Жанр: Любовные романы
Ловушка любви
... на запястьях. Сегодня, должно быть, в
два раза больше людей, чем вчера. И опять практически вся аудитория состояла
из женщин, если не считать загорелого младенца и — о Боже! — да-да, это
несомненно, в зале был мужчина, там, в третьем ряду от конца! И весьма
мужественного вида.
Его заметно возвышающиеся голова и плечи, обтянутые рубашкой цвета хаки,
выглядели довольно странно на фоне хлопчатобумажных платьев и соломенных
шляп. И причиной тому было не его худощавое лицо с тяжелой нижней челюстью,
выделяющимися бровями и проницательными серыми глазами или его загорелые
мускулистые обнаженные руки, которые он сложил на груди; все дело было в
том, что его явно не интересовало то, что происходило в зале, и это выделяло
его из аудитории. Его не интересовало ничего, по крайней мере то, что было
связано с кулинарией. Он просто кого-то искал! Он даже не притворялся,
заметила Джонти с возмущением. Он вытягивал шею и смотрел вдоль рядов,
пристально разглядывая каждого из присутствующих своими холодными
прищуренными глазами, которые, казалось, видели сквозь пухлые спины,
соломенные шляпы и хлопчатобумажные платья. Его губы были сжаты так же
крепко, как и руки на груди. А глаза, которые блуждали по первому ряду,
холодно, без всякого интереса оглядели Джонти.
В этот момент в зал вошла группа опоздавших и заслонила его. Мужчина
приподнялся, но, увидев, что побег невозможен, опять уселся на свой стул с
нарочито смиренным видом.
Грубое существо! — кипела Джонти. Если ему неинтересно, то зачем он одним из
первых явился в зал? Его присутствие, мягко говоря, отвлекало!
Джонти собрала всю свою волю, постаралась успокоиться и начала свою
последнюю лекцию.
— Сегодня, — начала она чистым, приятным голосом, — мы будем делать пирог
Лингалонга с одними желтками. Ничто не подходит для начинки этого пирога
лучше, чем консервированные, нарезанные кусочками персики фирмы
Ловали
,
готовые к употреблению, как видно на этикетке.
Джонти подняла банку, и непроизвольно ее взгляд встретился с насмешливыми
серыми глазами в третьем ряду от конца.
Наконец что-то привлекло внимание мужчины. Теперь он слушал с небрежным
интересом, его губы кривились в усмешке, а глаза лениво разглядывали
небольшую фигурку на сцене.
Джонти смущенно пригладила волосы под белоснежной поварской шапочкой и
молила Бога только об одном — чтобы он поскорее ушел. Но этого он не мог
сделать или мог? Дорогу ему преградили все эти хлопчатобумажные платья и
соломенные шляпы. Да, он был в западне!
Джонти с благодарностью взглянула на банку консервов, которую держала в
руках.
— Банка с резаными персиками фирмы
Ловали
весом шестнадцать унций, —
решительно повторила она. — И конечно, желтки. Вот они, наши четыре желтка.
Она вынула из холодильника маленькую миску и сняла с нее полиэтиленовую
крышку.
— А где вы взяли эти желтки? — раздался вдруг низкий мужской голос, он
говорил, медленно растягивая слова. — Наши куры вообще-то несут яйца еще и с
белками.
Джонти в смятении замолчала.
О Боже! Она ведь забыла им показать, как начинять пирог а-ля Павлова... да,
да, пока этот противный человек не напомнил ей! Меренга все еще стояла в
духовке, там, куда она ее поставила вчера, чтобы она подсохла за ночь. Она
не только забыла вынуть меренгу и закончить пирог а-ля Павлова, что Кэрол
велела ей сделать непременно в начале последней лекции, но и забыла заранее
нагреть духовку для пирога, который сейчас собиралась готовить.
И все из-за этого человека, раздраженно подумала Джонти, торопливо открывая
дрожащими руками духовку и вытаскивая пирог а-ля Павлова.
— Белки мы использовали вчера при изготовлении этой меренги, которую я
теперь начиню смесью фруктов фирмы
Ловали
, нарезанных кубиками и готовых к
употреблению, — проговорила она, бросив укоризненный взгляд на своего
мучителя. — Если бы вы были здесь вчера... Как вы все видите, — Джонти
пыталась унять дрожь в руках, когда подняла вверх меренгу, — пирог а-ля
Павлова прекрасно подсох, а для этого надо только выключить духовку, где он
пекся, не вынимая при этом пирога, и оставить его в духовке на ночь. — Она
постучала по стенке. — Видите, хрустящая корочка снаружи, а внутри она
восхитительно розовая, чего мы и добивались. В сочетании с фруктовым ассорти
в виде кубиков, покрытое сверху взбитыми сливками, восхитительное
кондитерское изделие, оно выглядит очень празднично, как вы сами увидите...
