Жанр: Любовные романы
В поисках хороших парней
... где нас ждал
классический буфет. Он оказался не очень-то подготовлен к приему
вегетарианцев, поэтому пришлось обходиться тем, что есть.
— Не волнуйся, — Джеймс кивнул в сторону магазинчика
подарков, — мы всегда сможем закусить съедобным женским нижним бельем.
Мы остановились, осматривая столовую и выбирая, куда бы нам сесть.
Большинство круглых столов было занято, но мы пристроились рядом с парой из
Нью-Джерси.
— Новобрачные? Поздравляем! — подняли они за нас тост, когда мы
подсели к ним.
Я чувствовала себя такой виноватой, что быстро сменила тему разговора.
— Говорят, здесь великолепные поля для гольфа... Никто меня не
поддержал.
— Расскажите нам, как вы познакомились, — продолжали они.
Я знала, что Джеймс будет рад выдать им сумасшедшую сказочную историю, но
мне хотелось свести ложь до минимума. Поэтому я произнесла:
— Общий друг.
— А-а-а, а свадьба у вас была здесь, в США?
— В гостинице
Плаза
в Нью-Йорке, — сообщил Джеймс.
Я наступила ему на ногу. Это абсолютно неподходящая аудитория для историй в
стиле Армани/Версачи. Эта пара из Нью-Джерси была такая славная и добрая. А
что делать с нашим опьянением и тем (уверена, что жена это заметила), как
Джеймс обхаживает бармена? За кофе я не выдержала и решила признаться:
— Знаете, мы вообще-то не муж и жена! Женщина сочувственно пожала мою
руку:
— Не переживай, в наше время многие пары сначала живут так, не расписываясь. Современные нравы!
Я прикусила губу. Не уверена, что она готова услышать, насколько мы с
Джеймсом современны.
Концертная программа нас не вдохновила, и мы отправились в игровой зал.
— Я соскучилась по нашей комнате, — призналась я после изнуряющей
игры в пинг-понг и импровизированного десерта из шоколадной краски для тела.
— Так давай вернемся в нашу комнату! — Джеймс подхватил мое
уставшее тело на руки, перенося через порог, как сделал бы любой нежный муж.
Но вместо того чтобы заснуть в объятиях любящего мужчины, я лежала без сна,
разглядывая синтетические звезды на потолке, и анализировала ситуацию с
Полом. Больше всего меня беспокоило, что с того момента, как я переступила
порог этого царства эротики, я ни разу не пожалела о том, что его здесь нет.
Я потеряла к нему интерес, потому что он сделал шаг навстречу? Или эти
спазмы в желудке, которые я ощущаю, предупреждают о том, что у меня на это
есть веские основания? Учитывая, что у нас нет достаточной базы для каких-
либо отношений, трудно предположить, что он так переполнен чувствами.
Господи, ну почему я была так легкомысленна, когда мы впервые встретились?
Но если быть откровенной до конца, то мне уже становилось не по себе от
мысли о дальнейшем контакте с ним. Мое настроение невыносимо переменчиво,
одно затруднение — и мне уже неинтересно. Сейчас мне даже не хотелось
разговаривать с ним, не то, что ехать к нему. Я только сейчас поняла, что
просто не смогу этого сделать. Точно, я не поеду в Казанову. И чем быстрее я
решу эту шараду, тем лучше. Я повернулась на бок и посмотрела на часы.
Только 23. 20. Я сделаю это сейчас, и, когда я с этим покончу, смогу
спокойно заснуть. Я пробралась через всю комнату к телефону, позвонила, но
никто не ответил. Я не могу просто оставить ему сообщение на автоответчике.
Или могу?
— Вернись в постель! — прикрикнул Джеймс.
Я вздохнула, отключила мобильник и забралась под покрывало, согревая свои
озябшие ноги об того, кто ближе всего подходил под определение мужа из всех
имеющихся в моем распоряжении.
Утром я проверила электронную почту. Ни одной весточки от Пола. Интересно.
Может, он по голосу почувствовал перемены во мне, когда я разговаривала с
ним из той гостиницы? А может, он просто решил поиграть в равнодушие? Меня
это устраивает.
Он позвонил, только когда мы с Джеймсом были уже в Нью-Йорке. Его голос
звучал устало:
— Слава богу, ты сняла трубку! Все, о чем я только мог мечтать, — это услышать твой голос!
