Жанр: Любовные романы
Таинственный свет луны
...иво проговорил Джек. — Я это к тому, что мною
она, судя по всему, ничуть не заинтересовалась.
— Между прочим, Джек, эта женщина легко может стать подозреваемой номер
один.
— Да ладно тебе, Шон. Лучше вспомни, какая она! Рост у нее примерно
пять футов восемь дюймов, а вес — сто тридцать фунтов максимум...
Стройная... да. Но какие при этом формы! А ноги... Закачаешься! Короче, все
у нее тип-топ — складненько. Интересно, она работает над своим телом?
Шлифует, так сказать, свои формы упражнениями? Если ходит в гимнастический
зал, то хотелось бы знать: в какой? Вот бы посмотреть на нее в трико, а?
— Повторяю, Джек, у меня насчет этой особы есть серьезные подозрения.
— Ты только подумай, о чем говоришь! Неужели этот чистейший образец
грации и женственности может разрезать человека на куски и разбросать их по
поверхности надгробья?
— На свете еще и не такое случается. Не забывай, что капли крови ведут чуть ли не к ее дверям.
— В этом здании, Шон, работает довольно много народу. К тому же, когда
мы направили по кровавому следу экспертов, их присутствие и деятельность по
обработке следа ничуть не взволновали мисс Монтгомери. И что с того, что мы
нашли в здании кровь? Это не доказывает, что она убийца. Хотя я не такой
эксперт в области криминалистики, как ты, но даже мне известно, что для
того, чтобы отрезать у человека голову, нужна недюжинная сила. Но даже если
закрыть глаза на этот факт, у нас есть другой — то, что парня, возможно,
убили где-то в другом месте, а потом перетащили на улицу Вье-Карре. Это тоже
свидетельствует о немалой физической силе убийцы. Выпустили из трупа кровь
или нет, он в любом случае был тяжеленек.
— Хорошо, пусть она и не убивала этого сутенера, но что ей мешает
покрывать убийцу?
— Психопат, прикончивший этого парня, вполне мог вбежать в одну из
дверей дома мисс Монтгомери, а выйти через другую — использовать, так
сказать, ее дом как проходной двор.
— И такое возможно. Нам придется проверять все версии. Два убийства,
совершенные с особой жестокостью в течение недели, не пустяк. Если у нас не
появится никаких ниточек, пресса с нас шкуру снимет.
— Верно. Обезглавленные трупы — это уж слишком. Даже для Нового
Орлеана. Но Мэгги здесь ни при чем — это точно.
— Мэгги? — удивленно выгнув дугой бровь, спросил Шон.
— Ну, мисс Монтгомери. Просто имя Мэгги очень ей подходит.
— Это почему же? Потому что она вся такая мяконькая, миленькая и
модненькая — короче, прелесть, а не женщина, да?
Джим ухмыльнулся и пожал плечами:
— Старый циник — вот ты кто.
— Пусть. Но ты на себя посмотри. Представляю, как ты входишь к шефу и
рапортуешь: так, мол, и так, сэр, эта женщина невиновна. Взгляните только,
какие у нее золотистые глаза, красивое платьице и длинные стройные ноги, и
вы сразу же убедитесь в этом сами.
— Брось выпендриваться, Шон. Ты сам смотрел на нее, как кот на сливки.
— Смотрел. И даже успел заметить, что у нее отличные сиськи, хотя
разглядеть их как следует под ее деловым костюмом было не так-то просто.
— Ах ты, старый курощуп!
— А что? Может, я такой и есть. Просто у меня никогда не было времени,
чтобы это проверить.
— Ладно, Шон, кончаем трепаться. Давай решать, как быть дальше.
— Что тут решать? Соберем оперативную группу и проведем совещание.
Возможно, парни из уличного патруля расскажуг что-нибудь интересное. После
этого навестим Пьера — узнаем, до чего он докопался. Ну а потом... потом нас
ждет кое-что не слишком приятное — пресс конференция.
— Вот черт! Совсем о ней забыл, — вздохнул Джек. — Эти журналюги дадут нам прикурить.
Шон хотел было что-то сказать, но передумал. К чему слова? И без того ясно,
что представители прессы потребуют от них с Джеком решительных действий, а
если это дело не будет быстро раскрыто, то газетчики потребуют у начальства
их головы — как компенсацию за те две, что отрезал неизвестный убийца.
