Жанр: Любовные романы
Ловушка любви
...а посмотрел на нее, прищурившись:
— Вы уверены?
— Да-да, вполне. Если... если вы считаете, что я подойду.
— Но это вы должны решить сами, ведь так? — спросил он. — Ну что ж, мисс
Эшберн, я заеду за вами завтра утром около одиннадцати. Пожалуйста, будьте
готовы к этому времени.
— Хорошо. Но я... мои вещи? Они остались в Морилле! Я имею в виду, что у
меня... только та одежда, в которой я была в день приезда сюда.
— Сегодня утром я привез ваши вещи из Мориллы и все уладил с вашей хозяйкой.
Боюсь, что я упаковал вещи не совсем правильно, но у меня больше практики в
обращении со скотом, чем в укладывании женских вещей в маленький чемодан.
Будьте готовы ровно к одиннадцати. У меня очень мало времени.
Слегка кивнув, он ушел, и равномерный звук его сапог вторил возбужденному
ритму сердца Джонти.
И что же теперь делать, спрашивала она себя, будучи на грани истерики. Во
что она влипла? Из-за своей импульсивности она попала в эту историю, упустив
удобный момент выйти из нее. Вместо этого она в каком-то необъяснимом и
неожиданном порыве еще больше увязла в ней.
Но несмотря ни на что, это была работа! И она свалилась на нее так
неожиданно, что трудно было отказаться. К тому же ей не придется часто
сталкиваться с владельцем Даллура. Он ясно сказал, что она будет заниматься
только детьми его брата, в том числе и этой очаровательной малышкой Деборой.
Нэт Макморран не скрывал своей цели — он хотел высвободить больше времени
для других дел. Если ему надо обуздывать быков, то пусть и обуздывает их, а
заодно и быка в своем сердце, подумала Джонти, совершенно не представляя, в
чем состоит ее работа. Кроме того, он сможет больше времени уделять своей
невесте Изабель. Без сомнения, это придется ей по душе, ведь они смогут
больше времени проводить вдвоем.
Да, подумала Джонти уже не с такой безнадежностью, все складывается не так
уж плохо со всех точек зрения, и в первую очередь для нее самой. Неприятное
ощущение растерянности и отчаяния прошло. Утром, одеваясь, она поймала себя
на том, что мурлыкает себе под нос какую-то мелодию.
Ровно без пяти минут одиннадцать Джонти распрощалась с медицинским
персоналом больницы и смиренно пошла вслед за Нэтом Макморраном по длинному,
сверкающему чистотой коридору.
Он открыл для нее дверь, и Джонти вышла на улицу, где нещадно палило
раскаленное добела солнце. Нэт нахлобучил себе на голову шляпу с широкими
полями и этим жестом как бы подвел черту подо всем, случившимся до этого. По
крайней мере, Джонти так восприняла этот жест, когда спускалась следом за
ним по ступенькам, где их ждал
холден
. Да, этот жест не только подводил
черту, в нем действительно было что-то странное, безвозвратное.
Посадив ее на переднее сиденье машины, он отрывисто сказал:
— Мне кажется, вы еще немного хромаете.
— Да, это у меня с детства, — бодро ответила она, надеясь, что у него не
возникнет чувства неловкости из-за того, что он обратил внимание на ее
хромоту. И вдруг она увидела какое-то странное выражение на его всегда таком
непроницаемом лице и почувствовала, как у нее сильно забилось сердце. —
Но... ведь это не имеет значения? — спросила Джонти озабоченно. — Я имею в
виду... э... для моей работы? Поверьте, это не помешает мне работать, я
докажу вам, если вы дадите мне шанс, мистер Макморран.
Мольба, прозвучавшая в ее голосе, удивила Джонти — она не узнавала себя. Она
приняла его предложение только из-за того, что оно устраивало ее... но
только ли из-за этого? Почему же вдруг его ответ так взволновал ее?
— Нет-нет, конечно, это не имеет значения. Я имел в виду только то, что ваш
дурацкий поступок был более опасным, чем я предполагал. Я также имел в виду,
— добавил он, и его лицо осветилось печальной улыбкой, — что вы очень
отважная молодая леди.
От такой неожиданной похвалы все напряжение Джонти улетучилось. Да, он все-
таки непредсказуемый человек, подумала она. А тем временем Нэт запустил
мотор и вывел свою машину на дорогу, не проронив больше ни слова и даже не
взглянув на Джонти.
