Жанр: Любовные романы
Ловушка любви
...лоса и маленькое
серебряное пятнышко света среди кромешной темноты создавали впечатление
такого же уюта и интимности, как и две хорошенькие чашечки, стоящие бок о
бок на маленьком подносе.
— Джонти, я собираюсь накрывать клетку с попугайчиками Марка, может, вы
хотите пойти со мной? Вы ведь еще не видели их.
Вопрос Рика прервал ее мысли, и Джонти вдруг страшно обрадовалась, что ее
вывели из задумчивости.
— С огромным удовольствием!
— Тогда идите за мной, вот сюда, чтобы нам не проходить мимо офиса дяди
Нэта. Он не любит, когда его отвлекают, когда он там.
Джонти пошла за ним следом. Они завернули за другой угол веранды, пересекли
двор, увитый виноградником, и подошли к двум большим проволочным клеткам,
очевидно самодельным. Клетки были достаточно просторны, чтобы птицы могли
свободно летать в них.
Рик посветил фонарем, который захватил с собой, чтобы можно было рассмотреть
их обитателей.
— Теодор, иди сюда, где же ты, приятель?
Послышалось хлопанье крыльев, и появилась белая птица, которая села,
уцепившись когтями за проволочную сетку, и стала раскачиваться из стороны в
сторону, и оглядывать их со свирепым и одновременно комичным видом. В луче
света ее глаза сверкали, когда она смотрела на Джонти, и Джонти могла
разглядеть розовый окрас вокруг ее крючковатого клюва, голубое оперение
вокруг глаз и ярко-желтый хвост.
— Ой, какой красивый! — воскликнула Джонти и сунула в клетку палец, пытаясь
привлечь внимание птицы. — Он великолепен!
— Осторожнее, Джонти, — предостерег ее Рик, и Джонти быстро вытащила палец,
а птица тут же передразнила его:
Осторожнее, Джонти! Он великолепен!
При
этом птица взмахнула крыльями и повисла вниз головой на жердочке в центре
клетки, не спуская глаз с Джонти.
— Он может сделать мне больно? — спросила Джонти, с трудом сдерживая смех, а
Теодор с энтузиазмом прокричал еще раз:
Осторожнее, Джонти! Он
великолепен!
— вися при этом вниз головой.
— Только пока он вас не знает; вообще-то он может и клюнуть, довольно
сильно. Орландо спокойнее, но не такой говорун. Ландо, иди сюда.
— Да и клюв его не выглядит таким грозным.
— Правда. — Рику явно понравилось, как она все воспринимает. — Они оба из
одной семьи, пситтацидов. Но Теодор — какаду тенуфостис, а Орландо — мелкий
корелла. Различаются они размером клюва и еще тем, что род Теодора более
малочисленный.
— Ой, как ты много знаешь о них, — с уважением заметила Джонти.
Рик засмеялся и накинул старое одеяло на обе клетки:
— Это мое хобби, Джонти. Ты знаешь, я изучал их повадки очень долго и читал
много. В Австралии водятся самые красивые разновидности попугаев. Наверняка,
когда вы возвращались с дядей Нэтом из Садденли-Плейнс, вы видели
желтогрудых какаду, их много здесь! Но еще красивее розовые какаду, точнее
розовые с серым, а самые красивые, на мой взгляд, какаду, прозванные
Майор
Митчелл
.
— Какое странное название для птиц! Их так назвали в честь какого-то
человека?
— В честь Митчелла, исследователя. Когда он проезжал через эти места, то они
поразили его воображение, и в своих заметках он часто упоминал их. Если уж
быть совсем точным, это розовые какаду. Но несмотря на всю свою красоту, у
них нет того особого характера, которым отличается какаду тенуфостис.
— Дядя Нэт сказал, что они причиняют массу хлопот. — Джонти считала, что
должна была сказать ему об этом, вспомнив резкие слова Нэта по поводу того,
сколько зерна уничтожают какаду.
— Да, все так! — Белые зубы Рика сверкнули в свете фонаря. — Но от них не
только вред, есть и польза, как от всякой Божьей твари. Они не только
поедают зерно на полях, но заодно и семена очень ядовитого сорняка, от
которого лошадь, если съест его слишком много, может ослепнуть, ее даже
может разбить паралич. А еще какаду едят траву, которая может вызвать
хромоту у овец. Видите, и вред и польза одновременно!
Уж конечно, о хорошем дядя Нэт умолчал!
