Жанр: Любовные романы
Герой ее романа
...енте и слова "да"! Что и говорить,
не слишком благородно с его стороны.
Кларенс Мактег был бы просто потрясен. Слава богу, что мой дядюшка уже в
могиле!"
Затянувшееся молчание снова нарушил Джедидайя. Откашлявшись, он рискнул:
- Знаешь, Том, я сделал Дайане предложение, и она ответила согласием.
- Поздравляю, - рассеянно буркнул Том.
Джедидайя подождал, надеясь, что его друг еще что-нибудь скажет, и, не
дождавшись, добавил:
- Видишь ли, Дайана предлагает... Ну, если ты, конечно, хочешь, мы могли бы
совершить двойную церемонию.
- Что?!
- Двойную церемонию. Понимаешь, когда две пары празднуют свадьбу
одновременно.
- О! Не знал, что такое бывает.
- Неужели?
Том заметил удивление на лице друга и улыбнулся, несмотря на то что был
раздосадован.
- Признаться, я ни разу не был на свадьбе, Джед. В приграничной полосе не
принято играть свадьбы. Там вообще
нечасто женятся. Во всяком случае, те, с кем я был знаком... И когда вы
планируете свадьбу?
- Дайана хочет подождать до апреля. Она просила узнать у тебя и у Клэр,
нельзя ли будет нам воспользоваться садами
усадьбы Партингтонов. Там так прекрасно, когда все в цвету!
- И Клэр так говорит...
Джедидайя облизнул губы. Он явно не был уверен, можно ли говорить с Томом
столь откровенно, но все равно
продолжал гнуть свою линию:
- Так ты подумаешь об этом, Том? Я... Мне неприятно думать, что общество
Пайрайт-Спрингса отвернется от Клэр.
- Отвернется?!
- Дайана говорила, что миссис Хэмфри Олбрайт уже презрительно хмыкает. Я
думаю, это не к добру.
- Чтоб ей провалиться! - Том хлопнул газетой по столу и вскочил на ноги. -
Это гнусно!
Джедидайя прочистил горло и, собравшись с духом, выпалил:
- Мы с Дайаной считаем, что во всем этом виновата не Клэр.
На мгновение Том замер, не ожидая от своего поверенного такой откровенности.
Но потом плюхнулся на прежнее место,
словно правда ударила его по макушке.
- Нет! Конечно, она ни в чем не виновата! Вы с Дайаной совершенно правы. В
этом положении повинен только я.
Признавать собственную вину всегда не слишком приятно. Но Том сознавал, что
это он навлек беду на Клэр - и все из-за
своего эгоизма, из-за своего упрямого убеждения, что если его родители имели
глупость пожениться, то и брак как таковой
тоже большая глупость.
"Какой же я трус, черт возьми!"
Джедидайя, заикаясь, извинился и оставил Тома горевать в одиночестве.
Засунув руки в карманы, Том пнул с досады носком ботинка ковер на полу и
принялся шагать взад-вперед по гостиной.
Чувствовал он себя премерзко. Мысль о том, что Клэр страдает от унижения, что ее
осуждают люди, среди которых она
живет уже много лет, не давала ему покоя. С поникшей головой он медленно вышел
из гостиной, спустился в прихожую и,
только оказавшись перед закрытой дверью кабинета Клэр, понял, где находится.
Словно какой-то инстинкт привел его сюда,
к ней. Ему сейчас казалось, что все, что он когда-либо делал в своей жизни, он
делал только ради нее...
Рывком открыв дверь, Том заглянул в комнату в надежде, что Клэр уже вернулась
из города и он увидит, как она сидит,
прилежно склонившись за своим столом. Все, над чем она трудилась в этом
кабинете, делалось для него. Она стала его
ангелом-хранителем. А он ее так обидел! Своим эгоизмом, глупостью, трусостью и,
конечно, слепой похотью он довел ее до
этого унизительного положения.
Тому было стыдно за себя. Он уселся за ее стол и вспомнил, как в первый раз
вошел в эту комнату с бутылкой портвейна
в руке и пустотой в сердце. А Клэр почти сразу же заполнила эту пустоту своей
доброжелательностью...