Кое-кто из служащих Мэгги, узнав про обнаруженный на их улице труп, не на
шутку перепугался.
Но некоторые, как ни странно, хранили абсолютное спокойствие. Мэгги лично
оповестила о случившемся всех своих служащих, собрав их в магазине на первом
этаже в конце рабочего дня. Тогда же она предложила всем, кто жил на Вье-
Карре, расходиться по домам парами. Тех же, кто жил за пределами старой
части города, предложила проводить до автомобильной стоянки. Когда
инструктаж закончился, Мэгги обнаружила, что в магазине осталось еще
несколько девушек, на которых убийство на улице не произвело, казалось, ни
малейшего впечатления.
— Знаешь, дорогуша, — сообщила ей Сисси, — я не боюсь этого
шизика по той простой причине, что не имею никакого отношения ни к
проституткам, ни к сутенерам. Кроме того, я никогда не забываю, что живу в
Новом Орлеане, а потому веду себя предусмотрительно — хожу по тем улицам, по
которым надо, и нос в чужие дела не сую. Что же до этого случая, скажу так:
если все проститутки, сутенеры и торговцы наркотиками начнут рубить друг
другу головы, то я и глазом не моргну — по мне, чем меньше на улицах этой
мрази, тем лучше. Кстати, ты пойдешь с нами на концерт джаз-оркестра Дина,
или у тебя сегодня другие планы?
Дни, двадцатипятилетний сын Чанса Лебро, одного из немногих служащих Мэгги
мужского пола, вернувшись из Нью-Йорка, где изучал архитектуру, по вечерам
играл на тромбоне в джаз-оркестре популярного местного клуба на Бурбон-
стрит.
— Даже не знаю, — ответила Мэгги. — Сегодня у меня нет настроения идти на вечеринку.
— Да брось ты, неужели смерть какого-то сутенера так выбила тебя из
колеи?
— Меня выбила из колеи не смерть сутенера, а то, что его убили чуть ли
не у меня под окнами. А еще то, что он каким-то образом ухитрился окропить
своей кровью дверь моего дома.
— Не волнуйся, дорогуша, — успокоила ее Сисси, — полицейские,
которые исследовали эти капли крови, сказали мне, что ничего криминального
внутри здания не обнаружили.
— Правда-правда, — вступила в разговор Энджи, тоже оставшаяся в
магазине. — Если бы что — Сисси узнала бы. Она весь день флиртовала с
одним из этих парней — красивым, как Адонис.
— Сисси, ты флиртовала с полицейским? — удивилась Мэгги.
— Ты что-то имеешь против полиции?
— Да так, от случая к случаю...
Сисси ухмыльнулась:
— Но он и вправду хорош, как Адонис. Крепкий, сильный, а главное —
высокий. Женщине, когда она под шесть футов, не так-то просто найти себе
пару под стать. А в этом парне добрых шесть футов три дюйма. Я могу,
встречаясь с ним, надевать еще и туфли на каблуках!
— Выходи за него замуж и строгай баскетболистов, — посоветовала ей
Энджи.
— А этот самый Адонис черный или белый? — спросила Мэгги.
— Черный, дорогуша, успокойся, — заверила ее Сисси. — На
твоего лейтенанта никто не покушается.
—
Мой
лейтенант?
— Самый красивый белый мужчина, какого я только видела, —
усмехнулась Сисси.
— Лейтенант из отдела убийств, который меня допрашивал и излазил мой
дом вдоль и поперек, не может быть ни
моим
, ни красивым. Он головная боль
— вот что я о нем думаю. — Мэгги неожиданно расплылась в улыбке. —
Я рада, Сисси, что ты познакомилась с Адонисом. Это приятное известие, а
значит, сегодняшний день прожит не зря. Он уже назначил тебе свидание?
Энджи громко фыркнула:
— Да это она назначила ему свидание — еще до того, как выяснила,
понимает ли он по-английски!
Мэгги снова удивленно посмотрела на Сисси.
— Я просто сказала ему, что будь я на его месте, то ни за что не
отказалась бы после поисков несуществующих улик сходить на концерт и
послушать хорошую джазовую музыку. Так что если ты, Мэгги, хочешь увидеть
моего Адониса, то отправляйся на концерт вместе с нами!