э... немного попозже. А пока мы включим духовку для нашего пирога Лингалонга
и поставим ее на четыреста градусов... вот так... а затем возьмем два
желтка...
— Мне казалось, вы говорили четыре, — пробормотал низкий голос.
— Два, — резко ответила Джонти. — А другие два оставим для холодного
заварного соуса, который подается к пирогу. Ничего не пропадет даром. — И
она одарила его улыбкой, такой же ледяной, как тот соус, который она обещала
приготовить.
— Потрясающе сказано, — невозмутимо согласился мужчина, и его подвижные губы
слегка искривились.
Было ясно, что он развлекается!
— Да... ну... да, так на чем я остановилась? — Джонти совсем сбилась.
— Два желтка... — Опять этот голос!
— Да-да, конечно! Мы берем оставшиеся два желтка, растираем их с одной
чайной ложкой сахара, затем добавляем получившуюся массу к муке, перетертой
с маслом, и доливаем немного холодной воды...
Слава Богу, что она может выполнить эту операцию с закрытыми глазами,
подумала Джонти.
Утро тянулось медленно, но собравшиеся, казалось, не замечали
неестественности ее движений, ее смущения.
Примерно в середине демонстрации движение за окном отвлекло Джонти на какую-
то секунду. Поверх пыльного подоконника она увидела худенькую загорелую
девочку с русыми косичками, которая гладила Десмонда, лежащего в тени
перечного дерева. И сердце Джонти забилось от необъяснимой радости. Она была
рада, что эта ужасная мачеха не посадила девочку под замок, чего она
опасалась, — если только девочка не сбежала, но даже если и так, то
взрослые, так относящиеся к ребенку, этого и заслуживали!
Ну и хорошо, подумала Джонти и решила сохранить все остатки и обрезки от
демонстрационных изделий, чтобы отдать их девочке.
Демонстрация продукции фирмы
Ловали
подходила к концу. Джонти стояла в
дверях и всем уходящим предлагала кусочек испеченного пирога, а тем, кто
проявлял интерес, давала еще листки с рецептами. Почти все приветливо
улыбались ей на прощанье, благодарили за показ и с удовольствием принимали
из ее рук кусочки пирога и листки с рецептами.
— До свидания.
— Да-да, все было очень интересно. Еще раз спасибо.
— Вы, наверно, приедете и на будущий год?
— Вы все делали прекрасно, я даже думаю написать на фирму.
— До свидания.
— До свидания.
Джонти украдкой искала глазами высокого загорелого мужчину, который отравлял
ее существование во время демонстрации, намеренно или непроизвольно, от
скуки — этого она, скорее всего, никогда не узнает.
Мужчины нигде не было видно. Вероятно, он незаметно выскользнул, как только
добрался до двери, пока женщины подходили и пробовали пирог.
Она невольно с облегчением вздохнула и стала собирать остатки фруктов,
которыми хотела угостить девочку, взяла пакет с обрезками для бедного
Десмонда и вышла на улицу под палящее солнце.
Легковые и грузовые машины уже начали выруливать с мест стоянок вдоль
широкой улицы и потянулись цепочкой из города.
Когда Джонти повернула за угол здания, до ее слуха донесся безошибочно
угадываемый скулеж. Но не только это — ее взору открылась самая странная
сцена, какую она когда-либо видела!
Дрожащий Десмонд стоял в тени перечного дерева, но девочки с ним не было, ее
крепко держала большая загорелая рука, и голос — о, этот голос! — говорил с
хорошо слышимыми нотками обвинения:
— Ну вот! Ты опять удрала из дому, Дебора! Я так и думал! А сейчас тебе
придется пойти со мной! — Сильная рука стала толкать девочку на другую
сторону дороги, не обращая ни малейшего внимания на ее сопротивление и
громкие крики. На середине дороги крики девочки стали еще громче, на них
стали оглядываться, а мужчина твердо сказал: — Заткнись, Деб, ради Пита! Это
ничего не изменит, зачем так надрываться?
