Жанр: Любовные романы
Никаких мужчин!
...то не комплимент. А теперь расскажи мне про свою утрату.
— Тебе лучше пройти сюда, — сказал Джонас и двинулся нетвердой
походкой, указывая ей путь. Эйвери охватили плохие предчувствия. — Я
говорю о гибели своих иллюзий, — драматично произнес Джонас. — Вы
— обвиняемая, Эйвери Кроуфорд. Вы убийца.
А ты пьян и опасен, подумала она.
— Мне нужно еще выпить, — пробормотал он.
Эйвери отобрала у него стакан.
— Сперва скажи, из-за чего весь сыр-бор.
Джонас с усилием выпрямился, пытаясь посмотреть на Эйвери свысока, но
покачнулся, что испортило произведенный было эффект.
— Тебе лучше сесть, иначе упадешь, — посоветовала она и повела его
за руку к кожаному креслу.
Джонас тяжело опустился в него, зло глядя на женщину.
— Я вчера напился до беспамятства и проспал. А когда пришел в себя, то
позвонил в
Искусницу Эйвери
, чтобы велеть тебе держаться от меня подальше,
но Фрэнсис сказала, что ты уже уехала. Так что мы теперь остались лицом к
лицу, чтобы поговорить, как мужчина с мужчиной. То есть мужчина с
женщиной, — поправился он.
Внезапно Эйвери почувствовала, что ей жарко, и сбросила куртку.
— Сядь, — приказал Джонас. — У меня голова кружится.
Она послушно присела на краешек огромного кожаного стула.
— Что, язык проглотила? — требовательно спросил он немного погодя.
Эйвери промолчала.
— Разве не хочешь узнать, что случилось?
— Конечно, хочу, — тихо сказала она.
— Я вчера встретил твоего дружка. Пола Моррела. — Джонас поднялся
на ноги. — Мне необходимо выпить.
— Нет! — Эйвери вскочила и толкнула его. Он приземлился на
кресло. — Сначала расскажи.
— Не приказывай мне, женщина! Мне нужна эта чертова бутылка!
— Выпьешь после того, как объяснишь, что вызвало такую мелодраму.
Джонас невесело рассмеялся:
— Хорошее слово. Ты попала в точку. Пол сообщил, что ты выходишь за
меня замуж. Я этого не знал. Но дальше начинается самое интересное. Он
посоветовал мне подумать, потому что у тебя не будет детей.
— Ты об этом знал.
— Верно. Но ты забыла упомянуть, что у вас с Полом был ребенок. —
Его взгляд пронзил ее, как кинжал. — И, по его словам, именно это
лишило тебя возможности иметь детей.
— Это правда, — подтвердила Эйвери.
— Правда?! — Лицо Джонаса осунулось, и она поняла: он надеялся,
что слова Моррела окажутся ложью. — Так что случилось? Вы отдали
ребенка в приют? — Его рот скривился в усмешке. — Дурацкий вопрос!
Конечно, с твоими-то доходами! Полагаю, он не захотел на тебе жениться. А
Эйвери Кроуфорд не может допустить, чтобы история повторилась!..
Эйвери ударила его по лицу. На какой-то момент оба замерли, а затем Джонас
попытался подняться на ноги. Эйвери схватила сумку и выбежала из дома,
хлопнув дверью. Словно в ответ на ее молитву, мимо проезжало такси. Она
остановила его и забралась в машину в тот самый момент, когда Джонас
выскочил на улицу и упал на четвереньки.
— У вас все в порядке, мисс? — спросил водитель.
— Да, все прекрасно. На станцию Пэддингтон, пожалуйста.
На вокзале она помчалась в туалет и успела добежать до кабинки, прежде чем
ее вывернуло наизнанку. Затем, приведя себя в порядок, Эйвери села в поезд.
Эйвери чувствовала себя совсем измотанной, когда вечером вышла из такси на
Грэшем-роуд. Она распаковала сумку и проверила сообщения на автоответчике.
Ее не удивило, что все они — от Джонаса, который требовал позвонить ему
сразу же, как она вернется. Размечтался!
Она сняла трубку домашнего телефона, отключила мобильник. Женщину мучила
жажда. Чай, горячий и крепкий, поможет хоть немного прийти в себя.
