Жанр: Любовные романы
Летим в лас-вегас
...без лишних слов подхватывает ее
на руки и несет к автостоянке.
ГЛАВА 13
- Садись впереди, со мной рядом, - предлагает Зейн, отпирая дверцу машины.
Иззи и Ларс с хохотом и визгом заваливаются на заднее сиденье. Зейн
включает плейер (он, оказывается, любит "Бон
Джови"), и мы трогаемся. Я не отрываю от него глаз. Всякий раз, как мы
пересекаем полосу ярких огней, Зейн оборачивается
ко мне и широко улыбается и, боже мой, как у меня всякий раз подпрыгивает
сердце! Он держится так, словно не замечает
собственной красоты; к тому времени, как мы подъезжаем к "Экскалибуру", я
успокаиваюсь и вновь обретаю (до некоторой
степени) дар речи. Мы пересекаем подъемный мост: Зейн указывает мне вниз, туда,
где прячется спящий дракон.
- Раз в несколько часов этот дракон просыпается, - объясняет он, - и
начинает извергать пламя! Обязательно
посмотри - так классно смотрится!
- Умственное развитие пациента на уровне пятилетнего ребенка! - язвительно
шепчет Иззи с заднего сиденья.
Как она смеет?! Только оттого, что Зейн умеет по-детски радоваться
жизни... Я оборачиваюсь, чтобы хорошенько ее
одернуть; но она, забыв обо мне, уже лезет в набедренную сумку Ларса - будто бы
за жвачкой - и принимается увлеченно
что-то там нащупывать.
Вот мы и в казино. Стены здесь увешаны старинным оружием всех мыслимых
форм и размеров; мечи свисают и с
потолка, и Ларсу приходится пригибаться. С радостным удивлением мы узнаем, что в
"Харчевне сэра Галахада" подают
йоркширский пудинг.
- Обязательно напиши об этом месте! - толкает меня в бок Иззи, когда нам
навстречу попадается странствующий
менестрель.
Зейн оборачивается ко мне.
- Я и не знал, что ты пишешь!
- Да так, - скромничаю я, - ничего особенного. Просто мне заказали
репортаж о лас-вегасских развлечениях.
- Не забудь про меня написать! - вставляет Ларс. Иззи хихикает.
- Непременно! Только учти, что основная тема Джейми - царство животных!
- Вот здорово! - восхищается Зейн. - А про тайный сад Зигфрида и Роя
напишешь?
- Конечно. И добавлю, что там можно познакомиться с замечательными людьми,
- отвечаю я, улыбаясь во весь рот.
Зейн отвечает мне улыбкой.
- Помнишь, я тебе рассказывал об аквариуме во "Дворце Цезаря"? Если
хочешь, могу познакомить тебя со своим
другом, который там работает. Его зовут Финн. Тебе, наверно, будет интересно
взять у него интервью.
- Финн? А фамилия его случайно не Гекльберри? - потешается Иззи.
- Отличный парень, он тебе понравится... - продолжает Зейн как ни в чем не
бывало.
- Если любишь рыбу, - добавляет Ларс.
- Почему рыбу? - Воображение рисует мне чешуйчатую кожу, стеклянный взгляд
и уныло опущенные уголки рта.
- Да он ни о чем, кроме своих водоплавающих, говорить не умеет, - вздыхает
Ларс. - А по-моему, всему свое
время и место. Что же до рыбы, то она хороша в одном-единственном месте - на
сковородке!
Он раскатисто хохочет над собственной шуткой, и Иззи вслед за ним
заливается тоненьким девчачьим смехом.
Определенно, она от него без ума.
- Он говорит о своих рыбах только с незнакомыми людьми или когда
нервничает, - защищает друга Зейн. - На
самом деле он классный парень - ты это поймешь, как только к нему приглядишься.
- Не доверяю людям, по которым этого не видно с первого взгляда, - не
отстает Иззи. - А как он выглядит?