Это чудовищно, так обращаться с девочкой! Она ведь такая маленькая, особенно
рядом с ним!
С тревожно бьющимся сердцем Джонти бросилась к ней, удивляясь своей
смелости: как она посмела вмешаться в это дело? Но, оказывается, еще кое-кто
принял такое же решение, только действовал намного быстрее!
Десмонд, который стоял, сжавшись от страха, под перечным деревом, вдруг
бросился на помощь, этот худой, шелудивый, но верный пес понесся как стрела
через дорогу. Но он был либо слишком возбужден, либо просто глуховат, так
как не обратил внимания на приближающуюся машину. У Джонти была только какая-
то доля секунды, чтобы понять, что водитель, которому солнце светило прямо в
лобовое стекло, не мог заметить Десмонда, не говоря уж о том, чтобы избежать
столкновения с ним. Джонти бросилась вслед за собакой, не понимая, что
делает.
— Десмонд! Десмонд! Берегись!
В ее голосе слышалось такое страдание, что она с трудом узнавала его. Он
совсем не вязался с ее имиджем уверенного повара-демонстратора,
представляющего фирму
Ловали Кэннерс Лтд.
.
Последовала короткая возня, ее пальцы лихорадочно пытались нащупать на шее
Десмонда ошейник, которого не оказалось. Затем визг тормозов, ужасный глухой
звук, когда крыло машины скользящим ударом прошлось ей по боку, и еще более
ужасный звук, когда она, все еще прижимая к себе собаку, была отброшена на
несколько футов.
От боли, которая пронзила ее бедро, перед глазами встал туман. Опять этот
бок, подумала она в отчаянии, вряд ли сознавая, что с ее губ сорвался крик.
Если бы только она могла двинуться. Если бы только она могла нормально
дышать, а не ловить воздух ртом.
— Да отпусти же собаку, глупая, — грубо проговорил кто-то.
Ей показалось, что она уже слышала этот голос, но где...
Чьи-то пальцы решительно легли на ее пальцы, пытаясь ослабить их хватку и
освободить собаку. Сосредоточившись на своих собственных переживаниях, она
почти забыла о Десмонде.
— Ты уже можешь отпустить его, — проговорил тот же голос, но на этот раз
немного мягче. — Ты, вероятнее всего, спасла жизнь этому бродяге, хотя зачем
было рисковать своей, вот чего я не могу понять.
Боль от неожиданного удара постепенно отступала, и дыхание Джонти
выровнялось. Она открыла глаза и расплывчато, как в тумане, увидела лица,
которые с любопытством склонились над ней. Затем она посмотрела на лицо,
которое было к ней ближе всего — слишком близко.
Это было худое, очень загорелое лицо с жесткими чертами, лицо ее мучителя в
зале...
Глава 2
Ее преследователь и преследователь Дебби.
— Я и не думаю, что вы поймете, — четко проговорила Джонти, оттолкнув его
руку. Она села и осторожно ощупала затылок. — Вы... вы тиран! — добавила она
и с удовлетворением заметила, как в его серых, в упор глядящих на нее глазах
появилось удивление.
— Не волнуйтесь. — Он помог ей подняться на ноги и повернулся к уставившимся
на них зевакам: — С ней все в порядке, спасибо всем. Я позабочусь о девушке
сам.
Джонти стояла тихо, пока толпа не разошлась, страдая от того, что он сильно
сжал ее локоть. Затем процедила сквозь стиснутые зубы:
— Вы ничего такого не сделаете!
— Прошу прощения? — Он не обратил внимания на ее попытку освободиться и
продолжал разглядывать ее. В его взгляде сквозила искренняя озадаченность.
— Не надо заботиться обо мне, — с жаром заявила Джонти. — Вы уже и так
достаточно обо мне позаботились! Вы испортили лекцию — о, да-да, испортили!
— и вы чуть не убили бедного Десмонда, и вы ужасно обращались с этой
маленькой девочкой — я тому свидетель. И уже не говоря о том, что вы не
обращаете внимания на то, что мачеха превратила жизнь вашей дочери в
настоящий кошмар. Не удивительно, что она сбежала. Я бы тоже сбежала на ее
месте. Такие люди, как вы, не должны иметь детей! Нужно принять закон,
запрещающий жестоким людям иметь детей!
Все еще крепко сжимая одной рукой ее локоть, другой он пощупал ей лоб:
— А как ваша голова, болит?
Джонти фыркнула:
— Не пытайтесь сменить тему. Вы не подходите на роль отца!