— невольно подумала Джонти. Но Рик
явно обожал своего дядю, поэтому вслух она сказала:
— Спасибо, что ты показал их мне, Рик. — И они пошли обратно к веранде.
Стэн уже ушел к себе. Рэчел тоже не было видно. И Джонти невольно
подумала... но она тут же обругала себя за такие мысли, услышав мягкий голос
Рэчел, который позвал ее с другой веранды.
— Джонти! Марк и Дебби хотят, чтобы ты им пожелала доброй ночи.
— Они спят на веранде, — сказал Рик. — Надо идти туда и налево.
— Здесь так много веранд, — пробормотала Джонти, благодарно улыбнулась ему и
пошла в указанном направлении.
Свет, лившийся с потолка, освещал ряд раскладушек, и на дальних двух она
увидела Дебби и ее старшего брата. Оба выглядели так невинно, прямо как
ангелочки, в своих полосатых пижамах. Волосы их были еще влажными, и от них
пахло зубной пастой. А из-за кисеи шел более резкий запах — ясно, что там
был Десмонд.
— Мы не можем впустить его сюда на ночь, дядя Нэт запретил, — радостно
заявила Дебби. — В первый же вечер мы потихоньку впустили Десмонда, но его
тут же обнаружили, так как он вдруг стал гоняться за чем-то и пробежал через
спальню Изабель.
— Он уже почти поймал это, — вставил Марк. — Это был мотылек или что-то еще.
Но Изабель очень рассердилась, и нам запретили пускать его сюда. Джонти,
почитай нам. Обычно это делает Рэчел, но сегодня нам хочется, чтобы почитала
ты.
— Почитаешь? — с мягкой улыбкой Рэчел протянула ей толстую книгу.
— Обычно ты их укладываешь спать?
Очаровательное лицо молодой девушки выражало тоску, когда она кивнула в
ответ на вопрос Джонти.
— Да, всегда... по крайней мере, после гибели родителей, — ответила Рэчел
дрожащим и осевшим голосом. — Наша мама всегда читала нам всем. Ты это не
помнишь, Деб. Давайте не будем об этом.
— Нет, я это очень хорошо помню, — заученно проговорила Дебби, подогнув под
себя ноги, и при этих словах нахмурилась. — Давайте почитаем про оловянного
солдатика. Это моя любимая сказка.
— Нет, давайте про принцессу, которая почувствовала горошину через много
перин, и тогда все узнали, что она — настоящая принцесса, — возразил Марк.
— Сегодня о солдатике, а завтра о принцессе. Сначала то, что хочет леди. —
Твердым голосом Джонти положила конец спору, почувствовав в голосе Марка
нотки возмущения.
— Леди? — с негодованием воскликнул Марк. — Так всегда говорит Изабель, — с
отвращением объяснил он, обращаясь к Джонти.
— Сказка про оловянного солдатика, — объявила Джонти твердым голосом, не
терпящим возражений, и, прежде чем начать читать, бросила на мальчика
предостерегающий взгляд.
Вскоре он и Дебора жадно слушали сказку. Даже Рэчел прислушивалась к ним.
Она сидела тихо и только сжимала и разжимала руки, так что Джонти
догадалась, что она слушает не очень внимательно.
Трудно сказать, что было в голове у Рэчел в этот момент. Но Джонти отметила,
что уголки ее милого ротика опустились, прекрасные глазки затуманились, и
она вдруг вся стала такая беззащитная и трогательная, что Джонти невольно
захотелось положить книгу и крепко обнять ее. Под ее независимым видом
крылась потребность в поддержке, Джонти не сомневалась в этом. В данный
момент на лице девушки было столько грусти, что Джонти тут же почувствовала
то, что другие обитатели дома, будучи либо слепыми, либо слишком
бесчувственными, либо слишком занятыми, либо слишком молодыми, не смогли
понять.
— Давайте накроем стол для завтрака, а потом посидим еще немного на веранде,
прежде чем отправиться спать, — вдруг предложила Рэчел после того, как
Джонти кончила читать сказку, поправила простыни у Марка и Дебби и выключила
свет. — Силла обычно помогает мне, но последнее время она стала избегать
нас. — Рэчел вздохнула и начала раскладывать ножи и вилки.
— Силла чем-то обеспокоена, как ты думаешь? — Прежде чем задать этот вопрос,
Джонти какое-то время колебалась — она не хотела совать нос в чужие дела. Но
все же решилась спросить, поскольку очевидная отстраненность Силлы и ее
замкнутость осложняли и будут осложнять жизнь всему дому, если и впредь она
будет вести себя так же, как сегодня.