"Каким же я был слепцом! Мне следовало бы догадаться, что мы не сможем долго
держать в секрете свою связь!"
Теперь Том не удивлялся, что ему все время казалось, будто Клэр скрывает
какую-то тайну, какую-то неизбывную печаль.
Еще бы! Ведь она любила его, она ему доверилась, а он предложил ей почетную роль
своей любовницы...
Наклонившись над столом, Том машинально взял в руки ее перо и принялся лениво
играть им. Внезапно он вспомнил, как
однажды это перо выпало из пальцев Клэр и покатилось по столешнице. Тогда она
еще спрятала какие-то листки в ящик
стола, а он поддразнивал ее, назвав растратчицей. Конечно, это смешно. Том еще
не встречал человека лучше и благороднее,
чем Клэр.
"Но все-таки что она прятала? - подумал он. - Что пыталась скрыть от меня?
Любовные письма? Неужели этот идиот,
этот щенок Аддисон-Аддисон писал ей любовные письма? - Тома вдруг обуял
праведный гнев, и ему пришлось даже
потрясти головой, чтобы прояснились мысли. - Нет. Аддисон крепко сидит на крючке
у прекрасной вдовушки Присциллы
Прингл. А кроме всего прочего, Аддисон такой самовлюбленный кретин! Этот не
станет писать никому любовных писем -
разве что самому себе".
Тем не менее, хотя это и казалось совершенно нелогичным, Том интуитивно
чувствовал, что те бумаги имеют
непосредственное отношение к беспокойству Клэр. А все, что мешает счастью Клэр,
- препятствие и в его жизни тоже!
Бросив взгляд на закрытую дверь, Том сжал губы и сделал то, чего никогда в
жизни не делал: сунул нос в чужие дела.
Ящик открылся тихо и плавно, не издав ни единого предательского звука. Там,
как Том и ожидал, царил идеальный
порядок. Ну еще бы, ведь ящик принадлежал Клэр! На деревянном подносике
аккуратно расположились ножницы, пара
карандашей и перо, рядом стоял пузырек с чернилами.
"Содержать все в таком порядке! Как это похоже на Клэр!" - подумал Том с
улыбкой. Он еще никогда не видел, чтобы
домашнее хозяйство велось так безупречно, как в его усадьбе.
В глубине просторного ящика лежала коричневая папка, перевязанная резинкой.
Том осторожно вынул папку и снял
резинку.
Когда он вытащил из папки несколько листков и посмотрел на них, то сначала не
понял, что это такое. Страницы были
заполнены ровными аккуратными строчками. Почерк Клэр Том узнал сразу и снова
улыбнулся. Это был просто
великолепный почерк - без всяких украшений в виде изысканных завитушек. Он не
знал никого во всем мире, чья ясность
мыслей так четко отражалась бы на почерке.
Приглядевшись повнимательнее, Том начал читать.
Через пару минут он нахмурился, улыбка исчезла с его лица, в висках
застучало. Он закончил читать первую страницу,
аккуратно отложил ее и взялся за вторую.
Внезапно Том вдруг бросил всю папку на стол и распрямил плечи.
"Черт побери, да это же один из тех самых проклятых романов о Таскалусце Томе
Парди! И где? В столе Клэр!
Написанный ее почерком! И что все это означает?"
Том принялся размышлять, и постепенно лицо его прояснилось.
- Ну, конечно! - сказал он вслух и в подтверждение своим мыслям кивнул
головой. Дядюшка Гордон имел
обыкновение диктовать свои мерзкие книжонки Клэр. Так все и было. Это - рукопись
недописанной книги, которую
сочинял мой дядюшка перед смертью. Конечно. Том чуть было не рассмеялся, но
решил, что его смех прозвучит слишком
громко в тишине комнаты, и снова склонился над рукописью.
"Почему же недописанная книга все еще лежит в ящике стола Клэр? Она ведь не
думает отправлять ее издателю? Или
думает? Но тогда почему она мне ничего не сказала об этом?"
Где-то на задворках его сознания начала формироваться ужасающая мысль.
Дядюшки нет в живых уже давно, а рукопись
совсем тоненькая. И Клэр что-то делала с ней, когда он застал ее в кабинете, а
потом поспешно спрятала.
