Жанр: Любовные романы
Таинственный свет луны
... же покончим с прозой, ладно? Обычный секс стоит сто долларов,
если же ты хочешь, чтобы я поработала языком, сумма удваивается. Ну а если
тебе придет в голову какая-нибудь фантазия, то...
— Я, детка, предпочитаю обычный секс, — ответил клиент и,
помолчав, добавил: — Не теряй времени, раздевайся, я хочу увидеть, какая ты.
Повторять Бесси было не надо. Она стащила блузку, а потом, спустив короткую
юбку, переступила через нее. После этого она сбросила туфли на высоких
каблуках. Все это время Бесси думала, что ее силуэт на фоне неба выглядит
весьма соблазнительно: у нее были длинные ноги, крепкая небольшая грудь и
тонкая талия, и хотя ростом она, в общем, не вышла, но была весьма
аппетитна.
Тут ей пришло на ум, что она умеет красиво раздеваться, а раз так, то,
пожалуй, хорошо бы стать стриптизершей — тогда мужчины только смотрели бы на
нее, но прикасаться к ней не имели бы права.
Бесси нагнулась, чтобы расстегнуть пояс и снять чулки: сначала один —
неторопливо скатывая его вниз по ноге, потом — так же неторопливо — второй.
Она выпрямилась, почувствовала, что мужчина стоит у нее за спиной, и
вздохнула. Кажется, намечалось что-то особенное, то, что можно было с полным
основанием назвать занятиями любовью, а не сексом. Такие случаи выпадали
Бесси крайне редко, и она очень ценила их. Бесси утвердилась в этом мнении,
когда мужчина начал целовать ее: спину, шею, затылок. Его поцелуи ласкали и,
как жидкий огонь, жгли ее кожу. Когда по шее у Бесси потекло что-то горячее,
она даже не обратила на это внимания — так ей в тот момент было хорошо.
Через минуту Бесси ощутила острый специфический запах, провела рукой по
своему телу и почувствовала, что оно стало липким от крови.
И тут она поняла, что происходит между ней и тем, кто сжимал ее в объятиях.
Наклонившись к шее Бесси, он языком слизывал с нее кровь.
Она замерла, но сначала не встревожилась: состояние эйфории обволакивало и
убаюкивало, кроме того, Бесси не испытывала боли.
Но крови было много. И это была ее кровь. Она открыла рот, чтобы закричать,
но из горла не вырвалось ни звука. Силы оставляли ее. В этот момент она
услышала его хриплый смех.
Бесси видела, как он открыл рот, заметила ослепительно белую полоску зубов.
Потом эти зубы сомкнулись у нее на горле, и она услышала, как, вскипая и
пузырясь, шипит и булькает ее кровь, вырываясь из разорванных сосудов.
Мужчина, приникнув к шее Бесси, жадно, большими глотками пил, пил, пил...
Потом провидение сжалилось над Бесси, и она уже ничего не видела и не
слышала.
Глава 6
В госпитале молодой дежурный терапевт доктор Гарсия пришел к выводу, что
причиной провала памяти у Элли был тепловой удар. Они вместе с Мэгги решили,
что женщину лучше всего оставить в госпитале под наблюдением специалистов.
Мэгги присела на кровать больной, провела рукой по лбу Элли и всмотрелась в
нее. Элли выглядела совсем неплохо, Мэгги успокоилась и вместе с Шоном и
Джеком ушла из госпиталя. Усевшись на переднее сиденье рядом с Шоном, она
извинилась перед офицерами за причиненное беспокойство.
— Не стоит извиняться, леди, — сказал Шон, направляя машину
вперед.
— Как же не стоит? У вас на руках два убийства первой степени, не
говоря уже о том, что в Новом Орлеане убийства и другие серьезные
преступления происходят ежечасно.
— Это правда, — согласился Шон, поглядывая в зеркальце заднего
вида на улыбающуюся физиономию Джека. — Но нас с Джеком назначили
расследовать именно эти два убийства. — Он пожал плечами. — Если
разобраться, не так уж это и плохо. Что интересного в раскрытии бытовых
убийств на почве пьянства или наркомании? А
бытовуху
с нас сейчас сняли.
Так что не волнуйтесь, вы не слишком нас обеспокоили.
