Жанр: Любовные романы
Проблеск вечности
...мы были молодыми, она по
вечерам много раз доставала их оттуда и читала нам.
Дыхание Эбби участилось.
— А где находилась ее спальня?
— В коридоре на втором этаже, первая комната справа, — сказала
Грейс. — Но эту комнату освобождали от вещей много раз с тех пор, как
не стало Майры. Так что под кроватью, кроме комьев пыли, накопившейся со
времени последнего визита нашей девушки-уборщицы, вы ничего не найдете.
Эбби старалась не падать духом.
— И куда же могли положить эту коробку, Джесс?
Но Джесс прикрыла свои глаза и почему-то замолчала.
— Грейс, мне хочется спать, — вдруг тихо сказала она. — Не
пора ли мне уже вздремнуть?
— Разумеется, Джесс.
Грейс бросила сердитый взгляд в сторону Эбби и поспешила помочь своей
подопечной повернуться и лечь поудобнее на ее диванчике.
— Мы начнем сверху, пробормотала Эбби и жестом поманила Ханну за собой.
Комната, которая когда-то принадлежала Майре, сейчас была почти пустой, если
не считать старинной постели и туалетного столика. Под кроватью дневников,
разумеется, не оказалось. Их вообще не было в этой комнате. Как не было ни в
одной из других незанятых комнат на этом этаже. Эбби спустилась вниз за
разрешением поискать в комнатах Джесс и Грейс, но и в них они с Ханной не
нашли никаких дневников.
Они принялись старательно обследовать мезонин — большое обособленное
помещение, которое перекрывало весь верхний этаж дома. Там они нашли
несколько покрытых пылью старых коробок с книгами. Просмотрев половину
коробок, они решили закончить поиски.
На следующий день они снова приехали к Джесс, но поиски ничего не принесли.
А на третий день у Джесс был назначен визит доктора, и Грейс проворчала,
чтобы их оставили в покое. С неохотой они согласились переждать.
Обеспокоенная тем, что может вообще не найти дневников, Эбби решила
воспользоваться советами Лидии. И они с Ханной посетили пару библиотек и
Музей традиций Запада имени Джина Оутри.
В одном старинном томе она отыскала упоминание об обозе Дензайгеров и о том,
что в пустыне Могавков он раскололся. Многие из членов группы отступников
погибли, как и несколько из оставшихся. Однако никаких имен названо не было.
Эбби еле сдержала слезы оттого, что до сих пор не выяснила, что же стряслось
с ее семьей. Не появилось у нее и возможности доказать Майку, что она ничего
не выдумала.
В этот вечер Эбби изо всех сил старалась общаться с Майком спокойно, хотя
чувствовала себя слишком подавленной для легкой беседы. Эбби было больно и
за него и за себя. Она горевала о его несчастье и чувстве вины. И о своей
семье тревожилась.
На следующий день они с Ханной снова вернулись в дом Джесс. К концу недели
они обыскали все помещения: от мезонина до гаража и старого сарая в саду. В
полуподвальном этаже Эбби почувствовала себя беспокойно, особенно когда
Ханна беззаботно пояснила, что стоящие повсюду металлические шесты, должно
быть, служат подпорками, поставленными, чтобы поддерживать дом на случай
землетрясения. Эбби внимательно просмотрела пустые полки вдоль стен
полуподвала.
И по-прежнему даже малейшего намека на дневники не было.
Необследованных мест в доме не оставалось.
Между тем сильнее прежнего ее окутало предчувствие чего-то дурного...
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Вечером Майк торопился домой. После изучения в течение дня бухгалтерских
книг и подсчетов прибыли, Майк считал свой дом этаким убежищем, несмотря на
продолжавшуюся в нем восстановительную работу после пожара.
В этот вечер, как обычно, Эбби приветствовала его у дверей улыбкой на своем
милом лине. На ней было простенькое белое платье из хлопка. В зачесанных на
затылок волосах виднелись две деревянные красивые заколки.
По печальным глазам Майк сразу же понял: дневников Эбби и сегодня не нашла.
— Отгадай, что Ханна приготовила нам на обед, — спросила она.
— Тушеное мясо Арлена, — предположил он, как делал каждый вечер,
получая в ответ раздраженное покачивание ее головы.
— Нет, макароны с моллюсками в чесночно-ореховом соусе!