— Э-э-э, Пол, — начала я. Надо остановить его, пока он не
продолжил.
— Извини, что не звонил тебе, но я не мог. Я был в тюрьме.
— Что?!! — Я сразу же забыла, что хотела сказать.
— Меня задержали за управление автомобилем в не трезвом состоянии.
— Господи! — Он явно хочет, чтобы его пожалели.
— Это было ужасно. Один из моих друзей попал в аварию, и он был в коме.
Я так разволновался, что просто пил, пил и пил.
— Ужасно, мне так жаль, — произнесла я с сочувствием в голосе.
— Единственное, что помогает мне жить в данный момент, так это мысль о
том, что мы завтра встретимся.
— М-м-м, — промямлила я.
У меня душа ушла в пятки, а он продолжал радостно болтать о том, как он
счастлив, что увидит меня завтра. Черт! Я не могу бросить его сейчас!
Похоже, мне все-таки придется ехать в эту чертову Казанову.
Когда это возможно, я предпочитаю останавливаться на ночь в бывших публичных
домах, поэтому выбрала
Дом Диккенса
. Там мы условились встретиться с
Полом.
Конечно, когда выбираешь маленький семейный отель вместо безликих
стандартных гостиниц, всегда рискуешь потратить несколько драгоценных минут
на комплименты хозяину по поводу его исключительного вкуса в оформлении
интимных кабинок для коктейлей вместо того, чтобы в это время привести себя
в порядок. В отеле
Дом Диккенса
просто чувствуешь себя обязанной сказать
несколько добрых слов хозяину. Весь интерьер здесь хорошо продуман и
работает на вас: каменные лягушки оснащены сенсорами, которые срабатывают,
когда кто-то проходит мимо; а предупреждение о запрете курения звучит
следующим образом:
Если мы застукаем вас, то решим, что вы горите, и
предпримем соответствующие меры по тушению пожара
. Самое интересное — это
спальни. Каждая из них посвящена какому-нибудь лирическому поэту. У меня это
— Элизабет Баррет Броунинг. А еще на втором этаже есть кухня, заваленная
продуктами. Подбадриваемая владельцем, я взяла горсть мягких шоколадных
печенюшек и полбутылки охлажденного шардонне и отправилась устраиваться в
уютном мире плетеной мебели, кружев и вышитых вручную строчек из
стихотворений типа:
Любить и быть любимой — самое большое счастье на
земле
. В своем обычном состоянии я бы сочла это несколько вычурным, но
сегодня немного романтики мне не помешает. Пока я добиралась до Казановы, я
решила, что во время свидания не буду предвзято относится к Полу. Правда, по
прошлому опыту я знаю, что мужчины, которые умирают от страсти вначале,
очень быстро достигают пика и через пару недель забывают обо всех своих
пламенных обещаниях. Однако в принципе это путешествие в какой-то мере
посвящено тому, чтобы избавиться от старых привычек и посмотреть на будущее
свежим взглядом. Итак, я решительно настроена сбросить свой багаж опыта и
жить под девизом:
Люби так, как будто ты никогда не испытывала
разочарований!
Для встречи с Полом я выбрала именно эти строки.
Ожидая, пока высохнет лак на ногтях, я внимательно листала страницы сборника
стихов Броунинг, оставленного на тумбочке. Наряду с вечными строками:
Как я
тебя люблю? Давай я расскажу тебе...
, я нашла еще несколько абсолютно
замечательных, подходящих к моей ситуации:
А еще стихи говорили о том, как любовь может изменить человека, о том, чего
я пока не испытывала, но всегда страстно желала:
А что, если я так нервничаю из-за Пола только потому, что чувствую
притяжение любви, которая ожидает меня? А что, если мою душу вот-вот
вознесут на золотой трон? Посмею ли я поверить, что такое возможно?
Полбутылки шардонне смело ответили:
Да!
, и теперь я неожиданно для себя
вся дрожала, как бабочка, в предвкушении свидания.
Я свободно зачесала все волосы назад, чтобы придать себе взъерошенно-
сексуальный вид и затем, поскольку было уже 21. 00, потянулась к телефону. Я
чувствовала себя немного виноватой. Пол просил меня позвонить, когда буду
выезжать из Нью-Йорка, но я вспомнила об этом только на борту самолета, а
потом не позвонила ему из гостиницы, потому что боялась, что он захочет
встретиться сразу же.