Джек опустил подбородок на спинку сиденья Мэгги и, непрестанно улыбаясь,
повел с ней непринужденный светский разговор:
— На самом деле Шон хотел сказать, что у нас нет никаких серьезных
улик, а если нет серьезных улик, значит, нет серьезного дела, а раз нет
дела, то и отвлечь от него нельзя. Конечно, мы сдали в лабораторию целую
груду всякого хлама, но результатов еще ждать и ждать. Отдыхать, опять же,
тоже надо, вот я и придумал одну штуку...
— И что же вы придумали? — спросила Мэгги.
— Решил сегодня завалиться к Шону в гости — кстати, с вашей подружкой
Энджи.
— Как мило! Но она об этом и словом не обмолвилась.
Шон бросил на нее взгляд:
— Можем отсюда поехать прямо ко мне, хотите?
— Рада бы, да слишком уж жарко. Хочу принять душ и надеть джинсы. Свет
углей в гриле привлекает множество жуков, и мое платье для таких посиделок
не годится.
Шон пожал плечами:
— Как угодно.
Он остановил машину у магазина
Магдалена
, высадил Мэгги и некоторое время
наблюдал, как она болтала с Джеммой, рассказывая ей о состоянии Элли. Потом
женщины стали готовиться к закрытию магазина и собирать разложенные на
прилавках вещи.
— Не понимаю: что ты хочешь увидеть? — спросил Джек.
— Не знаю. Я вообще плохо понимаю, что происходит... но...
— Что
но
? Опять твоя интуиция? — хмыкнул Джек.
— Она самая. — Шон завел машину и поехал.
Насчет интуиции Джек был прав. Непонятная сила тянула Шона к этой женщине, и
он делал то, что сделал бы на его месте любой опытный полицейский: старался
держаться поблизости от объекта, к которому влекла его интуиция.
Обед получился на славу. Кроме Дэниэла, хозяина дома, присутствовали Мэгги и
Шон, а также Джек и Энджи Тейлор. Шон пригласил еще высоченного чернокожего
красавца Майка Остина и Сисси Спиллейн, служащую Мэгги. То есть компания
собралась такая же, как и в джаз-клубе.
Отец Шона тоже не ударил лицом в грязь и пригласил свою старинную подругу
Энн-Мери Хинтингтон, хорошо сохранившуюся для своих пятидесяти пяти лет
симпатичную особу с пепельными волосами, в длинном легком платье в цветочек.
Когда они, расположившись вокруг жаровни, пили пиво и разговаривали, Мэгги
узнала, что Энн-Мери — библиотекарь и без ума от классической литературы,
хотя и не чуждается современных веяний.
— Признаюсь, — сказала Энн-Мери, когда они с Мэгги сидели за
столиком на заднем дворе Оуквиля, — что я прямо-таки ухватилась за
возможность познакомиться с вами. У нас в библиотеке отличная подборка
литературы, посвященной вашей семье, и, узнав, что на вечере у Дэниэла
будете вы, я не могла упустить такого случая.
Мзгги натянуто улыбнулась: она понятия не имела о том, что где-то существует
целая библиотека, посвященная семейству Монтгомери.
— Познакомиться со мной нетрудно, — сказала она, — у меня во
Французском квартале есть магазинчик, и вам достаточно было зайти туда и
попросить вызвать хозяйку.
Энн-Мери рассмеялась:
— Что вы, дорогая! Я из старой семьи плантаторов-южан, а нас учили, что
познакомиться с человеком можно, только если тебя представят ему.
— Что ж, теперь мы представлены друг другу, а потому я приглашаю вас,
Энн-Мери, в свой магазин. У нас, кстати, тоже есть библиотека, правда,
библиотека мод. Вы можете посмотреть на модные картинки и журналы, многие из
которых датируются восемнадцатым веком.
Дэниэл Кеннеди, присевший на скамью рядом с Энн-Мери, не преминул откликнуться на любезность Мэгги:
— Надеюсь, ваше приглашение, мисс Монтгомери, распространяется на меня
тоже?
— Разумеется.
— Слава Создателю, — сказал Шон, ставя на стол огромное блюдо с
жаренными на решетке кусками мяса, курятиной и сосисками. — Отец
добился своего. А ведь он хотел проникнуть в дом Монтгомери,
воспользовавшись моим ордером на обыск. Пристроиться сзади и войти вместе с
полицейскими.