Мэгги все еще колебалась.
Весь день она провела в окружении людей и устала от шума и разговоров. Визит
полицейских тоже не прибавил ей бодрости, а известие о том, что на двери ее
дома обнаружили капли крови преступника, произвело на Мэгги удручающее
впечатление. Ей хотелось посидеть в тишине, успокоиться и собраться с
мыслями.
— Мы будем тебя доставать, пока ты не согласишься, — продолжала
давить на нее Энджи. — По этой причине мы отправимся на концерт прямо
отсюда, даже домой заходить не будем.
— Ну, не знаю... К тому же я не так одета, как полагается для вечеринки
в клубе...
— Ха! Сейчас, между прочим, лето, и туристы на улицах ходят в футболках
и в майках с вырезом до пупа, а она волнуется, что не так одета! — с
иронией заметила Сисси.
— У Мэгги полно расфуфыренных манекенов, и ей ничего не стоит снять
платье с одного из них и надеть на себя, — сказала Энджи. — По
мне, в клубы сейчас можно и голой ходить: все равно никто ие обратит
внимания — все заняты только собой.
— Это на голую-то Мэгги никто не обратит внимания! — воскликнула
Сисси. — Сильно в этом сомневаюсь.
— Ладно, уговорили, я иду с вами, — согласилась Мэгги. — Игру
Дина и вправду стоит послушать. Кроме того, одежда, которую я придумываю,
мне, в общем, нравится.
Когда Мэгги переоделась и вышла к подругам, они нашли, что выглядит она
восхитительно.
— Мы так хороши собой, что нам просто необходимо прогуляться перед
концертом — показать туристам, какие в Новом Орлеане красивые
женщины, — заявила Энджи. — А потому идемте обедать в какое-нибудь
приличное заведение.
— Вы идите, а я позвоню в ресторан и закажу столик, — предложила
Сисси.
Обедать!
Услышав это слово, Мэгги вдруг почувствовала, как у нее болезненным спазмом
свело желудок.
С чего это, спрашивается, ее затошнило? Ну, убили какого-то сутенера,
мелкого уголовника — пусть даже и рядом с ее домом, — ей-то что за
дело? Тем не менее...
Мэгги решила не поддаваться слабости.
— Обед — это здорово, — твердо сказала она. — Как я погляжу,
у нас наклевывается веселый вечерок. Оно и к лучшему: пройдет час, другой, и
мы полностью забудем о...
— Об обезглавленном трупе! — выпалила Энджи.
— Верно. Мы забудем об обезглавленном трупе и обо всем, что с ним
связано.
Пьер ле Понт работал судмедэкспертом уже двадцать лет. Шон знал множество
судмедэкспертов, а также экспертов в других областях криминалистики — и
мужчин, и женщин, отличавшихся цинизмом и любивших черный юмор, но Пьер к их
числу не относился. Шон также не видел, чтобы Пьер что-нибудь жевал в
непосредственной близости от лежавшего на анатомическом столе трупа. К
смерти Пьер относился уважительно и того же требовал от своих сотрудников.
Тем не менее смерть человека — явление не только трагическое, но во многом
еще и унизительное.
Взять хотя бы того же Энтони Бейли. Прежде он носил костюмы от Армани и
занимался сутенерством — продавал женщин, от которых имел доход и которых
при случае поколачивал. Так или иначе, он жил, действовал и был человеком,
хотя дурным и испорченным. Теперь же его нагое, белое, без кровинки, тело
лежало неподвижно на анатомическом столе, словно какая-нибудь вещь, а его
отрезанная голова покоилась в большом сосуде из нержавеющей стали на
кафельной подставке рядом с ним.
В каждом морге, независимо от антисептика, которым обрабатывают помещение,
есть особый устойчивый запах, который не спутаешь ни с каким другим. Это
запах смерти.
— Ну как, обнаружилось что-нибудь интересное? — спросил Шон,
разглядывая пергаментно-белое тело убитого.
— Очень мало крови, — ответил Пьер. Он стоял рядом со столом,
скрестив на груди руки. Проведя вскрытие и зашив труп, Пьер теперь отдыхал.