А я хотела привести себя в порядок, чтобы, когда он меня увидит, выглядеть,
как богиня. Ну, в любом случае, я этого не сделала. Я набирала его номер и
чувствовала себя такой счастливой. Подумать только, миллионы девушек в этот
пятничный вечер готовятся к выходу в город, надеясь встретить свою любовь, а
мне нужно всего-навсего просто сказать:
Приходи!
— Алло! — Это его папочка. (Я не сказала, что он все еще живет со
своими предками? Признаю, это настораживает, но сегодня я сама позитивность,
поэтому не буду об этом думать.)
— Здравствуйте, это Белинда. Я могу услышать Пола? — Мне с трудом
удавалось сдерживать радость.
— Он сегодня ночует у своего друга Джона.
— Что? — Я почувствовала себя так, будто мне влепили пощечину.
— Он будет завтра утром. Я передам, что вы звонили. Нет, нет, нет!
Утром? Это же невыносимо долго!
— Но, но... — Я пыталась что-то сказать и одновременно придумать
причину, по которой он ушел. — Мы должны были встретиться с ним
сегодня. Он ничего не просил мне передать?
— Нет.
— А с ним никак нельзя связаться? Я знаю, что у него нет мобильного,
но, может, вы знаете телефон Джона?
— Нет, извините. Спокойной ночи.
И все?! Я еще долго смотрела на трубку, из которой доносились короткие
гудки.
Ничего не понимаю. У нас назначено свидание. Если верить Полу — то
потрясающее свидание. И что же случилось за считанные часы, которые
оставались до моего приезда? До его ослепления моей красотой? (Это, как я
предполагала, произойдет при встрече.) Почему он не сидит около телефона в
ожидании моего звонка?
Я бросилась на кровать. Я не могла и не хотела верить, что придется ждать
как минимум двенадцать часов, чтобы хотя бы услышать его голос. Это просто
бессмысленно! Ну почему он ушел ночевать к другу именно в тот вечер, когда я
должна приехать? Если у него изменились планы, он должен был позвонить мне и
сказать. А может, он специально ушел? Может, он намеренно избегает меня? У
меня все похолодело внутри. Но что могло так резко поменять его на строение?
Не может быть, чтобы это из-за меня. Когда мы последний раз разговаривали с
ним, он рвался увидеться. Что происходит?
Я ходила по комнате, в глазах стояли слезы. Я едва сдерживала истерику и все
нарастающее чувство крушения всех надежд. От природы я очень нетерпеливый
человек. И все эти вопросы без ответов никак не способствовали моему
спокойствию. Вчера я не хотела видеть Пола, а сегодня, когда приехала в его
город с единственной целью — встретиться с ним, он бесследно исчез. И теперь
я безумно хотела его видеть. Ну почему я не позвонила раньше? Могла бы
застать его, поймать до того, как он ушел. Проклятое тщеславие! Я сделала
еще один глоток шардонне. Теперь меня так задевало его отсутствие, что
единственное, что мне оставалось, — попытаться найти его в городе.
Вспомнив его слова, что вся ночная жизнь в Сиракузах протекает в районе
площади Геральдики, я решила обходить все бары до тех пор, пока не найду
его.
Я посмотрелась в зеркало, последний раз сбрызнула лаком волосы и села в
такси. Таксист взглянул на меня, достал из кармана свою расческу и протянул
мне. Сдается мне, что не очень-то я еще освоила взъерошенно-сексуальный
стиль. Мне, наверное, прямо тогда и следовало повернуть назад, но вместо
этого я прочесывала улицы, останавливала людей, которых принимала за Пола и
спрашивала:
Вы не подскажете, куда обычно ходят развлекаться длинноволосые
парни с пирсингом?
Они непонимающе смотрели на меня. Единственный
попавшийся мне длинноволосый парень с пирсингом смог предложить только одно
место, да и то бесперспективное.
1. 30 ночи. Не понимая, куда мне дальше идти, и отчаявшись кого-либо
найти, вся продрогшая, я опять позвонила в тщетной надежде, что отец
просто чего-то не понял и Пол дома, ждет моего звонка и ругает себя за то,
что пропустил его. Ничего подобного. Трубку опять снял его папа, зевающий
в трубку и явно разбуженный моим звонком. Он сказал, что от Пола нет
никаких известий. Класс! Теперь его родственники будут считать меня
охотницей за мужчинами
, да еще вдобавок и с дурными манерами.