По мере того как чай начинал оказывать свое действие, Эйвери дала себе
обещание. Она вернется к правилу
никаких мужчин
и будет соблюдать его до
конца дней своих. Она безрадостно улыбнулась.
Требование Джонаса Мерсера больше доверять ему теперь выглядело
издевательством. Если бы он сам придерживался того, что проповедовал, то
подождал бы с обвинениями, пока не узнал бы истинное положение дел. Вместо
этого он оскорбил ее.
На следующее утро Эйвери проснулась рано, неотдохнувшая и раздраженная. Она
попыталась успокоиться, занявшись домашними делами, затем проехала к
ближайшему супермаркету, чтобы купить продуктов на неделю. Вернувшись домой
в рекордно короткие сроки, она только начала распаковывать пакеты, когда
зазвонил домофон.
— Да?
— Эйвери, впусти меня.
— Кто это?
— Джонас Мерсер, — с гневом сказал он. — И ты чертовски
хорошо это знаешь. Мне нужно увидеть тебя.
— Если ты пришел извиняться...
— Я принес твою куртку. Открой дверь. Пожалуйста.
Глаза Эйвери расширились. Она даже не вспомнила, что оставила у него куртку,
а это дорогая вещь.
О, ну почему бы и нет? — подумала устало Эйвери и отперла дверь.
— Проходи на кухню, — произнесла она без приветствия. — А
куртку можешь повесить на перила.
Джонас едва стоял на ногах, растрепанный и бледный.
— Будешь кофе? — спросила она.
— Спасибо.
— Присаживайся.
Он выдвинул стул и робко сел.
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Если ты чувствуешь себя так же плохо, как выглядишь, то было бы
разумнее сделать это по телефону, — холодно сказала Эйвери, налила кофе
в две кружки и одну протянула Джонасу. Затем села за стол, глядя ему в
лицо. — Не хочешь поесть?
— Нет, — вздрогнув, отказался он. — Спасибо. А ты бы ответила
на телефонный звонок?
— Вероятно, нет.
— Именно. Вот поэтому я и приехал. Прости меня.
— За оскорбление?
— Да. — Он показал ей исцарапанные ладони. Колени у меня такие же,
Эйвери. Я гнался за тобой вчера, чтобы извиниться, а не отомстить, пожалев о
своих словах в ту же минуту, как они вырвались. И у тебя было полное право
меня ударить. Я и сам готов себя побить.
Эйвери молча пила кофе.
Джонас даже не притронулся к своему.
— Ты примешь мои извинения?
— Лучше пей кофе, — посоветовала она. — Это поможет тебе
взбодриться.
Он пожал плечами:
— Сомневаюсь, что желудок его усвоит. Я согласился на твое предложение
только для того, чтобы потянуть время.
Удивленная глубиной его раскаяния, Эйвери открыла холодильник и достала
маленькую коробку с апельсиновым соком.
— Тогда, возможно, сгодится витамин С.
Джонас поблагодарил ее и осушил коробочку одним глотком.
— Мне хотелось пить сильнее, чем я предполагал. Он бросил на нее
взгляд, и Эйвери стало ясно, каким будет следующий вопрос. — У меня нет
никакого права спрашивать, но одна мысль об этом сводит с ума. Ты
расскажешь, что произошло с ребенком?
Первым побуждением Эйвери было закричать
нет
, заявить, что это вовсе не
его дело. Но, если уж говорить откровенно, теперь это касается и Джонаса.
— Ладно, — согласилась она. — Я могла бы догадаться, что Пол
Моррел будет мстить.
Джонас нахмурился.
— За что?
Эйвери коротко поведала ему об эпизоде в саду и вызвала у Джонаса слабую,
болезненную улыбку, рассказав, как разняла драчунов.
— Я велела обоим Моррелам держаться подальше от моего дома, и Пол ушел,
кипя от бешенства.
Встреча с тобой упростила его задачу. Но он рассказал тебе не все, и я не
могу позволить ему оставить правду полускрытой...
Когда Эйвери сообщила Полу, что она беременна, тот пришел в ярость. Он не
хотел становиться отцом. Не хотел, чтобы Эйвери становилась матерью.
Она слишком молода, у нее великолепная карьера, она зарабатывает хорошие
деньги. Аборт в наши дни прост и безопасен. Он заплатит за него и даже
поедет с ней в больницу.
— Как чертовски великодушно с его стороны, — проворчал
Джонас. — Извини. Продолжай.
