Жанр: Любовные романы
Таинственный свет луны
... Христианами в данном
случае были, разумеется, они с Джеком.
— Оказывается, быть твоим напарником небезопасно. — Джек
привалился спиной к двери отдела по расследованию убийств. — Ну-с, что
нас ждет дальше?
— Дальше? — ухмыльнулся Шон. — Да ничего особенного. Сейчас я
проинструктирую ребят, которые выходят в ночь, где-нибудь перекушу, а потом
поеду домой.
— Рад слышать, что у тебя есть обыкновенные человеческие слабости.
Оказывается, вечером ты обедаешь, а ночью — сладко спишь.
— Ну, я бы не сказал, что обедаю — в том смысле, как ты это понимаешь.
Что же до сна, то выспаться мне удается редко. В темное время суток надо
держать ухо востро — особенно сейчас. Черт, я бы на все согласился, лишь бы
продвинуться в этом деле хоть на шаг!
Джек широко улыбнулся.
— В таком случае я знаю, как тебе надо поступить.
— И как же?
— Ты знаешь офицера Майка Остина?
Шон кивнул. Кто не знал Остина, здоровенного детину в шесть футов четыре
дюйма ростом? В прошлом он был довольно известным футболистом, но из-за
травмы ноги ему пришлось уйти из большого спорта. По счастью, Остину всегда
хотелось стать полицейским. Он поступил в академию, окончил ее и пришел
служить к капитану Дэниэлсу.
— Ясное дело, знаю.
— Отлично. Нам необходимо встретиться с ним в джаз-клубе.
— В джаз-клубе?
— Ну да. Есть такое заведение. Люди ходят туда, чтобы немного выпить и
послушать хорошую музыку.
— Джек, меньше всего мне хотелось бы...
— У Остина назначена там встреча с потрясающе красивой приемщицей,
которая работает в
Монтгомери энтерпрайзис
. Разве нам не надо досконально
все разузнать о служащих этой фирмы?
Шон расхохотался.
— Между прочим, я люблю джаз. Но с тех пор как я в последний раз слушал
хорошую музыку, прошло черт знает сколько времени.
Джек был доволен напарником.
Шон весь день прикрывал его. Даже спас его на пресс-конференции, когда вопли
в зале достигли апогея и на Джека один за другим посыпались саркастические и
желчные вопросы.
Джек понял, что у него появился шанс отплатить Шону добром за добро.
— Сейчас я поеду домой и переоденусь, — сказал он. — А ты
проводи пока инструктаж, но помни: мы с Майком будем тебя ждать.
Договорились?
— Договорились! Через час буду на Бурбон-стрит, — бросил Шон и
направился в комнату оперативников.
Джек проследил за ним взглядом и ухмыльнулся.
Вечер обещал компенсировать не слишком удачно сложившийся день.
Это произошло в Париже. Вскоре после того, как она впервые вкусила крови,
судьба свела ее с Люсьеном.
Он представил ей свод правил.
Магдалена так и не поняла, что произошло в ту ночь. Она думала, что это сон.
Это и в самом деле был сон — кошмарное видение, страшнее которого ничего
нельзя было представить.
Магдалена приехала в Париж по воле отца. После того, что случилось с ней и
Аленом, Джейсону оставалось одно: поскорее отослать дочь во Францию.
Поскольку Магдалена впервые оказалась одна в незнакомом большом городе, она
спала неспокойно и к ней приходили видения.
В том числе кошмарные.
Ей вдруг показалось, что пол в ее спальне содрогнулся, ставни распахнулись и
в окно ворвался порыв ветра. Вслед за тем тьма вокруг нее сгустилась, а
потом ветер подхватил ее с постели и куда-то понес. Магдалена летела среди
ночной тьмы вне времени и пространства.
Потом неожиданно пришло ощущение покоя. Тьма постепенно рассеялась, и
Магдалена почувствовала, как неведомая сила оставила ее. Она медленно
опустилась на что-то мягкое и пушистое.
Открыв глаза, Магдалена поняла, что находится в просторной полутемной
комнате и лежит на ковре рядом с огромным камином, в котором жарко пылает
огонь. У стены стояла громадная резная кровать, затянутая черным атласным
пологом, и маленький умывальный столик с тазиком, кувшином и другими
туалетными принадлежностями.