Каждый вечер блюда были разными: то ароматные цыплята, запеченные с овощами
в керамических горшочках, то тушеное мясо с бобами, то равиоли и рис с
изумительными по сочетанию приправами.
С помощью Эбби Ханна на кухне превзошла себя. Майк понимал, что Ханна
старается постоянно занимать Эбби делом после ежедневных бесплодных поисков.
Майк прошел в столовую. Стол был сервирован повседневной посудой и украшен
зажженными свечами. Через минуту к нему присоединилась Эбби.
Ханна поставила перед ними по тарелке.
Не успев отведать макароны, Майк заметил, что Эбби не ест, а просто
накручивает длинные завитки на свою вилку.
— Эбби, пожалуйста, ешь, — проворчал он, недовольный ее
подавленным состоянием. — Брось ты это!
— Бросить что?
— Да поиски проклятых дневников.
— Я не могу, Майк... Ты же не будешь мне доверять, если я их не найду.
— То, что я думаю о тебе, не имеет никакого значения. Важно то, что...
— Твое доверие — это единственное, что имеет значение для меня, —
сказала она и, опустив голову, снова принялась ковырять вилкой
макароны. — А иначе как же я смогу спасти тебя?
Майк, рассердившись, швырнул свою вилку на тарелку. Звон эхом разнесся по
комнате.
— Оставь меня в покое, Эбби. Я не нуждаюсь ни в спасении, ни в том,
чтобы мои мысли почитались, словно я какое-то божество. Я всего лишь земной
ублюдок, с которого уже достаточно!
И не обращая внимания на слезы, наполнившие ее глаза, он широкими шагами
вышел из комнаты и двинулся по коридору в сторону
берлоги
.
Она либо
ненормальная... либо коварная интриганка, цели которой я не могу разгадать.
Как она может рассчитывать на то, что я поверю в ее неправдоподобную
историю, благодаря пропавшим дневникам?
— зло думал Майк.
Он остановился. Но почему он так рассердился? Эбби же не сделала ничего,
чтобы заслужить его гнев, ну, правда, поговорила с Филиппом. Но она заявила,
что сделала это ради него, чтобы попытаться понять, что его зять собирается
выкинуть против Майка.
В Эбби было что-то путающее... Она знала о его галлюцинациях. Дважды спасала
его жизнь и чуть не сгорела в его спальне. В пожаре он теперь винил себя.
Ему же не удалось обнаружить в доме никаких пропаж. А это означало, что
поджигатель находился в тот вечер в доме... Филипп! Он всегда отличался
вспыльчивостью. А гибель его сестры, должно быть, довела его до безумия, и
за это Майк может винить себя. Может, Филипп надеялся после смерти Майка кое-
что унаследовать, ведь после гибели Дикси он получил не так уж много. Но
полиция пока не обнаружила достаточных улик для ареста Филиппа. Что ж, во
всяком случае Майк больше не верил, что Эбби была с ним в сговоре: ведь она-
то и оказалась в ловушке во время этого пожара!
И тут Майк услышал у себя за спиной быстрые шаги. Он обернулся и увидел
Эбби.
— Я хочу, чтобы ты знал, Майк: я все понимаю, — сказала она. Дойдя
до него, Эбби подняла тоскливые глаза. — Конечно, трудно заставить себя
поверить в то, что выглядит каким-то безумием...
Да кем же она себя считает... этакой предшественницей Зигмунда Фрейда,
который с помощью психоанализа мог читать мысли людей?..
— Моя вина — это уж моя личная забота, — ответил он и пошел прочь.
В последнее время после обеда Майк с Эбби обычно смотрели телевизор, но
сейчас он направился в мастерскую — в свое многолетнее убежище по вечерам.
Там он принялся было обивать узкими планками ножки замысловатого кресла, но
уже через полчаса бросил это занятие и ушел в свою комнату.
Майк допоздна засиделся за книгой. И в конце концов услышал, как в соседнюю
спальню вошла Эбби. Взволнованный, с замиранием сердца, он представлял, как
она раздевается, слышал, как бежит в душе вода... Она была так близко...
В течение минувшей недели Майк приходил в ее комнату почти каждую ночь. Им
было очень хорошо вместе... Они понимали друг друга с полувзгляда... и не
могли насытиться друг другом.
