как замечательно! Вижу, вы поняли, настолько он отличается от
большинства горожан.
Нахмурив брови, Сергей буркнул:
- У него душа голубая. Первая голубая душа в моей жизни. Не знаю, хорошее это
или дурное предзнаменование.
Клэр похлопала его по плечу:
- Уверена, это хорошее предзнаменование, Сергей. Мистер Партингтон -
замечательный человек. Просто прекрасный!
Уходя, Клэр услышала, как Сергей пробормотал что-то невнятное по-русски, но
не сделала себе труда вернуться и
уточнить. И не только потому, что на улице было слишком морозно для светских
бесед. Просто Клэр не знала ни одного
случая, когда Сергей прислушался бы к тому, что ему говорят другие. Он был
убежден, что только сам способен видеть души
своих моделей. Клэр могла лишь поблагодарить его за то, что он не узрел ничего
демонического в душе Тома.
"Да и с чего бы?" - радостно подумала она.
Радость ее, однако, несколько поубавилась, когда она поделилась своими
проблемами с Дайаной.
- Ты хочешь сказать, что до сих пор не призналась ему?
Дайана задала этот вопрос с таким искренним негодованием, что Клэр стало
ужасно стыдно. Дайана очень редко когонибудь
в чем-то упрекала, и если она считает ее виноватой, значит, так оно и
есть.
- Видишь ли, - смущенно пробормотала Клэр, - мне еще не представилось
подходящего момента.
- Подходящего момента?! - бровки Дайаны удивленно поползли вверх. - Вы же с
ним спите в одной постели, не сего
дня-завтра он сделает тебе предложение, а ты...
- Вот тут ты ошибаешься, - грустно улыбнулась Клэр. - Жениться он не
собирается, но меня это нисколько не
огорчает.
- А я ни секунды не сомневаюсь, что очень скоро он женится на тебе! -
воскликнула с такой горячностью Дайана, что
Клэр только захлопала глазами. - Ты просто обязана сказать ему, Клэр! Так
поступать нехорошо, да и просто глупо. И учти:
чем дольше ждешь, тем труднее признаться.
- Это я и сама знаю, - вздохнула Клэр.
- Тебе следовало бы сказать ему с самого начала! - твердо заявила Дайана, и
это тоже было для нее совсем не
характерно. - Ты хоть понимаешь, как Том расстроится, узнав, что ты не доверяешь
ему?
- Но я доверяю ему!
Дайана бросила на Клэр скептический взгляд:
- Правда?
- Ну конечно!
- Тогда почему ты делаешь из этого тайну?
Клэр несколько секунд пристально смотрела на Дайану, словно проверяла свои
чувства. Наконец она прошептала:
- Я боюсь, что он не так отреагирует!
- Ну, в таком случае мне вовсе не кажется, что ты ему доверяешь.
Медленно шагая по аллее, ведущей от "Пайрайт-Армз" в город, Клэр чувствовала
себя просто уничтоженной. После
разговора с Дайаной она особенно ясно поняла, как хрупко и ненадежно ее счастье.
Сейчас Том доверяет ей и восхищается
ею. Но когда он узнает ее маленький грязный секрет, его доверие исчезнет как
дым. И Клэр была не уверена, что сможет
пережить это.
Нужно было срочно что-то придумать! По дороге в город у нее в мозгу начал
складываться некий план. Правда, он был
такой отвратительный, что Клэр попыталась выбросить его из головы, однако, он,
как бумеранг, вернулся обратно и, словно
сорняк, пустил корни.
"Это нечестно", - говорила она себе.
"Зато это может сработать", - коварно нашептывал ей внутренний голос.
"Но поступать так дурно!"
"Однако это разрешит все твои проблемы".
Отбросив сомнения, зная, что она отъявленная трусиха, не напрасно считавшая
себя испорченной, низкой женщиной,
Клэр поторопилась к зданию телеграфа. Паника придавала ей сил. Она собралась с
мыслями, все хорошенько взвесила и
составила текст телеграммы. Потом, воспользовавшись теми приемами, которым
обучил ее отец в печальном детстве, она
преувеличенно любезно улыбнулась и попросила мистера Картера отправить
телеграмму мистеру Олифанту в Нью-Йорк.
Сердце ее так колотилось, что ей было больно. Клэр понимала, что совершает
глупость. Нет, не глупость! Еще хуже! Она
пытается скрыть правду от единственного человека на всем белом свете, которого
любит, от мужчины, который уважает и
ценит ее, который доверяет ей... Клэр ненавидела себя. Поспешно удаляясь от
здания телеграфа, она решила, что, как только
придет домой, тут же во всем признается Тому. Ей очень хотелось верить, что на
этот раз у нее хватит смелости.
Однако в тот вечер ее надеждам не суждено было сбыться. Скраггс уже в
прихожей сообщил ей, что Том и Джедидайя
Сильвер отправились в Мэрисвилль и дела задерживают их там на два дня. Он
протянул ей телеграфный бланк, и Клэр уныло
уставилась на него.
- Какая досада! - пробормотала она.
Ей хотелось как можно скорее поставить все на свои места, выложить Тому все
свои грехи и умолять его понять и
простить ее. Ей давным-давно нужно было во всем признаться! Ведь он заслуживает
того, чтобы знать все ее секреты.
И все-таки вечером, страшно презирая себя, она уселась за письменный стол,
чтобы закончить очередную главу
последнего романа о Таскалусце Томе Парди. Спала Клэр плохо: она уже успела
привыкнуть к тому, что Том рядом, и ей
ужасно не хватало его.