Прямо перед пылающим камином располагалось большое деревянное кресло, к
спинке которого были прикреплены черные, вырезанные из эбонита крылья. В
кресле сидел высокий широкоплечий человек с королевской осанкой и гордо
вздернутым подбородком. У него были длинные, до плеч, темные волосы и
продолговатое лицо с резкими и правильными чертами. Алый отблеск пламени
ложился на лицо этого человека, придавая ему мрачный, даже устрашающий вид.
Поначалу, поскольку в комнате царил полумрак, Магдалене показалось, что
глаза у него темно-карие, почти черные — как у креола.
Но это было не так.
Они были того же цвета, что и алые языки пламени, полыхавшего в камине.
Магдалена уселась на ковре и устремила глаза на незнакомца, стараясь
достойно ответить на его немигающий взгляд.
При этом она убеждала себя, что бояться нечего и это всего лишь сон.
Но нет, это был не сон, а ночной кошмар, в котором Магдалена перенеслась в
ад и предстала чуть ли не перед самим дьяволом!
Человек поднялся, и она увидела, что он облачен в черную, распахнутую на
груди рубаху, черные узкие штаны и в сапоги с отворотами. У него не было ни
бороды, ни усов, и Магдалена явственно видела его полные чувственные губы,
изогнутые в насмешливой улыбке.
Незнакомец в черном медленно обошел вокруг ковра, на котором она сидела.
Магдалена явно интересовала его.
— Вы очень хороши, мадемуазель, — сказал он низким, рокочущим
голосом, — прямо-таки писаная красавица. Я знал, что вы красивы — Ален
прожужжал мне об этом все уши, — но действительность превзошла
ожидания. Увы, теперь Ален мертв, а вы стали одной из нас и, кроме того,
вынашиваете дитя. И это безмерно радует меня. Ваш отец правильно сделал,
отослав вас в Париж. Он умный человек. Да и вы, кажется, неглупая женщина.
Как видите, — добавил он, — я многое знаю и о вас, и о вашей
семье. Ну а вы? Известно ли вам, кто я?
— Неужто сам дьявол? — содрогнувшись всем телом, спросила
Магдалена.
Он от души рассмеялся — ее предположение сильно позабавило его.
— Меня зовут Люсьен.
— Дьявол!
Он покачал головой и самодовольно улыбнулся:
— Мое полное имя — Люсьен де Во.
— Это одно из имен дьявола?
Люсьен остановился перед Магдаленой, схватил ез за плечи и заставил
подняться. Она попыталась оказать ему сопротивление, но тщетно. Ей еще
никогда не приходилось сталкиваться с такой невероятной силой.
— Ну что вы заладили — дьявол, дьявол?.. — иронически осведомился
он. — Я царь. Ваш и всех существ вроде вас, которые предпочитают
темноту дневному свету.
Магдалена покачала головой:
— Никакой вы не царь. Вы призрак из кошмарного сна. И потом — что
значит
существа вроде вас
? Прежде всего я человек!
Люсьен снова расхохотался — да так громко, что от раскатов его смеха
содрогнулись стены мрачной, полутемной комнаты. Почувствовав безмерную силу
этого человека, она задрожала от ужаса.
— Конечно, вы отрицаете свою принадлежность к силам тьмы. Ведь вы
смиренны и невинны — не так ли? Но что я говорю! Совсем забыл, что вы не так
уж невинны. Был один глупец, в которого вы влюбились. Бедняга Ален! Он верил
в старинную легенду, утверждавшую, что любовь поможет грешнику спасти свою
душу! Увы! Ваш папаша убил его. И тоже во имя любви. Так что Алену не
удалось довести эксперимент до конца, — продолжал Люсьен, и Магдалена
чувствовала, что он безмерно доволен собой. — Но оставим эту щекотливую
тему. Главное, что вы теперь с нами и одна из нас. Вы моя новая подданная.
— Я считаю нашу встречу и этот разговор ночным кошмаром, который
закончится, как только я проснусь.
— Э нет, моя милая, — произнес Люсьен с жесткой улыбкой. —
Это не ночной кошмар — это новая действительность, в которой вам отныне
предстоит существовать. Вы будете подчиняться мне и учиться у меня, потому
что я ваш повелитель. Более того, скоро вам придется обращаться ко мне за
советом и помощью. Потому что я, как это ни покажется вам сейчас странным,
повелитель справедливый.