Майк уже начинал думать, как она, черт подери! Нет уж, хватит с него! Не
найти ей этих дневников, и даже если бы она их и впрямь нашла — они же не
смогут послужить желанной для нее цели. Так почему бы ей просто не бросить
это?
Около полуночи Майк выключил свет, но сон не приходил. Из соседней комнаты
уже не доносилось никакого шума. Да как она могла заснуть, когда он лежал
тут, такой несчастный? Вот и конец мифу о том, что Эбби знает, о чем он
думает.
Майк заметил слабый отблеск света из коридора — открылась его дверь. И
закрылась. Майк почувствовал запах корицы и каких-то цветов, а потом ощутил
ее тепло в считанных дюймах от себя.
— Майк? — прошептала она. — Ты не спишь?
Он резко притянул ее к себе. Впервые он не сумел быть нежным, но ее пылкий
отклик и громкий стон подсказали ему, что ничего другого ей и не нужно было.
Эбби содрогнулась всем телом, когда он решительно ворвался в нее. Его
гортанный возглас восторга слился с ее удовлетворенным стоном.
Немного погодя Майк позвал чуть слышно:
— Эбби?
Она откликнулась мгновенно.
— Майк, извини меня за... за прежнее. Ханна рассказала мне, как погибла
твоя жена. Думаю, ты не в силах справиться с чувством вины, хоть ты и не
виноват. Должно быть, ты очень любил ее, и я не должна осуждать тебя за то,
как ты горюешь...
— Горюю?! — он фыркнул. — Это вряд ли. Я возбужден!
Эбби отстранилась, как он и ожидал. Однако реакция Майка не заставила ее
броситься вон из комнаты. Напротив, Эбби отыскала его ладонь и крепко
стиснула ее.
— Расскажи мне, Майк... — настойчиво попросила она, снова
прижавшись к нему.
Майк колебался. Ему так и хотелось сказать ей, чтобы не лезла в чужие дела.
Но, может быть, настало время дать выход своим эмоциям... и все
рассказать?.. Эбби, конечно же, перестанет тревожиться о нем, как только
поймет, какой он в действительности сукин сын. Хорошие мужья не
расправляются так со своими женами...
— Дикси была прекрасной женщиной, перед ее очарованием не мог устоять
ни один мужчина. Разумеется, не устоял и я, когда она обратила на меня
внимание. Она полагала, что забавно выйти замуж за бизнесмена, имеющего
такую ресторанную сеть. — Майк пытался сдержать боль в голосе, но,
должно быть, ему это не удалось, потому что Эбби крепче прижалась к нему. Но
ему не нужно было ее сочувствия. Тон его стал жестче. — Я был скучен
ей... в особенности, когда дал понять, что прибыли от ресторанов вовсе не
предназначены для ее личных развлечений. Я не мог ей позволить скупать в
безумном количестве наимоднейшие наряды, драгоценности...
В комнате на мгновение воцарилась мертвая тишина. А потом Эбби тихо
проговорила:
— Я понимаю.
Ее нежная рука потянулась к щеке Майка, чтобы погладить ее, но он резко
перехватил ее и отбросил прочь.
— Нет, не понимаешь! Мы все время сражались друг с другом. Мало того, у
нее хватило наглости завести любовную интрижку, да еще и щеголять этим!
— Как это было ужасно для тебя, — прошептала Эбби.
Да, это воспоминание до сих пор терзало его раненое самолюбие. Хотя к тому
времени Дикси его уже больше не волновала: она сама уничтожила привязанность
к себе. А любить — нет, Майк никогда не любил ее.
Майк продолжал невыразительным тоном свой рассказ:
— Когда я заявил ей, что хочу развестись, она только рассмеялась. Я
должен был купить свою свободу, и это обошлось бы недешево. В тот последний
вечер у нас был званый обед перед поездкой в театр. И Дикси устроила
безобразную сцену на глазах у моих друзей и служащих. Мне хотелось придушить
ее. Она так вывела меня из себя, что я спорил с ней буквально обо всем —
даже о том, на чьей машине нам ехать в театр. В конце концов, рассерженный,
я настоял, чтобы мы поехали па моей...
Майк на миг замолчал. Воспоминания захлестнули его: эти пронзительные вопли
в машине, густой запах дорогих духов Дикси, чувство злобы, охватившее его,
настолько сильное, что он не сумел как следует затормозить... Майк? —
нежный голос Эбби вернул его к действительности.
