Жанр: Любовные романы
Никаких мужчин!
...сегодня же? — с удивлением спросила она.
— Боюсь, что да.
— Тогда спасибо. Я уже собиралась вызвать такси.
На улице ледяной ветер пытался сорвать шляпку Эйвери.
— Приглашение на свадьбу стало для меня сюрпризом, — сказал
Джонас, помогая Эйвери сесть в машину. Мне нужен твой совет по поводу
подарка.
— Филип большой любитель барбекю, так что его обрадуют необходимые
принадлежности. Или подари какое-нибудь необычное растение. Если хочешь, я
спрошу у Фрэнсис, когда она вернется из свадебного путешествия, и дам тебе
знать.
— Что, добровольно вызываешься позвонить мне? спросил он тоном, который
заставил Эйвери молчать всю оставшуюся часть пути.
Она очень удивилась, когда Джонас проехал прямо к крыльцу, а не остановился
у обочины.
— Лучше пригласи меня войти в дом, иначе все усилия Фрэнсис сыграть
роль Купидона пойдут прахом. Или лучше назвать ее Крестной Феей?
— А мне кажется, что на эту роль больше подходят Тремейны, —
заявила Эйвери, заставив его вздрогнуть. — Заходи, если хочешь. —
И она побежала к двери, спасаясь от начавшегося дождя.
— Что ты сказала о Тремейнах?
— Объясню после того, как приготовлю чай. Или ты предпочитаешь
кофе? — спросила Эйвери.
— Мне ничего не нужно, — нетерпеливо ответил Джонас.
Она провела его в кабинет.
— Фрэнсис повезло, что во время церемонии дождя не было. Боюсь, дорога
домой не покажется тебе приятной.
— Я справлюсь, — ответил он, пожав плечами.
— Уверен, что не хочешь кофе? — еще раз спросила Эйвери.
Джонас смерил ее холодным взглядом.
— Нет, не хочу. Лучше объясни, какого черта ты вспомнила о Тремейнах.
— Хетти приходила в ателье починить платье. Что ж, это был хороший
предлог. — И Эйвери поведала ему всю историю.
Джонас молча выслушал ее с непроницаемым лицом и усмехнулся:
— Хетти и Чарли, не говоря уже о моей бесценной мамочке, попытались
лезть в мои дела. Они старались, но не преуспели, — добавил он. —
И если Тремейны просили тебя связаться со мной, то считай, что у них ничего
не вышло.
Эйвери пожала плечами.
— А я ничего не обещала. Но, в конце концов, мы уже давно не
разговаривали, а, Джонас?
— В прошлый раз ты ясно дала понять, что нам не о чем говорить.
— Зачем же ты тогда приехал на свадьбу?
— Чтобы доставить удовольствие Фрэнсис.
Итак, Джонас пришел отнюдь не с надеждой на примирение.
— Тебе не стоило тратить время, — произнесла Эйвери, вздрогнув,
когда ветер в очередной раз ударил в окно.
— Судя по всему, мне бы следовало уже быть в пути. — Джонас
поднялся на ноги.
Эйвери завернулась в куртку, провожая его к выходу. В молчании они прошли по
длинному коридору. Открыв дверь, Джонас выругался. На крыльце лежал град, и
падал густой снег.
— Начинается настоящая буря, — сказала Эйвери, захлопывая
дверь. — В такую погоду ты до Лондона не доберешься, так что лучше
оставайся здесь. Не волнуйся, — добавила она, — я не собираюсь
тащить тебя в постель. Можешь переночевать в свободной комнате.
— Спасибо. — Его лицо озарила первая искренняя улыбка за весь
вечер. — Я и раньше достаточно часто это предлагал.
Она коротко кивнула.
— Но еще рано. Давай-ка поедим. Я проголодалась.
— На празднике ты так мало ела, что я не удивлен.
— Moe присутствие отбило у тебя аппетит, так?
— Вообще-то нет, виновато фирменное блюдо нашего повара — лосось. Но
это большой секрет, — шутливо предупредила она.
Джонас повеселел. Почувствовав себя немного лучше, Эйвери прошла на кухню.
— Может, разведешь огонь, пока я готовлю бутерброды?