— Дети, — доверительно обратился Дэниэл к Мэгги, — подчас
ведут себя так бестактно. Не моргнув глазом выбалтывают все семейные тайны.
— Я принесу салат и хлеб, — сказала Энн-Мери.
— Я помогу вам, — предложила Мэгги.
Когда женщины вернулись из кухни с картофельным салатом, за столом собрались
уже все. Гости передавали друг другу тарелки с мясом, а Энн-Мери и Мэгги
накладывали всем салат. В небе стояла полная луна с алыми вкраплениями на
тускло-золотом диске.
— Это потому, что ночи становятся холоднее и уже не за горами
осень, — объяснил Дэниэл.
У Шона была другая точка зрения, и он заспорил с отцом, причем весьма
горячо, но все закончилось дружескими объятиями и похлопываниями по плечу.
Видно было, что они любили друг друга. Мэгги смотрела на них с завистью: ей
такой дружеской близости очень и очень не хватало.
Об убийствах за столом поначалу не упоминалось. Все хвалили стряпню Дэниэла
и приготовленный им к мясу соус. Заметив, с каким аппетитом уписывает мясо
Мэгги, Дэниэл расцвел.
— Сразу видно, вы знаете толк в еде, — сказал он, — не то что
нынешние трясогузки, у которых и тела-то никакого нет — одна кожа да кости.
— Папа! — крикнул со смехом Шон. — Ты вгоняешь мисс
Монтгомери в краску.
— А что я такого сказал? — удивился Дэниэл. — Всякий знает,
что мясо полезно. Господь Бог создал нас плотоядными существами, так что
нечего изображать из себя канареек, как это делают некоторые девицы,
питающиеся проросшими зернышками.
Когда с мясом и салатом было покончено, а в воздухе зажужжали надоедливые
насекомые — спутники надвигающейся ночи, все перешли в дом, где гостей ждали
кофе и крем-брюле, приготовленное Энн-Мери. Все расположились вокруг
массивного стола в библиотеке — самой уютной и комфортабельной комнате в
Оуквиле. Мэгги сидела рядом с Шоном, удивляясь тому, как просто и
естественно чувствует себя рядом с этим человеком. Стоило ей, однако,
случайно коснуться руки Шона или встретить его взгляд, как ее обдавало
жаром. Желая скрыть, что ее волнуют взгляды и прикосновения Шона, Мэгги
сосредоточила внимание на Дэниэле. Тот, стоя за старинным письменным столом,
перебирал какие-то древние книги и манускрипты, громко комментируя особенно
ценные приобретения своей библиотеки. При этом Дэниэл обращался в основном к
Шону.
— Взгляни, сынок, на эти газеты. Думаешь, это старая, ни на что не
годная макулатура? Эти газеты хранят в себе сведения о
человеке с топором
,
или Топорнике, который тоже был родом из нашего города. Говорят, он зарубил
тринадцать человек, и хотя родственник одного из убитых клялся, что
пристрелил Топорника, полиция так и не обнаружила его тела.
— Папа, в те времена не было такой техники, какая есть у нас
сейчас, — заметил Шон.
Дэниэл покачал головой:
— Некоторые преступления не раскрываются никогда, и ты об этом отлично
знаешь. Они годами числятся как нераскрытые, потом дела сдают в архив, а
преступник преспокойно разгуливает на свободе.
— Но эти два убийства, что на нас повесили, мы должны раскрыть
быстро, — сказал Джек.
— Иначе добрые горожане Нового Орлеана просто-напросто съедят нас
живьем, — вставил Майк Остин.
— Интересная мысль... Как вы думаете, мисс Монтгомери, в Новом Орлеане
и вправду проживают добрые горожане? И много ли таких, позвольте
узнать? — осведомился Дэниэл.
— Их не больше и не меньше, чем в любом другом крупном городе
Соединенных Штатов, но они есть и стараются сделать свой город лучше,
красивее, а главное — очистить его от преступников, — заявила Мэгги.
— Многое зависит от того, что именно мы называем преступлением, не так
ли? — Дэниэл сел на крутящийся стул у письменного стола.
— Конечно, — отозвалась Мэгги.
— По-моему, папа, ты подбираешься к области моральных категорий, а они,
как известно, труднее всего поддаются толкованию, поскольку
неоднозначны, — заметил Шон.