Вдаваться в детали ему совсем не хотелось. И он просто сказал:
— Я потерял управление при спуске с холма.
— Ах, Майк...
Сострадание в голосе Эбби лишило Майка спокойствия... Нет-нет, он должен был
показать, что не заслуживает жалости. Отодвинувшись от нее, Майк вытянулся
на кровати.
— Я смеялся, Эбби... Когда мы полетели в сторону обрыва, я просто
захохотал, когда подумал, что ни один из нас не выживет, чтобы промотать мои
денежки!
— Но ты же выжил...
Эбби снова нашла его в темноте и кончиками пальцев ласково провела по его
подбородку.
— Да. Вот уж повезло... А знаешь, именно тогда я не просто хотел, чтобы
Дикси убралась из моей жизни, нет, я желал ей смерти. Вот она и погибла. Это
я убил ее.
— Это был несчастный случай, Майк.
— Конечно! — бросил он.
Майк ждал, пока привычная волна самообличения захлестнет его, как бывало
всякий раз, когда он позволял себе вспомнить об этой аварии.
Но почему-то теперь, после того, как он открыл Эбби всю правду, она не
причинила ему прежней боли. Это он сделал больно Эбби...
И он тут же выпалил:
— Завтра мы непременно найдем эти проклятые дневники! — Он скорее
почувствовал, чем услышал резкий вдох Эбби.
Он не успел договорить, Эбби закрыла его рот своими губами.
Эбби снова прошла через стеклянную дверь в заполненную старинной мебелью
маленькую гостиную тетушки Джесс. На сей раз за ней следовали Грейс и Майк.
Джесс сидела на своем любимом диванчике, в длинной небесно-голубой юбке. Ее
серебристые волосы вздымались волнами, обрамляя старческое лицо, так
напоминавшее дорогое лицо Люси, что Эбби почувствовала желание разрыдаться,
тоска по дому съедала ее.
— Только не расстраивайся, Джесс, — проворчала Грейс, прежде чем
заговорил Майк.
В темных брюках и свежей желтой рубашке Майк нес свою крупную стать с
гибкостью, достойной пантеры, напомнив этим Эбби об изумительных ночах,
тайно проведенных вместе. Эбби представить себе не могла, что физическая
близость способна лишить человека всякого чувства пристойности. А, может
быть, именно то, что она занималась любовью с Майком, и вознесло ее на столь
поразительные высоты... Она как будто парила в воздухе, и ей не нужны были
теперь никакие... как их... реактивные самолеты... пока она могла оставаться
с Майком.
Признание Майка, что он не любил Дикси, уменьшило отчаяние Эбби. А то, что
он поехал на поиски дневников вместе с ней, еще больше поднимало ее
настроение. Если им удастся найти дневники, Эбби будет самой счастливой
женщиной этого времени!
Джесс повернулась к Майку.
— Как хорошо, что ты приехал, — промолвила она визгливо.
— Джесс, я и Эбби привез с собой.
Эбби с улыбкой подошла к старухе.
— Что, дорогая, не нашлись дневники?
— Пока нет, — ответила Эбби, обрадованная тем, что в этот день
разум Джесс был просветлен. Конечно же, когда с ней Майк, они найдут
дневники. — Для нас была бы очень ценной ваша помощь.
— Ах, оставьте... — беспокойно проговорила Джесс, нахмурив брови.
Грейс бросила сердитый взгляд на Майка и Эбби.
— Все в порядке, Джесс, — сказала она. — Если сегодня тебе не
хочется думать об этих дневниках, мы просто отправим Майка с его подругой
восвояси.
— Ну-ну, Грейс, не суетись, — пробрюзжала Джесс. — Эбби,
садись вон туда. — И показала на стул рядом с диванчиком. — А ты,
Майк, иди поближе и давай подумаем, как любила это делать Майра.
Майк засмеялся.
— Ну, конечно, Джесс. — Он увлек ее в воспоминания о том времени,
когда учился в колледже и жил вместе с Джесс и ее сестрой. Спустя несколько
минут он спросил: — Ты помнишь, как Майра впервые предложила мне переехать
сюда, чтобы добиться успеха?
— Разумеется, мой дорогой. Она считала Калифорнию землей больших
возможностей. Потому-то и наш предок Арлен перебрался сюда, если судить по
записям в дневниках.
Эбби подалась вперед, но Майк жестом велел ей помолчать.