И не успевает Зейн ответить, как она добавляет:
- А подружка у него есть? Или он всю свою страсть отдает холоднокровным?
Но Зейн не обращает внимания на ее шуточки и продолжает, обращаясь только
ко мне.
- Классный парень и свое дело знает. Хочешь с ним познакомиться?
Хочет познакомить меня со своим другом - хороший знак!
- Конечно, с удовольствием!
- Когда тебе удобно? - спрашивает он. "Не стоит выказывать нетерпение.
Делай вид, что тебе не очень-то и надо".
- Что, если... завтра утром?
- Отлично, завтра. Только давай в час дня, когда у него перерыв.
- Замечательно, - широко улыбаюсь я. - И пусть говорит о рыбах, сколько
захочет, - мне не будет скучно!
- А ты знаешь, - говорит Ларс, на мгновение отрываясь от Иззи, - что этот
парень никогда не ругается? Самое
крепкое, что я от него слышал: "О господи!"
Мы подходим к лестнице, ведущей на галерею. Зейн берет меня за руку.
- Не обращай внимания на Ларса, - шепчет он, - они с Финном не слишком
ладят.
Я старательно вслушиваюсь в его голос, однако думать могу только о том,
что лестница уже кончилась, а он все еще
держит меня за руку. Что за чувство! Как будто все нервы, сколько их ни есть в
моем теле, переместились в ладонь, а все
чувственные ощущения сосредоточились в кончиках пальцев! Господи, только бы
ладонь не вспотела! Оглядываясь кругом,
Зейн легонько поглаживает мою ладонь большим пальцем. Какой эротикой наполнен
этот невинный жест в исполнении того,
кто тебе по-настоящему нравится! Но еще большим восторгом наполняет меня мысль:
"Все, кто сейчас на нас смотрит,
думают, что я его девушка!"
Вокруг мигают, клацают и гремят игральные автоматы. Зейн ведет меня к
виртуальному трамплину и гордо
показывает "доску почета": оказывается, на прошлой неделе он занял второе место
по очкам. Надо признать, при словах
"галерея игровых автоматов" я сперва невольно поежилась: слишком свежи
воспоминания о вчерашнем столкновении с
юным ангелом. Но то было вчера - а сегодня все по-другому!
Вдруг Зейн останавливается и поворачивается ко мне. Карие глаза его
смотрят серьезно и пристально. Сперва в глаза,
потом - на губы... Как отчаянно колотится сердце! Подняв руку, Зейн откидывает
прядь волос, упавшую мне на лицо.
Прикосновение его нежно, почти невесомо, но меня с ног до головы словно током
пронзает. "Пожалуйста, - молю я
мысленно, - скажи что-нибудь! Покажи, что я тебе тоже нравлюсь!"
- Интересно, - говорит он задумчиво, - на кого будут похожи наши дети?
Я, не выдержав, начинаю глупо хихикать. Вот и твердите после этого о
завышенных ожиданиях! Я еще только о
поцелуе мечтаю - а он уже задумывается о детях!
- Если повезет, - выпаливаю я, - у них будут твои глаза, твои волосы... и
вообще все твое!
Интимность момента грубо нарушает Иззи.
- Как это все? - встревает она, протиснувшись между нами. - А если родится
девочка? Как же тогда назовете
дочурку - Гермафродитой?
Ларс хохочет во всю глотку, хотя есть у меня подозрение, что он не знает,
что значит "гермафродит".
- А что? Давай проверим! - предлагает Зейн.
Ой-ой-ой, как ему невтерпеж! Я, конечно, не против, но... не слишком ли он
торопит события?
К счастью, Иззи - добрая душа! - заметив мое изумление и угадав его
причину, берет меня за плечи и без церемоний
разворачивает на девяносто градусов. Передо мной - там, куда смотрит Зейн -
кабинка с задернутой шторой и красочной
вывеской: "ФОТОМОРФ: узнайте, на кого будут похожи ваши- дети!"