- Джедидайя не смог найти никаких следов доходов от продажи книг дядюшки
Гордона.
Том вздрогнул и огляделся вокруг, удивляясь, кто это сказал. С испугом он
понял, что эти важные слова сорвались с его
собственного языка, и нахмурился. Неудивительно, что Клэр все время казалась
такой испуганной! Но нет, этого просто не
может быть...
- Клэр? - произнес он в надежде, что звук дорогого имени поможет ему осознать
полную абсурдность того, о чем он
только что подумал. Тому хотелось, чтобы воображение подсказало ему некую
истину, совершенно противоречащую
очевидному. Но сегодня воображение почему-то подвело Тома.
"Клэр Монтегю. Кларенс Мактег. Боже правый, почему я раньше не связал эти два
имени? - в отчаянии думал он. - А
ведь Клэр неоднократно защищала эти идиотские романы, когда я высказывал свое
пренебрежительное отношение к ним.
Черт побери! Неудивительно, что она казалась такой расстроенной каждый раз,
когда я распространялся насчет отсутствия во
мне всякого героизма. Она, должно быть, просто кипела от злости!"
- Бедная Клэр! - произнес Том вслух.
"Минуточку! Почему это я назвал Клэр "бедной"? Ведь это я пострадал от ее
проклятых книжонок! Это моя жизнь
превратилась в сущий ад, это надо мной постоянно подшучивали приятели. Своими
неуместными восхвалениями Клэр
сделала из меня настоящее посмешище!"
Том откинулся на спинку стула и несколько минут пребывал в состоянии
праведного гнева. И чем больше он думал о
Таскалусце Томе Парди, тем сильнее становилось его негодование. Но теперь его
злили вовсе не книги, а тот факт, что Клэр
не призналась ему, что автор этих романов - она. То, что Клэр ничего не
рассказала ему о книгах, казалось ему низостью,
предательством, пренебрежением, наконец!
И мало того, что Клэр хранила от него свою гадкую тайну. Она позволяла ему
считать, что эти мерзкие книжонки написал
его дядюшка Гордон! И это она, которая говорила, что любила Гордона как отца,
позволяла ему думать плохо о собственном
родном дяде!
- Пропади все пропадом!
Никогда в жизни Том не чувствовал себя таким обманутым.
"Клэр, моя Клэр написала эти проклятые романы! Женщина, которую я люблю,
которая признавалась мне в любви,
испортила мою жизнь! Это ей я обязан всеми своими несчастьями!"
Негодование бурлило у него в груди, словно кипящая вода. Том вскочил со стула
и стал метаться по кабинету. По пути он
со злости пнул стойку для газет и журналов, сломав ее хрупкие ножки, отчего
годовая подписка "Макколса" разлетелась по
полу.
"Она меня одурачила! Маленькая мисс Святоша, Клэр Монтегю, обвела меня вокруг
пальца, словно опытная матрона
сопливого мальчишку! А ведь она несомненно сделала себе состояние на этих
мерзопакостных книжонках. Она делала
деньги на моем честном имени! Она бесстыдно меня использовала, словно
двухдолларовая шлюха мужлана-ковбоя!"
Именно в этот момент, когда его ярость достигла апогея, дверь распахнулась и
Клэр вошла в свой кабинет. Улыбка
появилась у нее на лице, она протянула руки к Тому, но замерла на месте, когда
он развернулся и припечатал ее к месту
грозным взглядом. Никогда еще он так не смотрел на нее. Клэр прижала руки к
груди и молча уставилась на него. Ее глаза за
стеклами очков сделались огромными. Она явно не могла понять, в чем дело. Но
потом Клэр перевела взгляд на свой
письменный стол и побледнела.
- Добрый день, мисс Мактег! - язвительно процедил Том сквозь стиснутые зубы.
19.
Если бы Клэр накричала на Тома, возмутившись тем, что он залез в ее вещи без
спроса, сказала бы какую-нибудь
дерзость, созналась, что она - автор книг о нем и чертовски гордится этим, он
дал бы волю своему гневу, и это, вероятно, на
некоторое время охладило бы его пыл. Но Клэр просто стояла и смотрела на него,
словно перепуганный кролик. Видя
искреннее раскаяние, написанное на ее лице, Том внезапно почувствовал себя
виноватым. Подумать только, виноватым! Это
он-то! Возмущение снова наполнило его грудь, а чувство вины только усилило гнев.