Машина неслась вперед на большой скорости, как и в прошлый раз. Нэт
сосредоточил все свое внимание на ведении машины, и они ехали молча.
Только один раз, когда стая белых птиц с криком вспорхнула с деревьев,
покрытых листьями серо-зеленого цвета, Джонти воскликнула:
— Ой, как красиво! Что это за птицы?
— Корелла — белые попугаи. Большинство не считает их такими уж красивыми,
особенно в сравнении с их более ярко раскрашенными братьями — розель или
лорикитс, оперение которых сверкает удивительно яркими красками. Птиц
считают даже вредителями полей, их и еще желтогрудых австралийских попугаев.
Но их обожают дети, а все, что может увлечь детей хоть на какое-то время, я,
в моем теперешнем положении, считаю прекрасным. У моего племянника Марка два
кореллы, — сдержанно закончил он.
— Два? Какая прелесть! — Глаза Джонти загорелись. — А они сидят в клетке или
он отпускает их полетать? Мне было бы жалко держать взаперти таких
прелестных птиц. — Она проследила взглядом за поднимающейся по спирали вверх
стаей, пока в высоте, на фоне голубого неба, они не превратились просто в
белые комочки пуха.
Его губы скривились от ее совершенно детского восторга при виде того, что
ему казалось столь малозначительным.
— Днем они могут свободно вылетать из клетки, но далеко не улетают. А на
ночь он запирает их. Можно сказать, что кореллы спокойно переносят неволю.
Они привыкают к общению с человеком, и их можно научить говорить.
— Говорить по-настоящему, как, например, майна и им подобные?
— Да, они действительно могут говорить... правда, не всегда приятные вещи, —
заметил он усмехнувшись, потом порылся в кармане, достал оттуда все
необходимое для самокрутки и занялся уже знакомым ей делом — свертыванием
сигареты.
Джонти решила, что улыбка делает Нэта Макморрана более человечным. От улыбки
морщинки у глаз углублялись, рот терял прежнюю жесткость, а его белоснежные
зубы казались еще белее на фоне сильно загорелого лица. Да, в таком жарком
климате немудрено загореть. Солнце нещадно палило в открытое окно с ее
стороны, и эта жара уже начинала давить на нее.
Как будто прочитав ее мысли, он резко спросил:
— Мисс Эшберн, у вас есть шляпа? Если нет, то советую приобрести, а то имя,
которым вас окрестила мать, станет еще более несоответствующим вашей
внешности.
— У меня нет шляпы, — весело проговорила она. — Но это не важно. Летом я
обычно становлюсь загорелой, как конский каштан.
— Как что?
— Конский каштан. Разве вы в детстве не играли с конскими каштанами? — с
любопытством спросила Джонти, а затем добавила уже сдержаннее: — Нет, скорее
всего не играли.
Джонти украдкой бросила взгляд на его орлиный профиль, мощную нижнюю челюсть
и загорелую шею, выглядывающую из открытого ворота рубахи цвета хаки.
Наверное, его невеста чаще видит сверкание его белых, правда, несколько
неровных зубов, смягчающийся взгляд его серых глаз, углубляющиеся от смеха
морщинки в уголках рта. Он назвал ее
прелестной девушкой
.
Она прелестная
девушка
, — сказал он мечтательно, а уж такой человек произносит подобные
слова, только если действительно верит в то, что говорит!
— Вы говорили о Марке, — робко нарушила молчание Джонти после того, как они
проехали еще миль десять по равнинной местности, покрытой коричневой коркой.
Красивые птицы больше не взлетали, да и вообще вокруг не было никаких
признаков жизни — ни человека, ни животных. — Дебору я уже знаю. А как зовут
других детей вашего брата?
Мужчина, сидевший за рулем, нахмурился, будто ему приходилось
сосредоточиваться на неприятном для него предмете.
— Дебора самая маленькая, Марку — одиннадцать, затем Рэчел — ей
четырнадцать. Вам понравится Рэчел. Это очень спокойная, воспитанная
девочка, по крайней мере, так считает Изабель.
— А остальные? Вы сказали о троих, — подсказала Джонти, опять прервав
наступившее молчание.
— Затем Силла и Варвик, они самые старшие. Варвик постепенно становится моей
правой рукой. Он хорошо держится в седле, неплохо разбирается как в машинах,
так и в животных. Мне кажется, мой брат гордился бы им, — добавил он с
горечью.