Вот оно что! Поделом мне - буду знать, как верить первому впечатлению!
Покраснеть я не успеваю - Зейн уже вталкивает меня в кабинку и со словами:
"Прошу извинить, размножаться я
предпочитаю без свидетелей!" - задергивает шторку перед носом у Иззи и Ларса.
Он сажает меня на колени. Без этого я предпочла бы обойтись - живот-то
втянуть можно, а вот задницу не втянешь.
Чтобы не давить на Зейна своим весом, опираюсь о стену кабинки. Мы скармливаем
автомату две долларовые бумажки и
ждем. Первым должен сфотографироваться мужчина: оба мы изгибаемся самым
невероятным образом, чтобы я не попала в
кадр. Вжик! Из щели выползает фотография. Ах, как хорош!
Я следующая. Стоило мне моргнуть, и в тот же миг - вжик!
- О господи! У ребенка глаза получатся, как щелочки! Можно еще раз? -
восклицаю я.
Следующий снимок тоже не идеален, но я решаю больше не испытывать судьбу -
пусть Зейн не думает, что я
чересчур озабочена собственной внешностью, - и мирюсь с тем, что есть.
Мы выходим, и Иззи с Ларсом занимают наше место. Они устраиваются на
вертящемся кресле друг к дружке лицом:
камера их, как видно, мало интересует. Из-за шторы доносится смех и визг.
- А ты хочешь маленького? - спрашиваю я Зейна. Он улыбается:
- Это предложение?
"Да", - мысленно отвечаю я.
- Даже не знаю. Наверно, надо сначала сменить работу. "Мой папа
стриптизер" - как-то странно звучит, не
находишь?
- Малыш может участвовать в представлении, - предлагаю он - Знаешь, как
женщины балдеют от мужчин с
младенцами!
- Боже мой! - кривится Зейн, - Только этого не хватало - менять подгузники
на сцене!
- А чем занимается твой отец? - спрашиваю я.
- Строительным бизнесом. Я раньше работал у него в фирме.
Я пытаюсь представить себе Зейна в костюме за письменным столом. Не
получается.
- Неплохая работа; но однажды меня заметили в тренажерном зале, и я
получил предложение стать Золотым Парнем.
А мне всегда хотелось поездить по свету, и потом... - Он выпячивает грудь и
корчит уморительно надменную физиономию.
- ...обожаю выставлять себя напоказ!
Я улыбаюсь.
- Страшно было выступать в первый раз?
- Ужасно! - признается он. - Ты ведь сама играла на сцене и знаешь, как
это бывает. Коленки дрожат, ноги
разъезжаются, в голове туман, топчешься на одном месте, не знаешь, куда девать
руки...
Я-то знаю, но мне трудно поверить, что и он испытывал то же самое.
- Все мои силы уходили на то, чтобы считать шаги и следить за ритмом, -
рассказывает он, - а о публике я и
думать забыл. Делал все, что положено, а сам чувствовал, что получается вяло,
натянуто, словом - не то. А потом вступили
"Кисе", и я вспомнил, что пора спускаться в публику. И тут... Знаешь, это было
настоящее чудо. Иду медленно-медленно,
как в замедленной съемке - а вокруг женщины, целая толпа, женские лица, женские
руки, все смотрят на тебя, тянутся ко
мне, хотят потрогать... И тут я понял, что значит "чувствовать зал". На
несколько секунд я слился с ними. Я прочел их
мысли. И понял, что им нужно.
- Что же им нужно? - спрашиваю я, задыхаясь от волнения.
- Энергия! Страсть! Женщине мало просто любоваться на красавчика. Ей нужно
ощутить обжигающий огонь.
Почувствовать, что от одного твоего прикосновения она готова расплавиться и
стечь к твоим ногам.
Я судорожно втягиваю воздух.