- Ты удивлена, моя дорогая? Представь, я сам до этого додумался. Ведь ты не
удосужилась поставить меня в
известность. Может быть, ты считала, что тебе удастся сохранить свою маленькую
тайну? И намеревалась порочить мое
доброе имя всю оставшуюся жизнь?
- Ты все неверно понял, - неуверенно начала Клэр. - Правда, все не так.
- Да ну? - с издевкой произнес Том. Он не мог вспомнить случая, чтобы
намеренно над кем-то измывался, но это у него
получилось как-то само собой. - Так как же тебя понимать, Клэр? Объясни!
- Я... я хотела тебе сказать. Хотела признаться. Но ты так ненавидел эти
книги... - Клэр опустила голову. - Я боялась.
У Тома сжалось сердце. Эти слова Клэр ранили его сильнее, чем он мог
предположить.
"Она боялась! И кого? Меня!"
- Ну разумеется, ты боялась: ведь я с тобой жестоко обращаюсь! - произнес он
с горьким сарказмом. - Я же такое
ужасное чудовище!
- Ты не чудовище, - уныло пробормотала Клэр. - И никогда не обращался со мной
жестоко.
- Неужели? А я уж было подумал, что бил тебя во сне или что-то в этом роде.
Клэр грустно покачала головой, и Том заметил слезы, сверкнувшие в ее глазах.
Ему вдруг захотелось подбежать к ней и
обнять. Ему хотелось успокоить Клэр, сказать, что он больше не сердится и
прощает ее... Но он мысленно обругал себя за
слабость и на всякий случай отошел подальше от Клэр. "Черт побери, ее и должна
мучить совесть! - подумал он. - Я
впустил ее в свою жизнь, любил ее, рассказал все свои сердечные тайны, а она так
меня предала!" Отсутствие доверия с ее
стороны глубоко и больно ранило его.
- Интересно, каким же образом ты намеревалась скрывать от меня правду? Что бы
ты сказала, когда из печати вышла бы
очередная мерзость? Ты что же, думала, что твоя гадкая тайна никогда не выплывет
наружу?
- Нет! Не думала!
- Ты просто решила, что, после того как мы стали любовниками, тебе будет
легче обманывать меня, не так ли? Ты
полагала, что теперь, соблазненный твоими прелестями, я не рассержусь за то, что
ты все эти годы делала из меня круглого
идиота?
- Нет! - в, ужасе воскликнула Клэр.
- Нет?! - рявкнул Том. - Тогда почему же, черт побери, ты мне ничего не
сказала?!
Тому показалось, что его рычание добило Клэр окончательно. Лицо ее дрогнуло,
и она разрыдалась.
- О, прости меня!
Клэр подхватила юбки, выскочила из кабинета и опрометью бросилась вверх по
лестнице. Когда Том, придя в себя,
помчался за ней, он успел лишь заметить край ее клетчатой юбки, скрывшейся за
поворотом на второй этаж. Он понял, что
Клэр окажется в своей комнате быстрее, чем он успеет ее догнать.
Кипя негодованием, Том стоял у последней ступеньки лестницы, уставившись в
никуда и сжав руки в кулаки. Грудь его
вздымалась от возмущения.
"Порочная, лживая дрянь! Черт бы ее побрал!"
- Пришло телеграфное сообщение, сэр.
Когда скорбный голос Скраггса достиг его сознания, он развернулся так быстро,
что старый дворецкий отпрянул назад.
Выхватив телеграмму из руки Скраггса, Том буркнул:
- Спасибо.
- Это для мисс Монтегю, сэр, - добавил Скраггс, словно Том был не в состоянии
прочесть имя адресата. - Я
собирался отнести телеграмму ей.
- Я сам об этом позабочусь.
Скраггс некоторое время, сощурив глаза, смотрел на Тома, словно не слишком
доверял ему.
- Очень хорошо, сэр, - в конце концов сказал он, развернулся и зашаркал
прочь.