— Значит, его могли убить где угодно, а потом перевезти.
— Я этого не говорил.
— Что же ты сказал?
— Я сказал только, что в нем осталось чертовски мало крови. Вот почему
он такой белый.
— В общем, все ясно: ему ведь отрубили голову. Кровь фонтаном хлынула
из разрезанных артерий... Но если его сначала убили, а обезглавили потом, то
картина, конечно, меняется... Черт! Но кровь не может вот так взять и
исчезнуть! Насколько я знаю, она не испаряется...
— Полагаю, смерть наступила в результате удара в горло. Поначалу я
думал, что он умер от сердечного приступа, а обезглавлен был уже после
смерти, но потом отказался от этой мысли.
— Все-таки, Пьер, наверное, его убили не на Вье-Карре. По-моему, его
даже не убили, а забили — как, к примеру, забивают скот. Потом подвесили за
ноги, чтобы дать стечь крови, а уж после этого отвезли на Вье-Карре и
швырнули на тротуар, где мы его и нашли.
Пьер пожал плечами.
— Ну и как прикажешь толковать это твое пожатие плечами? — с
раздражением спросил Шон.
— А так, что и такое может быть. Я тут снова взглянул на Джейн Доу —
вернее, на то, что от нее осталось. — Пьер указал на закрытое простыней
тело, лежавшее на другом анатомическом столе. — Так вот, у Джейн,
которой точно так же отрезали голову, но, помимо этого, отрубили еще руки и
ноги, вспороли живот, а потом разбросали внутренности по надгробию, тоже
почти не было в сосудах крови.
Шон вздохнул и взъерошил рукой волосы.
— Похоже, мы столкнулись с ритуальными убийствами — в духе культов вуду
или сантериас. С убийствами ради получения человеческой крови.
— Если это так, кровь они умеют спускать отлично, — констатировал
Пьер.
— Что тебе еще удалось узнать? — спросил Шон.
— Боюсь, не слишком много. Как я уже говорил, убийца — левша и очень
силен физически.
— Следует ли из этого, что убийца — мужчина?
— Шон, в наши дни, когда женщины стремятся уподобиться мужчинам, такой
вопрос попросту некорректен.
— Брось ты эти шуточки, отвечай по существу.
— Можно и по существу. Убийца, не важно, мужчина это или женщина,
обладает огромной физической силой. Двадцать лет назад я бы к этому добавил,
что такой силой обычно обладают мужчины, но сейчас лучше промолчу.
— Таким образом, убийца — физически сильный человек, левша, возможно,
имеет отношение к отправлению жестоких религиозных обрядов, — подытожил
Шон, после чего добавил: — Ты прав, информации, скажем прямо, кот наплакал.
— Извини, чем богаты. Когда получу результаты анализа на ДНК, тогда,
возможно, скажу больше.
— Эти результаты, Пьер, мы получим через месяц, не раньше.
— Похоже на то...
Шон подошел к телу сутенера и еще раз осмотрел срез на шее — в том месте,
где должна была находиться голова.
— А это еще что?
— Что именно?
— Да вот — прокол какой-то. Вон там.
Пьер приблизился к анатомическому столу и склонился над трупом. Сразу же под
срезом на коже шеи имелось небольшое повреждение, которое с некоторой
натяжкой можно было принять за ранку, нанесенную колющим предметом.
— Ах это... Черт! Не хотел об этом говорить... Дело в том, что я ни в
чем не уверен.
— Пьер, прошу тебя... — начал Шон.
— Ты только не принимай это близко к сердцу. Когда отрезают голову,
ткани вокруг так травмируются, что судить о происхождении мелких травм
вокруг среза очень трудно. Если это прокол, то...
— Да говори же скорее, не тяни!
Пьер замялся. Сообщать непроверенные сведения было не в его правилах.
— Так и быть, скажу. Возможно, Энтони Бейли кто-то укусил — до того,
как его убили, или сразу же после этого.
— И кто же, интересно знать, укусил его? Существо с одним зубом?
— Давай пока остановимся на этом, ладно? У нас есть только одна эта
ранка — и ничего больше.
— А это могла быть собака?
— Ничего нельзя сказать точно, поскольку у этого человека отрезана
голова, а мелкие травмы на тканях не позволяют нам получить чистую картину.