Дэниэл ткнул пальцем в лежавшую на столе книгу:
— Позвольте привести вам один пример. В 1862 году янки взяли Новый
Орлеан. Это сейчас мы считаем, будто все они были добры и морально чисты.
Может, так оно и было, не спорю. Но тогда начальником военного трибунала
назначили человека, явно не из числа моралистов. Я говорю о...
— Бисте Батлере, — вставил Джек.
— Именно о нем. В ту пору у многих женщин и девушек города в армии южан
были мужья, женихи, братья, поэтому-то они не больно жаловали пришельцев, и
всякий разумный солдат-янки это понимал. Но старый Бист Батлер издал
специальный циркуляр, регулирующий поведение женщины-южанки. Цитирую:
Всякая женщина, которая грубо обошлась с солдатом-янки, должна
рассматриваться как проститутка, и к ней следует соответствующим образом
относиться
.
— Грубовато, ничего не скажешь, — пробормотала Энджи.
Дэниэл мрачно ухмыльнулся.
— Так вот, одному бравому солдату-янки этот циркуляр пришелся очень по
душе. Уж и не знаю, скольких южанок он изнасиловал, пока не наткнулся на
молодую девушку по имени Сандра Хилл. Она оказала ему сопротивление, и этот
солдат, желая утихомирить девушку, убил ее.
— Вот ужас-то! — воскликнула Сисси. — Но что же случилось с
тем янки? Думаю, его после этого расстреляли на месте?
Дэниэл покачал головой:
— Ничего подобного. Янки, конечно, арестовали, но расследование
установило, что Сандра Хилл была женщиной аморальной, поскольку грубо
обошлась с этим солдатом, и янки приговорили к телесному наказанию и
увольнению со службы.
— Это все, конечно, ужасно, но где же здесь моральная дилемма? —
осведомился Джек.
— А что случилось потом? — спросила Энн-Мери.
— А потом было вот что: пока этот солдат сидел в гарнизонной тюрьме,
некоторые добрые жители Нового Орлеана решили взять правосудие в свои руки.
И как-то ночью эти добрые люди вломились в камеру, где содержался янки.
Наутро солдата нашли мертвым. У него была отрублена голова саблей,
позаимствованной этими добрыми людьми у другого солдата-янки — у спавшего,
как сурок, часового.
— Жуть. — Сисси зябко поежилась.
— Но было ли это правосудием? — спросил Шон.
— Давайте лучше ответим на такой вопрос: убийство солдата — это
преступление или акт правосудия? У нас в Штатах по этому вопросу до сих пор
ломают копья. Можно его и иначе поставить: к примеру, казня преступника,
совершаем ли мы убийство? А если нет, что тогда смерть солдата-янки —
убийство или правосудие?
— А убийцу того солдата нашли? — спросила Мэгги.
Дэниэл покачал головой:
— Не нашли. Даже если кто из добрых горожан Нового Орлеана что-то о нем
и знал, то не проронил ни слова. Этот инцидент замяли, а в скором времени
Бист Батлер был освобожден от должности и уехал из Нового Орлеана. Есть и
другие интересные случаи. В связи с одним из них упоминается даже фамилия
Монтгомери.
— Правда? — Шон посмотрел на Мэгги: — Вы знаете, о чем отец
собирается нам поведать?
Мэгги кивнула:
— Наверное, знаю.
На столе стояла только одна лампа, дававшая мало света, зато на небе за
окном то и дело появлялись алые кровавые сполохи. Алый отсвет падал теперь и
на Мэгги. Все глаза устремились на нее.
— Один из моих прапрапрадедушек был обвинен в убийстве француза
благородного происхождения. — Тут Мэгги поморщилась. — Если не
ошибаюсь, прадед считал, что этот француз — вампир.
— Правда? — засмеялся Джек, но потом добавил: — Но чему я,
собственно, удивляюсь? Это же Новый Орлеан. А он на самом деле убил
француза?
— Точно не знаю. Прадед был человек богатый и могущественный, и уж если
и в самом деле убил француза, то наверняка избавился от трупа.
— Никаких улик против Джейсона Монтгомери обнаружено не было, —
сообщил Дэниэл. — Ходили слухи, будто француз увивался за дочерью
Монтгомери, Магдаленой, вот старик и взъярился.
— Так это, должно быть, та самая леди, чей портрет висит у вас в
холле? — Шон с еще большим интересом взглянул на Мэгги.
