Жанр: Любовные романы
Таинственный свет луны
...сегодняшние читал? — спросил Джек.
— При сложившихся обстоятельствах пресса отнеслась к нам вполне
снисходительно. Но ты, собственно, откуда здесь взялся? Я тебя сегодня в
отдел не вызывал.
Джек ухмыльнулся:
— Я знал, что ты здесь будешь.
— Хороший ты парень, Джек, вот что я тебе скажу.
— Между прочим, я, кроме газет, почитал еще кое-что. Что ты знаешь,
например, о вуду?
Шон потянулся и размял пальцами затекшую шею.
— О вуду?.. Хм... дай подумать. Мнение у меня примерно такое: несколько
веков назад в Штаты привозили рабов. Рабы эти, отправляясь в дальнее
путешествие, прихватили с собой не только необходимые для повседневного
обихода вещи, но и свой, так сказать, культурный багаж, в частности
культовые предметы и сведения о древних африканских верованиях, таких как
культы вуду или зомби. С подачи газетчиков я узнал, что зомби — это трупы,
которые жрец может оживить, а потом использовать в своих целях — к примеру,
наслать их на своих врагов. Но с некоторых пор объявилась некая Мари Лаво,
которая подмяла все эти культы под себя и превратила их в доходный бизнес.
Она начинала свое дело, когда была еще простой парикмахершей, —
заявляла клиентам, что, являясь жрицей вуду, обладает даром предвидения. На
этих пророчествах Мари Лаво сделала большие деньги. И не она одна. Во
Французском квартале гадалки и прорицательницы до сих пор пользуются
исключительной популярностью. Но подчиняются они этой самой Мари Лаво, с
которой делятся своими доходами.
— По-твоему, все это чушь, не стоящая внимания? Ладно, ты как хочешь, а
я все-таки в этом покопаюсь, еще кое-что почитаю.
— Почитай, почитай, — пробормотал Шон, вовсе не собиравшийся
сбрасывать эту версию со счетов. Адептов вуду, как и других культов,
которые, как считалось, приносили в жертву живые существа, он держал на
заметке, хотя и не афишировал этого.
— Интересно, — проговорил Джек. — В семнадцатом веке некий
маркиз де Водрей писал, что рабов, отправляющих традиционные религиозные
культы, следует подвергать бичеванию и даже предавать смерти, поскольку
занимаются они не чем иным, как черной магией.
— Да ну? — Шона экскурс в глубокое прошлое интересовал
мало. — А что говорят исследователи культов о новом времени?
— Говорят, что в наши дни культовые обряды сект вуду и аналогичных им
претерпели значительные изменения и опасности для окружающих не
представляют.
— Точно, считается, что теперь адепты этих культов танцуют, пьют тафию,
крепкий алкогольный напиток, и проводят опыты, связанные с концентрацией
энергетики в пределах небольших групп людей — своего рода медитацией,
никакого отношения к черной магии не имеющей. Некоторые исследователи
полагают даже, что такого рода экстатического состояния можно достичь на
собрании любой баптистской группы.
— Но помимо информации официальной, — заметил Джек, — есть и
другие сведения, которые говорят как раз об обратном. О том, в частности,
что поклонники культа вуду продолжают приносить кровавые жертвы.
— Ага! Пьют кровь младенцев и черных котов. Многие убеждены, будто
кровь черного кота наделяет жреца вуду огромной властью, — усмехнулся
Шон.
Джек, нахмурившись, перелистывал страницы принесенных им оккультных
журналов.
— Ладно, читай дальше. Докажи мне, что вуду до сих пор представляют
опасность, — сказал Шон.
— Здесь вот сказано, что в 1881 году парочка поклонников вуду держала
своего сына над пламенем очага и одновременно колотила его палками. Они так
и забили мальчика до смерти. Их, конечно, арестовали, как арестовали в 1863
году жрицу вуду, в доме которой была обнаружена часть человеческого торса.
— Все это лишь подтверждает ту точку зрения, что из религиозных
побуждений человек может совершить любые зверства, — подытожил
Шон. — Достаточно вспомнить зверства святой инквизиции в Западной
Европе. Но поскольку мы по-прежнему ничего не знаем о мотивах преступления,
эти сведения тоже представляют определенную ценность. А что ты еще вычитал?