— А куда же Майра могла положить эти дневники, в которых рассказывается
о жизни в Калифорнии? — Лицо Майка оставалось бесстрастным, но тело
напряглось в ожидании ответа.
В коробку под своей кроватью, разумеется, отозвалась Джесс.
— Я не нашла в ее комнате никаких коробок, — тихонько сообщила ему
Эбби.
Кивнув, Майк продолжал:
— А ты не думаешь, что она положила эти записи в какой-нибудь сейф?
Джесс махнула своей маленькой морщинистой ладошкой.
— Нет, Боже упаси! В банке она, правда, держала кое-какие старые
драгоценности, потому что на этом настоял наш адвокат, мистер Пиблс. Но мы
заглядывали в этот сейф после... ну, когда Майра пас покинула. И там не было
ничего, кроме этих драгоценностей. Помнишь?
Майк кивнул.
— А не было ли у нее других сейфовых ящиков?
— Разумеется, нет.
Воспоминания продолжались. По словам Джесс, Майк, живя здесь, частенько
попадал в неприятные ситуации, из которых двоюродные бабушки с огромным
удовольствием его выволакивали.
— А помнишь случай, когда ты пообещал двум молодым дамам провести
вечерок в городе тот самый вечерок, — захихикала Джесс. — Так
Майра сказала им обеим, что ты, мол, внезапно заболел. А на самом деле ты
поехал со своим дружком Питером играть в картишки.
— Когда же это было? — спросил Майк с покрасневшим, но
самодовольным лицом.
Джесс ласково ему улыбнулась.
— О, подобных случаев было много, не так ли?
Когда все, кроме Грейс, рассмеялись, Эбби захотелось, чтобы и она знала
Майка в те беззаботные озорные дни. Изменила ли его ответственность,
налагаемая бизнесом? А может быть, винить в этом следовало Дикси...
Все, кроме Грейс, рассмеялись. Она поднялась, поджав тонкие губы.
— Ну, так вы никогда не обнаружите эти дневники. Пойду приготовлю чай.
— Чай? И дневники тоже. — Джесс внезапно попыталась подняться, но
снова осела на диванчик. Ее морщинистое лицо побелело. — Это
верно, — пробормотала она. — Майра хранила дневники под кроватью,
когда мы были молоды и читали их по вечерам. Но после той кражи, что
случилась еще в семьдесят девятом году, она положила их вместе с чайным
сервизом.
Эбби перехватила взгляд Майка. Ее сердце бешено забилось. В ходе своих
поисков она действительно встречала чайный сервиз, он находился в буфете в
столовой. Но дневников там не было.
— Какой чайный сервиз? — осторожно осведомился Майк.
— Сервиз Арлена, разумеется! Такой красивый, серебряный... тот, что он привез на Запад в обозе.
— У Арлена не было никакого чайного сервиза, — подавленно
прошептала Эбби.
Ей не раз приходилось править его повозкой, когда Арлену надо было ехать
верхом, и Эбби заглядывала внутрь. Там было множество котелков, кастрюль и
прочих кухонных принадлежностей, но серебряного чайного сервиза она никогда
не видела.
— Если только...
Эбби встала и нетерпеливо потянула Майка в угол комнаты. Она старалась
говорить спокойно, несмотря на прокатывавшийся по ее телу трепет.
— Майк, это у нас был серебряный чайный сервиз. Он принадлежал нашей
матери, а после ее смерти перешел к Люси. Если Люси вышла замуж за Арлена...
ах, Майк, этот сервиз был ей так же дорог, как и ее дневники. Может быть, их
и передавали вместе...
Майк бесстрастно взглянул на Эбби. Нет, только дневники могли убедить его!
Эбби подошла к двоюродной бабушке Майка.
— Джесс, а как выглядел этот чайный сервиз? Может быть, на нем был
вытиснен рисунок крошечных фиалок в обрамлении вьющихся листьев?
Затуманенные глаза Джесс широко раскрылись.
— Ну да, по-моему, так оно и было.
— И там были заварной чайник, коробочка для чая, сахарница и молочник?
Джесс с восторгом захлопала в ладоши.
— Значит, вы нашли его? Как это замечательно! Столько лет прошло... Я
могу увидеть его?
Эбби взглянула на Майка, ожидая от него помощи, но ему хотелось узнать, как
же она отреагирует на просьбу Джесс.