Том был очень рад тому, что вернулся домой. Одно его огорчало: Клэр
отправилась в город и не могла броситься в его
объятия. В целом же у него было прекрасное настроение. Честно говоря, в первый
раз за всю его жизнь все шло так, как он
задумал.
"Жизнь прекрасна! - думал Том, направляясь в гостиную. - У меня есть
собственный дом, свои лошади и самая
восхитительная женщина на свете. Чего еще можно желать?"
Клэр постепенно превращалась в недурную наездницу. Когда она почувствовала
себя более уверенно на спокойной
гнедой кобыле, а Том приучил ходить под седлом самую красивую лошадь из вновь
прибывших аппалузцев, то сделал
красивый жест и подарил ее Клэр. Она была в восторге и даже согласилась на
уговоры Тома заказать еще один костюм для
верховой езды у мисс Тельмы.
Однако время от времени его одолевали сомнения, нравится ли Клэр быть его
любовницей. В глубине души она
наверняка считала, что женщина высоких нравственных принципов не должна
поддаваться соблазну. А кроме того, у Тома
порой возникало ощущение, что она все еще винит себя в том, что совратила его.
Это было бы довольно забавно, если бы
подобное заблуждение не стало причиной ее волнений.
Тому не нравилось, что Клэр стыдится своих поступков. Он считал, что ей
абсолютно нечего стыдиться!
Подойдя к окну и обозревая свои владения, он совершенно неожиданно для себя
произнес имя Клэр Партингтон, и
решил, что оно достаточно благозвучно. Во всяком случае, не режет слуха.
Том выпустил облачко сигарного дыма и, улыбнувшись невидимым собеседникам,
торжественно произнес:
- Леди и джентльмены, позвольте представить вам мою жену, Клэр Партингтон!
Дым попал ему в горло, Том закашлялся и обозвал себя идиотом. Ну почему эти
слова кажутся ему такими дикими? В
конце концов, в самом институте брака нет ничего изначально плохого. Только изза
того, что его родители - круглые
идиоты, не следует делать вывод, что все супружеские пары точно такие же. Что
ему мешает сделать Клэр по-настоящему
счастливой? Ведь если смотреть правде в глаза, она согласилась стать его
любовницей лишь потому, что уверена: это все,
чего она заслуживает в жизни.
Том прекрасно понимал, что Клэр глубоко заблуждается, и отдавал себе отчет в
том, что обошелся с ней нечестно.
Поэтому он сделал еще одну попытку:
- Как поживаете, генерал Ли? Позвольте представить вам мою жену, Клэр
Партингтон. - Пожав руку воображаемому
генералу, он продолжал: - За сегодняшний вечер вы должны благодарить миссис
Партингтон, генерал. Моя жена... - Тому
пришлось замолчать и вытереть выступившие на лбу капли пота носовым платком, -
большая любительница искусства.
"И меня она тоже любит", - добавил он про себя, чувствуя уже знакомую тяжесть
внизу живота. Поразительно, но при
одной мысли о ней все его тело охватывал огонь желания! Ни одна женщина не
доставляла ему такого наслаждения. Эта
чопорная домоправительница Клэр Монтегю ночью в его объятиях превращалась в
настоящую тигрицу. Он просто тонул в
океане ее страсти.
Тому вдруг стало душно, и он распахнул окно. Глядя на заснеженный зимний
пейзаж, Том не чувствовал мороза: одна
только мысль о Клэр в постели согревала его. Эта женщина сама была как огонь,
она разжигала в нем пламя страсти. Том
знал: она одна - средоточие всего, что он хочет от жизни.
И все-таки от одного только слова "женитьба" у него мурашки пробегали по
спине.
"Жениться? Нет, никогда", - сказал себе Том и вдруг почувствовал, что замерз.
В гостиную вошел Джедидайя, и они в ожидании Клэр выпили по бокалу вина. Тому
показалось, что его друг хочет что-то
сказать, но никак не может решиться. Наконец Джедидайя смущенно произнес:
- Я понимаю, это не мое дело, Том, но я думаю, тебе стоит знать, что о вас с
Клэр в Пайрайт-Спрингсе ходят сплетни.
Том поднял голову от газеты и убросил на своего друга гневный взгляд.
- Сплетни?! - рявкнул он. - О чем это ты говоришь, черт тебя подери?
Джедидайя пожал плечами:
- Говорят, она все ночи проводит в твоей спальне. Думаю, это слуги болтают,
Том.
Том нахмурился и презрительно сощурил глаза. Он слышал, что слуги не прочь
посплетничать, но никогда не думал, что
эта грязь может коснуться его самого. А главное - Клэр. Ведь эти люди знают ее
уже много лет!
Джедидайя между тем продолжал, поправив воротничок на шее, которая почему-то
стала багровой:
- Гм-м-м... э-э-э... тебе ведь известно, что Клэр в городе любят, Том. Но
теперь... Дайана - то есть мисс Сент-Совр -
говорила мне, как ей противно слышать, что Клэр считают... э-э-э... падшей
женщиной. - Он бросил на Тома смущенный
взгляд. - Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать?
С кривой ухмылкой Том процедил сквозь зубы:
- Да, понимаю.
"Что за чертовщина?! О Клэр распускают сплетни! О моей Клэр! Боже правый, то,
чего она так боялась всю свою жизнь,
сбывается! И это целиком моя вина... А ведь все только потому, что я боюсь
жениться! Я! Героический Том Партингтон
боится нескольких строчек на официальном докум
...Закладка в соц.сетях