Том проводил дворецкого злобным взглядом, потом снова посмотрел на лестницу и
подумал, стоит ли ему нести
телеграмму Клэр сейчас. Он боялся, что опять наорет на Клэр или еще хуже -
схватит ее в объятия и станет просить
прощения.
Решив, что оба варианта абсолютно неприемлемы, Том сунул телеграмму в карман
и направился в библиотеку.
- Что я наделала?! Боже, что я наделала?!
Клэр позволила себе, безутешно рыдая, полежать на кровати, но не долго. Она
понимала, что слезы ничего не решат.
Слезы не помогали ей, когда она была маленькой девочкой, не помогут и сейчас.
Единственное, что помогало в жизни Клэр
Монтегю, это действие.
Она горько рассмеялась и пожалела, что не предприняла никаких действий
несколько недель назад и не сказала Тому об
этих книгах. И вот теперь пожинает плоды.
"Назад пути нет, - думала она. - Что сделано, то сделано. Придется жить с
этой ложью".
Утерев слезы, Клэр встала и подошла к окну. Она понимала, что жить ей
предстоит где угодно, только не в усадьбе
Партингтонов...
Но по крайней мере у нее есть деньги. В последний раз, когда она опрометью
бросилась навстречу неизвестному
будущему, единственное, что у нее было, - это объявление, вырезанное из пайрайтспрингсской
"Уикли" и беспредельная
решимость.
В горле у нее стоял ком, на сердце кошки скребли, но Клэр знала: сердце у нее
не разбито. Сердца вообще не бьются: ведь
она до сих пор жива.
Клэр в унынии вытащила из-под кровати свой старый чемодан. Пожитков у нее
стало гораздо больше, чем было, когда
она приехала в усадьбу Партингтонов десять лет назад. Что ж, придется
воспользоваться еще и саквояжем. Клэр решила, что
чемодан она возьмет с собой, а за саквояжем пришлет потом, и начала укладывать
вещи. Она была уверена, что Том не
станет возражать, если она захватит с собой те немногие сокровища, что сумела
накопить за проведенные здесь десять лет.
Он человек добрый и благородный. И не его вина, что она оказалась низкой,
продажной предательницей...
Слезинка сбежала по щеке, и Клэр зло смахнула ее.
Клэр не много потребовалось времени, чтобы упаковать одежду и туалетные
принадлежности, необходимые на первые
несколько дней. Дождавшись, когда Том и Джедидайя отправятся ужинать, она
проскользнула вниз, в свой кабинет.
Аккуратно складывая последнюю рукопись в папку, Клэр чуть было не разрыдалась,
но взяла себя в руки. Дайане и
Сильвестру она напишет потом. Возможно, она напишет и Тому, когда оправится от
своего горя, и сообщит ему свой новый
адрес... Конечно, вряд ли он ему понадобится, однако нелишне будет извиниться
перед ним в письменном виде. Ведь
объяснить все и по-настоящему попросить у него прощения ей сегодня так и не
удалось...
Но письмо нужно будет составить так, чтобы Том не подумал, что она терзается
сознанием своей вины. Нет ничего
постыдного в том, что она написала эти книги. Правда, ей не хватило храбрости в
этом признаться. Но она даст понять, что
не хотела навредить ему. Ей неприятно было думать, что Том считает, что она
сознательно насмехалась над ним. Разве она
может насмехаться над человеком, которого любит?
Уложив папку в чемодан, Клэр неслышно, словно привидение, выскользнула в
прохладный вечер. Проходя мимо
конюшни, она попрощалась с лошадьми, которых за последнее время успела полюбить.
Клэр чуть было не расплакалась,
когда гладила Зорьку по шелковому носу: она просто обожала рыжую кобылу, которую
подарил ей Том.
- Прощай, - прошептала она. - Прощай, Зорька! Я люблю тебя. Я буду по тебе
скучать. По тебе и по усадьбе
Партингтонов...
Отвернувшись, чтобы не разреветься окончательно, Клэр с чемоданом в руке
поспешно пошла по аллее, ведущей в
Пайрайт-Спрингс.
- Клэр неважно себя чувствует, - резко ответил Том на вопрос Джедидайи. - Не
думаю, что она спустится к ужину.