Конечно, Эбби не могла сказать им, где находятся эти предметы. Уж не
предполагают ли все, что она все-таки нашла их, а потом снова спрятала?
Хуже того: если сервиз не обнаружится, то Джесс может обвинить ее в
воровстве. О Боже милостивый, а не поверит ли в такое и Майк? Он ведь не
доверял ей...
— Я не нашла его, — спокойно ответила она. — Извините, Мне
лучше уйти.
Эбби попыталась с достоинством шагнуть к двери, но слезы слепили ее, и она
едва не споткнулась о край ковра. Сильные руки подхватили ее. Большие теплые
ладони сжали ее локти и отвели обратно, к ее стулу.
— Эбби просто сделала удачное предположение, — пояснил Майк
Джесс. — Давайте-ка лучше подумаем, где же может находиться этот чайный
сервиз.
Эбби с любовью и восхищением смотрела на Майка. Он поддержал ее — независимо
от того, верил ей или нет!
И в течение нескольких следующих минут они горячо обсуждали, где же искать
чайный сервиз.
Вошла Грейс с пластиковым подносом, на котором стояли металлический заварной чайник и четыре чашки.
— Вот, — сказала она, поставив поднос на низкий столик рядом с
диванчиком. — Я приготовила чай из лекарственных трав.
Эбби вдохнула освежающий аромат теплых яблок и пряностей, когда Грейс
разливала напиток. На вкус чай был таким же восхитительным, как и его запах,
только он не смог утешить Эбби.
Грейс снова заняла свое место, и Майк объяснил ей, что они говорили об
исчезнувшем чайном сервизе.
— А вы случайно не знаете, где найти его?
— На нем... — Он взглянул на Эбби и продолжил: — На нем вытиснены
фиалки и листья. В нем пять предметов.
— Разумеется, не знаю, — огрызнулась Грейс, но потом
заколебалась. — Вот только... внизу, в угольном погребе, имеется
несколько старых коробок с разным ненужным старьем. Нам пришлось превратить
этот погреб в отдельное помещение после землетрясения в семьдесят первом
году.
— Это было еще до того, как я переехал к вам, — сказал
Майк. — Я помню, как укреплял осыпавшиеся стены во внутреннем дворике,
укорачивал легкие крепления... только я никогда не слышал о каком-то еще
помещении.
— Просто туда трудно было пробраться, — сказала Грейс. Она
помолчала, потом смущенно посмотрела на Эбби. — Простите, что не
вспомнила об этой комнате раньше, но внутри гам беспорядок и собран только
бросовый хлам. Не думаю, что Майра могла оставить там что-нибудь важное.
— Нас ограбили в семьдесят девятом году, — заявила Джесс. —
Кто-то вломился в дом и унес все драгоценности, которые у нас были. Спасибо
Господу за мистера Пиблса: все хорошие драгоценности находились у него в
банковском сейфе.
Майк кивнул.
— Бедная Майра, — проговорил он, покачав головой, — Это было
за год до моего приезда, а она все еще переживала. Поэтому я не удивлен, что
она спрятала ценные вещи. А разве найдешь лучшее место, чем-то, куда никому
и в голову не придет заглянуть?
— Но она мне как-то говорила, что хочет отдать этот чайный сервиз
тебе, — сказала Джесс, тряся головой. — Ох, уж эта Майра! Мне
никогда не понять, почему она придавала такое значение старым вещам!
Когда Эбби осматривала пустые металлические полки в этом маленьком подвале,
она и представить себе не могла, что в них скрыта дверца небольшой высоты,
ведущая в старый угольный погреб. Каркас полок был на колесиках, которые от
времени заржавели, так что Майку пришлось приподнимать и отодвигать его.
С цилиндрическим переносным огнем в руке, который он называл фонариком, Майк
первым вошел в угольный погреб. Эбби последовала за ним. В маленьком
закопченном помещении, пахнувшем на них угольной пылью, другого освещения не
было. Эбби попыталась сдержать дыхание, глаза ее следовали за лучом
фонарика, которым Майк водил по комнате.
На полу стояло несколько коробок.
— Я вынесу их отсюда, — сказал Майк. Ты иди первой.
Он перенес коробки вверх по ступенькам через дверь погреба на засаженный
зеленью задний двор и поставил у ступенек
...Закладка в соц.сетях