— Отпустите меня! — крикнула Магдалена и снова попыталась
высвободиться.
— Нет у вас сейчас силы, так что не вырывайтесь — не поможет! Силу вы
обретете со временем, в процессе новой жизни. Поскольку души у вас сейчас
как бы нет, уповайте на разум, ибо мы апеллируем к разуму. И все время
учитесь. Так как вы мне приглянулись, я сам буду обучать вас. Прежде всего
положитесь на меня и не верьте досужей болтовне глупцов. К примеру,
считается, что дневной свет убивает, но это не так, хотя, конечно, день не
наше время суток. Пища и напитки по-прежнему будут иметь для вас вкус, но не
будут насыщать. Вас могут поранить, и сильно, но вы выздоровеете, даже если
процесс выздоровления затянется на годы. Вас могут убить, но лишь в том
случае, если вам отрубят голову или пронзят насквозь сердце.
— Вы говорите странные и страшные вещи. Я не желаю вас слушать!
— Вам придется слушать меня, поскольку в противном случае вы не
выживете. Я приказываю — вы подчиняетесь. Мое слово — закон. Таковы правила.
— Ничего не понимаю. Когда я проснусь...
— Можете и не проснуться, если не будете меня слушаться. Помните, самое
главное — питание. При приеме пищи необходимо проявлять особую осторожность.
— Я по-прежнему ничего не понимаю.
— Не валяйте дурака. Все вы отлично понимаете. Так вот, существам вроде
нас в основном достаточно для пропитания убивать одного человека в ночь
полнолуния. Если хотите жить, спокойно — так, чтобы за вами не гонялась
целая толпа охотников с кольями, выбирайте, по возможности, жертву из тех,
кто живет вне общества. Для этой цели лучше всего подходят бродяги,
бездомные, преступники и проститутки... Только не пяльте на меня глаза!
Такова действительность. Конечно, попадаются среди нас и моралисты — они по
принципиальным соображениям выбирают себе жертвы в тюрьмах. Да-да, не
удивляйтесь — у нас тоже есть понятие о морали. Если муки голода становятся
нестерпимыми, но нравственное чувство не позволяет вам убить безвинного,
стоит обратить внимание на приговоренных к казни — им все равно умирать.
Хороши также в этом смысле и убийцы, которые годами гниют в камерах, но это
дело вкуса.
Теперь о методе. Метод — это все. Главное — уметь распорядиться содержимым и
ничего в сосуде не оставлять. Жертву необходимо обезглавить, в крайнем
случае перерезать ей на шее артерии. Не забывайте, что если жертва выживет,
вы предстанете перед нашим судом. Да-да, существует закон против тех, кто
оставил жертву в живых. А расправа у нас короткая. Поэтому проявите в этом
вопросе особую щепетильность. И еще: вы имеете право создавать себе
подобных, но не более двух в течение столетия.
— Создавать себе подобных? Двух в течение столетия? Но это же какое-то
безумие! Я сию минуту ухожу отсюда!
— Никуда вы не уйдете!
— Я уйду, а вы будете гореть в аду!
— Нет, вы не уйдете!
Вдруг Магдалена почувствовала, как ее снова подхватило вихрем. Она поднялась
в воздух, но на этот раз лишь на долю секунды, и опустилась на черные
атласные простыни огромной постели Люсьена. В следующее мгновение хозяин
мрачной комнаты оказался над ней. Он уже снял одежду, и его тело было
гладким, как шелк, и горячим, как расплавленный металл. Люсьен прожигал ее
взглядом, в котором отражалась железная воля и, словно жидкий огонь,
плескалось желание.
Магдалена кричала, вырывалась и царапалась, но ее сопротивление мгновенно
было подавлено. Люсьен смеялся и, легко избегая кулаков и ногтей Магдалены,
срывал с нее одежду. В сущности, ему и не пришлось ничего делать: он отдавал
глазами ей приказание, а она вопреки желанию подчинялась. Не прошло и
минуты, как Магдалена, нагая, лежала на постели раздвинув ноги и была готова
принять его в себя.
Хотя тело ее подчинялось Люсьену, сознание продолжало бороться. Магдаленой
овладела такая ярость, что в эту минуту она была готова даже на убийство,
лишь бы освободиться.