- Мужчины в наше время обленились. Разучились ухаживать. А женщине
необходимо чувствовать себя желанной.
Чувствовать, что мужчина сгорает от страсти.
Грудь моя вздымается так часто, словно меня накачивают насосом. А он все
говорит, говорит...
- И еще ей нужен юмор. Нужно, чтобы ее поддразнивали. Просто выйти на
сцену и поиграть мускулами - этого
мало. Надо подойти к ней вплотную, чтобы она прочла в твоих глазах: "Поиграй со
мной! Поиграй с моим огнем! Не
боишься обжечься?"
Я чувствую на щеке его теплое дыхание и бессильно приваливаюсь к стенке
кабины. В этот миг на свет божий
выползает наш ребенок.
- Смотри-ка, мальчик! Ой, какой хорошенький! - умиляюсь я.
Зейн внимательно рассматривает фотопортрет нашего отпрыска.
- Ты уверена, что он от меня?
Я пихаю его локтем. Он в ответ обнимает меня за плечи. Что за жар исходит
от его крепкого тела! Да и сама я - не
айсберг. Смех и визг за шторкой стихают, сменившись возней и подозрительными
стонами, но нас даже это не
останавливает.
- Как мы его назовем? - спрашиваю я, склонившись над фотографией
пухлогубого мальчугана с взъерошенными
вихрами.
- Лучше всего комбинацией наших имен. Что получится, если скрестить
"Зейна" и "Джейми"?
Я раздумываю, мысленно тасуя буквы так и этак. Джейн - женское имя, Зейм -
слишком вычурно... Ага, вот!
- Что, если назвать Джазом?
- Джаз? Классное имечко. А теперь пойдем выиграем малышу Джазу пару-тройку
игрушек.
- Подожди минутку! - Я оборачиваюсь к кабинке и громко окликаю Иззи.
- Ну что там у вас? - откликается она, явно недовольная, что ее прервали.
- Мы идем играть. Когда закончите,
присоединяйтесь. И вот что, Иззи: не забывай, что эта шторка до пола не доходит!
Местный волшебник предлагает угадать наш вес и обещает выплатить приз,
если ошибется более чем на три фунта. Я
здорово навострилась скрывать свой вес, однако сейчас не самый подходящий момент
для демонстрации этого таланта. Так
что мы проходим мимо.
Зейн предлагает сыграть в настольный хоккей: я колеблюсь, поскольку знаю,
что именно эта игра будит во мне
страшный азарт, но в конце концов соглашаюсь. Первым же ударом я забиваю гол.
- Е-е-ес-с-ть!!!
- Ну ладно, сама напросилась! - ворчит Зейн и идет в ответную атаку.
Я защищаюсь, как лев. Много шума и визга, игра идет с переменным успехом,
и на счете 2:2 мы останавливаемся.
- Здорово у тебя получается! - замечает он и треплет меня по голове. - А
стрелять по мишеням умеешь?
- Никогда не пробовала, - признаюсь я. - Лучше посмотрю, каков ты в тире.
Тремя выстрелами он сбивает консервную банку, а затем говорит: "Закрой
глаза!" Я открываю глаза: на ладони у меня
лежит пластмассовая русалочка.
- Ой, спасибо! - восклицаю я и, забыв, что передо мной секс-бог, кидаюсь
ему на шею.
В ответ он крепко обнимает меня.
- Рад, что тебе понравилось.
А как же иначе? Он такой милый! Такой внимательный! Такой... Додумать я не
успеваю - появляется Иззи. Одна.
Всклокоченная, раскрасневшаяся и ни капельки не смущенная. Щеки и подбородок у
нее в ярко-красных полосах.
- Я-то думала, он чисто выбрит, - хмурюсь я.
- Щетина скандинавского типа, - пожимает плечами Иззи. - Такая светлая,
что ее почти не видно.
- А где Ларс? - интересуется Зейн, заинтригованный этим обменом
впечатлениями.
- Ему... э-э... пришлось уйти.