Вернувшись в
Дом Диккенса
и стараясь не потревожить остальных постояльцев,
я поняла, насколько пьяна. Я не могла удержаться на ногах, потому что каждая
дощечка ступенек, как подрывная мина-ловушка, была наполнена хрупкими
воспоминаниями. На самом верху моя душа практически отправилась на небеса,
когда я столкнулась лицом к лицу с горящим глазом тряпичной куклы размером с
ковер. Мне хотелось только одного — свалиться в постель и выплакаться, но
объявление, висящее в ванной, призывало к тому, чтобы гости смывали тушь до
тех пор, пока не будут выглядеть, как белоснежные полотенца. Я пыталась тихо
умыться, но мыло выскользнуло из рук и с шумом упало в раковину. Казалось,
даже ватные шарики производят шум. Едва добравшись до постели, я
разрыдалась. Я выкинула на ветер 180 долларов, чтобы надо мной потешались
даже романтические надписи и кружева. Все другие постояльцы слились в
объятиях со своими любимыми, а я не просто одинока — меня буквально
выбросили на помойку.
4 часа утра. Я не выдержала и позвонила маме в Девон. Рыдания мешали мне
говорить. Мамины успокаивающие слова и ее жалость не помогли.
6 часов утра. Господи, видимо, мне больше никогда не суждено спать — я
обречена на вечные боли в сердце. Это адские муки.
11 часов утра. Позвонила мама, чтобы узнать, как я там. Когда я сняла
трубку, до меня дошло, что Пол не звонил до сих пор. Удушающее горе
вернулось опять.
Во время разговора мама убедила меня в неадекватности моей реакции на
отношения с Полом. Я всего-то виделась с ним раз в жизни. На самом деле все
обстояло иначе: я убивалась не конкретно по Полу, а по своей личной жизни
вообще. Мне так нужно было поверить, что это путешествие в поисках
Единственного изменит мою жизнь, и вот я опять все в той же до боли знакомой
ситуации.
— Я не для того отправлялась в это путешествие, — выпалила
я. — Ненужной я могла себя чувствовать и дома!
Постепенно я успокоилась, пообещав маме, что не буду вешаться на веревке от
занавесок. В свою очередь, она убедила меня, что должно быть какое-то
разумное объяснение тому, что произошло, и уговорила попробовать позвонить
Полу еще раз. Этим я и занималась с определенной регулярностью. И каждый раз
слышала только механический голос автоответчика.
Можно было бросить все и уехать домой, если бы я была уверена, что за этим
не последует невроз, который может затянуться на долгие годы. Поэтому я
решила потратить еще немного времени, чтобы выяснить, что же происходит.
Однако надо было найти более дешевый отель. Мне все равно, в принципе,
больше нечем было заниматься, поэтому я вышла на унылые, пустынные улицы,
мечтая о том, чтобы кто-нибудь попытался меня ограбить или, по крайней мере,
случайно задел, тогда можно было выместить хоть часть злобы:
Сегодня не
твой день! Зря ты связался со мной, дружище!
При ближайшем рассмотрении
жители Сиракуз казались еще более несчастными, чем я. Я остановилась на
главной улице и огляделась вокруг. Сами Сиракузы выглядели сиротливо: серые,
унылые, давно забывшие свои лучшие дни. Если бы я назначила встречу Полу на
тропическом острове или хотя бы в Нью-Йорке, то нашла бы чем себя занять. А
здесь? Тут даже нет субботней кутерьмы в магазинах, чтобы хоть как-то
развлечься. Может, они все ездят в
Карусель
?
Я вошла в пустынное кафе. Здесь можно бесконечно решать дилемму
уезжать или
оставаться
, отогреваясь за чашечкой кофе. Мама права — это наверняка какое-
то огромное недоразумение. Но мой внутренний голос подсказывал:
Он просто
тебя не хочет!
Или это кричала моя паранойя? В любом случае что-то не так.