Но потом Люсьен вошел в нее, и Магдалену охватила страсть. Она впервые по-
настоящему осознала, что у Люсьена достаточно внутренней силы, чтобы
подчинить себе не только ее тело, но мысли и чувства.
Он заставил Магдалену желать близости с ним.
Когда все закончилось, Люсьен лежал рядом с ней, гладил ее волосы и говорил:
— Ты просто чудо. Мне очень жаль твоего возлюбленного, который создал
тебя, а потом отошел в вечность, не успев насладиться тобой. Бедный Ален! Он
так верил в то, что любовь избавит его от царства тьмы. Удивительно: Ален
верил в любовь, в жизнь, в свет, обожал поэзию и созданные народной
фантазией легенды. Подумать только, он вообразил, будто затаившийся в нем
зверь под воздействием подлинного чувства способен переродиться. Да я и сам
благодаря твоему обаянию чувствую, что могу полюбить тебя и переродиться.
Может, мне рискнуть — научиться у тебя любви и полюбить самому?
— Я никогда не полюблю тебя!
— Тогда, значит, хорошо, что я в прежней жизни не испытал этого
чувства. Властью над тобой я обладаю — и этого с меня довольно. К тому же я
существо непостоянное и часто меняю любовниц. Но если мне придет в голову
блажь увидеть тебя снова, я позову тебя — и ты придешь.
— Я тоже научусь властвовать! — сказала она.
Люсьен засмеялся, а потом снова коснулся ее.
— Власть и сила моя велики, — прошептал он Магдалене на ухо, и ее
глаза вновь потемнели от страсти...
Она открыла глаза и поняла, что находится у себя в спальне. Из окна
доносился звон колоколов парижских церквей, созывавший прихожан на утреннюю
мессу.
Магдалена вспомнила кошмар, привидевшийся ей ночью.
Ужасное сновидение
, — подумала она, потягиваясь. Все ее тело ныло от
усталости.
Потом Магдалена поднялась с постели.
И тут она обнаружила, что ее ночная рубашка и пеньюар превратились в
лохмотья. Руки у нее задрожали, а из глаз потекли слезы. Неужели то, что ей
приснилось, случилось на самом деле? Не может быть!
Лукавить перед собой не имело смысла: это действительно произошло.
Магдалена снова откинулась на подушки и дала волю слезам. Выплакавшись, она
встала, подошла к окну и выглянула на улицу.
Больше она плакать не будет.
У Люсьена огромная власть.
Пусть так.
Она тоже обретет власть и силу — большую, чем у Люсьена.
Глава 3
Энджи, Сисси и Мэгги обедали в новом ресторане неподалеку от клуба. Когда
обед подходил к концу и женщины заказали по чашке кофе-эспрессо, Мэгги
извинилась, вышла из-за стола и направилась в туалет. Возвращаясь оттуда,
она миновала бар, где ее взгляд случайно упал на экран работающего
телевизора. Передавали повтор шестичасовых новостей, и Мэгги увидела на
экране симпатичного молодого детектива Джека Делони, заходившего в ее офис
днем. Репортеры задавали ему каверзные вопросы, и парень на глазах сникал.
Но потом место у микрофона занял Кеннеди. Его авторитетный вид и выдержка
внушали уважение, а в то, что он говорил, невольно хотелось верить. Между
тем разговор в баре естественным образом коснулся затронутой полицейскими
темы. Большинство посетителей склонялись к мысли, что неизвестный злодей
убивает людей порочных, а значит, людям порядочным бояться нечего. При этом
все без исключения считали, что убийцу необходимо изловить.
Внезапно почувствовав, что за спиной у нее кто-то стоит, Мэгги повернулась и
едва не столкнулась с лейтенантом Кеннеди. Он был в сером, в полоску,
пиджаке и серебристо-серой рубашке, без галстука, с расстегнутым на груди
воротом.
— Ну, и как вам мое выступление? — поинтересовался он.
— Неплохо, — ответила Мэгги. — Вы держитесь и говорите
твердо, уверены в своих силах и в скором успешном завершении операции. В
сущности, вы ничего нового не сказали, но при этом убедили людей, что
отчаиваться не надо, и дали населению несколько дельных советов, как себя
вести при сложившихся обстоятельствах.
Шон удивленно выгнул бровь и улыбнулся.
— Прикажете расценивать ваши слова как комплимент, или вы просто
пошутили?