— Одному Господу известно, какая муха ее укусила. Может, она просто не может
ужиться с Изабель. Вначале все было не так уж плохо, пока не появилась
Изабель. Она как бы отгораживает дядю Нэта от нас, понимаете? Он был нам...
ээ... как настоящий отец после гибели нашего папы, мы все просто обожали
его. А когда появилась Изабель, все так изменилось. Он стал как бы ее
частной собственностью.
— Да, я понимаю тебя, Рэчел; тебе это пока трудно понять. Но поверь мне, это
вполне естественно, что женщина хочет проводить со своим женихом как можно
больше времени. Я еще не влюблялась по-настоящему, но могу представить, как
бы я дорожила теми моментами, когда мы могли бы побыть наедине. Вот так и
Изабель.
— То же самое я говорю Силле, но она твердит, что Изабель обижается на нас.
Лично я думаю, что она обижается не на нас, а скорее на то, что ей пришлось
отказаться от карьеры. У нее было фотоагентство, она снимала моделей,
рекламные проспекты и прочее. Она жила в городе, понимаете, и мне кажется,
что жизнь на ферме тяготит ее, хотя она безумно влюблена в дядю Нэта.
— Но ей придется расстаться со всем этим, если она выйдет замуж, ведь так? —
резонно заметила Джонти. — И вы не должны винить ее.
— А кого нам винить? Послушайте, Джонти, она ведь надеется, что дядя Нэт
разрешит ей и дальше заниматься ее бизнесом и что он переедет в город, а на
ферму, в Даллур, будет наведываться время от времени, чтобы давать указания.
Мне кажется, ради Изабель он готов на все! Он тоже, видимо, без памяти
влюблен в нее, если согласился на это, потому что ненавидит городскую жизнь.
Они уже собирались пожениться. Они наняли домоуправителя для Ниндиня — это
наше имение, а нас решили отправить в интернат. Тогда Дебби забастовала: она
перестала ходить в школу. Она уходила из дому вместе с нами, а потом просто
исчезала. И постоянно плакала. Наконец дядя Нэт не выдержал и взял нас всех
к себе, в Даллур. Он сказал, что у нас опять будет нормальная семья и будет
дом. Он привез Изабель, чтобы она тоже привыкала к нам. Только, мне кажется,
все получается не так.
— Понимаю. — После рассказанного Рэчел Джонти действительно начала многое
понимать. — Значит, Изабель пришлось оставить фотоагентство?
Рэчел покачала головой:
— Ну, не совсем. Этим фотоагентством она владеет вместе с партнершей,
поэтому доля Изабель остается. Время от времени она ездит туда, чтобы
посмотреть, как идут дела. По возвращении обычно какое-то время она ведет
себя мягче, привозит нам небольшие подарки. Но ее хватает ненадолго, и она
опять начинает вести себя с нами как полицейский. Проблема не в Силле, а в
Дебби — вы, наверно, знаете, что на днях она удрала в Мориллу на автобусе. А
причина в том, что они поссорились: Дебби держала личинки в банке для
продуктов. Она и Марк хотят поймать карпа в речке, и личинки им были нужны
как приманка. Изабель сказала, что они пробили в крышке слишком большие
дырки и личинки могут выползти оттуда, и выбросила банку. Деб разозлилась.
Они с Марком целый день искали их под корой и под камнями.
— Понимаю, — повторила Джонти, но на этот раз не так уверенно. Личинки! Да!
Она должна была признаться, что в этом случае ее симпатии поколебались. — А
теперь, — Джонти вдруг резко сменила тему, — расскажи мне, пожалуйста, что
вы едите на завтрак.
Странная женщина эта Изабель. Очевидно, она так обрадовалась, что может
спихнуть на кого-то домашние хлопоты, что даже не захотела удостовериться в
способностях человека, которому она доверила вести домашнее хозяйство!
Джонти начала подозревать, что одной из черт имиджа Изабель была ее
непрактичность в каждодневных делах, хотя в своем бизнесе она была явно на
месте и вела дело успешно. Возможно, она просто не хотела тратить время на
то, что ее не интересовало. Но все же следовало уделить хотя бы минимум
внимания новому человеку. Могла хотя бы подсказать что-то!
Рэчел пододвинула свой стул поближе к Джонти.
В дальнем конце террасы из-под двери кабинета Нэта Макморрана все так же
пробивалась полоска света, и оттуда доносился приглушенный шум голосов.