— Я выяснил, что человек, убивший Джейн Доу, почти в точности
воспроизвел последнее убийство, совершенное Джеком Потрошителем.
Шон, знавший об этом из рапорта Пьера, внимательно посмотрел на своего
напарника:
— Хочешь сказать, что на нашем участке орудует имитатор?
Джек пожал плечами:
— Почему бы и нет? Серийные убийцы прямо из кожи вон лезут — желают,
чтобы о них говорили, писали и показывали их жертвы по телевидению. Поэтому
и стараются вовсю: совершают убийства с особой жестокостью, а некоторые,
если можно так выразиться, примазываются к
чужой славе
. Чем больше слава
того, чьи преступления они копируют, тем больше внимания уделяет пресса и им
лично.
Шон помолчал.
— Что же ты обо всем этом думаешь? — спросил Джек.
— Думаю, что из тебя в скором времени получится отличный детектив
убойного отдела. Ты вдумчив, скрупулезен, а кроме того, у тебя отлично
развита интуиция. Подытоживая все сказанное тобой, я прихожу к такому
выводу: преступник хочет, чтобы о нем знали, но, меняя манеру к почерк,
загадывает нам загадки, то есть играет с нами. Хорошо еще, что не все
кровавые подробности об убийстве Джейн Доу просочились в прессу, а не то эти
загадки разгадывал бы сейчас весь город.
— Заранее прошу у тебя извинения, — пробормотал Джек, — эта
женщина, я знаю, тебе нравится, и у вас, возможно, наклевывается роман, но
кровавый след, как ни крути, ведет прямо к ее двери.
— Ты имеешь в виду мисс Монтгомери?
— Кого же еще. Эти капли крови у двери ее дома пока единственная наша
зацепка.
— Но их дорожка кончается у ее двери, — уточнил Шон.
— Вот именно, что у ее двери, — не сдавался Джек.
Шон, не сводя глаз с Джека, задумчиво кивнул. Заговорив снова, о мисс Монтгомери он уже не упоминал.
— Скажи мне, Джек, вот что: когда ты читал про всех этих вуду и зомби,
не набрел ли ты, случаем, на такой культ, когда его жрецы или последователи
сцеживают человеческую кровь всю до капли?
— Так это же имеет прямое отношение к вампирам. Вспомни хотя бы графа
Дракулу, о котором Брем Стокер написал свой знаменитый роман. Были и другие
случаи, не относившиеся непосредственно к деятельности вампиров, но так или
иначе затрагивавшие проблему кровопускания. В шестнадцатом веке в Венгрии
жила королева Елизавета Баторий. Каждый день она принимала ванну из крови
девственниц, желая таким образом обеспечить себе вечную молодость. Не
забывай, кроме того, что мы живем в Новом Орлеане, где вера в вампиров до
сих пор чрезвычайно развита. На последнем карнавале Марди-Гра сотни людей
надели костюмы вампиров и вставили себе в рот пластмассовые клыки.
— Елизавета Баторий, говоришь? — хмыкнул Шон. — Ты времени
даром не терял. Рано пришел с вечеринки или не спал ночью?
Джек вспыхнул.
— Да так... вспомнилось. Я в детстве очень любил читать про всякие
ужасы и про всякую нечисть: про вампиров, оборотней, призраков и прочих
потусторонних существ. У меня дома и сейчас целая коллекция по этой теме
хранится — и журналы есть, и книги, и компакт-диски.
— Это хорошо. Вполне возможно, нам твое собрание еще сослужит службу.
Хотелось бы только знать, к какому из просмотренных тобой печатных изданий
имеет отношение Мэгги.
— К
Плейбою
, — улыбнулся Джек. —
Плейбой
я тоже
просматривал и пришел к выводу, что Мэгги очень украсила бы его страницы. Ну
а если серьезно, четкой концепции у меня пока нет, поэтому предлагаю всю
информацию, имеющуюся в нашем распоряжении, как следует продумать и
проанализировать... А ты здорово прикипел к этой мисс Монтгомери.
— Ты еще не знаешь всего. Сегодня вечером она у нас обедает.
— Не шутишь? Вот бы и мне к вам присоединиться! Уверен, мы не без
пользы провели бы время. Не говоря уже о том, что твой отец бесподобно жарит
на решетке бифштексы и мы соединили бы полезное с приятным.