Джонти очень хотелось спросить о родителях детей, как давно они умерли, при
каких обстоятельствах, но она удержалась от расспросов. Она еще слишком мало
знает его, чтобы задавать подобные вопросы, это будет походить на
любопытство.
Она отметила, что Варвик был единственным, о ком Нэт Макморран говорил с
личной заинтересованностью. Наверное, так и должно быть, ведь Варвик самый
старший из детей. Джонти также заметила, что имя Силлы он произнес вскользь,
и, когда произносил это имя, брови у него сошлись на переносице, выказывая
недовольство, даже явное неодобрение. Да, именно так. И его пальцы,
державшие руль, при упоминании ее имени непроизвольно сжались так, что даже
костяшки на обветренных загорелых руках побелели. У него были сильные руки,
покрытые тонкими, упругими, выгоревшими волосками...
Джонти заставила себя сосредоточиться на теме разговора.
— Сколько лет Варвику?
— Восемнадцать.
— Так, а Силла, значит, между Варвиком и Рэчел. Сколько ей? Лет шестнадцать?
— Семнадцать. Между ней и Варвиком разница меньше года, — ответил он и резко
добавил: — Скоро вы с ними познакомитесь, и они уж, конечно, сами расскажут
вам о себе.
Джонти, не скрывая своего разочарования, откинулась на спинку сиденья с
роскошной кожаной обивкой.
Бедная Силла! Может, она была
белой вороной
в семье? Обычно в больших
семьях был один такой человек. А может, семнадцатилетняя Силла просто более
остро переживала потерю родителей, чем остальные? А может, у нее сейчас
тяжелый переходный возраст? Джонти не была искушена в семейных отношениях и
в психологии поведения, но она достаточно много читала, чтобы иметь
представление об этих вопросах. Каковы бы ни были причины, но Силла явно не
испытывала симпатии к своему дяде, по крайней мере в настоящий момент, и,
видимо, это было взаимно. Не имея никакой информации, Джонти пришла к такому
заключению чисто интуитивно.
Ах да. Как сказал Нэт Макморран, скоро она познакомится со всеми и увидит
сама, заслуживает ли Силла этих нахмуренных бровей и сжатых в раздражении
сильных рук, лежащих на руле
холдена
.
— Еще долго ехать? — спросила Джонти.
Он быстро взглянул на нее:
— Устали? Хотите немного размять ноги?
— Нет, со мной все в порядке. Спасибо. Только немного хочется пить. Это от
жары, — извиняющимся тоном проговорила она.
— Почему же вы не сказали раньше? — Нэт остановил машину на обочине дороги,
повернулся и достал с заднего сиденья баллон с водой и кружку. Он налил ей
полную кружку. — Глупо терпеть, когда вам хочется пить, и к тому же когда от
жажды есть
лекарство
.
Легкая улыбка смягчила упрек.
— Но я ведь не знала, что
лекарство
было под рукой, — резонно заметила
Джонти.
На лице Нэта Макморрана появилась открытая улыбка. Разговор явно забавлял
его. И в уголках рта, и у глаз у него сразу же появились эти милые морщинки,
делавшие его таким привлекательным.
— Потрясающе слышать такое от помми, — по-доброму проворчал он. — В этой
стране такое
лекарство
всегда должно быть под рукой. Только ненормальный
может отправиться в поездку на любое расстояние, не взяв с собой хотя бы
немного воды. Это первый закон выживания в саванне, мисс Эшберн. — Он бросил
взгляд на ее непокрытую голову с каштановыми волосами. — Это и еще шляпа. Их
надо всегда иметь при себе, запомните хорошенько. Иногда это вопрос жизни
или... — И он выразительно прищелкнул пальцами, изображая фатальный конец. —
Ну как, утолили жажду?
— Спасибо. Это все из-за пыли, — торопливо объяснила Джонти. — Пыль попадает
в горло и першит.
— Боюсь, будет еще хуже! — Он положил баллон на заднее сиденье и завел
мотор. — Вскоре мы будем проезжать через ворота, их четыре. Тогда вся пыль
из-под задних колес полетит на нас.
— Ворота? Вы имеете в виду забор?