- Жаль. А я надеялся, что смогу уговорить ее отправиться со мной после ужина
в "Пайрайт-Армз".
Том выдавил из себя улыбку.
- Собираешься навестить предмет своей сердечной привязанности, Джед?
- Да, - со вздохом признался Джедидайя. - Конечно, я в любом случае пойду,
но, боюсь, Дайана огорчится. Она ведь
очень привязана к Клэр.
Том пожал плечами - что он мог сказать своему другу?
"Я не дал ей ни малейшего шанса, - внезапно подумал он. - Набросился на нее,
как форель на муху, и не дал даже рта
раскрыть!"
Том чувствовал себя чертовски виноватым, и ему приходилось постоянно
повторять себе, что вина целиком и полностью
лежит на Клэр. Это она ему лгала, а не он! Это она предала его!
К несчастью, это мало помогало. С тех пор как он позволил себе обрушить свой
гнев на Клэр, совесть не давала ему
покоя. Том понимал, что Клэр не призналась ему только потому, что он всей душой
ненавидел эти приключенческие романы,
и опасалась его гнева. И, как оказалось, не без причины...
Но если бы она рассказала ему обо всем с самого начала, он, возможно,
почувствовал бы досаду, однако не счел бы это
предательством! Да, но тогда он наверняка не подпустил бы ее к себе так близко.
И этих последних великолепных недель,
проведенных с Клэр, у него не было бы.
Том бросил хмурый взгляд в тарелку с супом.
"А так ли уж эти романы отравили тебе жизнь? - спросил он себя. - Признаться,
тебе ведь даже немного нравилось
быть знаменитостью".
Сказать по правде, слава, которую принесли ему книги Клэр, была только ему на
пользу - ведь ему давали самые
престижные поручения. Сам президент Соединенных Штатов осведомлялся о Томе,
когда приезжал на Дикий Запад
поохотиться. И сказал, что узнал о нем из приключенческих романов Кларенса
Мактега. А если уж быть до конца честным с
самим собой, Том был вынужден признать, что эти глупые книжонки придавали ему
больше уверенности в себе. Кроме того,
когда приходится поддерживать раз созданный образ, поневоле выполняешь свои
обязанности с большим усердием. В конце
концов, на тебя люди смотрят!
Отодвинув от себя тарелку с супом, поскольку у него совсем пропал аппетит,
Том подумал, что до того, как вышла первая
книжка из серии о Таскалусце Томе, он и не думал носить эти диковинные штаны из
оленьей кожи и рубашки с бахромой. А
теперь они - его "торговая марка", и ему приходится притворяться, что он не
обращает внимания на сотни людей,
подражающих ему. То есть, разумеется, не ему, а Таскалусцу Тому Парди.
Порождению неуемного воображения Клэр...
Когда в конце концов Тому открылась истина - а это произошло за ростбифом, -
эта самая истина нанесла ему
сокрушительный удар.
"Отец Небесный! Клэр Монтегю, моя экономка, мой друг, моя любовница создала
всенародный символ! И не только
символ. Она создала идеал американского мужчины, модель мужских достоинств,
которой подражает молодежь. Ведь и в
самом деле все мальчишки Америки соревнуются, подражая Таскалусцу Тому Парди, и
изо всех сил стараются стать такими
же благородными и великодушными, как он".
То, что Клэр создала характер своего героя из тех черт, которые, по ее
мнению, были присущи ему, впервые показалось
Тому трогательным. Интересно, она полностью в нем разочаровалась, когда он так
отвратительно накричал на нее?
- Какая досада! - нахмурившись, буркнул Том.
- Прошу прощения?
Том вздрогнул и чуть не выронил вилку: он на какое-то время позабыл, что с
ним ужинает Джедидайя.
- Ничего, все в порядке. Я просто размышляю.
- А-а-а!
Джедидайя вернулся к своим мыслям. Том не сомневался, что его друг думает о
Дайане Сент-Совр.
"А ведь Клэр наверняка меня любила - меня или созданного по моему образу и
подобию героя - еще до того, как
встретилась со мной. Если ей верить, то любит до сих пор, даже после того, как
узнала меня близко. Но означает ли это, что я
хоть в какой-то мере наделен теми неотразимыми качествами, которые присущи
Таскалусцу Тому Парди?"