— Даже и не знаю, что тебе сказать... Отец горит желанием с ней
познакомиться, и посторонний человек...
— Я не посторонний, а твой напарник. К тому же я прихвачу с собой
подружку Мэгги.
— Эту маленькую креолку?
— Угу. Ее зовут Энджи Тейлор. Она самая близкая подруга Мэгги, имеет
ключи от ее дома и, уверен, знает эту женщину как никто.
— И ты уверен, что она примет твое приглашение?
Джек улыбнулся:
— Уверен.
— Неужели ты с ней уже переспал?
— Нет еще. Но ночевал я у нее на диване в гостиной. Ну так как:
приводить ее или нет?
Тон колебался. Джек прав: вечер в такой компании обещал быть интересным.
Джек прав и в другом: Мэгги — единственная зацепка в этом деле, хотя очень
тонкая и ненадежная.
Между тем Мэгги не должна догадаться, что полицейские считают ее своей
единственной зацепкой. Если она и вправду замешана в этом деле, ей ни в коем
случае нельзя знать, что под нее копают.
У них нет никаких доказательств.
Только то, что фотограф Пол называл интуицией полицейского.
Была не была, — подумал Шон. — Так или иначе, но к этой женщине
надо подобраться поближе. Выяснить наконец, замешана она в этом деле или
нет
.
В двенадцать часов Мэгги позвонила Джемма Грейсон.
Джемма, тридцатилетняя женщина, была счастлива в браке и имела двоих детей.
Они с Элли считались лучшими продавщицами в магазине Мэгги и были очень
дружны.
Джемма изо всех сил старалась сохранить хладнокровие.
— Мэгги, не хочется беспокоить тебя в субботний день, но молчать я
больше не могу.
— Говори скорее, в чем дело.
— У Элли какие-то неприятности.
— Что же случилось с Элли?
— Ее здесь нет.
— Она не пришла на работу? Ты домой ей звонила?
— Дело в том, что на работу Элли как раз заходила. Когда я пришла, в
зале все было готово к открытию, а на плите стоял горячий кофейник — короче,
все как всегда, только она куда-то подевалась. Дверь магазина была открыта,
и я поначалу решила, что Элли вышла в лавочку за свежими круассанами, но
Хэл, кассирша, утверждает, что не видела ее.
— Повторяю: ты домой ей звонила?
— Никто не отвечает.
— А в полицию звонила?
— Звонила и в полицию, но там говорят, что у них нет времени искать
каждую женщину, которой вдруг взбрело в голову отправиться на прогулку.
— Ты, надеюсь, напомнила им, что в нескольких шагах от дома произошло
убийство?
— Напомнила, но полицейские не обратили на это внимания.
Мэгги помолчала.
— У тебя-то самой все в порядке?
— Да, все отлично, спасибо.
— В магазине много людей?
— Много, но так даже лучше.
— Я позвоню лейтенанту Кеннеди и скоро сама приеду.
— Извини, Мэгги, что прервала твой отдых — мне, наверное, не
следовало...
— Не извиняйся. Я ничего особенного не делала — сидела на веранде и
загорала. Элли я отлично знаю. Что бы ни говорили в полиции, я уверена, что
раз Элли в магазине нет, значит, с ней и вправду что-то случилось.
— С твоего разрешения, Мэгги, я пойду работать, ну и буду ждать тебя.
— Хорошо. Если что-нибудь узнаешь в ближайшее время — звони.
Мэгги повесила трубку и зябко повела плечами: у нее по спине пробежал
холодок страха. Желая избавиться от неприятного чувства, она начала
действовать. Достала из сумочки телефон Шона и позвонила.
— Шон, это Мэгги.
— Мэгги? Что случилось?
— Не хочу зря беспокоить вас, Шон, но у меня... исчезла одна служащая.
Мы полагаем, что она отсутствует вот уже несколько часов, а между тем Элли
не оставит свое рабочее место даже под страхом смерти. Не могли бы вы
заехать ко мне в магазин? Я буду там в ближайшее время.
— Приеду. — Шон повесил трубку.
Мэгги сказала Пегги, что сию же минуту уезжает. Надев сандалии и подхватив
сумку, она быстро направилась к выходу.