— Да, конечно. Здесь земли лучшие. С этой стороны гор выпадают дожди,
водосборы здесь хорошие. У нас тут в среднем выпадает больше дождей, чем в
Морилле и Садденли-Плейнс. Я даже могу похвастаться тем, что у меня в
Даллуре есть орошаемые участки земли. Правда, снабжаются они водой из
маленькой речушки, поэтому иногда случаются неурожаи, но тем не менее я кое-
что выращиваю.
В какой-то момент ее огромные серьезные глаза фиалкового цвета встретились с
его серыми глазами, когда он переводил взгляд с расстилавшейся перед ним
дороги на изящную прямую фигуру пассажирки, которая так умно поддакивала
ему. В серых глазах заплясали маленькие чертики, будто он прочитал ее мысли
и его забавляло умное кивание этой маленькой, по-королевски гордо сидящей
головки.
Местность за окном резко изменилась.
Хотя небо было по-прежнему голубым и безоблачным и солнце палило так же
нещадно, растительность вокруг уже не была такой скудной и не росла
отдельными группками. Однообразные, тускло-серые равнины сменились холмами,
на которых кое-где росли деревья — разновидности эвкалипта, самшита и сосны.
Низины между холмами уже не походили на кривые каменистые
шрамы
хребта
Морилл. Скорее, это были неглубокие овраги, поросшие более высокой и зеленой
травой, чем на крутых склонах Мориллы. Эвкалипты Бриджеса с искривленными
стволами, росшие у дороги, топорщили во все стороны темно-зеленые ветви и
приятно пахли смолой.
Один или два раза Джонти даже показалось, что она заметила маленьких серых
зверьков, скакавших среди деревьев. От волнения, смешанного с удивлением,
Джонти выпрямилась и затаила дыхание.
— Кенгуру? Это были кенгуру?
— Боюсь, это валлаби, их более мелкая разновидность. Но вы близки к истине,
— ответил Нэт.
— Почему вы сказали
боюсь
? — спросила она с легким негодованием. — Мне они
показались прелестными маленькими животными!
Его губы слегка скривились.
— Может, они и прелестные, мисс Эшберн, но они доставляют нам массу
неприятностей. Голод гонит их с низин. Ночью они ломают ограждения и
уничтожают большую часть урожая, который мы выращиваем с таким трудом.
— Но их вряд ли можно винить за это, — резко возразила Джонти. — Ведь
бедняжкам надо же чем-то питаться?
— Может, и так; но ведь Австралия — огромный материк, и, мне кажется, здесь
можно было бы жить, не нанося ущерба моим посевам, — сухо заметил он. — А
теперь я попросил бы вас оставить в покое этих зверюшек и их права: боюсь,
вы просто не знаете, о чем говорите, хоть вы и помми!
Щеки Джонти пылали от негодования.
— Мне кажется, это... вы несправедливы ко мне, мистер Макморран, — возразила
она с горячностью, которая, казалось, произвела обратный эффект: его плотно
сжатые губы смягчила усмешка, а брови приподнялись — его явно забавляла ее
горячность.
— Послушайте, мисс Эшберн, — проговорил он подчеркнуто терпеливо, — хотите
вы этого или нет, но здесь правит закон — выживает сильнейший. Это суровая
страна, и ее жителям тоже приходится быть жесткими. Если мы все расслабимся
и будем восторгаться с мечтательным взором... да-да, как вы! — при виде
прелестных маленьких джойз, которые каждый вечер приходят и губят наши
посевы, а также умных, неслышно крадущихся, грациозных динго, которые
пытаются перехитрить нас, совершая набеги на стада овец, и еще белоснежных
попугаев корелла, которые клюют зерно прямо у нас под носом... добавьте сюда
одну-две засухи, пожар в кустарниках, да еще паводок... Скорее всего, мы бы
не выжили здесь, если бы не вели себя достаточно жестко, вы согласны?
Чувства приходится прятать подальше, понимаете, и на первый план выходит
здравый смысл.
Джонти пристально, с явным неодобрением в глазах смотрела на него.
— Мне кажется вы... вы действительно очень жесткий человек, — произнесла она
с осуждением, и глаза ее при этом широко раскрылись и потемнели.
Нэт Макморран неприязненно усмехнулся.
— Вы так думаете? — проговорил он с мрачными нотками в голосе. — Тогда это
относится к каждому фермеру и скотоводу по эту сторону Блэк-Стамп! Хотя
ничего иного я и не ожидал от вас. От девушки, которая без всяких колебаний
бросилась под колеса машины ради спасения бродячей собаки, наверняка
чесоточной и блохастой.