Эйвери не была уверена, благодарна ли она судьбе за предоставленный шанс
побыть с Джонасом или же расстроена таким поворотом событий. Увидев его в
церкви, она не сомневалась, что он принял приглашение только ради встречи с
ней. Но Джонас опроверг это. Что бы там ни говорили Тремейны, он много
работал только потому, что ему это нравилось.
Или же того требовали дела. Или по каким-то другим причинам. Но не из-за страсти к Эйвери Кроуфорд.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Натянутость исчезла, когда они вместе поужинали возле камина. Во время еды
разговор вертелся вокруг свадьбы, но, вручив Джонасу чашку кофе, Эйвери
решила взять быка за рога.
— Ты на меня злишься.
Он покачал головой.
— Нет, я злюсь на себя, Эйвери. Следовало ответить Фрэнсис вежливым
отказом, попросить Ханну купить какую-нибудь дорогую безделушку в подарок...
— А кто такая Ханна?
— Она работает со мной, с тех пор как я занял место отца. Она была его
секретаршей. — Джонас пристально посмотрел на Эйвери. — К
сожалению, новой женщиной в моей жизни ее не назовешь...
— Почему? Ты ей не нравишься?
— Она годится мне в матери! К тому же Ханна так хорошо работает, что,
если бы она вдруг надумала уволиться, мне пришлось бы на коленях упрашивать
ее не уходить.
— О!
— Я сказал, к сожалению, — с ударением повторил Джонас, —
потому что никакой новой женщины у меня нет. После тебя трудно закрутить
роман с другой. — Джонас уныло посмотрел на огонь. — У меня все
шло прекрасно, пока я не увидел тебя сегодня. Я убедил себя, что ты больше
не нужна мне. Но один-единственный взгляд доказал, что я обманываюсь.
Скажи мне правду, Эйвери, ты простила меня?
Она медленно кивнула.
— Да.
— Тогда почему, черт возьми, ты не связалась со мной?!
— А какого черта ты мне не звонил?! — резко спросила она.
Он посмотрев на нее.
— Ты же приказала мне исчезнуть!
Эйвери сдалась:
— Я хотела позвонить. Фрэнсис все время заставляла меня это сделать,
так же как и Хетти. Но в конце концов я решила воздержаться. По кое-каким
прежним причинам.
— О господи, мы опять вернулись к старому разговору о детях?
— Боюсь, что да. — Эйвери поднялась. — Пойду приготовлю тебе
постель.
— Могу я тебе чем-то помочь?
— Нет, спасибо. Я справлюсь.
Эйвери достала белье и полотенца, застелила кровать и спустилась вниз,
тщетно желая воскресить их незабываемые отношения, которые уничтожила
ужасная месть Пола.
Когда Эйвери вернулась в кабинет, Джонас сидел на диване на том же месте.
— Кровать готова. Я повесила полотенца и положила новую зубную щетку в
ванной.
Джонас насмешливо посмотрел на нее.
— Удивительно! Даже есть лишняя зубная щетка на случай прихода нежданных гостей мужского пола!
— У меня не бывает гостей мужского пола, но я не могу устоять перед
рекламой
Три по цене двух
.
— Я рад, — спокойно ответил он.
— Что у меня много зубных щеток?
— Что я — единственный счастливец, который остается здесь на ночь.
— По тебе этого не скажешь.
Он криво улыбнулся.
— А вот тут ты ошибаешься. Я просто слишком упрям, чтобы это
показывать. Кстати, позвонила моя мама, услышав о здешней буре. Она
успокоилась, когда я сообщил, что останусь тут на ночь.
— А ты сказал, где именно?
Джонас покачал головой.
— Не вижу смысла воскрешать ее надежды. Если бы она узнала, что я
ночевал у тебя, то уже заранее услышала бы топот маленьких ножек.
Эйвери резко отвернулась, и Джонас погладил ее по руке.
— Прости. Я бестактная свинья.
Она пожала плечами.
— Ничего.
Какое-то время Джонас сидел, глядя на кончики своих ботинок, а затем
посмотрел на нее.
— Эйвери.
Она напряглась.
— Да?
— Я много думал в течение прошедших недель. В основном ночью, —
признался он. —
Мерком
забирает все мое время. Хочешь услышать, какой
вывод я сделал? Все просто. Мы усыновим ребенка или даже не одного, если
захочешь...
— Нет! — Она яростно потрясла головой.