Джемма разговаривала с покупательницей, выбиравшей вечернее платье, а сама
краем глаза наблюдала за входной дверью. Когда дверь распахнулась и в
магазин в сопровождении помощника вошел высокий красивый полицейский, она с
облегчением вздохнула и предложила покупательнице, молодой девушке, зайти в
понедельник или во вторник, пообещав, что ею займется владелица магазина
Мэгги Монтгомери. После этого Джемма поспешила навстречу лейтенанту Кеннеди
и протянула ему руку.
— Спасибо, что пришли, лейтенант, — взволнованно проговорила она
после того, как офицер пожал ей руку и познакомил со своим
напарником. — Насколько я понимаю, к вам по поводу пропавших людей не
следует обращаться, но если бы вы знали Элли...
— Что вы такое говорите? — удивился лейтенант. — Мы, конечно
же, занимаемся пропавшими людьми, но начинаем их разыскивать не сразу, а
когда с момента их исчезновения проходит несколько суток.
— В любом случае спасибо, что заехали, — сказала Джемма, которой
понравилась его спокойная уверенность. — Мэгги, должно быть, уже
позвонила вам и сообщила суть дела?
Офицер кивнул:
— Да, я разговаривал с Мэгги. Она уже едет сюда. — Шон попросил
напарника передать патрульному, чтобы тот съездил к Элли и разузнал, как
обстоят дела у нее дома. — Может, прежде чем мы начнем разговор, вы
выпьете чаю или кофе и немного успокоитесь? — предложил лейтенант.
— Я уже взяла себя в руки и готова отвечать на ваши вопросы, —
сказала Джемма. — А чашка чаю вряд ли меня успокоит — как-никак пропала
моя подруга, а она такая чудесная женщина...
— Да-да, — перебил Джемму лейтенант, окидывая взглядом помещение и
стоявшие рядком манекены, облаченные в созданные Мэгги наряды. — Я
помню ее. Вчера с ней разговаривал... Итак, насколько я понимаю, на работу
она никогда не опаздывает?
Джемма кивнула:
— Совершенно верно. Элли и сегодня была в магазине — вот в чем дело.
Приходя, она всегда ставит на огонь большой кофейник. Ведь приобретение
хорошей одежды — это не просто торговая сделка, но еще и своего рода
социальное мероприятие.
— Хм... Вот как? Я об этом не знал... Но если можно, ближе к делу.
Итак, вы полагаете, что Элли пришла в магазин и даже поставила варить
кофе...
— Я не полагаю, а точно знаю. Кто, кроме нее, открыв дверь, взялся бы
за приготовление кофе?
— Хорошо, что вы так уверенно говорите. Прежде всего нужно отделить
факты от всякого рода
вероятно
или
могло быть
.
— Вы правы, лейтенант... — начала было Джемма, но потом замолчала,
поскольку полицейский стал смотреть куда-то поверх ее плеча. Она повернулась
и, проследив за взглядом лейтенанта, ахнула. К ее удивлению, сквозь стекло
витрины Джемма увидела Элли, быстро направлявшуюся к входной двери.
— Это Элли, не так ли? — негромко спросил лейтенант.
Джемма кивнула и поспешила встретить свою коллегу и подругу.
— Элли, я так волновалась за тебя, прямо заболела! — вскричала
Джемма, обнимая подругу, а потом отступила от нее на шаг, словно для того,
чтобы лучше разглядеть ее и убедиться, что с ней ничего ужасного не
случилось.
— Со мной произошло нечто невообразимое, прямо какое-то затмение
нашло! — воскликнула Элли, но, увидев полицейских в форме, испуганно
приложила к губам ладошку: — Ты вызвала полицию? Вот ужас-то! Что-нибудь
случилось?
— Все в порядке, миссис Буше, — вмешался в разговор
Кеннеди. — Никто за время вашего отсутствия не пострадал, и ничего
страшного не произошло.
— После вчерашнего можно чего угодно ожидать, — пробормотала
Элли. — Я так взволнована и обескуражена всем этим... что...
— Но что же все-таки случилось с тобой? — спросила Джемма.
В этот момент в магазин вошла Мэгги в черном вязаном костюме и кожаных
сандалиях.
— Элли! — воскликнула она, устремляясь прямо от двери к своей
пропавшей служащей.
