Жанр: Любовные романы
Никаких мужчин!
...ка закончилась? Ты где?
— Прямо у твоей двери.
Эйвери помчалась вниз. Проклиная сигнализацию за медлительность, она нажала
необходимые кнопки и отперла дверь, едва справившись с задвижкой от желания
побыстрее оказаться в объятиях Джонаса.
Он поднял ее на руки и внес внутрь.
— Счастливого Рождества!
Эйвери улыбнулась:
— Теперь оно действительно счастливое! Что ты здесь делаешь?
— Эта история с молодым Моррелом меня встревожила. — Джонас нежно
поцеловал Эйвери. — Я сбежал от родственников и помчался к тебе, не
дожидаясь утра.
— Спасибо. — Эйвери взяла его за руку. — Ты голоден?
— Я сегодня слишком много съел. Но виски не повредит.
— Огонь в камине, наверное, погас...
— Я пойду и посмотрю, пока ты принесешь чего-нибудь выпить, —
сказал Джонас и внезапно притянул ее к себе. — У меня целых четыре
выходных. А у тебя?
— То же самое, — радостно ответила она. — Мы закрыты до
пятницы.
В половине одиннадцатого вечера у Эйвери наконец-то начался праздник.
Прижавшись к обнимавшему ее Джонасу, она решила, что это великолепное
завершение не самого лучшего в ее жизни дня.
— А что ты делала в прошлом году? — лениво спросил Джонас.
— Я провела время с Фрэнсис и ее родителями.
Но сегодня она отмечает Рождество с Филипом и его семьей. Думаю, ей
понравится.
— Ты потрудилась, чтобы этот роман завязался, напомнил ей Джонас.
— Зато получила награду, так как встретила тебя, с удовлетворением
произнесла Эйвери. — Пойду принесу тебе еще выпить. Ты заслужил.
— Спасибо, дорогая. Мне нравится, что у меня появилась красивая
служанка.
— Не вздумай привыкать к этому. Сегодня особый случай, —
предупредила она, снова устраиваясь рядом с ним. — Совершенно особый.
Почему ты не позвонил и не сообщил, что приедешь?
— Ты же знаешь мое пристрастие делать сюрпризы. Я подумывал о том,
чтобы забраться в окно твоей спальни, — добавил Джонас, зевнув.
— Это перепугало бы меня до смерти!
— Именно эта мысль меня и удержала. — Джонас поцеловал ее волосы,
а потом и шею. — Твой теплый прием стоит того, чтобы нестись в темноте
по шоссе.
— Ты уже знаешь, как я провела день, так что рассказывай про свой.
Джонас повиновался и выложил множество забавных подробностей, касавшихся его
пожилых родственников, которые клялись, что он стал еще выше с их последней
встречи. Однако вскоре зевки прервали его повествование, Эйвери поднялась.
— Время ложиться спать. Иначе мне придется нести тебя в кровать.
— Но, хоть ты и решительная, сильная леди, вряд ли тебе это удастся.
Он заключил ее в объятия и поцеловал с такой нежностью, что у Эйвери комок
подкатил к горлу.
— С Рождеством, Эйвери.
— С Рождеством, Джонас. — Она слегка подтолкнула его. —
Поднимайся наверх. Я буду через минуту.
Когда Эйвери вошла в спальню, Джонас, полураздетый, лежал на новой кровати и
спал. Она нежно улыбнулась, укрыв его одеялом, затем выключила свет и
улеглась рядом с ним. Он пробормотал что-то во сне и пододвинулся поближе, а
Эйвери свернулась в клубочек в теплой темноте, необычайно счастливая. Просто
лежать под боком у Джонаса — лучший подарок к Рождеству, который она когда-
либо получала.
На следующее утро Джонас разбудил Эйвери поцелуем. Дело кончилось тем, что
позавтракали они очень поздно.
— Я прошу прощения за вчерашнюю ночь, — произнес он позже, когда
они укладывали вещи в машину. — Моей идеей было удивить прекрасную
леди, а затем унести ее в постель для куда более интересного занятия, чем
сон.
Эйвери усмехнулась, заправляя упрямый локон под красную вязаную кепку, низко
надвинутую на лоб.