Взгляд его серых глаз стал жестче. В них промелькнул отблеск стали, и по
телу Джонти прошла дрожь. Может, она зашла слишком далеко?
Он слегка встряхнул ее, и от этого она почувствовала резкую боль в бедре.
— А теперь соизвольте выслушать меня, — проговорил он медленно, четко и
достаточно сурово. — Нам нужно прояснить несколько моментов. Первое, я не
мешал вашей лекции.
— Нет, мешали.
— Непреднамеренно. Мне сказали, что там будет Дебора, а когда я собрался
уйти, то не смог. Вы это сами прекрасно видели. Помните, между мной и дверью
сидело около пятидесяти женщин.
— Тогда вы уселись поудобнее и стали развлекаться.
Его сурово сжатые губы слегка дрогнули.
— А что бы вы ответили, если бы я сказал, что меня интересовали некоторые
кулинарные хитрости?
— Я бы вам не поверила! Я бы сказала, что вы врун! Я бы...
— Хорошо, хорошо, давайте оставим это. — Он сердито поджал губы. — Второе, —
непреклонно продолжал он, — я не отец.
— Не... э? — Джонти медленно покачала головой.
— Нет, — повторил он твердо, тоже качая головой, чтобы до нее лучше дошли
его слова. — По крайней мере, насколько я знаю, — добавил он, и глаза его
угрожающе сверкнули. — Интересно, а откуда вы взяли ваши сведения?
Его низкий голос был мягким как бархат.
Джонти проглотила комок в горле и невольно взглянула в сторону Деборы,
которая стояла рядом и смущенно шаркала ногами по булыжнику.
— Дядя Нэт...
— Да, Дебора?
Дядя!
Глаза Джонти широко раскрылись от удивления.
— Вы говорите?..
— Вот именно, я дядя Деборы. И кроме того, я ее опекун по закону, и не
только ее, но и всей компании. Их отец? Нет.
— А ее мачеха? Я имею в виду... э... Изабель...
— Это моя невеста. — Он насмешливо взглянул на зардевшуюся Джонти, и на его
лице появилась сардоническая усмешка. — Она старается помочь мне с ними, но
все не так просто. И я могу понять, почему она говорит, что не хочет детей,
когда мы поженимся. Это... — Он резко остановился. — Бедной Изабель
достается, — печально добавил он. — Она прелестная девушка, но бедняжка не
умеет даже готовить, а тут на нее свалилась такая семейка с пятью здоровыми
детьми.
— Пятью?
— Да, пятью. Да еще когда они прогуливают школу, как это делала Дебора всю
неделю.
— Дебби, ты ведь рассказывала... — Но обвинения Джонти повисли в воздухе,
когда она увидела лицо девочки, зардевшееся от стыда и мучений.
— Дебби говорит много такого, чего нет на самом деле, — холодно заметил ее
дядя. — Она фантазерка, ведь так, Деб? Ей нравится все жалостливое, а в
данный момент она играет роль Золушки, поэтому и говорит о злых мачехах. Ей
на Рождество подарили книгу
Сказки братьев Гримм
. — Он улыбнулся Джонти,
как ей показалось, с огромной высоты, и эта улыбка полностью преобразила его
лицо. Она смягчила холодный блеск его серых глаз, и морщинки, разбегающиеся
от уголков глаз, стали заметнее. — Мне жаль, что вас ввели в заблуждение, —
мягко сказал он. — А теперь давайте посмотрим, сможете ли вы идти.
Джонти осторожно пошевелилась, и при этом лицо ее исказилось от боли, которую она не сумела скрыть.
— Да вы действительно ушиблись! Иначе и быть не могло.
— Чепуха, — ответила Джонти, судорожно хватая ртом воздух. — Через несколько
минут все будет в порядке.
— Вас должен осмотреть доктор. — Он явно не собирался обсуждать это с ней, и
Джонти, сознавая, что и так уже потеряла достоинство в его глазах, позволила
подвести себя к машине. С большой осторожностью он усадил ее на переднее
сиденье. — Дебора, ты тоже садись, поскольку сегодня ты уже пропустила самые
важные уроки.
Девочка забралась на заднее сиденье большого
холдена
.
— А где дом доктора? — спросила Джонти, бросив взгляд на дома вдоль улицы.
— Здесь, в Морилле, доктора нет.
— Но должен же быть врач в городе! — Джонти растерянно искала взглядом
медную табличку на домах. — Кэрол сказала, что в Морилле есть все в одном
экземпляре. Она так и сказала!