Не ответив на этот вопрос, Мэгги спросила:
— Как вы здесь оказались? Вы что, следили за мной?
Улыбка Шона стала еще шире, а на правой щеке появилась ямочка.
— Нет, я за вами не следил, но надеялся увидеть вас в джаз-клубе, куда,
кажется, вы собирались сегодня вечером. Сюда же я заскочил перекусить. Я еще
не обедал, а этот ресторан находится рядом с клубом.
Мэгги невольно улыбнулась.
— Ответ исчерпывающий. Сразу видно, сэр, что вы честный человек.
— Надеюсь. А вы честная?
— Стараюсь быть честной по мере сил.
— Ответ амбивалентный, но интересный.
— Уверяю вас: это не я убила сутенера. И ту девицу на кладбище тоже не
убивала.
— Разве я вас в чем-нибудь обвиняю?
— Сегодня днем вы допрашивали меня, а потом обыскивали здание.
— Вы могли бы мне этого и не позволить.
— Тогда бы вы пришли снова, но уже с ордером.
— Точно, пришел бы.
— Итак... Вы последуете за мной в джаз-клуб, чтобы потом арестовать?
Шон не ответил. В баре освободились два высоких стула. Шон подхватил Мэгги
под руку и повел к стойке.
— Позволите угостить вас?
— Думаете, я напьюсь, разомлею и признаю свою вину?
Шон расхохотался, помог Мэгги сесть на высокий стул и уселся сам. Словно по
волшебству появился бармен. Мэгги заказала бокал белого сухого вина, а Шон —
кружку пива.
— Вам позволяют пить на службе? — спросила Мэгги.
— Я не на службе.
— Да ну?
— Вот вам и ну!
— И все-таки вы преследуете меня.
Он улыбнулся:
— Ну разве что самую капельку.
— Но сегодня вечером вы меня не арестуете?
— Вы отлично знаете, что ничего достойного внимания мы в вашем особняке
не обнаружили.
— Хотя в доме у меня ничего не нашли, следы крови ведут к моей двери, а
других подозреваемых, насколько я знаю, у вас нет. Поэтому я снова
спрашиваю: вы собираетесь меня арестовать или нет?
Шон покачал головой и коснулся ее руки, в которой она сжимала бокал.
— Не думаю. Вы держите бокал в правой руке.
— И что с того?
— А то, что убийца — левша.
— А вдруг я одинаково хорошо владею обеими руками?
— Не исключаю такой возможности... Сколько вы весите?
— Извините?
Шон рассмеялся. Смех у него был звучный, с приглушенными басовитыми нотками.
Он показался Мэгги таким чувственным, что она затрепетала. Чтобы скрыть
замешательство, Мэгги поднесла к губам бокал и сделала глоток.
— Убийца очень силен физически, — сообщил ей Шон. — Скорее
всего это крупный мужчина с хорошо развитой мускулатурой.
— Вроде вас? — очаровательно улыбнувшись, предположила Мэгги.
Не ответив на ее вопрос, Шон продолжал развивать свою мысль:
— Не думаю, что это вы убили. Весите вы немного, и у вас не хватило бы
для этого сил.
— Внешность обманчива.
— Верно, такое бывает.
— Тогда почему вы меня все-таки преследуете?
Шон глотнул пива и поставил кружку на стойку.
— Не знаю точно. Скажем, потому, что вы интересная женщина и
заинтриговали меня.
— Заинтриговала?
— Ну да. У вас такая внешность...
— Какая же у меня внешность?
— Мисс Монтгомери, вы напрашиваетесь на комплимент. Хорошо, скажу: вы
очень красивая, обворожительная женщина — довольны?
Она вздернула подбородок:
— Ого! А вам разрешается приударять за подозреваемыми?
— В убийстве я вас не подозреваю, — отрезал Шон.
— В чем же вы меня подозреваете?
— Ладно... Была не была, скажу. — Он отсалютовал ей пивной
кружкой. — Мне кажется, что кто-то из ваших сотрудников знает об этом
деле больше, чем другие. Вы же хорошо знакомы со своими сотрудниками. Вот я
и думаю, что вы, возможно, заметили кое-какие странности в их поведении, но
не хотите или боитесь это признать.
— Боже, лейтенант, вы заговорили на казенном полицейском языке! А как
хорошо начали — проявили ко мне неподдельный интерес, даже сделали
комплимент, и я уже было решила, что заинтриговала вас как женщина... — С
этими словами Мэгги поднялась.