- Даже не попрощавшись?
- Он плохо себя почувствовал.
- Может быть, нам стоит зайти к нему и выяснить... - с беспокойством
начинает Зейн.
- Не думаю, что ты сможешь ему помочь, - загадочно улыбается Иззи. - А
вообще-то уже поздно, пора и нам по
домам.
С каких это пор ее волнует время суток?
- Ладно, поехали домой, - соглашается Зейн.
У меня падает сердце. Неужели вечер так скоро закончится?
- Я подвезу вас до отеля. Где вы остановились?
Мы переглядываемся. "Цирк" - премилое местечко, но не вполне соответствует
желанному имиджу.
- В "Сахаре"! - отвечает Иззи. А я в тот же миг произношу:
- В "Дезерт Инн"!
Официантка ставит перед нами два стакана с сомбреро величиной, до краев
полные "Маргаритой". Одиннадцать утра
- но в казино уже полно народу, и все едят и пьют. С какой стати нам отставать?
Мы набиваем желудки пирожными и
заливаем сиропом (который подается весьма оригинально - со стебельками петрушки
и тоненькими ломтиками бекона).
Я как раз собираюсь попросить Иззи, чтобы она напомнила мне позвонить дяде
Си Джея (все время забываю!), как
вдруг она ахает:
- Смотри, это та дамочка, что была с нами на шоу!
Я поднимаю глаза и вижу Клеопатру нашего времени.
- Все в том же платье! Должно быть, и не раздевалась!
Клео проходит мимо: мы так и пожираем ее глазами. Кудрявый паричок на ней
сбился набок, косметика расплылась,
левый глаз лишился накладных ресниц, зато правый в полной мере сохранил
скорпионистое египетское обаяние.
- Как ты думаешь, она с кем-нибудь из них переспала? - шепчу я.
- Ну, во всяком случае, не с Ларсом! - ухмыляется Иззи. - Я его так
обработала - у него теперь три дня не
встанет!
- Повезло тебе! А вот я с Зейном даже не поцеловалась!
- Зато он проводил тебя домой. А сегодня встречается с тобой в аквариуме.
Может быть, он просто не хочет торопить
события.
- Надеюсь, что ты права. Просто от стриптизера как-то не ждешь
джентльменского поведения. Ох, как не терпится
снова его увидеть! - изнемогаю я. - Такой красавчик, такой милашка, такой...
такой сюмпумпунчик! Обожаю!
- Так выпьем за ваш первый поцелуй! - провозглашает Иззи и двумя руками
поднимает пиршественную чашу.
Я не пила текилы с того дня, как в мою жизнь вернулся Си Джей. Осмелюсь ли
выпить сейчас? Я делаю глоток - и
вздрагиваю от наплыва воспоминаний. Тот долгий день вновь встает перед
глазами...
С бутылкой "Вдовы Клико", прибереженной для особого случая, давно
покончено. Бар опустел. Я смотрю на часы -
пять. Самый длинный день в жизни подходит к концу. "Знакомство" с Си Джеем, ныне
известным как Кристиан,
превратилось в далекое воспоминание. Тела наши обмякли в креслах, а души витают
где-то далеко-далеко...
Папа приканчивает виски.
- Я-то уж подумал, что вы с Иззи решили объявить лесбийскую помолвку!
- Папа! - тихо говорю я. У меня не осталось сил кричать.
- В том, что касается мужчин, у тебя всегда был ужасный вкус!
- Не всегда, - загадочно отвечаю я и смотрю, как вытягивается лицо
Кристиана, отразившись в пустом бокале.
- Нет смысла оглядываться на прошлое, Джейми, - сурово говорит Иззи. -
Наша сила - в будущем!
- Вас обеих ждет чудесное приключение, - вздыхает мама, и в глазах ее
бледной тенью мелькает тоска. - Другая
страна, другая культура, другие люди - все не такое, как здесь...