— Не нужно извиняться. Я была счастлива. И ночью, и утром. — Она
вздрогнула. — Одна я бы не спала так хорошо. Все мои соседи
разъехались. А тут еще и Дэнни...
— Я приехал бы раньше, если бы знал, — решительно сказал
Джонас. — Позволь мне проучить этого юнца.
— Ни в коем случае. Я здесь живу. Ты — нет. — Эйвери ласково
улыбнулась ему. — Давай забудем про Дэнни и сосредоточимся друг на
друге.
Следующие четыре дня стали самыми счастливыми в ее жизни. Джонас был
страстным и требовательным любовником, но при этом и лучшим другом. Он
засыпал Эйвери рождественскими подарками. Среди недорогих и забавных вещиц
она обнаружила серьги с крупными настоящими жемчужинами, которые прекрасно
подходили к ее ожерелью. А самый большой подарок представлял собой
видеодвойку для спальни.
— Это на тот случай, если снова захочешь забаррикадироваться, —
объяснил Джонас.
— Очень надеюсь, что Дэнни впредь не выкинет ничего подобного, —
заметила Эйвери, надевая серьги.
— Если он это сделает, я призову его к порядку, несмотря ни на
что, — заверил он и забыл о юном Морреле, открыв коробку, в которой
лежала дюжина льняных перчаток.
— Возможно, ты ими не пользуешься, — сказала Эйвери, скорчив
рожицу, — но эти я пометила.
— Джонас пригляделся повнимательнее и увидел, что на каждой перчатке
вышиты его инициалы.
— И ты нашла время для такой работы? — потрясенно спросил он.
— Считай мой подарок трудом любви, — с улыбкой ответила
она. — Открой и вот это.
Джонас бережно снял обертку с акварели девятнадцатого века и бросил на
женщину взгляд, который заставил ее покраснеть.
— Говорю как ценитель, Эйвери, это эксклюзив.
— Вид на развалины замка, примерно 1840 год.
Здесь, в твоем греческом интерьере, она смотреться не будет, но, возможно,
пригодится в офисе.
— Я повешу ее в своей спальне в Чисвике. Спасибо, дорогая. Приезжай в
следующий раз в Лондон и помоги мне выбрать правильное место. Пора тебе
увидеть мой дом.
— Мне бы этого страшно хотелось, но в ближайшее время я не смогу. Хелен
и Луиза берут отпуск на школьные каникулы, и мы с Фрэнсис останемся
вдвоем. — Эйвери ослепительно улыбнулась. — Но давай наслаждаться
настоящим.
После чудесно проведенных выходных Эйвери ужасно не хотелось уезжать вечером
в четверг. Но Джонас был непреклонен. Он хотел проверить отопление и систему
безопасности на Грэшем-роуд, прежде чем вернуться в Лондон.
— Я должен быть уверен, что ты в полной безопасности. Только не забывай
в будущем держать подальше от своей двери неуправляемых подростков, велел
он.
— Да, сэр, — ответила Эйвери, поклонившись. Она бросила долгий
прощальный взгляд на дом, садясь в машину. — Здесь прекрасно. Я обожаю
это место.
Когда они вернулись на Грэшем-роуд, дом показался обоим холодным. Эйвери
поспешила включить отопление, а Джонас разжег камин в кабинете.
Там они и поужинали. После еды Джонас прижал Эйвери к себе.
— Теперь, когда мы удобно устроились, я хочу произнести небольшую речь.
Эйвери замерла.
— О чем?
— В новом году отец намеревается официально передать управление
компанией в мои руки. Он сообщил мне эту радостную новость под Рождество.
— Ты доволен такой перспективой? — осторожно спросила она.
— Скорее я с ней просто смирился.
— Это означает, что в твоей жизни произойдут значительные перемены?
— Не совсем. У меня будет другой офис, больше ответственности и куда
больше дел, но в целом я буду заниматься приблизительно тем же, что и
раньше. Единственной переменой станет отсутствие руководства и советов отца.
Конечно, он не откажет мне в помощи, но я постараюсь обойтись без этого.
— Почему?
— Если я становлюсь лидером, Эйвери, то, черт возьми, должен
соответствующим образом себя вести, то есть не бегать за советом к папочке
каждый раз, когда наступает кризис. С завтрашнего дня я работаю без
страховки. Я не говорил об этом раньше, потому что не хотел портить наше
первое совместное Рождество.