Прошел как минимум час после моего последнего звонка в дом Чирарделли. Я
оставила сообщение на автоответчике, умоляя, чтобы хоть кто-нибудь, мне все
равно кто — папа, брат, уборщик, грабитель, — оставил для меня
сообщение, объясняющее, что происходит. В этот раз я особенно настаивала на
том, что в данном случае буду рада услышать даже плохие новости. Что еще
можно сделать? Остается только сдаться и признать поражение. Или, по крайней
мере, составить альтернативный план. Я позвонила в аэропорт и выяснила, что
в 17. 30 есть рейс на Нью-Йорк, там, по крайней мере, я смогу увидеться с
друзьями. По-моему, еще немного — и рассудок вернется ко мне. Нужно всего
лишь убить еще три часа, а затем можно будет оставить этот жуткий эпизод
навсегда в прошлом. В то же время я решила написать Полу записку и оставить
в его почтовом ящике.
Поймав такси, я назвала адрес Пола, при этом предупредив, что хочу туда кое-
что отвезти, а потом сразу поехать в центр
Карусель
. Туда, где все
началось. Мне попался водитель, который взял меня под свое покровительство.
Заметив мои затуманенные слезами глаза, он сказал:
— Ну, это наверняка из-за парня!
Я закусила губу и кивнула. Надеюсь, он не будет больше проявлять сочувствие.
Я и так еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Одно нажатие на педаль
тормоза, и слезы польются рекой.
— Хочешь поговорить об этом? — заботливо спросил он, посмотрев на
меня в зеркало заднего вида.
Я подняла на него глаза. А что, если он поймет то, что я никак не могу
понять? Я быстро рассказала ему свою историю, но это было ошибкой. Теперь он
твердил, что я слишком
красивая, особенная и умная
для такой гниды. Мое
сердце преисполнилось благодарности за такую поддержку, и я окончательно
потеряла контроль над собой. Слезы полились рекой. Когда мы подъехали к дому
Пола, водитель процитировал мне строчку из Библии, пытаясь поднять мой дух.
Это помогло. Я вышла из такси в полной уверенности, что теперь у меня есть
ангел-хранитель.
Дом Пола оказался не таким уж и скромным. Он стоял отдельно от других
строений и выглядел вполне прилично. Я стучала и звонила, но дом не подавал
никаких признаков жизни (а может, его обитатели лежат на полу в зале, их
пальцы застыли в тот момент, когда они пытались набрать 911?). Я засунула
записку под молоточек на двери и вернулась в машину.
— В супермаркет? Я кивнула.
— Кто знает, может, ты встретила Пола только для того, чтобы иметь
повод вернуться сюда. А на самом деле, твой Единственный вообще кто-то
другой, — предположил таксист. — Кто-то, кого ты встретишь сегодня
днем.
Честно говоря, не думаю, что буду в состоянии адекватно воспринимать любую
встречу, но мне понравилась эта мысль. Доброта этого незнакомца на самом
деле помогла мне успокоиться. Я рассталась с ним, рассыпаясь в сердечных
благодарностях, и вошла в мир исцеляющих покупок.
Супермаркет выглядел как Диснейленд по сравнению с главной улицей Сиракуз.
Так приятно было оказаться в знакомой успокаивающей обстановке. Теперь мне
сложно даже представить себе, в каком экстазе я была здесь в прошлый раз.
Если бы можно было стереть из памяти последние мучительные часы и опять
испытать то чувство. Я пыталась мысленно вызвать Пола сюда. Мне надо уйти
отсюда около четырех, чтобы забрать вещи из
Дома Диккенса
и приехать в
аэропорт за час до регистрации. Какого черта я брожу здесь до последнего
мгновения? Неужели все еще надеюсь на счастливый конец? Просто невозможно
смириться с тем, что я уеду и никогда не узнаю, что же именно произошло. Уже
по привычке я направилась к телефону, чтобы позвонить последний раз.
— Алло.
Не может быть! Там есть кто-то живой!
— Ой! — начала я разговор. — Я просто хотела оставить
сообщение для Пола.
— Белинда?
Я только сейчас узнала его голос.
— Ты где?
Что ему ответить? Он просто хочет убедиться, что я уже уехала из Сиракуз?
— Я, э-э-э... — промямлила я в растерянности.
— Что происходит? — первым напал на меня он.
— Это ты мне скажи, что происходит, — разозлилась я.
— Ты о чем? — спросил он, и в его голосе слышалось непонимание.
— А ты что, не получил все мои 72 тысячи сообщений? — бросила я.
— Я только что переступил порог. Я ночевал у Джона прошлой ночью.