— У меня не было намерения делать аборт, — сказала Эйвери. —
Ты пришел к неверному выводу, Джонас. Узнав о своей беременности, я решила
стать матерью-одиночкой, как и множество женщин. Мама очень обрадовалась,
что у нее будет внук.
Пол спорил с Эйвери до тех пор, пока она не пришла в ярость. А через пару
недель она плохо чувствовала себя в течение всего рабочего дня и еле
добралась до дома. Вскоре после этого начались ужасные боли, она потеряла
сознание, и перепуганный Пол вызвал
скорую
.
— Мне сделали срочную операцию, потому что беременность оказалась
внематочной. Придя в себя, я узнала, что не все прошло гладко и детей у меня
больше не будет.
— Моррел, разумеется, был счастлив, — горько произнес Джонас.
— Он просто ликовал. Еще бы — наша маленькая проблема решилась сама
собой. Для Пола это было великолепным выходом из положения, но я потеряла
ребенка. Моего ребенка! И всех остальных, которые у меня могли бы быть. Я
чувствовала себя больной и подавленной и отчаянно нуждалась в матери,
поэтому Пол отвез меня домой на Грэшем-роуд.
Стыдно признаться, но я была настолько поглощена собственной бедой, что даже
не заметила, как плохо выглядит мама. Врач сообщил мне, что состояние ее
сердца стремительно ухудшается. Я уволилась с работы и осталась с ней. С
Полом было покончено, но он до сих пор отказывается это принять.
— Следовало бы убить ублюдка, — процедил Джонас. — Я был
близок к этому. После того как он скормил мне эту историю, я взял его за
горло, потряс, как крысу, и предупредил, что, если он еще хоть раз об этом
заикнется, я не только размалюю его милое личико, но и расскажу, что он
делал попытки вступить со мной в сексуальную связь.
— Господи, должно быть, это его сразу же заткнуло, — присвистнула
Эйвери.
— Намерения Моррела очевидны. Он явно убедил себя, что ты однажды к
нему вернешься. Но тут появился я. Поэтому он постарался положить конец
нашим отношениям.
— И весьма успешно, — заметила она.
— И весьма успешно, — резко согласился Джонас. Наверное, ты сейчас
не хочешь этого слышать, но я не могу уйти, не сказав: я люблю тебя, Эйвери.
Она грустно посмотрела на него.
— И все же ты поверил Полу. Где же то доверие, о котором ты говорил,
Джонас?
— Знаю, знаю. — Он потер глаза. — Как я жалею, что не могу
взять обратно те слова, которые вырвались у меня!
— Я тоже. — Она пожала плечами. — Но, как может подтвердить
Пол Моррел, я не из тех, кто прощает.
Джонас молча смотрел на нее, наконец кивнул и встал.
— В таком случае больше не о чем говорить.
Эйвери также поднялась, с беспокойством поглядывая на его побледневшее лицо.
— Ты уверен, что сможешь нормально доехать до дома?
— Я выживу. По дороге заеду к родителям. Притворюсь больным, и мама
похлопочет надо мной. Он безрадостно улыбнулся и вздрогнул. — Черт!
Челюсть все еще болит после той оплеухи, которую ты мне вчера отвесила.
Хорошо, что сейчас у меня нет причин улыбаться.
Джонас дошел до ворот и поднял руку в прощальном салюте, а Эйвери быстро
закрыла дверь, чтобы не видеть, как он исчезает из ее жизни.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Через три дня после поездки в Лондон, перевернувшей всю ее жизнь, Эйвери уже
собиралась уходить домой, когда позвонила Надин.
— Хорошо, что я тебя застала, Эйвери. У меня есть для тебя цветы.
Пожалуйста, забери их.
Она закрыла ателье и прошла к цветочному магазину. Надин вручила ей букет
великолепных роз.
— Превосходный подарок женщине. Милые, не правда ли? Записки
нет, — быстро продолжала Надин, явно чувствуя себя неловко. — Их
заказал мистер Мерсер, и он сказал, что сам позвонит тебе и все объяснит.
Второй букет донесу до машины я.
— Еще один?!
Надин вышла из задней комнаты с огромным букетом красных пионов.
— Обращайся с ними бережно. Они стоят целое состояние.
Дома Эйвери положила цветы на кухонный стол и залюбовалась ими. Пионы были
великолепны, но розы просто покорили ее. Она поставила букет в бабушкину
хрустальную вазу.