Эйвери провела пальцем по изгибам его губ.
— У тебя не останется времени, чтобы приезжать ко мне.
Джонас нежно прикусил ее палец и посадил Эйвери себе на колени.
— Что и заставляет меня перейти ко второй части моей речи. — Он
улыбнулся, почувствовав, как она напряглась. — Не волнуйся. Мы можем
решить проблему очень просто — поженившись. Я люблю тебя, Эйвери Кроуфорд.
Ты выйдешь за меня замуж?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Эйвери растерянно смотрела на него и молчала. Джонас посадил ее обратно на
диван.
— Не совсем тот ответ, которого я ждал, — с трудом произнес
он. — Очевидно, я вогнал тебя в шок.
Эйвери, если бы я не был на сто процентов уверен в том, что ты меня любишь,
то не сказал бы ни слова.
— Я знаю, — расстроенно ответила она и судорожно вздохнула. —
Я люблю тебя, Джонас. Так сильно, что не могу выйти за тебя замуж.
— Почему, черт возьми? У тебя есть муж, о котором ты забыла мне
рассказать?
— Конечно же, нет.
— Тогда в чем дело? — Его рот искривился. — Неужели какая-то
наследственная болезнь, которую ты боишься передать следующему поколению?
— Это не тема для шуток! — с яростью воскликнула она.
— Мне не до смеха! — Он впился в нее взглядом. Сделав предложение
впервые в жизни, я имею право знать, почему ты не можешь — или не хочешь
сказать
да
.
— Конечно же, имеешь. Это моя вина. Мне не следовало допускать, чтобы
все зашло так далеко. Ты хочешь завести детей. Я же не смогу подарить тебе
ни одного.
— Ты прекратишь наконец говорить как героиня готического романа и все
объяснишь? — грубо сказал он и схватил ее за руку.
Эйвери опустила глаза.
— Несколько лет назад мне потребовалась срочная операция, которая
положила конец моим надеждам создать семью. Если помнишь, — устало
продолжила она, — я не хотела, чтобы ты видел мой шрам.
Не от уродства, а из-за того, что он обозначает. Я люблю тебя до боли,
Джонас. Но было бы несправедливо выйти за тебя замуж.
— Жаль, что я вообще упомянул о детях.
— Посмотри правде в глаза, Джонас: наступит время, когда ты их
захочешь. А твоя мама мечтает о внуках уже сейчас. Ты сам мне
рассказывал, — напомнила Эйвери.
— Моя мать не имеет к этому никакого отношения, — Джонас схватил
ее за плечи. — Ты действительно отказываешься выйти за меня только по
этой причине?
— Это не причуда, пойми! — горестно ответила Эйвери. — Я
сейчас изо всех сил пытаюсь поступить правильно. Думаешь, мне легко?!
Его взгляд смягчился, и руки ослабили хватку.
— Конечно, я так не думаю. — Он отодвинулся в угол дивана и сел,
вытянув ноги и глядя на умирающее в камине пламя. — Но должны же быть
какие-то другие способы? Искусственное оплодотворение или даже
усыновление...
— Искусственное оплодотворение для меня исключено. И даже если бы ты
был согласен на усыновление, я не выйду за тебя замуж, Джонас, зная, что в
один прекрасный день ты об этом пожалеешь. Я останусь твоей любовницей, пока
буду тебе нужна, но...
— Ты нужна мне на законном основании, в качестве жены!
— Люди сейчас не так уж часто женятся, — заметила она.
— Знаю. Сам был таким, пока не познакомился с тобой. Но теперь, когда я
тебя встретил, Эйвери Кроуфорд, меня не устроят случайные выходные,
проведенные вместе!
— Это все, что у нас остается.
Джонас некоторое время молчал, затем повернулся к Эйвери с таким видом, что
ей стало не по себе.
— Все в порядке. Если брак невозможен, альтернатива проста. Мы будем
просто жить вместе, как все те люди, о которых ты только что упомянула. Ты
переедешь ко мне в Лондон.
Эйвери нахмурилась:
— Хочешь сказать, я должна отказаться от своего дела и дома? А что потом? Сидеть и ждать тебя?