— Ты уж меня, Мэгги, прости, — начала оправдываться Элли, но ее
извинения потонули в потоке возгласов, междометий и восклицаний, в которых
доминировало произносившееся на все лады
Слава Богу!
.
— Слава Богу, ты жива и здорова! — Мэгги, как прежде и Джемма,
отступила на шаг от своей сотрудницы.
— Да, я более или менее в порядке, — сказала Элли.
— Между прочим, это не я отыскал ее, — обратился Кеннеди к Мэгги.
— Тогда что же... — озабоченно начала Мэгги.
— Давайте выслушаем эту леди, — предложил Кеннеди.
Мэгги виновато посмотрела на Шона:
— Конечно, выслушаем... Жаль лишь, что пришлось вас побеспокоить, и,
видимо, по ничтожному поводу.
— Ничего страшного. Сейчас у всех нервы напряжены до предела. Как-никак
неподалеку произошло убийство, — улыбнулся Кеннеди.
— То, что я расскажу, может показаться вам бессмыслицей, —
пробормотала Элли.
— В любом случае мы вас выслушаем, Элли, и очень внимательно, —
отозвался Кеннеди.
Элли тяжело вздохнула.
— Даже не знаю, с чего начать... Как объяснить то, что не имеет
объяснения? Помню, я зашла в магазин, поставила на плиту кофейник... а
потом... потом вроде как решила, что неплохо бы сходить в лавочку и купить
круассанов или каких-нибудь булочек... А в следующий момент я вдруг
оказалась на площади, где вместе с толпой наблюдала за выступлением
бродячего фокусника... Как я туда попала, зачем пошла — не помню... Тебе,
Мэгги, пора меня увольнять — за полную потерю памяти. Или может, я сошла с
ума? Ничего не понимаю...
— Не беспокойся, увольнять тебя я не стану, — заверила ее Мэгги.
— Спасибо тебе, дорогая. Со мной раньше никогда ничего подобного не
случалось, и я не имею понятия, что спровоцировало этот приступ...
— Вы уверены, что чувствуете себя нормально? — осторожно спросил
Кеннеди.
— Выглядит она прекрасно, — заявила Джемма.
— Пожалуй, вас надо отвезти в больницу, — сказал Кеннеди.
— Меня? В больницу? — Элли с надеждой посмотрела на Джемму. Та успокаивающе подмигнула ей.
— Может, ты случайно ударилась обо что-то головой? — предположила
Мэгги. — Полагаю, провериться тебе не помешает.
— Для чего мне проверяться? Чтобы потом все узнали, что я выжившая из
ума старуха? — запротестовала Элли.
— Вовсе вы не старуха, — усмехнулся Кеннеди. — Даже и не
пытайтесь нас в этом убедить — все равно вам никто не поверит.
Элли вспыхнула и благодарно улыбнулась:
— Я прямо не знаю...
— Соглашайся на госпиталь, Элли, прошу тебя! — сказала
Мэгги. — Надо же всем нам убедиться, что ты не пострадала. Может, ты
немного перегрелась на солнце — вот и все. Но это вовсе не значит, что тебе
не нужна помощь.
Пока шли споры, ехать Элли в больницу или нет, в магазин неслышно вошел
молодой напарник Кеннеди и встал у входа — в стороне от всех.
Наконец Мэгги заручилась согласием Элли съездить в больницу, а Кеннеди
вызвался отвезти ее туда. Через несколько минут полицейские, Мэгги и Элли
сели в машину и поехали в госпиталь.
Джемма с облегчением перевела дух и вернулась к работе. Вскоре к ней должна
была присоединиться Энджи Тейлор, которую Мэгги вызвала по телефону.
Около восьми становилось темно.
Час ведьм начинается именно в восемь, а не в полночь, как это принято
считать
, — мрачно сказала себе Бесси Жиро.
В восемь она выходила на работу.
Бесси Жиро привыкла ко всякого рода отклонениям на сексуальной почве, но
чаще на ее долю выпадали самые обыкновенные случаи. Она работала на женщину,
владевшую баром и рестораном на Принс-стрит. Заведение процветало и
значилось на каждой туристической карте. В заведении Мамми Джонсон, помимо
обычных услуг, клиентам оказывали и другие, особые, — стоило только
клиенту заикнуться об этом.