Вскоре позвонил Джонас.
— Ты получила цветы? — требовательно спросил он.
— Да, разумеется. Они великолепны.
— Надин сумела достать красные пионы?
— Ей пришлось специально их заказать. Но почему еще и розы?
— Двойное извинение от всего сердца.
— Ясно. Тебе лучше?
— Ненамного. Мой внешний вид вчера вызвал самые разнообразные
комментарии, так что я одарил инквизиторов стальным взглядом и обвинил во
всем погоду.
— Могу себе представить, — сухо заметила Эйвери. — Спасибо за
то, что позвонил. И за цветы.
— Возможно, для тебя это не слишком большое утешение, но когда я послал
их, мне стало немного легче.
— Мне тоже.
— Но ты не изменила решения?
— Нет, — мягко сказала она. — Для этого цветов слишком мало.
Спокойной ночи.
Искусница Эйвери
получила несколько заказов на подвенечные платья. Кроме
того, предстояла свадьба Фрэнсис Уайт и Филипа Лестера, который хотел, чтобы
его невеста была в белом.
— Я намекала, что в моем возрасте белое платье неуместно, но в конце
концов он меня убедил, — с сожалением сказала Фрэнсис. — Что ж,
сошью скромное платье, подходящее для ужинов и обедов во время медового
месяца. А на свадьбу надену тот жакет, который мы с тобой в прошлом году
купили в магазине.
— В самом деле? — Эйвери с подозрением посмотрела на подругу. — Но ему нужен ремонт!
— Ты же починишь его для меня?
— Лучше купить кружево и сшить новый!
— Я предпочитаю старый, — настаивала Фрэнсис и разыграла свой
главный козырь:
— Если бы его принес клиент, ты бы пулей кинулась выполнять заказ.
Смирившись с поражением, Эйвери пообещала сделать все, что в ее силах, но с
условием — если результаты будут далеки от идеала, она все-таки сошьет новый
жакет.
Честно говоря, Эйвери была рада, что у нее прибавилось работы, поскольку не
оставалось времени тосковать.
Тем не менее она не могла забыть Джонаса. Постепенно ее непрощающая душа
успокаивалась, становилась менее жестокой и тянулась к Джонасу так же
мучительно, как и сердце. И тело тоже. Эйвери скучала по нему так, как
никогда ни по кому раньше.
Лежа в кровати, которую она приобрела специально для того, чтобы делить ее с
ним, женщина раздумывала о том, что не только мужчинам порой требуется
холодный душ.
— Эйвери, ты выглядишь совсем вымотанной, однажды сказала Фрэнсис,
когда Луиза и Хелен уже ушли. — Теперь я сожалею, что попросила тебя
починить жакет. Проще сшить точно такой же.
— Моя проблема — бессонница, а не твой жакет.
— И причиной этой бессонницы является Джонас?
— А кто же еще?.. Теперь-то я мыслю более разумно и знаю, что мама
посоветовала бы мне простить и забыть.
— Тогда скажи об этом Джонасу.
— Не могу!
— Почему?
— Гордость.
— Которая делает тебя несчастной, — откровенно заявила ее
подруга. — Позвони ему сегодня же.
— Сегодня я иду в Торговый совет на собрание, быстро сказала Эйвери.
— Позвони, когда освободишься.
Следующее утро Эйвери провела у клиентки и вернулась к обеду. Фрэнсис
нетерпеливо ждала ее.
— Некто сегодня утром попросил починить платье.
— Ничего необычного. А в чем проблема?
— Ей бы хотелось завтра забрать его. — Фрэнсис показала ей
великолепное черное шелковое платье, потом вывернула его наизнанку и
продемонстрировала место, где несколько стежков разошлись. Шов был явно
подпорот ножницами.
Эйвери нахмурилась.
— Думаешь, эта дама пыталась его сделать посвободней?
— Сомневаюсь. Она показалась мне довольно стройной. Но леди очень
торопилась и не сказала даже, как ее зовут.
— Странно. Ну да ладно, я сделаю все после обеда, прежде чем приступлю
к вышивке на подвенечном платье Трейси Баррет.
— Ты ему вчера звонила? — спросила Фрэнсис.
— Нет. Я же тебе говорила, что у меня собрание.