— Мы сначала едим кашу с компотом, затем отбивные, или яйца и бекон, или
бифштекс, или печенку, или еще что-то, а к ним тосты и прочую ерунду. Это
для всех, кроме Дебби: ей нельзя есть яйца, ее тошнит от них. Яйца она ест
только в бутербродах.
— А Стэн тоже завтракает с вами?
— Да. — Если Рэчел и покраснела, то в темноте Джонти этого не разглядела. —
Потом мы отправляемся в школу. Школа недалеко, и мы добираемся туда на пони.
Нам это так нравится! В интернате мы очень скучали по этим поездкам. С собой
берем бутерброды. Силла и я поможем тебе приготовить их.
— Значит, три пакета с бутербродами?
— Нет, шесть, потому что дядя Нэт, Стэн и Рик тоже берут с собой бутерброды
для ланча.
Так, значит, всего шесть, заметила для себя Джонти.
Видимо, ей придется вставать с петухами, так как завтрак в Даллуре был
действительно очень основательным.
— Мужчинам надо еще дать с собой чай с сахаром. Пакеты с бутербродами
положите в седельные сумки, они на кухонном столике. Дядя Нэт любит
бутерброды с холодным мясом и маринованной цветной капустой, Рик больше
любит острую пряную приправу, любую, кроме манго, а Стэн предпочитает
томатный соус.
— Подожди, подожди! — взмолилась Джонти. — Я все запишу.
— Да не надо, — засмеялась Рэчел. — Вы скоро привыкнете, кроме того, мы
будем там и поможем вам все разложить. Сумка дяди Нэта черного цвета, Стэна
— коричневая, а Рика тоже черная, но на ней пропущена буква
Д
. Вы их не
перепутаете.
— Все не так просто, — заметила Джонти, пытаясь представить выражение лица
Нэта Макморрана, когда он откроет свой пакет с завтраком и вместо любимой
цветной капусты обнаружит там бутерброд с острой приправой... Или ему
нравится томатный соус? Ну вот, уже все перепутала! — А с чем, ты сказала,
они любят бутерброды? — в растерянности спросила Джонти.
— Больше всего они любят холодное мясо — говядину или баранину. В
холодильнике всегда есть мясо.
— Но только не сегодня, — разочарованно заметила Джонти. — Мы его съели.
Помнишь пастуший пирог?
— А, да-да. — Но Рэчел как будто не придала этому значения. — Можно взять
консервы. Говяжью тушенку. Правда, дядя Нэт не очень жалует консервы, когда
кругом столько мяса — на копытах и на крюках. Он рассказывал нам, что его
мать всегда говорила ему, что из консервов всякий может приготовить, а вот
из свежего мяса — только настоящий кулинар.
— Правда? А когда он это сказал?
— Да на днях, когда вернулся с поисков Дебби. В Морилле он не смог выбраться
из толпы на какой-то кулинарной презентации. Только представьте себе, Деб
добралась до Мориллы! И он сказал, что там повсюду были консервные банки, —
ничего не подозревая, рассказывала ей Рэчел. — Он остался послушать, так как
подумал, что сможет выбрать какие-нибудь рецепты для Изабель, но там все
рецепты были с консервами. Ничего интересного так и не узнал. Я слышала, как
он потом говорил Изабель, что любой дурак сможет приготовить это, когда
вернется домой.
— Ну нет, он узнал по крайней мере одну вещь, — процедила сквозь зубы
Джонти, почувствовав себя уязвленной. — По крайней мере, он узнал, как
отделить желток от белка. И он бы узнал больше, если бы не нарушал все время
порядок и не прерывал бы меня на каждом слове!
Рэчел зажала рот рукой и глаза ее округлились.
— О Боже, Джонти! — воскликнула она. — Так это вы вели презентацию в тот
день? И вы дали Дебби все эти милые маленькие образцы. Ой, как же мне
неловко!
— Нет-нет, все в порядке, Рэчел. Я даже рада узнать, что обо мне говорят, —
усмехнувшись, сказала Джонти, но лицо ее при этом оставалось мрачным. — Не
думаю, что мое знакомство с вашим дядей Нэтом было очень приятным, так что,
Рэчел, пожалуйста, не переживай. Удивительно, что Дебби вам ничего не
рассказала.