— Ох, бедный Десмонд! — К своему стыду, Джонти должна была признать, что
совершенно позабыла об этом брошенном всеми создании. — А где он сейчас? Вы
не?.. — При мысли о том, что с ним могли сделать, глаза ее округлились от
ужаса.
— Конечно нет, мисс Эшберн. Я ведь не убийца, — бросил он резко, и она на
мгновение почувствовала себя пристыженной.
— Тогда где же он? — спросила она более мягко.
Мужчина вздохнул:
— В Даллуре, у Деборы. В конце концов я согласился, чтобы она оставила эту
несчастную собаку, при условии, что я немного займусь им.
— Займетесь им?
— Для начала, — продолжал он, не обращая внимания на ее вопрос и глядя ей в
глаза с устрашающей твердостью, — я его продезинфицировал, чтобы уничтожить
на нем всех насекомых.
— Бедный Десмонд! Боюсь, вы бы не возражали, если бы его попросту утопили!
— Затем влил в него специальное лекарство, чтобы... решить его внутренние
проблемы. Потом я окурил его, чтобы немного одурманить, и вырвал два
прогнивших зуба, мешавших ему жевать как следует. Затем я...
— Прошу вас, — слабым голосом прервала Джонти, — прекратите! И он все еще жив после... всего этого?
— Не сомневайтесь! — с раздражением ответил Нэт. — Иногда, чтобы быть
добрым, надо быть жестоким. Запомните это, пожалуйста, мисс Эшберн. И прошу
вас не подрывать мой авторитет у детей глупыми проявлениями неуместной
жалости, иначе вам придется иметь дело со мной. Вы поняли?
Придется иметь дело с ним? Да уж лучше иметь дело с разъяренным буйволом! —
подумала Джонти, невольно содрогнувшись. Конечно, она не позволит себе
ничего такого, что могло бы навлечь на нее гнев Нэта Макморрана. Только
совершенная дурочка могла пуститься на такой риск!
— Хорошо, мистер Макморран. Конечно, я все поняла, — торопливо ответила она,
стараясь, чтобы в голосе у нее звучало больше смирения, — но я...
— Никаких
но
, — рявкнул он громко, чтобы прекратить дальнейшие споры. — А
вот и первые ворота. Посмотрите, сможете ли вы сама справиться с запором?
Если нет, то я покажу вам, — добавил он.
Джонти выбралась из машины и сразу очутилась в облаке пыли. Прилагая
максимум усилий, чтобы не хромать, она сначала подошла к воротам не с той
стороны и с минуту непонимающе разглядывала проржавевшие петли, пока не
поняла свою ошибку. Нетерпеливый гудок и загорелый палец, указывающий в
другом направлении, доказывали, что ее поняла не только она! Джонти поспешно
стала возиться с запором.
Она сама ощутила, что возится слишком долго. Сначала лицо ее было просто
напряженным от старания, потом порозовело от напряжения, а затем стало
красным оттого, что ничего не получалось. Краем глаза она видела, что Нэт
Макморран уже нервно барабанит пальцами по двери машины.
Пропади ты пропадом вместе со своим замком!
— пробормотала Джонти себе под
нос, пытаясь найти способ открыть ворота. Но чем больше она нервничала, тем
сильнее дрожали ее пальцы. Таких запоров не было ни на одних воротах в
лондонском пригороде, куда мать Джонти переехала из Уилтшира. Ни разу в
жизни она не видела такого переплетения ржавого железа! Оно никак не
разъединялось, напоминая китайские головоломки, она уже подергала все
свободные части, но напрасно.
В конце концов, что я здесь делаю, — невольно задалась она вопросом. Что же
все-таки заставило меня согласиться на эту незнакомую работу, если не брать
во внимание отчаянность моего положения? Что я, Джонти Эшберн, делаю тут,
пытаясь открыть этот неподдающийся ржавый замок под палящими лучами солнца,
в этой огромной стране, далеко от родной Англии, с ее дорогами, окаймленными
зелеными изгородями.
И как бы в ответ на эти невысказанные вопросы перед ее мысленным взором
возникла обаятельная и озорная мордашка Дебби с косичками соломенного цвета
и глазками-бусинками. Из-за этой девочки? И из-за этого она приняла такое
сумасшедшее предложение? Конечно нет!