Иззи салютует маме бокалом и допивает свое вино до дна.
- Смотри, Надин, как бы мы тебя не опередили на пути к алтарю! - улыбается
она.
Надин пытается презрительно фыркнуть, но тут из носа у нее вылетает коечто
лишнее. Иззи хихикает; Кристиан
торопливо протягивает невесте салфетку. Вытерев нос и восстановив самообладание,
Надин шипит.
- Не думаю, что твой Дейв захочет венчаться в Лас-Вегасе. Он из тех
мужчин, что предпочитают церемонию
проводить в мэрии, а для банкета снять зал в местной забегаловке. Что же до
Джейми - ты всерьез полагаешь, что в нее ктонибудь
влюбится? Америка - страна, где сбываются мечты, но не чудеса же!
- А мне кажется, - вполголоса замечает Кристиан, что в Джейми влюбиться
нетрудно.
Сперва я думаю, что это мне померещилось, но по выражению лиц родных -
особенно Надин - понимаю, что эти
слова прозвучали на самом деле Осознав свою ошибку, Кристиан поспешно добавляет:
- Ведь она так похожа на мою Надин!
Он, бедняга, еще не понял, что любое сравнение со мной Надин воспринимает
как личное оскорбление.
Я же от его слов впадаю в некое скорбное блаженство, сродни блаженству
ракового больного, накачанного морфием.
В девять часов становится ясно, что праздник себя исчерпал. Мы сидим в
гостиной и делаем вид, что смотрим
детектив по, телевизору. Мама листает свою тайную коллекцию туристических
рекламных брошюр - должно быть, ищет
упоминания о Лас-Вегасе. Папа прихлебывает черный кофе и подсчитывает, сколько
будет ему стоить пополнение домашних
запасов спиртного. Надин дожидается рекламной паузы и, пробормотав что-то о
долгом дне и утомительном путешествии,
уволакивает Кристиана наверх. Иззи звонит Дейву, чтобы заехал за ней и отвез
домой.
А я? Я просто свернулась калачиком на диване, не в силах шевельнуться, без
мысли и без цели обводя пальцем цветы
на обивке. Все во мне словно одеревенело, и за это я благодарна судьбе. В какойто
миг я закрываю глаза, затем снова их
открываю...
Если верить будильнику, пролетело четыре часа. Светящиеся стрелки
показывают половину второго. Телевизор
выключен: я сижу в полной темноте. В горле сухо и горько: я нащупываю на мамином
столике бокал с остатками шерри и
опрокидываю остатки в себя. Потягиваюсь... и вдруг замечаю в дверном проеме
темную фигуру. Фигура, похоже,
принадлежит Кристиану. Я застываю на месте, словно воришка, пойманный с
поличным.
- Проснулась? - шепчет он.
Сердце мое бьется о ребра теннисным мячом.
- Вроде того. Только-только глаза открыла.
Он входит в комнату. Я успеваю заметить, какой небрежно-сексуальный вид
придают ему белая футболка и пижамные
штаны. Волосы, прежде аккуратно причесанные, растрепались и лезут в глаза.
Падающий из прихожей свет вырывает из
мрака ключицу и золотые волоски на сильных руках. Мальчик, которого я любила,
стал мужчиной.
- Я... э... просто решил выпить стакан воды. Хочешь чего-нибудь?
- Вода - это замечательно. Давай я сама налью.
Я чувствую себя обязанной сыграть роль хозяйки дома. Однако, когда пытаюсь
встать, суставы у меня хрустят и ноги
подгибаются - отсидела.
- Не вставай, я тебе принесу.
Все тело мое напрягается; его сотрясает дрожь предвкушения. Я несколько
раз глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться.
Безжалостный день заставлял нас притворяться незнакомцами; но теперь, в
Сумеречной Зоне, мы снова можем стать самими
собой. Такими, как были когда-то. Слова любви заполнят пропасть шириной в
десятилетие: а потом мы утешим друг друга и
исцелим боль.