А потом мы зашли в
Ангел
и засиделись там.
— Ясно. А какое оправдание ты найдешь сегодня?
— Послушай, Фрэнсис, ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь звонить
Джонасу ни сегодня, ни завтра — никогда. Все кончено.
Фрэнсис с беспокойством посмотрела на подругу, но что-то в поведении Эйвери
удержало ее от возражений.
— Хорошо. Больше не буду ворчать.
Хозяйка шелкового платья приехала в магазин на следующий день. Эйвери
посмотрела на светлые волосы и удивительно знакомое прелестное лицо и
поняла, кто стоит перед ней.
Молодая женщина улыбнулась, в ее глазах светилось любопытство.
— Здравствуйте. Вы Эйвери Кроуфорд? Я Хетти Тремейн.
— Я знаю.
— В самом деле?
Эйвери достала платье, чтобы продемонстрировать искусно заделанный шов.
— Замечательно! — воскликнула владелица. — Прямо как новое!
Сколько я вам должна?
Эйвери назвала самую низкую цену, какую могла назначить. Хетти Тремейн
подкупающе улыбнулась.
— Знаете, я живу довольно далеко, и мне нужно перекусить, прежде чем
ехать обратно. Позвольте угостить вас обедом в знак благодарности за быструю
работу.
— Очень мило с вашей стороны. Спасибо.
На коротком пути в кафе Хетти сказала:
— Я побоялась вчера сообщить свое имя, так как, возможно, вы отказались
бы встретиться.
Эйвери покачала головой.
— Если бы вы хотели со мной поговорить, то мы могли бы пообедать и без
этой затеи с платьем.
— Я не была уверена, что вы согласитесь, — объяснила Хетти.
Они прошли к столику у стены. Стройный светловолосый мужчина поднялся,
приветствуя Эйвери.
— Здравствуйте. Я Чарли Тремейн.
Она с улыбкой пожала его руку.
— Я видела вашу фотографию.
Чарли выдвинул для Эйвери стул и посмотрел на нее с откровенным интересом.
— Хорошо, что вы нашли время поговорить с нами.
— Что-нибудь случилось? — спросила Эйвери, видя, как меняется
выражение лица миссис Тремейн.
— Да, случилось, — мрачно ответила Хетти. — Но давайте сперва
сделаем заказ. Что вы порекомендуете?
Пока они ждали горячие бутерброды, Тремейны задавали вопросы, касающиеся
бизнеса Эйвери, помалкивая об истинной причине своего визита.
— Я очень рада нашему знакомству, но почему вы хотели меня
видеть? — спросила Эйвери, взяв сэндвич.
Хетти вздохнула:
— Мы оба очень любим Джонаса и не можем стоять в стороне и ничего не
делать, когда он разбивает свою жизнь.
Чарли озабоченно нахмурился:
— Джонас работает, работает и еще раз работает.
Он не приезжает к нам, не поехал на воскресный обед к Лилиан...
— Кто такая Лилиан?
— Его мать. Она очень волнуется. И я тоже.
Хетти согласно кивнула.
— Джонасу явно угрожает опасность помешаться на работе. Я уже вижу
заголовки в газетах.
— Какие заголовки? — моргнула Эйвери.
— Ну, знаете, что-то вроде:
Тридцатилетний предприниматель умирает от чрезмерных перегрузок
.
Это вы его довели?
— Дело не во мне. Я уже давно не видела Джонаса...
— В этом-то все и дело, — мягко сказал Чарли.
Эйвери медленно отхлебнула кофе.
— И чего вы от меня хотите?
— Для начала объясните, почему вы не можете его простить.
— Это его слова?
Чарли покачал головой.
— Мне позвонила Лилиан и попросила помочь, так что я поехал в Лондон.
Фактически пришлось выкручивать ему руки, чтобы он объяснил, в чем дело. Он
заявил, что вы отказались выйти за него замуж. Но не сказал, почему.
Хетти наклонилась к ней.
— Дорогая, вы любите Джонаса?
Эйвери хотела было солгать, но все же неохотно ответила:
— Да. Люблю.
— Чарли говорит, что Джонас сходит с ума от любви. Поцелуйте его и
забудьте все, Эйвери. Пожалуйста.
— Я знаю парня с тринадцати лет, — вздохнул Чарли, — и еще ни
разу не видел его таким.
Хетти взяла Эйвери за руку.