— Да, — улыбнулась Мэгги.
— Говорят еще, что старик за дочерью все-таки недоглядел и девушка
забеременела. Чтобы избежать слухов, он отправил ее во Францию, где она
родила и воспитала свое дитя.
— Вполне возможно, что француза никто не убивал и он просто вернулся во
Францию, где Магдалена с ним и соединилась. Так что не исключено, что эта
история не более чем страшная сказка для детей, — заключила Мэгги.
— Нет, рассказ хорош. Только представьте: юного француза убивает отец
его возлюбленной... а она уезжает из родных мест, чтобы никогда сюда не
возвращаться. Быть может, она так и не простила отца за то, что он убил ее
возлюбленного, — кто знает? — задумалась Энн-Мери.
— К этой истории есть небольшое дополнение. — Дэниэл игриво
подмигнул Мэгги.
— Правда? — удивился Шон.
— Полагаю, — сказала Мэгги, — ваш отец намекает на то, что
Джейсон Монтгомери хотел выдать дочь за одного из Кеннеди.
— Хорошо, что они не поженились. — Шон многозначительно улыбнулся,
отчего в груди у Мэгги потеплело. — Иначе мы с вами были бы
родственниками.
— Был еще один случай, когда Кеннеди чуть не женился на одной из
Монтгомери. Во время войны, — пояснил Дэниэл. — Наш фамильный
герой — ну тот, чья статуя стоит во Французском квартале, — был по уши
влюблен в наследницу Монтгомери. Она тоже любила его, так что, как видите,
история продолжается.
— А чем тогда все закончилось? — спросила Энджи.
— Ну, Энджи, поднатужься, ты же знаешь, чем она кончилась. Раз военному
человеку поставили памятник в старом квартале города, стало быть, он погиб,
защищая этот город.
— Как это все печально, — протянула Сисси.
— Скажите лучше: как это все странно! Каким, интересно, образом род
Кеннеди получил продолжение? — спросила Энджи.
— Шон женился за несколько лет до того, как познакомился с мисс
Монтгомери. Его жена умерла от оспы, но у Кеннеди от нее остался сын.
В комнате воцарилось молчание. Порыв ветра вдруг сбросил одну из книг
Дэниэла со стола на пол. Все вздрогнули. Кроме Шона. Он крепко сжал руку
Мэгги, и ей вдруг почудилось, будто они маленькие дети, которые сидят,
прижавшись друг к другу, и слушают страшные святочные рассказы.
— Мэгги, детка, я и не представляла себе, какая интересная история у
вашего семейства, — проговорила Сисси.
— Думаю, история каждой семьи не менее интересна, — отозвалась
Мэгги. — Монтгомери продолжают приезжать в Новый Орлеан, поэтому найти
старые скелеты в наших шкафах не составляет труда.
— Кстати, мисс Спиллейн, у вас была родственница, близко знакомая со
старой жрицей вуду по имени Мари Лаво, — сказал Дэниэл.
— Знаю, — ответила Сисси.
— Она тоже была жрицей иуду? — осведомилась Энджи.
— Думаю, она просто шпионила для Мари. Сила Мари заключалась в том, что
она много знала о других людях. А знала она о них потому, что у нее была
масса шпионов, которые выведывали тайны людей, интересующих Мари. Но вот моя
прапрабабка, говорят, и в самом деле обладала магической силой. Она и
пророчествовала, и пускалась в пляс с зомби, и составляла заговор, убивающий
человека. Как-то раз ее приговорили за колдовство к повешению, но чиновник
магистратуры в вуду не верил, а потому ее и отпустил. Между прочим, она
нашла себе мужа на суде — вступила в брак с тем парнем, который
свидетельствовал в ее пользу. Иначе меня бы и на свете не было.
— Ну вот, наконец-то история с хорошим концом, — заметила
Мэгги. — Волшебная и романтическая.
— Женщины Монтгомери тоже очень романтичны, — усмехнулся Шон.
— Только так уж повелось, что для Кеннеди они сущая напасть, —
сухо сказал Джек.
Шон улыбнулся Мэгги.
— А я бы рискнул пофлиртовать с одной из них.
Мэгги улыбнулась ему в ответ.
Но улыбка у нее получилась немного вымученная.