— Да Дебби просто не могла. Она со скандалом была приведена домой, дядя Нэт
запретил ей рассказывать о том, что произошло. Он всегда так поступает с
ней, так как у Дебби есть склонность все приукрашивать. Дядя Нэт боялся, что
Марк может подумать, что убегать из дому — очень хорошее и волнующее
приключение, и последует ее примеру. Он сказал, что одного такого случая на
семью более чем достаточно! Дебби ничего нам не рассказала о кулинарной
презентации, рассказала только о девушке, с которой познакомилась под
перечным деревом, и о злой мачехе. Хотя, честно говоря, я рада, Джонти, что
Дебби сотворила такое, — добавила Рэчел, и в ее голосе послышалась искренняя
теплота, — иначе вы бы не появились здесь, ведь так?
— Ну что ты, спасибо тебе, Рэчел! Я тоже очень рада, — ответила Джонти, и
голос ее прозвучал хрипло от нахлынувших из-за слов девочки чувств.
Да, она и вправду была рада. Рада за детей, потому что чувствовала, что
сможет помочь им заполнить ту пустоту, которая появилась после гибели их
родителей. Поведение Изабель было отнюдь не дружеским. Сам Нэт Макморран
странным образом волновал ее, хотя она отказывалась признаться в этом самой
себе.
А что будет, если она перепутает все эти бутерброды? А что будет, если она
перепутает седельные сумки? И что, если они думают, что она сама будет
отрезать куски мяса для бифштексов или эскалопов от этих огромных голых
мясных туш, медленно поворачивающихся на крюках в холодной кладовой? А что,
если...
— Я... я думаю, Рэчел, что мне пора отправляться спать, — сказала она,
подавленная неопределенностью. — Мне завтра рано вставать!
Рэчел встала:
— Я могу разбудить вас, если хотите. Жаль, что вы не спите на веранде с
нами, но Изабель велела Силле приготовить вам постель в
камере
.
— В
камере
? — вздрогнув, переспросила Джонти.
— Просто мы так называем эту комнату, — с улыбкой пояснила Рэчел, — потому
что дядя Нэт отправляет Дебби и Марка туда спать, если они плохо себя ведут.
Иногда ему просто необходимо их разъединить, тогда одного из них он
отправляет спать туда, на пустующую кровать, и мы говорим, что его отправили
в
камеру
. Но сейчас он не сможет это делать, как вы думаете?
— Нет, если только он не сочтет меня хорошим надсмотрщиком. Ведь в комнате
две кровати?
— М-м... да. Но он их посылает поодиночке, иначе это не будет изоляцией, —
разумно заметила Рэчел, и на это нечего было возразить. Она потянулась и
зевнула. — Я думаю, мне тоже пора спать. Я только пожелаю
спокойной ночи
дяде Нэту и Изабель. У вас все в порядке, Джонти?
— Да-да, все в порядке, спасибо. А еще спасибо за разъяснения насчет
завтрака. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Джонти. Приятных снов.
Рэчел пошла в сторону узкой полоски света, а Джонти, поколебавшись, — в
противоположную сторону, к себе в комнату. Больше некому было пожелать
спокойной ночи. Рика и Силлы нигде не было видно. Джонти была уверена, что
ни Изабель, ни Нэт Макморран не ожидают, что она зайдет к ним перед сном,
как ожидали этого дети. Изабель, скорее всего, воспримет это не только как
нежелательное вмешательство, но и как проявление излишней навязчивости.
Пересекая в темноте двор, Джонти ощутила острое чувство одиночества.
Ее бедро побаливало, и хромала она сильнее обычного. Сейчас, с уходом Рэчел,
она почувствовала себя ужасно подавленной и одинокой. Это нервы, пыталась
она успокоить себя. Новое место, незнакомый дом, длительная поездка, чужие
люди — это большое нагромождение неожиданных событий вполне могло вызвать
такие ощущения, и она, конечно, волнуется — сможет ли приспособиться к этим
незнакомым обстоятельствам.
Комната, которую ей отвели, совсем не походила на камеру. В ней было два
длинных окна, которые сходились в углу, и две кровати, накрытых белыми
стегаными покрывалами с отделкой из белого хлопка. На полулежал ковер из
сизаля, красивые занавески с набивными цветами и мягкий блеск полированной
мебели бледного цвета создавали ощущение домашнего уюта. Окна были затянуты
кисеей, как и дверь, выходившая на веранду.
Приняв душ и почистив зубы, Джонти почувствовала себя лучше. Несколько минут
она расчесывала волосы, затем забралась в постель.