Шон схватил ее за руку и остановил. Устремив на Мэгги взгляд своих синих
глаз, он сказал:
— Вас не назовешь ни глупой, ни чрезмерно застенчивой, мисс Монтгомери,
и вы не сомневаетесь в своих женских чарах.
Она попыталась высвободить руку, но он не отпуская ее.
— Что с вами случилось? — осведомился Шон. — Вы же сами
просили, чтобы я разговаривал с вами честно, ничего не скрывая.
— Да, честность — великая вещь, — раздраженно отозвалась
Мэгги. — Поэтому нам незачем играть в детские игры.
— Какие, к черту, игры? Я и в самом деле хочу вас получше узнать.
— А что, если этого не хочу я?
— Неужели вы не хотите даже переспать со мной?
— Что? — Мэгги поразила такая наглость.
Шон иронически улыбнулся:
— Извините, как-то само вырвалось. Правда. А вы, между прочим, могли бы
пропустить это мимо ушей или обратить все в шутку. Вас, похоже, оскорбило,
что я, приударяя за вами, преследовал свои собственные, чисто практические
цели? Так вот, скажу вам всю правду: я таскаюсь за вами, потому что вы мне
чертовски нравитесь. К тому же наши семьи в незапамятные времена были
довольно близки — так что у меня есть еще и такое оправдание. Позвольте же
мне доказать вам, что моя служебная деятельность не имеет к этому никакого
отношения. Разрешите мне побыть с вами в джаз-клубе!
— Знаете в чем ваша беда, Кеннеди? — спросила Мэгги.
— Недостатков у меня хватает, но вы, судя по всему, раскопали что-то
особенно мерзкое.
— Вы опасный человек! — сказала она.
— Почему?
— Вы замышляете что-то ужасное!
— У меня множество замыслов.
— К сожалению, мне недосуг углубляться в них, потому что мои подруги
давно уже заказали десерт и ждут меня.
— Готов поспорить, что они на время о вас забыли — к ним подсели мои
друзья.
Мэгги, удивившись, крутанулась на сиденье. Шон оказался прав. К Сисси подсел
парень, которого она называла Адонисом, — настоящий великан с черной
кожей. На свободном же месте рядом с Энджи расположился Джек Делони.
— Красивые парочки, верно? — спросил Шон.
— Этот черный Адонис тоже полицейский? Так сказала Сисси. Но что же
получается? Слуги закона размножаются прямо на глазах!
— На самом деле его зовут Майк. А того, что поменьше ростом, —
Джек. Вы его уже видели. Что же до слуг закона, которых, по вашему мнению,
здесь слишком много, скажу одно: их не любят только те, у кого есть что
скрывать. Вот вам, к примеру, есть что скрывать?
Мэгги поежилась: взгляд у Шона был пронизывающий, и смотрел он на нее с
таким видом, будто давно уже постиг искусство чтения мыслей.
— Как я уже вам говорила, сутенера и девицу на кладбище я не убивала.
— А я уже вам говорил, что в убийстве вас не обвиняю. Я просто хочу
знать, что вы скрываете.
— Ничего не скрываю — а впрочем, думайте как хотите.
— Еще один вопрос: вы позволите мне сопровождать вас?
— Я иду к своим подругам.
— А вам не кажется, что вы будете за их столиком пятой спицей в
колеснице?
— Если так, я вообще уйду — и поеду домой спать.
— Вы живете на плантации Монтгомери?
— Ну... я провожу там некоторое время. Но у меня есть свои апартаменты
в здании фирмы. — Мэгги понимала, что ей и вправду лучше всего уйти, но
всячески оттягивала этот момент, поскольку Шон все больше возбуждал ее
любопытство. — А разве у семейства Кеннеди нет плантации?
— Как не быть? Есть. На берегу Миссисипи. Правда, сейчас наши владения
сильно уменьшились в размерах. Зато рядом появилась и разрослась забегаловка
Кинга — там подают гамбургеры, — Вы любитель гамбургеров?
— Вот еще! Просто Кинг вытеснил нас. В сущности, от плантации осталось
лишь несколько жалких акров. Правда, есть еще дом — очень красивый. К
счастью, моя младшая сестра вышла замуж за а
...Закладка в соц.сетях