Джонас остался на удивление спокойным.
— Ты по-прежнему против усыновления?
— Да.
— То есть мы вернулись к истокам. — Джонас ненадолго замолчал,
устремив взгляд на пламя. — Я солгал, Эйвери, — твердо произнес
он.
— Насчет чего?
— Я приехал сегодня сюда с единственной целью увидеть тебя.
Эйвери воинственно посмотрела на него.
— Тогда ты не слишком утруждался продемонстрировать это!
— Потому что я разозлился из-за бессмысленно потерянного в разлуке
времени. Вместо того чтобы страстно целовать тебя, мне до ужаса захотелось
свернуть тебе шею. — Он одарил ее незабываемой улыбкой, которая не
давала ей спать по ночам. — Догадайся, что из этих двух вещей я хочу
сделать прямо сейчас?
Эйвери с трудом удержала его на расстоянии.
— Нет, Джонас. Ты бы поцеловал меня, я бы ответила и так далее, но это
не решило бы нашей проблемы.
Он отшатнулся.
— Ты права.
Мог бы все-таки попытаться, с сожалением подумала Эйвери.
— Иди спать, Джонас.
— Хорошо. Увидимся утром. Спокойной ночи.
Эйвери тупо смотрела на его спину, когда он выходил из комнаты. Совсем пав
духом, она заперла дверь, включила сигнализацию, поднялась наверх и, услышав
шум воды в душе, на цыпочках прокралась в свою комнату. Чувствуя себя
утомленной и нервной, да к тому же и раздраженной, Эйвери разделась и
приняла горячую ванну с маслом лаванды и розмарина.
Ароматерапия потерпела крах. Странно, думала Эйвери немного времени спустя,
что человек может нежиться в теплой постельке и чувствовать себя бесконечно
усталым, но все же мучиться от бессонницы. Она внезапно напряглась. Сердце
громко застучало, а глаза сами собой крепко закрылись, когда скрипнула
дверь. Обнаженное мужское тело скользнуло к ней под одеяло.
— Я так сильно хочу тебя, что не могу заснуть! простонал Джонас,
обнимая любимую.
— Почему ты так долго не приходил? — прошептала она в ответ. Он
тихо рассмеялся и поцеловал Эйвери, в то время как его руки ласкали ее тело.
— Ты забыла раздеться! — обвиняющим тоном произнес Джонас и
принялся стаскивать с нее пижаму.
Эйвери страстно помогала ему, наслаждаясь его прикосновениями и запахом.
Джонас потянулся и включил свет, а затем оперся на локоть и посмотрел на
женщину.
— Ночь за ночью я лежал без сна и мечтал об этом, — сказал он ей,
ласково убирая волосы с ее лба. Я должен убедиться, что ты реальна.
Эйвери улыбнулась.
— Есть и другие способы убедиться в этом...
Поцелуй был долгим-долгим, его зубы нежно покусывали губы Эйвери, язык
дразняще гладил их, соблазняя, руки ласкали ее тело.
— Я хочу тебя! — взмолилась Эйвери и застонала, когда он вошел в
нее. Они двигались вместе с такой страстной жадностью, что наслаждение скоро
затопило Эйвери, и Джонас был с ней, был частью ее.
Оба сразу же заснули, крепко прижавшись друг к другу. Когда Эйвери рано
утром проснулась, ее по-прежнему обнимала властная рука. Она сонно
улыбнулась и задремала.
Открыв глаза во второй раз, она обнаружила, что лежит одна. Шторы были
раздвинуты, и за окном царила чудесная зимняя сказка. Эйвери слышала, как
Джонас насвистывает в душе. Она выскользнула из кровати, надела пижаму и
подошла к окну, чтобы полюбоваться на сад, засыпанный снегом.
— Ото! — сказала она с благоговением. — Боюсь, камелии
крышка.
— К черту камелию, лучше подумай о моей машине! Надеюсь, у тебя есть
лопата? — заявил вышедший из ванной Джонас.
— Пойду приму душ, — сказала она.
Джонас обнял ее за плечи, на его лице была написана решимость.
— Эйвери, после вчерашней ночи нет никакого смысла припоминать старые
обиды.
— Я знаю, — усмехнулась женщина, ее глаза весело блеснули.
— Ты со мной согласна?