С большой осторожностью Том прикончил остатки своего ужина. Десерт он
проигнорировал и надеялся, что Джедидайя
откажется от портвейна в гостиной, поскольку намерен отправиться в гости после
ужина. Том не мог сейчас ни с кем
говорить, а думать был способен только о Клэр. А вдруг Клэр решит, что он хочет,
чтобы она уехала? Эта мысль была просто
непереносима.
Он должен перед ней извиниться! Но как? Подождать до утра, чтобы она
успокоилась? Но тогда она всю ночь будет
переживать. А будет ли?
"Да, - решил Том, - будет!"
И это ему совершенно не понравилось.
Медленно поднимаясь по лестнице наверх, Том вспомнил о телеграмме, которую
забрал у Скраггса перед ужином и сунул
себе в карман. Это был прекрасный предлог. Он обрадовался и громко постучал в
дверь.
- Клэр! Клэр, тебе телеграмма!
Но ответом ему было лишь молчание.
Том откашлялся и предпринял вторую попытку.
- Клэр, пожалуйста, открой! Тебе пришла телеграмма из города, и нам нужно
поговорить.
Ответа не последовало. Том стоял у двери и хмурился.
"Если она у себя, то, значит, не желает меня видеть, - размышлял он. - А
может быть, она вышла прогуляться? Нет. На
улице темно хоть глаз коли, да и холод такой, что хороший хозяин собаку из дома
не выгонит. Хотя... В любом случае нужно
убедиться, что она не отправилась на прогулку".
- Клэр! - позвал он громче.
Тишина.
Том глубоко вздохнул. Что и говорить, тяжелый выдался денек! Вся его
спокойная, налаженная жизнь полетела вверх
тормашками из-за женщины, которая еще три дня назад клялась, что любит его. В
отчаянии он изо всех сил ударил кулаком в
дверь.
- Клэр! Черт возьми! Тебе телеграмма. Если ты не желаешь со мной
разговаривать, прочти хотя бы телеграмму!
Разозлившись, что не услышал ответа на свое последнее язвительное замечание,
Том заявил:
- Хорошо. Если тебе все равно, я прочту ее вслух. - Том понимал, что ведет
себя, как упрямый школьник, но тем не
менее вытащил телеграмму из кармана. - Вот. Тут написано: "Мисс Монтегю,
сожалею, но не нахожу законных оснований,
чтобы..."
Том нахмурился и дочитал телеграмму про себя. Потом снова громко постучал в
дверь.
- Клэр, зачем ты телеграфировала мистеру Олифанту, чтобы он переслал твои
доходы от последних книг на мой
банковский счет?
В конце концов, от такого продолжительного молчания и безграничное терпение
может лопнуть! Постучав в дверь Клэр в
последний раз, Том рявкнул:
- Черт побери! Не хочешь выйти и поговорить со мной, тогда я сам войду!
Том ожидал, что ему придется снести дверь с петель, однако защелка бесшумно
повернулась. Том легонько надавил, и
дверь без единого звука открылась.
"Ну еще бы! В усадьбе Партингтонов нет ни одной скрипучей двери, потому что
Клэр собственноручно смазывает петли
каждую неделю, как по часам".
На секунду Том застыл на пороге, поскольку ему вдруг стало страшно, но потом,
сделав глубокий вдох, он вошел в
комнату.
В спальне Клэр не было ни пылинки. Но Клэр там тоже не было. А когда Том
увидел упакованный саквояж, аккуратно
поставленный на кровать, последняя искра надежды погасла. С тяжелым сердцем он
подошел к постели, взял записку,
оставленную на саквояже, и увидел на конверте свое имя, написанное аккуратным
четким почерком Клэр.
Когда Том вскрывал конверт, у него дрожали руки.
Записка гласила:
"Дорогой Том!
Спасибо тебе за все. Ты был ко мне добрее, чем я того заслуживала.
Пожалуйста, поверь, я не хотела навредить тебе
своими книгами. Они были написаны от любви - очевидно, неразделенной, - и я
сожалею о тех неприятностях, которые
они тебе доставили. Я понимаю, что мне следовало бы спросить твоего
...Закладка в соц.сетях