Если же мы начнем строить догадки, то не кончим до утра. Представь, к
примеру, что его укусил убийца: кто знает, может это тоже ритуал какого-
нибудь примитивного культа? С другой стороны, его вполне мог укусить и
маньяк — в том случае, если убийца шизик, а не апологет культа. Обещаю, я
еще поколдую над этим проколом и проведу дополнительные лабораторные
исследования, тогда и поставлю тебя в известность, кто его укусил — человек
или собака.
— Сейчас каждый бит информации на вес золота, — напомнил приятелю
Шон. — На меня так насели, что я готов рассмотреть любую версию, даже
самую невероятную.
— Знаю, — сказал Пьер, а потом предложил: — Может, пойдем, взглянем еще раз на Джейн Доу?
Шон Кеннеди не хотел смотреть на Джейн Доу даже за миллион долларов. Однако,
обдумав предложение Пьера, пришел к выводу, что обязан это сделать.
Он кивнул.
— Хорошо еще, что здесь нет твоего молодого напарника, — заметил
Пьер. — Кстати, где он? Видимо, ты решил избавить его от печальной
необходимости созерцать трупы.
— Я дал ему задание, которое тоже ке сахар.
— Какое же?
— Подготовить заявление для прессы и начинать пресс-конференцию, —
ответил Шон.
— Да, это занятие еще почище нашего, — согласился Пьер.
Когда они подошли к столу, на котором лежали прикрытые простыней останки
Джейн, Шон быстро проговорил:
— Только шею и голову, Пьер, очень тебя прошу.
То, что раньше носило имя Джейн Доу, было в прямом смысле собрано из кусков
и сшито черными нитками. По сравнению с ней невесту Франкенштейна можно было
смело назвать королевой красоты.
Когда Пьер откинул простыню, Шон, стараясь не приближаться к уже начинавшему
разлагаться телу, ткнул пальцем в шею, где повреждение, сходное с
повреждением на шее Энтони Бейли, было почти неотличимо от проколотых кривой
хирургической иглой многочисленных отверстий.
— Возможно, у нее такой же след от укуса, как и у Бейли, —
вздохнул Пьер. — Не придавал раньше этому значения, каюсь.
— Раньше мы не имели второго трупа со следом укуса, так что и
сравнивать было не с чем, — напомнил ему Шон. — К тому же женщину
разрезали на части и выпотрошили. Где уж тебе было думать о небольшой ранке
на шее, когда все ее тело представляло собой сплошное месиво. Более того, я
и сейчас не уверен, что Джейн кто-то кусал: вдруг у убийцы сорвалась рука и
он случайно ткнул ее острием ножа в шею?
— Едва ли. Джейн резали клинком с широким лезвием — у таких
заостренного конца обычно не бывает. Клинок имел в длину примерно девять
дюймов и был шириной с ладонь. Ничего более сенсационного сообщить не могу.
— Этого довольно. Ты дал мне в руки одну многообещающую ниточку.
— Правда? Хотелось бы знать какую.
— Уверен, в городе орудует серийный убийца, — заявил Шон. —
Теперь надо решать, сообщать об этом газетчикам или нет.
— Рад, что не мне придется держать перед ними ответ. Кстати, тебе надо
поторапливаться — спасать из их лап своего юнца.
— Между прочим, у них еще и клыки есть. Должно быть, в эту минуту они
уже вцепились бедняге в глотку, — заметил Шон.
— Клыки, клыки, клыки... — рассеянно пробормотал Пьер. — У собак
тоже есть клыки — да. И многие собаки в наши дни натренированы на человека.
Но вдруг это кошка? Вряд ли... Что еще? Летучая мышь? Крыса? Нет, здесь все
истыкано иголкой — ни черта не разберешь! Картина практически уничтожена. Ты
уж иди, Шон, а я еще раз основательно над всем этим поразмыслю. Если что
надумаю — дам тебе знать.
— Спасибо, док.
С этими словами Шон вышел из морга.
Приехав в участок, Шон доложил о результатах вскрытия капитану Джо Дэниэлсу
— начальнику отдела убийств. Подчиненные обычно называли его шефом. Дэниэлс
был рослый, сильный мужчина, о каких принято говорить: неладно скроен, да
крепко сшит. Должность начальника отдела он получил благодаря упорному труду
и свою карьеру начал с самых низов, чем немало гордился. Задницу Джо никому
не лизал и в политику не лез — вот почему Шон с удовольствием служил под его
началом.