В лице Бесси клиент получал чистоплотную, здоровую девушку, регулярно
проходившую осмотр у врача. Бесси не приходилось заниматься этим в лифте или
в подворотне — к ее услугам были скромные отели или пансионы, где на проказы
туристов привыкли смотреть сквозь пальцы. Комнаты там были небольшие, но
чистые, главное же — они предоставляли необходимое в таких случаях
уединение.
В основном клиенты требовали обычного секса или секса орального. Или того и
другого сразу. Бесси не возражала — она ко всему привыкла и теперь, когда
брала в рот чей-то член, такого отвращения, как прежде, не испытывала.
Порой с ней хотели побаловаться сразу двое — мужчина и женщина. Обычно это
были семейные пары — мужья и жены, до одури надоевшие друг другу. Это даже
забавляло Бесси. Когда она играла с женщиной, мужчина кончал от одного
только созерцания этих игр и до него очередь обычно не доходила. Бесси
считала все это обыкновенной работой, которая, кстати, оплачивалась лучше,
чем услуги секретарши, или официантки.
Изредка ей попадались и любопытные экземпляры, требовавшие, чтобы их
приковывали наручниками к кровати и секли плеткой, но бывали и другие,
которым хотелось посечь ее. Впрочем, любители садомазохизма к услугам Бесси
обращались редко — в Новом Орлеане было полно клубов, специализировавшихся
на такого рода сексе, и все, кому надо, знали об этом и ходили туда.
У Бесси был ребенок —
плод истинной любви
, которого было необходимо
кормить и содержать. Сама же
истинная любовь
, несмотря на все старания
Бесси, долго не продлилась. Сожитель Бесси использовал ее, а потом исчез.
После этого Бесси основательно поумнела и временами даже жалела, что не
получила денег с козла, сделавшего ей ребенка, хотя она занималась с ним
именно тем, за что ей сейчас довольно щедро платили.
У Бесси была мечта: подкопить деньжонок, уехать из Нового Орлеана куда-
нибудь в Айову, где ее никто не знал, и завести там собственное небольшое
дело. С этим следовало поторапливаться: Бесси опасалась, как бы ее сын не
догадался о том, чем она занималась, чтобы кормить и содержать его.
В эту ночь Бесси чувствовала себя усталой и разбитой. То ли полнолуние было
тому виной, то ли еще что. Она хотела даже отпроситься у Мамми с работы, но
не сделала этого, зная, что, когда пойдет косяком особенно выгодный клиент,
хозяйка ей это припомнит. Получив от рассыльного адрес клиента, Бесси
торопливо направилась к маленькому отелю неподалеку. Переходя улицу, она
посмотрела на небо и заметила, что у него алый, кровавый оттенок. Впрочем,
это была последняя вспышка догоравшего дня. Когда Бесси подошла к двери,
совсем стемнело и взошла огромная круглая луна.
В коридоре было пусто. Сидевший за конторкой парень клевал носом и, когда
Бесси вошла, даже не поднял на нее глаз. Сверившись с бумажкой, Бесси нашла
тринадцатый номер и, не постучавшись, вошла. В комнате было темно, но, когда
она подняла руку к выключателю, кто-то невидимый низким звучным голосом
приказал ей не зажигать света.
— Но здесь темно, хоть глаза выколи, — возразила она.
— Есть свет из окна — и этого довольно.
— Тебе, сладенький, не надо меня стесняться, — проворковала
Бесси. — Я пришла для того, чтобы воплотить в жизнь все твои фантазии,
и если ты некрасивый, для меня это не имеет значения.
Голос парня понравился Бесси, и ей захотелось посмотреть на него.
Потом она увидела незнакомца, вернее, не его, а темный силуэт. Силуэт был
красиво очерчен: у этого малого имелось все, чем должен обладать настоящий
мужчина: широкие плечи, крепкий торс, сильные руки и ноги.
— Подойди поближе к окну, — проговорил он ровным звучным голосом.
Бесси швырнула сумочку на пол и направилась к окну.
— Знаешь, сладенький, — затараторила она, разглядывая мерцавшие в
небе странные красные звезды и неоновые вывески магазинов напротив, —
давай сразу
...Закладка в соц.сетях