— Да. — Она провела рукой по его мускулистому торсу. — Ты
замерз. Иди оденься. Поговорим за завтраком.
Эйвери спустилась вниз через двадцать минут, накинув куртку поверх черного
шерстяного свитера и брюк, и обнаружила, что Джонас мерзнет в одной рубашке.
Он с завистью посмотрел на нее.
— Ты хорошо утеплилась, дорогая. Я только что позвонил отцу и сказал,
что не смогу приехать сегодня. Он поработает до тех пор, пока я не вернусь.
— Значит, ты у меня застрял, — с восторгом констатировала Эйвери и
сочувственно оглядела его. — Тебе, должно быть, холодно. Я сейчас поищу
что-нибудь!
Она побежала наверх, покопалась в гардеробе и вернулась на кухню с большим
серым свитером.
— Тебе повезло — у меня есть дурная привычка покупать мужские свитера из-за их длины. Примерь.
Свитер немного жал Джонасу в груди и был на пару сантиметров короче, чем
нужно.
— Зато он теплый, — с благодарностью сказал он и поцеловал
Эйвери. — Спасибо, дорогая. Что у нас на завтрак?
Пока Джонас резал хлеб и готовил чай, она делала омлет. Затем они
набросились на еду как волки и начали разговор, лишь перейдя к поджаренному
хлебу и мармеладу.
— Итак, мисс Кроуфорд, что будем делать дальше?
— Голосую за небольшое возвращение — не для того, чтобы
ругаться, — торопливо поправилась она, заметив его помрачневший
взгляд. — Давай перемотаем пленку назад — до того момента, как Пол
сделал свое грязное дело.
— То есть ты хочешь, чтобы мы с тобой снова стали воскресными
любовниками? — разочарованно спросил он.
— Пока — да.
— Пока? Что это значит?
— Что мы снова должны привыкнуть друг к другу.
— Но мы будем вместе не так часто.
— Это лучше, чем ничего. Возможно, иногда ты сможешь вырваться в
загородный дом, а я буду приезжать в Лондон каждый свободный
выходной, — пообещала она.
Он уныло посмотрел на нее.
— Я боялся, что ноги твоей в моем доме больше не будет.
Она улыбнулась:
— В следующий раз я ожидаю более теплого приема.
— Гарантирую. Кстати, о теплых приемах. Вчера внизу ты даже не
соизволила меня поцеловать, так что с моей стороны было сущим безумием
вламываться в твою спальню в голом виде.
Эйвери усмехнулась.
— Мне показалось, что я пролежала без сна целую вечность, надеясь, что
ты придешь.
— Тогда какого черта ты сама не забралась ко мне под одеяло?! — потребовал ответа Джонас.
Она покачала головой.
— На сей раз был твой ход. И к тому же ты вел себя весьма враждебно,
помнишь?
— Эйвери, в любой момент ты можешь лечь в мою кровать, и я буду ждать
тебя — вот так. — С этими словами Джонас подарил ей долгий поцелуй,
который немедленно вызвал ответную реакцию.
К их большому сожалению, ближе к полудню прояснилось. После обеда выглянуло
солнце, и температура поднялась до вполне приемлемой. Теперь проблема с
машиной была решена.
— Утром мне придется уехать, — сказал Джонас, когда они лежали у
камина после обеда. — Жаль, что снегопад закончился.
— У нас еще есть остаток дня, — сонно произнесла Эйвери.
— И ночь, — напомнил ей Джонас. — Так скажи, что ты думаешь о
моем доме в Лондоне?
— Я не успела как следует рассмотреть его. Мое внимание было
сосредоточено на пьяном и опасном хозяине.
Глаза Джонаса сверкнули, и он прижал палец к ее губам.
— Это ты была опасна, Эйвери Кроуфорд. Пощечина оказалась очень
болезненной.
— Извини, но... Нет, — поправилась она. — Ты сказал то, что
сказал, я сделала то, что сделала, так что мы квиты.
— Хорошо, — решительно согласился он. — А теперь о доме. Мои
родители пару лет назад решили переехать и сразу же спросили, не останусь ли
я в нашем особняке. Идея мне понравилась... А когда это
пока
закончится,
ты переберешься ко мне, Эйвери?