— Разумеется, нет! Ты можешь сдавать дом в аренду. Возможно, Фрэнсис
возьмет на себя управление ателье. Ты же всегда найдешь работу в Лондоне.
— О, понятно. — Ее глаза угрожающе сверкнули. Ты все уже просчитал
за меня.
— Очевидно, это тебе не по вкусу, — бросил Джонас. — Мне
нужна жена. Ну, или, если отбросить такую возможность, постоянный партнер.
Однако ты хочешь быть всего лишь временной любовницей.
Итак, шах и мат. — Какое-то время он молчал, а затем бросил на нее
изучающий взгляд. — Что, эта проблема и была той причиной, по которой
ты долго не подпускала к себе мужчин?
— Нет, конечно. После того как я сюда вернулась, у меня напрочь пропал
интерес к мужчинам — до тех пор, пока я не напросилась за твой столик тем
вечером в
Ангеле
.
— И в первый раз я жалею об этом. — Джонас устало потер
глаза. — Не могу поверить, что мы ведем этот разговор.
— Я не ожидала подобного.
— Почему?
— Я не сомневалась, что мы рано или поздно расстанемся. — Эйвери
пожала плечами. — Наша связь была слишком пылкой, чтобы не остыть, как
поется в песне.
Его глаза холодно блеснули.
— И это в то время, когда я был уверен, что нашел любовь всей своей
жизни! А для тебя это была всего лишь любовная интрижка, которую ты в любой
день могла прекратить. Как и все предыдущие, — жестоко добавил он.
— Ты так говоришь, будто их было по меньшей мере сто! Всего две! —
Она вскочила. — Джонас, я больше так не могу! Пора спать. Ты как-то
собирался лечь в комнате для гостей, так что ловлю тебя на слове.
Джонас покачал головой, поднимаясь на ноги:
— Нет смысла продлевать агонию. Я уеду прямо сейчас.
— Как хочешь. — С высоко поднятой головой Эйвери вышла в коридор.
Боль в груди свидетельствовала о том, что ее сердце разбито. — Тогда
прощай.
Спасибо за подарки.
Джонас сардонически улыбнулся:
— И тебе спасибо. Это было действительно незабываемое Рождество.
— Весьма, — мрачно согласилась она и открыла дверь. — Поезжай
осторожно.
— Эйвери, ради бога! — Он смотрел ей в глаза. Тебе больше нечего
сказать?! Неужели все, что было между нами, должно закончиться вот так?
— Разумеется, не должно. Это твой выбор.
— А ты сделала свой.
Она молча кивнула, не в силах произнести ни слова, чтобы не разразиться
рыданиями.
Джонас задержался на крыльце, когда она собиралась закрыть дверь.
— Чуть не забыл. С Новым годом.
Эйвери была безмерно рада, что встретиться ей придется только с Фрэнсис,
когда на следующее утро она открыла ателье. Никакая косметика не могла
скрыть следы бессонной ночи, проведенной в слезах.
— О, дорогая, что случилось? — воскликнула подруга.
— Джонас и я вчера ночью расстались, — призналась Эйвери. — Я
как следует выплакалась, чтобы выбросить его из своей жизни, и... и... — И,
к ее ужасу, слезы полились снова.
Фрэнсис проворно повесила на двери табличку
Закрыто
и завела Эйвери в
маленькую рабочую комнату. Вручила ей чашку кофе и села рядом.
— Если хочешь, я расскажу тебе про свое Рождество и ни словом не
упомяну твое. Или же ты можешь выложить мне, что случилось и почему, а я
никому ничего не скажу.
Какое-то время Эйвери молча прихлебывала кофе, а затем повернулась к подруге
с выражением отчаяния на лице и повела рассказ, начиная с экстренной
операции и заканчивая предложением Джонаса.
— Когда я отказалась выйти за него замуж, он попросил меня бросить
бизнес и дом и переехать к нему в Лондон.
— А это тебе тоже не понравилось?
— Вообще-то понравилось, — судорожно вздохнула Эйвери. — Но я
не могу пойти на такой риск! Куда мне возвращаться, когда наша связь
закончится?
А то, что это произойдет, я знаю по предыдущему опыту.
— О, Эйвери, мне так жаль, — сказала Фрэнсис, похлопывая ее по
руке.