Его губы дрогнули.
— Боюсь, что на этот раз Кэрол, кем бы она там ни была, ошиблась. Доктор
находится в Садденли-Плейнс, в поселке по ту сторону хребта. Дорога туда
идет не через перевал, а огибает гору. Всего-то миль семьдесят, не больше.
Мы доберемся довольно быстро. Вас это беспокоит? — встревоженно спросил он,
почувствовав, как она задрожала.
Джонти схватилась за ручку двери:
— Я не могу ехать! Я не могу вот так просто исчезнуть. Кэрол не будет знать,
где я. Ведь она скоро приедет за мной. Сюда, в Мориллу.
От него исходил легкий запах табака, смешанный с запахом кожи, пыли и
лосьона. Это был совершенно незнакомый Джонти мужской запах, который
заставил ее вжаться в сиденье с роскошной обивкой.
— Вы обязательно поедете, если я это говорю, мисс... э?
— Джонти, — с готовностью подсказала Дебби с заднего сиденья. Ее темные глазки-
бусинки с интересом смотрели то на одного, то на другого, возможно, пытаясь
догадаться, кто же выйдет победителем в споре.
— Джонти?
— Точнее Джонквил, — неохотно уточнила Джонти. — Джонквил Эшберн. Когда я
родилась, у меня были очень светлые волосы и моя мать не могла предположить,
что, когда я вырасту, волосы станут каштановые, с сероватым оттенком, как у
мышки. Сколько раз мне хотелось, чтобы она более серьезно подумала, прежде
чем давать мне имя. — Джонти вздохнула с явным сожалением. — И мне всегда
приходится объяснять.
— Прекрасно, мисс Эшберн. Я просто хочу сказать, что вы не должны
сомневаться относительно поездки к врачу. Со мной вы будете в безопасности.
Меня совершенно не интересуете ни вы лично, ни происхождение вашего
христианского имени. Я просто хочу убедиться, что вы не нанесли себе
физического увечья из-за своего безрассудного поступка, а потом как можно
быстрее вернуться к себе домой и забыть обо всем случившемся. В это время
года мужчина не может надолго покидать ферму — в хозяйстве всегда может
случиться что-то непредвиденное. А если честно, то я и так потерял уйму
времени, разыскивая Дебби! Я позабочусь, чтобы вашей подруге сообщили о том,
куда вы уехали.
Джонти колебалась. Какой ужасный тип! Несимпатичный, властный! Конечно, она
сейчас же должна выйти из машины, уйти, не сказав ни слова. Но она не была
уверена, что сможет идти сама. Она чувствовала себя разбитой, и страшно
болело бедро. Джонти очень волновалась из-за ушиба бедра и возможности
рецидива старой болезни. Этих причин было достаточно, чтобы она, прикусив от
досады губу, покорно согласилась:
— Ну, хорошо. Я поеду. Но только с Десмондом, — добавила она, вновь обретая
самообладание, увидев, что несчастная собака лежит съежившись под перечным
деревом, словно ее наказали.
— Десмонд? — Брови мужчины поползли вверх.
— Десмонд, — решительно повторила она — Он там. Я не могу его оставить. Он,
бедняга, тоже пережил шок. Посмотрите, он все еще дрожит, а ведь пес ни в
чем не виноват, не так ли?
— Вы имеете в виду это — это животное? — переспросил мужчина недоуменно.
— Да, Десмонда, — подтвердила она и добавила, видя, что на его лице
появилось жесткое выражение, — если мы его не возьмем, то я никуда не поеду.
Он бездомный. О нем некому позаботиться. Мы не можем вот так просто оставить
его!
Пробормотав что-то себе под нос, мужчина вылез из машины, подошел к
багажнику и вернулся, держа в руках мешок из-под сахара. Расстелил его на
заднем сиденье рядом с Деборой. Затем свистнул, но пес никак не среагировал.
Тогда он подошел к съежившейся собаке и сгреб ее в охапку, при этом Дебби не
могла удержаться от смеха.
— Джонти, молодец! — Она пыталась подавить смех, чтобы дядя ничего не
заметил. — Если бы я могла так!
— Помолчи, Дебора, — предупредила ее Джонти. Она испытывала какое-то
необъяснимое недоверие к этому мужчине. Одно то, что он жесток, уже
неприятно. Но, с другой стороны, и поведение девочки не было безупречным, и
Джонти вполне могла понять его гнев.