— Возможно, — осторожно ответила она. — Но совместная жизнь —
это важный шаг. Мы не очень долго знаем друг друга, Джонас.
— Однако этого времени оказалось достаточно, чтобы я безнадежно в тебя
влюбился. — Джонас поцеловал ее, чтобы подтвердить свое заявление.
— Совсем не безнадежно, — задыхаясь, произнесла Эйвери, когда
смогла говорить. — Я испытываю к тебе то же самое.
— Слава богу! Так когда ты переедешь?
— После того, как вернется Фрэнсис и я улажу кое-какие вопросы. Если к
тому времени мы все еще будем вместе...
— Черт возьми, ну, разумеется, будем! — упрямо сказал Джонас и
обхватил ладонями ее лицо. — Я не собираюсь больше тебя отпускать. Так
что научись с этим жить, Эйвери Кроуфорд!
Через три недели Джонас приехал на Грэшем-роуд в пятницу вечером и увез
Эйвери в загородный дом. Таково было ее желание.
— Наконец-то, — вздохнул он, увидев ярко освещенные окна. —
Видно, Хетти настояла на иллюминации. Жаль, что Чарли не оплачивает счета за
электричество.
— Скряга, — со смехом откликнулась Эйвери.
Джонас открыл дверь, и она вбежала в большую комнату.
— Одно время я думала, что уже никогда сюда не вернусь, — сказала
она.
Он заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.
— Нам нужно быть сейчас не здесь, а в Лондоне и обсуждать перемены,
которые ты хочешь сделать в доме. — Его глаза сузились. — Если ты
не передумала перебраться в Чисвик.
— Разумеется, не передумала! — твердо ответила Эйвери. —
Хочешь, я помогу принести вещи из машины?
— Я не взял никакой еды.
— Джонас! — взвилась она. — Скажи мне, что ты пошутил!
Он рассмеялся и потянул ее на кухню.
— Хетти и миссис Холмс все купили.
Эйвери довольно вздохнула, увидев миску салата с цыпленком и уже знакомый
пирог. Записка, подписанная
X. и Ч.
, сообщала о том, что холодильник полон
и две буханки особого хлеба миссис Холмс лежат в корзине.
Они поужинали на кухне, но объяснение, почему она потребовала провести
уикенд именно здесь, Эйвери приберегла до того момента, когда они сели возле
камина.
— Я была на редкость занята всю неделю, Джонас, — начала она и
отодвинулась от него.
Он недовольно посмотрел на нее.
— А почему я не могу тебя обнять, пока ты рассказываешь?
— Поскольку мы с тобой давно не виделись, это замедляет мой
мыслительный процесс. Так что держи дистанцию. Я пытаюсь втолковать тебе,
что мое
пока
завершилось.
— Что ты хочешь сказать? — осторожно спросил Джонас.
— Ничего враждебного, — заверила его Эйвери с такой улыбкой, что у
него отлегло от сердца. — Я перееду в твой дом, как только ты захочешь.
Если все еще нужна тебе.
Джонас крепко обнял ее.
— Конечно, ты нужна мне, женщина. Пойдем в постель.
— Не так быстро, — осадила его Эйвери. — Я еще не рассказала
тебе о своей трудной неделе.
Со вздохом Джонас отпустил ее и сел на место, скрестив руки на груди — Ну,
вот. Я весь внимание, так что валяй.
— В понедельник я пригласила Лестеров на ужин и спросила Фрэнсис, не
хочет ли она заняться моим бизнесом.
Джонас вскочил на ноги.
— В самом деле?! И что она ответила?
— Она только
за
. Так же, как и Филип. Он возьмет на себя финансовые
вопросы, а Фрэнсис планирует дать объявление в газету, чтобы найти кого-то,
кто заменил бы меня.
— Ну, тут у нее будут проблемы, дорогая. — Джонас нежно поцеловал
ее. — Ты единственная в своем роде.
— Спасибо. Луиза и Хелен обещали Лестерам всевозможную
поддержку. — Эйвери заправила локон за ухо и сделала глубокий
вдох. — На следующий день агент по недвижимости осмотрел мой дом и
назвал цену, в два раза превышающую ту, на которую я надеялась.
Джонас не выдержал и посадил ее к себе на колени. Она прижалась к нему.
— Вообще-то мне бы хотелось быть ближе к тебе, когда я сообщу последнюю
новость.