Когда Шон довез Мэгги до ее дома, она пригласила его что-нибудь выпить. Они
прошли через большую гостиную, где в былые времена устраивали официальные
приемы, и оказались на кухне, обставленной по последнему слову моды. Она
была воплощением комфорта — настоящим раем для хозяек. Мэгги предложила Шону
расположиться за столом, а сама начала исследовать содержимое огромного
холодильника и всевозможных шкафчиков.
— Что вам предложить? Кофе? Или более крепкие напитки? Я большая
мастерица готовить кофе с молоком.
Пока она суетилась около своих шкафчиков, Шон поднялся, подошел к Мэгги и
положил руки ей на бедра. Она замерла. От его прикосновения у нее бешено
заколотилось сердце. Однако Мэгги высвободилась из его объятий и достала с
полки бутылку мексиканского ликера
Кахуа
.
— Принеси мне молока, Шон, — попросила она таким ровным голосом,
словно прикосновения Шона не произвели на нее никакого впечатления.
Разлив по чашкам холодный кофе, Мэгги плеснула туда ликера и добавила
молока. Потом протянула чашку Шону.
Свой кофе она выпила мгновенно. Шон уселся на стойку, протянул к Мэгги руки,
заключил ее в объятия и поцеловал.
Раздвинув ей губы, он просунул язык глубоко в рот Мэгги, а его руки,
скользнув вниз, сжали ее ягодицы. Он все больше возбуждался. От губ Мэгги
сладко пахло ликером, а аромат ее духов кружил ему голову. Соски Мэгги
затвердели и, упираясь в его грудь, казалось, обжигали Шона. Он потянул вниз
молнию на ее джинсах.
Внезапно Мэгги отпрянула от него.
— Думаю... вам лучше уйти.
— Почему? — спросил Шон, даже не попытавшись удержать ее.
Она посмотрела на него, и он заметил, что в глазах у нее стоят слезы.
— Джек ведь предупреждал, — с горькой улыбкой сказала
Мэгги, — что женщины Монтгомери сущая напасть для Кеннеди.
— Но он сказал это просто к слову.
— Нет, в самом деле, Шон...
— А если в самом деле, то я готов рискнуть.
— Не ожидайте от этого слишком многого, — прошептала она, — и
вам придется ограничить себя в желаниях.
Мэгги пошла в глубь дома. Шон последовал за ней. Она направлялась к
лестнице. Сжав рукой перила, она повернулась к нему, посмотрела на него и
сказала:
— Вы пока еще можете уйти.
— Никуда я не пойду, — решительно возразил Шон, поднимаясь за ней
по ступенькам. Догнав Мэгги на лестничной площадке, он схватил ее за плечи,
повернул к себе лицом и воскликнул: — Неужели вы не чувствуете, что между
нами что-то происходит? Нечто большое и важное? Я не позволю вам отвергнуть
меня только потому, что я коп!
Мэгги попыталась высвободиться, но Шон держал ее крепко. Теперь она смотрела
на него в упор, и ее глаза выражали гнев и боль.
— При чем здесь это...
Не дав Мэгги закончить, он поцеловал ее крепко и страстно. Внезапно Шону
показалось, что ее тело начало расслабляться: оно уже не было таким агрессивно-
сильным и напряженным, как прежде. Решив не останавливаться на достигнутом,
он расстегнул пуговки у нее на блузке. С крючочками на бюстгальтере Шон
справился еще быстрее, и в следующее мгновение грудь Мэгги легла ему на руку
как созревший спелый плод. Он спустил с нее джинсы, коснулся треугольника
волос и прижал пальцы к заветной точке. Мэгги затрепетала.
Казалось, у нее уже очень давно не было мужчины. Она задрожала, припала к
Шону всем телом, а потом стала оседать на пол. К счастью, на лестничной
площадке лежал пышный персидский ковер. Шон уложил на него Мэгги, снял с нее
джинсы, блузку и трусики.
— Шон, в самом деле...
Он снова заставил Мэгги замолчать, припав к ее рту губами. Шон целовал ее
снова и снова, так что она начала задыхаться от страсти и тихо постанывала.
Теперь, когда Мэгги лежала нагая на персидском ковре и не могла от него
ускользнуть, Шон бросил взгляд на ее тело. Оно восхитило его: тонкая талия,
упругие бедра, плоский живот, огненно-рыжие волосы на лобке и длинные ноги,
поражающие
...Закладка в соц.сетях