Она не знала, сколько проспала; вдруг что-то резко разбудило ее. Она
почувствовала, что произошло что-то странное и ужасное. Это вывело ее из
глубокого сна и внушало ужас. Но что?
Джонти лежала, натянутая как струна, не шелохнувшись и прислушиваясь, но к
чему, она не знала. У щеки она чувствовала что-то мокрое и холодное. Может,
это от страха?
Ничто не нарушало тишину ночи, кроме ее собственного дыхания. Даже цикады на
лужайке утихомирились. Затем послышалось какое-то шуршание, прямо около уха.
Совсем легкое шуршание, но она слышала его очень отчетливо. Джонти не смела
пошевелиться.
И ничего. Ничего больше.
Все хорошо, уговаривала она себя. Во рту у нее пересохло, а руки и ноги
стали как ватные. Она ни за что не слезет с кровати, чтобы добраться до
выключателя! Она заставила себя успокоиться, повернулась на бок и попыталась
заснуть.
И в этот момент все опять повторилось — тот же шорох. Но только на этот раз
что-то пошевелилось! Джонти явно ощутила это через простыню — движение у
плеча.
И она закричала. Это был долгий крик, полный ужаса. Она не отдавала себе
отчета в том, что делает. А потом, почувствовав холодный, мокрый и скользкий
предмет у себя на лбу, Джонти испустила вопль, который напоминал
предсмертный крик, и выскочила из кровати.
Будучи на грани истерики, она на ощупь искала на стене выключатель — на
какой же он стене, на какой? И в этот момент Нэт Макморран зажег свет — он
прибежал первым.
На нем были голубые шелковые пижамные брюки, а обнаженная загорелая грудь
вздымалась от волнения. Под загаром на лице проступила бледность.
От высокой широкоплечей фигуры Нэта Макморрана веяло надежностью, как будто
она была ниспослана самим Господом Богом, и Джонти, совершенно
непроизвольно, ни о чем не думая, оторвалась от стены, за которую до этого
держалась, и бросилась к нему. Он, тоже непроизвольно, обнял се и стал
поглаживать, успокаивая, когда она спрятала лицо у него на груди. Ее била
сильная дрожь.
Они постояли так всего несколько секунд, потом он взял ее за руки повыше
локтя и сильно встряхнул.
— Ради Бога, что случилось? — сурово спросил он. — Что за крики? Ночные
кошмары? Вы разбудили весь дом!
Джонти подняла бледное лицо и с изумлением посмотрела на него. Тем временем
на всех верандах зажглись огни, на дворе был слышен топот бегущих ног.
Изабель придерживала руками нейлоновый стеганый халат, а на ногах у нее были
вельветовые шлепанцы. Остальные прибежали босиком, они запыхались от
быстрого бега, но в глазах у всех горело любопытство. Казалось, вопрошающие
взгляды смотрели со всех сторон на Нэта Макморрана и Джонти, стоявших лицом
друг к другу. Оба такие бледные!
— Так в чем дело? — рявкнул он. — Пожалуйста, придите в себя и расскажите,
что случилось.
Джонти беспомощно посмотрела на него. Все ее тело в наглухо застегнутой
хлопчатобумажной пижаме продолжало непроизвольно дрожать, пока она
подыскивала нужные слова.
— Там что-то есть, — наконец произнесла она очень невнятно.
— Что-то? Где?
— Здесь. Там... В моей комнате.
— Не может быть! Джонти, вам, наверное, приснилось что-нибудь, вот и все.
— Нет-нет, это не сон. Там что-то есть, поверьте мне! Мне кажется, это в
моей кровати. Посмотрите! Вон там!
Под покрывалом, около подушки, был отчетливо виден холмик, и он двигался.
В два шага Нэт Макморран приблизился к кровати, откинул покрывало, и в этот
момент Марк с криком нырнул мимо мощной фигуры дяди.
— Не трогай его, дядя Нэт! Это Драммонд!
— Кто?
Дядя Нэт схватил своего племянника за пижамные штаны; Марк держал в руках
какое-то существо.
— Это всего лишь Драммонд, посмотри. Девчонки всегда боятся такого
безобидного существа, — с торжеством проговорил Марк и добавил: — Ух! —
безуспешно пытаясь поймать скользкое существо, которое выскочило у него из
рук, едва он приоткрыл их, чтобы показать дяде Нэту причину переполоха.
Джонти увидела толстое мокрое животное с выпученными глазами и вибрирующим
толстым горлом, прежде чем Марку удал
...Закладка в соц.сетях