— Не сочувствуй слишком сильно, не то я опять разревусь. Ну вот, я
вернулась к счастливому одиночеству. — Она героически
улыбнулась. — Но хватит обо мне, Фрэнсис. Как прошли праздники у тебя?
— Даже не знаю, как тебе об этом рассказать, — с сочувствием
начала ее подруга. — Но ты должна узнать об этом первая. Я тоже
получила предложение и приняла его.
Эйвери обняла ее.
— Какая замечательная новость! Я так за тебя рада! Теперь не жалеешь,
что я силком потащила тебя на первое свидание с Филипом?
— Конечно, нет. Но это также привело тебя к знакомству с Джонасом.
Прости.
Эйвери решительно помотала головой.
— Сейчас это кажется концом света, но я бы отказалась изменить что-
либо. Время, проведенное с Джонасом, было чудесным.
Чувствуя себя бесконечно уставшей, Эйвери по возвращении домой первым делом
проверила автоответчик. Но единственное сообщение поступило от охранной
фирмы, которая просила ее позвонить и договориться о встрече. Недоумевая,
она порылась в сумочке, ища мобильник. Его там не оказалось.
Должно быть, остался в магазине. Слава старым добрым городским телефонам!
Эйвери позвонила в фирму и узнала, что с ними связался представитель
компании
Мерком
, просивший их установить домофон в ее доме. Эйвери
назначила встречу на следующую неделю, но предупредила, чтобы счет прислали
не
Мерком
, а лично ей.
— Фрэнсис, ты не видела мой телефон? — спросила на следующее утро
Эйвери.
— Нет, милая. Может, ты забыла его дома?
— Нет, его нет ни там, ни в машине.
— Тогда давай поищем, — поспешно произнесла Фрэнсис.
Через некоторое время Эйвери покачала головой.
— Ни следа. Черт. Я бы охотно обошлась без лишних расходов.
Фрэнсис бросила на подругу быстрый взгляд, приступая к работе над платьем,
которое она подгоняла.
— Ты не оставила его в доме Джонаса?
— Возможно.
— А ключ по-прежнему у тебя?
— Спасибо, что напомнила — придется вернуть его Мерсеру.
— Прежде чем ты это сделаешь, съезди туда и поищи мобильник, — сказала практичная Фрэнсис.
Благодаря срочному заказу — укоротить платье к новогодней вечеринке, которая
должна была состояться в тот самый вечер, — они работали без передышки.
Эйвери закрыла ателье позже обычного, размышляя, чем она будет заниматься
два свободных дня.
— Не могу представить, что ты сегодня останешься одна, —
произнесла Фрэнсис, когда они шли к стоянке машин.
— Со мной все будет в порядке, так что не позволяй этой мысли портить
твой вечер с Филипом, улыбнулась Эйвери. — Я прикупила несколько
классических фильмов, когда забегала сегодня в супермаркет.
— Я позвоню тебе в полночь — пожелать счастливого Нового года.
Нет! — быстро поправилась Фрэнсис, бросив взгляд на лицо Эйвери. —
Лучше сделаю это сейчас. — Она обняла подругу и побежала к своей
машине.
Долгий, одинокий вечер перешел в утомительную ночь, и утром Эйвери
проснулась в отвратительном настроении. День был чудесный, и сидеть дома не
хотелось. Лучше последовать совету Фрэнсис и отправиться за мобильником. К
тому же она сможет оставить там ключ с запиской, объясняющей причину ее
приезда.
Эйвери ехала быстро. Свернув к дому, она почувствовала острое разочарование,
поскольку в глубине души надеялась, что Джонас будет здесь. Но машины перед
домом не оказалось.
Войдя в дом, Эйвери задумалась, решив, что поиски телефона в отсутствие
хозяина походят на противозаконное деяние.
Внезапно она замерла. Отопление включено!
Джонас, наверное, где-то недалеко. Ей была ненавистна мысль о том, что ее
могут здесь застать, но она уже вошла, так что оставалось только поискать
телефон.
Эйвери постаралась вспомнить, где видела его в последний раз. Она сперва
посмотрела на кухне, затем прошла в гостиную, все время прислушиваясь: не
раздастся ли звук работающего двигателя? Затем, в страхе оттого, что в любой
момент может появиться Джонас, она взлетела вверх по винтовой лестнице. Не
преуспев и на втором этаже, Эйвери сдалась, спустилась вниз и написала на
листке бумаги:
Я потеряла телефон и подумала, что забыла его здесь, однако не нашла.