— Да, я в курсе, — ответила я холодно.
Не знаю, что и думать, но если я хочу дать ему шанс оправдаться, то надо
поторопиться. Рейс в 17. 30 до Нью-Йорка — последний на сегодня.
— Я в супермаркете, — выпалила я.
— Ты — здесь? — его голос выражал недоверие.
— Да, — ответила я спокойным тоном. — Если ты можешь
подъехать сюда в течение пяти минут, я подожду, если нет — уезжаю в Нью-
Йорк.
— Я сейчас буду! — радостно закричал он. — Встретимся в баре
около
Карусели
. Мы все обязательно выясним. Не могу поверить, что ты
приехала!
Кажется, он искренне радовался.
Я воодушевилась, если не сказать смутилась, а заодно разозлилась на себя из-
за того, что не помыла голову сегодня утром и что мерзко выгляжу.
Я сидела в баре. Наконец-то он появился. Боже, как он красив! Весь в черном
с головы до ног, колечки и гвоздики отполированы до блеска. (Кому нужен
Казанова, когда у тебя есть Зорро?) Пока он шел ко мне, я пристально
вглядывалась в его лицо, стараясь угадать, рад ли он нашей встрече. Но
прежде чем я успела что-то сообразить, Пол заключил меня в огромные,
крепкие, бесконечные
могу себе представить, что ты пережила
объятия, и я
растаяла. Мы заказали выпивку, и я поведала ему о каждом мучительном часе,
проведенном с той минуты, как я приехала в Сиракузы. Он то ужасался вместе
со мной, то мучился угрызениями совести. Все это время он прижимал мою руку
к своему сердцу, поглаживая ее, как будто пытался уменьшить мою боль.
— Когда ты вчера не позвонила, я решил, что ты не приедешь, —
начал он, низко склонив голову.
— Но я же тебе сказала... мы же договорились, — перебила я.
— Ты так и не подтвердила нашей договоренности, — прошептал он.
— У меня мобильник не работал. Проклятый телефон!
Это все техника виновата. (Всегда полезно иметь в запасе какой-либо предмет,
который может послужить козлом отпущения.) Вообще-то, если бы он остался
дома, это го бы не случилось. Я спросила:
— А почему ты остался ночевать вчера вечером у Джона? Он внимательно
посмотрел мне в глаза, а затем со вздохом сказал:
— Мне было невыносимо оставаться дома. Я знаю, что это звучит глупо, но
я просто не мог оставаться дома один. Мне было так плохо от того, что ты не
приехала, что я ушел и только пил, пил и пил, — он мотнул головой.
Он взглянул на меня и крепко сжал мою ладонь. Мне было жаль нас обоих. Чего
только мы не пережили — и все напрасно. Но теперь, когда все выяснилось,
хотя я уже почувствовала первые признаки радости, меня еще немного трясло.
Он опять с силой прижал меня к себе. Подумать только, я боялась, что буду
испытывать клаустрофобию в его присутствии. Единственное, чего я хочу
теперь, — это лежать рядом с ним, чтобы чувствовать рядом его дыхание.
Мы заказали еще вина, и он снова заверил меня, что я ему очень нравлюсь. Он
тоже мне очень нравился. (Хотя бы потому, что я вообще все еще здесь...)
Пол предложил забрать мой багаж и перевезти его в другую гостиницу, пока мы
еще в состоянии двигаться. Казалось, что все мои тревоги стоили этого
момента — мы шли держась за руки, через супермаркет. Обычно я чувствую себя
неловко и немного глупо, когда кто-нибудь ведет меня за руку. Но с Полом я
почему-то чувствовала себя так, как если бы шла по красной дорожке на
премьеру фильма под руку с исполнителем главной роли.
В ожидании такси мы стояли, прижавшись друг к другу, защищаясь от холода.
Нас разрывало противоречие между легкостью интимного общения и внезапным
пониманием того, что мы практически друг друга не знаем. Стоянка так си
супермаркета явно не тянула на бельведер, усыпанный лепестками роз, но мне
так хотелось, чтобы он наконец-то поцеловал меня. Ожидание поцелуя сводило
меня с ума.
— Проходи, — он открыл мне дверцу такси и затем сел сам.
По каким-то не понятным мне причинам он решил, что я могу вести его машину,
и
...Закладка в соц.сетях