Его руки напряглись.
— Ну и какую еще бомбу ты для меня припасла?
— Уже две недели, как я перешагнула порог трехмесячной задержки.
Опасный период позади. Я беременна. У нас будет ребенок, Джонас!
Он уставился на нее, озадаченный:.
— Но, моя дорогая девочка, каким образом?
— Ты знаешь, каким образом, Джонас Мерсер! Эйвери рассмеялась.
Джонас страстно поцеловал ее.
— Но я думал, ты не можешь...
— Мне сказали, что не могу. А я не пыталась это проверить, пока не
встретила тебя.
— Боже мой, это и в самом деле просто изумительно! — Джонас так
победно улыбнулся, что из глаз Эйвери полились слезы счастья. — Когда
ты узнала? — требовательно спросил он, поцелуями стирая слезы.
— В то время мы с тобой расстались.
Джонас хмыкнул:
— И именно по этой причине! Но почему же ты мне ничего не сказала?
— Гордость, — просто ответила Эйвери. — Ты бы сразу же решил,
что я требую свадьбы.
— Именно это я бы и сделал, — уверенно произнес он.
— Знаю. Но я мечтала, чтобы ты женился на мне, потому что хочешь этого, а не потому что должен!
Кроме того, я боялась, что беременность снова может закончиться так же, как
в прошлый раз, и заставила себя подождать до тех пор, пока не буду уверена,
что все в полном порядке. — Эйвери улыбнулась ему. — Вот теперь ты
знаешь, почему я была против усыновления.
Он ошеломленно покачал головой.
— И ты так долго держала это в себе?
— Поверь, мне было нелегко... Я могу задать тебе вопрос, Джонас?
— Сколько захочешь.
— Всего один. Ты женишься на мне?
— В ту же минуту, как получу разрешение! хрипло ответил он и поцеловал
любимую с нежностью, которая снова вызвала слезы. Затем очень бережно помог
ей встать.
— Все в порядке, дорогой! Я здорова как бык! запротестовала Эйвери,
хлюпая носом.
— Моя безукоризненная невеста, — произнес Джонас. — Завтра мы
приглашены на обед к Хетти и Чарли. Поделимся с ними новостью?
— Разумеется. Попроси Чарли быть на свадьбе твоим шафером, а потом
предупреди, что нам понадобятся крестные месяцев через шесть.
Приглашения на праздник по случаю открытия нового кинотеатра на Стоу-стрит
были самыми желанными. В этот великолепный день в фойе разносили шампанское
и канапе целой толпе гостей. Среди них были и официальные лица, и друзья
Мерсеров.
— Дорогая, отдай его мне сразу же, как устанешь, пробормотала Лилиан
Мерсер, и Эйвери нежно улыбнулась.
— Не волнуйся, бабуля, он сейчас спит. Сможешь взять его на ручки, если
закричит.
— Когда закричит, дай его мне, Лилиан? — потребовала Хетти. —
Ты видишь его чаще, чем я!
— Не ссорьтесь, дамы, — произнес Роберт Мерсер,
посмеиваясь. — Если малыш заплачет, его заберем мы с Чарли.
Джон Эйвери Чарлз Роберт Мерсер вел себя на удивление хорошо, очевидно, из-
за того внимания, которым его окружали.
Джонас Мерсер наклонился и посмотрел на маленькое сонное личико.
— У нашего сына, очевидно, дар чувствовать серьезность момента, —
пробормотал он. — Похоже, эти речи надолго. Ты справишься, дорогая?
— Конечно, — заверила его Эйвери. — Но перед тем, как я сниму
покрывало, мне бы хотелось знать, что написано на табличке.
— Это сюрприз. Но он тебе понравится.
Наконец выступления завершились. Джонас, в свою очередь, произнес краткую
речь, и Эйвери передала внука бабушке. Она направилась к табличке рядом с
лестницей и повернулась к аудитории.
— Мне доверена большая честь объявить кинотеатр
Стоу-стрит синема
открытым. — Она перерезала ленту, покрывало упало, и Эйвери с
удивлением посмотрела на надпись.
Здание посвящается памяти Элен Кроуфорд
.
— Не могу описать, что я почувствовала, когда увидела эти слова,
Джонас, — сказала Э
Закладка в соц.сетях