К сотрудникам Джо не придирался, и уж если вызывал кого-нибудь на ковер, то
за дело. Коррумпированных полицейских Джо люто ненавидел и не успокаивался,
пока ему не удавалось засадить их за решетку.
Короче говоря, Джо Дэниэлс, прирожденный полицейский и крутой парень, как
нельзя лучше подходил такому
крутому
в смысле преступности городу, как
Новый Орлеан.
— Ну, выкладывай, — сказал Джо, увидев Шона. — С чем пришел,
что имеешь и чего у тебя нет.
— Не имеешь, а имеем, — с ухмылкой уточнил Шон, усаживаясь в
кресло напротив капитана. — А имеем мы, насколько я понимаю, кошмарного
серийного убийцу. Но вот чего у нас нет, так это улик. Судя по повреждениям,
обнаруженным на трупах, орудует приверженец какого-то культа или человек с
серьезными психическими отклонениями.
— Ясно. О трупе на кладбище я уже наслышан. Скажи лучше, что
новенького.
Шон рассказал о втором убийстве и поделился впечатлениями от посещения
морга. Джо слушал его нахмурившись и изредка делал пометки в блокноте. Узнав
о появлении очередного серийного убийцы, Джо всякий раз впадал в мрачное
расположение духа, поскольку считал эту разновидность преступников худшей
болью в заднице, какая только может быть у полицейского. Наконец он
предложил Шону возглавить оперативную группу по поимке убийцы.
— Ты не говоришь
серийный убийца
, и я тоже держу рот на замке, —
заметил Джо, когда Шон поднялся. — А теперь беги, выручай своего
напарника. Похоже, журналюги его уже доедают.
Шон устремился в зал для конференций, где Джек храбро отбивался от нападок
представителей городской прессы. Он вошел в зал в тот самый момент, когда
Джек под воздействием обрушившейся на полицию критики уже начал сдавать и
выказывал признаки нервного срыва.
Шон, заметив, что напарнику приходится туго, сразу же взял инициативу в свои
руки.
— Леди и джентльмены, — возгласил он, — пока конкретных
подозреваемых у полиции нет, но отдел у нас отличный, а эксперты
первоклассные. Поэтому мы не сомневаемся, что скоро задержим убийцу. Джек
уже рассказал вам обо всем, что нам известно по этому делу, и добавить мне
нечего. Если у нас появится новая информация, мы обязательно сообщим ее вам.
Между тем...
— Что предпринимает полиция, чтобы защитить нас? — крикнула
молодая женщина-репортер.
— Все, что в ее силах, мадам, абсолютно все. Мы удвоили количество
патрулей и запросили себе в помощь национальную гвардию. При всем том, леди
и джентльмены, следует иметь в виду, что Новый Орлеан — город большой и
возлагать надежды только на полицию неразумно. Соблюдайте и сами меры
предосторожности: не ходите по темным аллеям, не возвращайтесь поздно домой,
не гуляйте в одиночестве. Главное же — избегайте общения с незнакомыми
людьми.
— Отлично сказано: избегайте общения с незнакомцами! И это в городе,
где полно туристов! — гаркнул пожилой репортер из
Нью-Орлеан
таймс
. — Но как быть обслуживающему персоналу ресторанов и гостиниц?
Как им прикажете избегать общения с незнакомцами?
— Я порекомендовал бы им шевелить мозгами и подключить к делу
профессиональное чутье и знание человеческой природы. Если кто-то из них
заметит подозрительного человека, пусть держится от него подальше и сразу же
вызывает полицейский патруль. Это, кстати, относится ко всем. На этом мы
заканчиваем, леди и джентльмены, и спасибо за то, что пришли.
Шон подхватил Джека под локоть и вывел его из зала. У них за спиной сразу же
появился полицейский в форме и стал сдерживать толпу, давая детективам
возможность улизнуть.
Пока Шон и Джек шли по коридору, Шон сказал, что журналисты напоминают ему
стаю львов, которых напустили на первых христиан.
...Закладка в соц.сетях