— Все, что нужно, — всего лишь один звонок. И тогда вы сможете
приехать к нам, чтобы отпраздновать примирение.
Эйвери криво улыбнулась.
— Джонас всех своих подружек привозил познакомиться с Тремейнами?
— Нет, — сказал Чарли и поцеловал ее в обе щеки. Вы будете первой,
Эйвери.
Тремейны уехали, довольные, что попытались помочь Джонасу, но Эйвери
вернулась к работе, чувствуя себя виноватой. Ведь она же ничего не обещала.
И у нее не было намерения говорить с Джонасом.
Она вручила Фрэнсис жакет на следующий день.
— Надеюсь, подойдет.
— Просто идеально! — возликовала та. — Я всегда верила в
искусницу Эйвери.
День свадьбы с утра выдался холодным и серым, но к полудню февраль
смилостивился, и зимнее солнце вышло из-за туч. Эйвери приехала рано вместе
с Луизой и Хелен и их мужьями. Они сели на передних скамьях в освещенной
свечами церкви, восхищаясь цветами, которые Надин расставила с большим
вкусом.
Филип волновался так, словно женился в первый раз. Его дочь что-то ободряюще
шепнула ему и поцеловала. По сигналу два органа заиграли свадебный марш, и
Фрэнсис, обворожительная в белом платье и элегантном кружевном жакете, пошла
к алтарю под руку с отцом, следуя за семилетней внучкой Филипа...
Церемония уже завершилась, когда Эйвери заметила знакомую фигуру. Конечно
же, Фрэнсис забыла упомянуть, что пригласила на свадьбу Джонаса.
Снаружи, под холодным зимним солнцем, начался обычный переполох. Невеста
настояла на том, чтобы сделать групповой снимок
Искусницы Эйвери
. Джонас,
казалось, ни на что не обращал внимания, беседуя с Томом Беннетом и Энди
Коллинзом.
— А ты держала в секрете полный список гостей, шепнула Эйвери подруге,
и Фрэнсис улыбнулась, нисколько не раскаиваясь.
— Мне так захотелось. Это же моя свадьба. Ты сегодня не можешь на меня
сердиться!
— Улыбнитесь! — велел фотограф.
Когда жених и невеста уехали на прием, Джонас наконец подошел к Эйвери.
— Привет! — сказала она, улыбаясь. — А я и не знала, что
встречу тебя!
— Фрэнсис посоветовала ничего не говорить заранее. — Его ответная
улыбка была холодной. — Ты бы изобрела какую-нибудь таинственную
болезнь, чтобы не видеть меня.
— И испортила праздник? Ну уж нет!
— Ты очень красивая, — тихо сказал он.
Эйвери купила белое шерстяное пальто, чтобы надеть его поверх своего
любимого черного платья.
Она собрала волосы в обычный пучок, но смягчила строгость прически
кокетливой черной шляпкой.
— Ты тоже хорошо выглядишь, — вернула она комплимент.
— Том попросил меня быть твоим шофером. Ты не против?
— Нет, конечно, спасибо. — Эйвери сдержанно улыбнулась. — Эти
туфли не предназначены для пешей прогулки.
Поездка была короткой, а атмосфера весьма напряженной. Когда они приехали в
Ангел
, Эйвери сразу же поспешила в маленький зал, снятый по случаю
свадьбы, обняла подругу и нежно поцеловала ее.
Фрэнсис и Филип пригласили так мало гостей, что праздник больше походил на
дружескую вечеринку. Речи были сказаны, вино выпито, а когда молодожены
разрезали торт, им пришлось подойти к каждому гостю и поблагодарить. Было
видно, что они оба очень счастливы, и Эйвери не смогла удержаться от
зависти, весело разговаривая с подругой и подшучивая над ней из-за того, что
та мгновенно стала бабушкой.
Позже, когда молодых уже проводили, осыпав рисом и конфетти, Эйвери
повернулась к Луизе и Хелен с улыбкой, полной сожаления.
— Свадьбы утомляют.
— Но еще слишком рано идти домой; оставайся с нами выпить, если только
тебе не предложили что-нибудь получше, — шепнула Хелен, когда подошел
Джонас Мерсер.
— Эйвери, тебя подвезти домой? — спросил он. Я уезжаю в Лондон.
— Ты возвращаешься
...Закладка в соц.сетях