Все так странно, печально подумала Джонти, и только одному Богу известно,
зачем она вмешалась! Она кляла свою импульсивность и наблюдала со смешанным
чувством вины и решимости, как мужчина, неловко ступая, вернулся к машине и
небрежно шмякнул собаку на заднее сиденье.
— Вы всегда такая упрямая? — резко спросил он, снова сев за руль и нажав на
стартер.
— Но Десмонд ни в чем не виноват, — упрямо защищалась Джонти.
В зеркало она видела, как Дебби своими маленькими загорелыми ручками
украдкой поглаживала голову собаки и тихонько шептала ей:
Хорошая собачка.
Любимая собачка
.
Мужчина не мог не слышать, как собака лизала розовым языком руку девочки, но
он не подал и виду. Он сидел с каменным выражением лица и, пока ехал, не
отрывал взгляда от пыльной дороги, которая извивалась у подножия каменистого
хребта.
Да, вид безрадостный, подумала Джонти, а может, все дело просто в плохом
настроении. Справа от них круто вверх поднимались склоны холмов, прорезанные
глубокими расщелинами, заполненные валунами и поблекшим кустарником. К
склону прилепились эвкалипты, и кое-где виднелись самшиты, корявые из-за
нехватки влаги. Русла пересохших ручейков змейкой спускались вниз по склону,
и было заметно, что пересохли они давно. То тут, то там были разбросаны
пучки спутанной травы, безжизненные и выгоревшие, изредка встречались
холмики из гравия — следы деятельности человека.
— Старые раскопки, — кратко пояснил мужчина, проведя языком по краю сигареты-
самокрутки, ловко выровнял ее и сунул в рот, одновременно следя за дорогой.
— А что искали здесь?
— Золото. Вы не против, если я закурю?
— Нет, пожалуйста.
Щелкнула зажигалка, и кольца дыма окутали их.
— Вы курите? Боюсь, что у меня не найдется фабричных сигарет.
— Нет, благодарю вас, — вежливо ответила Джонти, зачарованно разглядывая
окружающий ландшафт. — Так здесь нашли золото? Почему прекратили раскопки?
Все выглядит так пустынно, заброшенно.
Мужчина пожал плечами:
— Старатели нашли немного золота, но этого оказалось недостаточно, чтобы
развернуть работы большего масштаба. Те, кто приехали первыми, ухватили свою
удачу, а за ними последовала вереница самых разных людей, жаждущих сделать
состояние. Некоторым пришлось продать все, что у них было, чтобы приехать
сюда, другие погибли в пути, и многие оказались сломлены и разорены, потеряв
в конечном итоге все, что имели.
— Как грустно! Прийти к разорению, да еще в таком ужасном месте. Как можно
пускаться на такой риск, не будучи уверенным в успехе?
— Как вы думаете, мисс Эшберн, что заставляет людей делать глупости?
Амбиции, жадность, конкуренция? Или, может, искренняя радость, когда что-то
удается, хотя, согласен, это не тот случай. Нет, они просто делали ставки и
проигрывали, вот и все. В те годы
золотой лихорадки
таких случаев по всей
Австралии было множество. И это все еще происходит и в нашей повседневной
жизни, только, может, не в такой драматичной форме.
Джонти смотрела на загорелые, уверенно лежащие на руле руки, на невозмутимый
профиль.
— Вы говорите так, будто оправдываете азартные игры, риск, — сказала она с
оттенком осуждения.
Он взглянул на нее, явно забавляясь.
— Точнее сказать, при необходимости я признаю рассчитанный риск, что не
совсем одно и то же. Вы сами сейчас не в том положении, чтобы
морализировать, не так ли? — напомнил он ей.
— Что вы имеете в виду?
— Вы сильно рисковали не так давно, когда бросились наперерез машине,
согласны? И все это ради какого-то грязного бездомного пса, бродяги!
— А вы не думаете, что это тоже был рассчитанный риск, — парировала Джонти
ядовито.
— Не говорите глупостей, девочка. Вы не остановились, чтобы рассчитать, вы
даже не остановились, чтобы подумать! Еще один шаг — и вас бы серьезно
покалечило, а может, вы бы и погибли.
Она промолчала, но в ней закипал гнев, хотя она делала все, чтобы подавить
его.
Черт побери, и зачем он растравляет рану? Мог бы, по крайней мере, проявить
сочу
...Закладка в соц.сетях