Оставляю ключ. Прости за вторжение. Эйвери
.
Она перечитала краткое послание, подумывая над тем, как бы сделать его хоть
чуточку теплее, но в итоге ничего не добавила. Выйдя из дома, она завернула
ключ в записку и подсунула его под дверь, а затем ушла, чувствуя себя более
несчастной, чем когда-либо. Телефон был великолепным предлогом ей очень
хотелось увидеть Джонаса.
Эйвери уже почти добралась до машины, когда услышала выстрел и собачий лай.
Она развернулась, и ее сердце бешено забилось при виде Джонаса, бежавшего к
ней с двумя собаками.
— Эйвери, подожди!
У нее не было выбора. При виде этого человека ее ноги словно приросли к
земле.
— Привет, — криво улыбнулась она.
Джонас остановился рядом с ней, раскрасневшийся и растрепанный, в толстом
свитере и стеганой куртке, с такими же кругами под глазами, как и у нее,
отметила Эйвери. Он приказал неугомонным псам сесть.
— Я оставил у тебя на автоответчике сообщение и пожелание счастливого
Нового года, — сказал он, тяжело дыша.
— Ты это уже сделал, когда уходил на прошлой неделе, — напомнила
Эйвери.
— Подожди несколько минут. Пожалуйста.
Эйвери нерешительно посмотрела на него.
— Ладно, — наконец согласилась она. — Хорошие собачки.
— Познакомься с Кастором и Поллуксом — Касом и Полом для друзей.
Эйвери погладила собак, которые немедленно перешли к процедуре обнюхивания и
облизывания.
— Перед домом не было машины, поэтому я решилась зайти, чтобы поискать
мой сотовый, — неловко сказала Эйвери.
— Я сегодня утром нашел его за тостером, — сообщил Джонас. —
Потому и позвонил, чтобы попросить разрешения заехать и отдать мобильник.
Раньше он просто приехал бы без предупреждения — сделал бы ей один из тех
сюрпризов, которые так любил, с грустью подумала она.
— Эйвери, приготовь чай или кофе, пока я отведу псов домой и заберу
машину.
— Но тебе придется дать мне свой ключ. Я засунула тот, что был у меня,
под дверь вместе с запиской.
Его лицо потемнело.
— Ясно. — Он порылся в кармане и протянул ей ключ. — Я не
задержусь.
Показалось, что прошло очень много времени, прежде чем она услышала знакомый
звук двигателя.
Хлопнула входная дверь, а затем ненадолго воцарилась тишина, пока Джонас
снимал ботинки.
— Я боялся, что ты меня не дождешься, — сказал он.
Джонас бросил взгляд на стол, взял записку, прочел ее и насмешливо посмотрел
на Эйвери.
— Очень напряженно. Ты приготовила чай?
— Нет.
— А сейчас хочешь?
— Да. Если можно.
— Тогда проходи на кухню.
Он вскипятил чайник и сел напротив Эйвери с двумя дымящимися кружками.
— Я собирался рассказать тебе историю про моего землевладельца.
Эйвери слабо улыбнулась.
— Звучит интригующе.
Джонас отхлебнул чай.
— Это скорее горьковатая сказка. Главные герои мои лучшие друзья. Чарли
и я познакомились в тот день, когда пошли вместе в школу. Я был высок для
своего возраста, а Чарли был маленьким, так что его сперва били. Но скоро я
положил этому конец.
— Да, трудно представить, чтобы кто-то тебя бил.
— Виноваты размеры, — произнес Джонас, пожимая плечами, и
продолжил:
— Через несколько лет Тремейн лежал в лазарете, когда состоялись первые
танцульки в местной школе для девочек. Он жутко завидовал, поскольку его
друг Джонас вернулся с многочисленными историями о пышненьких малышках —
если конкретно, то о Генриетте Фарра.
Бедный Джонас сходил с ума по крошке. Однако мисс Фарра удостоила своим
благосклонным вниманием Чарли. Ни мой рост, ни удаль не могли сравниться с
тем, что она увидела в нем.
&m
...Закладка в соц.сетях