Образ шаловливой Деборы сменился другим — несчастной собакой с умоляющим
взглядом, который никого не мог оставить равнодушным, с высунутым розовым
языком и ушами, которые с готовностью вставали торчком при малейшем намеке
на доброе отношение. Десмонд? Да, но ведь она не настолько глупа, чтобы
взваливать на себя совершенно незнакомую работу из-за собаки? Или настолько?
Одному Богу известно!
Мужчина вылез из машины и шел к ней широким шагом. При виде его нахмуренного
лица Джонти совсем струсила.
— Смотрите сюда, мисс Эшберн... — Его пальцы сделали какое-то странное
движение, и сплетение железа послушно распалось на две части — одна
крепилась к столбу, а другая — к воротам, которые уже открывались со
скрипом; Джонти в нем слышался издевательский смех.
— Поняли, как это делается? — К ее удивлению, вопрос прозвучал спокойно.
— Э... да, спасибо, — ответила она, не решаясь признаться себе, что его
близость приводила ее в полное смятение.
— А когда я проеду, просто захлопните ворота, и они закроются сами. Другие
ворота проще. С ними не будет возни.
И он был прав. Запоры на других воротах оказались проще, и ей удавалось
открывать и закрывать их с похвальной быстротой. Может, я не такая уж
бестолковая, подбадривала себя Джонти. Может, я и приживусь в Даллуре лучше,
чем представляла себе, если не сдамся и не позволю Нэту Макморрану смущать
себя, как это удавалось ему до сих пор.
После четвертых ворот дорога пошла резко вверх, а потом стала спускаться в
широкую долину, где невысокие, поросшие деревьями холмы скрывали речку, на
другом берегу которой виднелись разбросанные тут и там дома с белыми
крышами. Но когда они ехали по узкой дороге, вдоль по берегу реки, Джонти
увидела особенно большое скопление белых крыш в кольце высоких деревьев,
отличавшихся по цвету и форме от тех, что росли по берегам реки. Все это
было огорожено забором, покрашенным белой краской, и она догадалась, что это
и есть усадьба, как назвал ее Нэт Макморран.
— Да, это усадьба Даллур, — подтвердил он, а затем стал рассказывать о самых
важных постройках. — Вот это низкое длинное строение слева от главного дома
— электростанция, справа — хранилище для кормов и силоса, позади него,
вдалеке, хранилище для шерсти и помещение для овец. Слева — скотный двор и
загоны для лошадей, кузница, барак для работников, коттедж, где живет повар,
скотобойня... — Казалось, этому перечню не будет конца.
Вид беспорядочно разбросанных хранилищ, загонов, домов с гофрированными
крышами, которые и составляли усадьбу Даллур, произвел сильное впечатление
на Джонти, вдруг заставив ее почувствовать себя очень одинокой. В это время
дня все постройки выглядели заброшенными и покинутыми, как будто припавшими
к земле из-за ужасного зноя. Казалось, какая-то невидимая гигантская рука
неожиданно придавила их, разбросав при этом совершенно хаотично, и они
подчинились ей, присев на том месте, где их в этот момент застали, и
сгорбились, прячась от палящих лучей солнца. Куры неторопливо рылись в земле
на птичьем дворе, огороженном сеткой, или вышагивали по краю неглубокой,
заделанной бетоном поилки, пытаясь осторожно клевать свое отражение в воде.
Пока
холден
петлял по основной дороге между строениями, Джонти вдыхала
смесь незнакомых ей запахов — бензина, кожаной сбруи, удобрений, затхлый
запах от груды мешков с отрубями, покрытых пылью, и запах свежести от
эвкалиптов, который довершал этот истинно
сельский
букет!
Колеса прогрохотали по пандусу, и они очутились будто в ином мире.
Мир, окруженный белым палисадом.
Почти тут же они попали в прохладный тенистый туннель, образованный
свешивающимися ветвями, проехав который они вновь оказались под солнцем на
открытом пространстве. Перед ними открывался вид на широкие лужайки,
ухоженные цветочные клумбы и большой дом, окруженный верандами, затянутыми
сеткой, куда вели несколько небольших лесенок, обрамленных диким виноградом.
Эта сетка и толстые деревянные перила веранды, как бы
обнимающей
весь дом,
создавали впечатление уединенности, даже таинственности, и в то же время какого-
то уюта, что показалось Джонти необычным,
...Закладка в соц.сетях