Я слышу, как открывается и закрывается кухонная дверь. Он идет...
"Если положил в воду кубики льда в форме дельфинов, значит, он будет моим,
- загадываю я. - Если обычные
кубики - значит, может быть и так, и так. Если принесет воду безо льда -
останется с Надин".
Слышатся приглушенные шаги и позвякивание льда в бокале. Сердце у меня
замирает.
Вдруг с лестничной площадки доносится скрип половицы.
- Куда это ты несешь воду? - Это Надин!
- Ну... в гостиной, кажется, остались чипсы. Что-то есть хочется, деточка.
Я кривлю губы. "Деточка!" Гадость какая! С тяжелым вздохом Надин шлепает
вниз по ступенькам.
- Давай сюда воду. Ведь не донесешь, обязательно уронишь, разольешь...
Захвати мне пару апельсиновых долек. И
не задерживайся - ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты бродишь по ночам!
Остановившись у лестницы, он провожает Надин взглядом. Выждав несколько
секунд, чтобы убедиться, что она ушла,
возвращается в гостиную.
- Что тебе сказать? - вздыхает он. - Пришли джинны и забрали всю воду!
- И украли мой волшебный лед! - вздыхаю я. - Прости.
- Ладно, неважно. Я уже нашла полбанки теплой пепси.
- Нет, я хочу извиниться... за сегодняшний день. Одеревенение проходит,
оно давно прошло - но теперь я не знаю,
с чего начать. Он тоже не знает, так что несколько секунд мы смотрим друг на
друга и молчим."
- Я и представить себе не мог...
- Я тоже, - отвечаю я.
- Только теперь, когда увидел вас вместе, мне стало ясно сходство...
- И различие.
- Да. - Он обхватывает голову руками. Затем поднимает на меня взгляд.
- Ты по-прежнему носишь волшебный браслет.
- Конечно. И театральную маску, что ты мне подарил.
- Я уже видел за ужином. И спросил себя, вспоминала ли ты обо мне.
- Си Джей... или теперь тебя надо называть Кристианом?
Он усмехается.
- Раньше одни звали так, а другие этак. А теперь... понимаешь, Надин
терпеть не может прозвищ. К тому же у меня
теперь серьезная работа, с перспективой карьерного роста... - Он умолкает. -
Знаешь, а ты стала еще красивее.
Я чувствую; как пылают щеки, и благодарю небо за темноту.
- Когда ты постригся? - спрашиваю я, делая вид, что комплимент меня совсем
не тронул.
- Давным-давно. Я много лет назад бросил корчить из себя лорда Байрона.
У меня падает сердце.
- Много лет назад?
- Ну да, довольно-таки давно. Понял, что от стихов в реальной жизни проку
мало. А ты как? Играешь на сцене?
- Да нет. Наверно, Джад Лоу и Сэди Фрост заняли места, предназначенные для
нас! Он смеется.
- Знаешь, порой я думал о том, что могло бы у нас получиться...
Он опускается на колени у моего кресла. Теперь наши лица вровень. От
взгляда его зеленых глаз у меня перехватывает
дыхание, больше всего на свете я хочу к нему прикоснуться.
- Я всегда тебя любила! - выпаливаю я, не в силах больше держать это в
себе.
- И, надеюсь, всегда будешь любить.
Он придвигается ко мне все ближе, ближе... На лестнице скрипит половица.
Мы замираем.
- Мне пора, - говорит он, вскакивая и торопливо сгребая с тарелок чипсы и
апельсины.
Уже поворачивается к дверям - но, обернувшись ко мне, секунду медлит,
затем наклоняется и нежно целует меня в
губы. И исчезает.
Не знаю, долго ли я сижу неподвижно, бесхитростно наслаждаясь ощущением
его прикосновения. В воздухе еще
витает его запах. Я боюсь вздохнуть, словно дыхание развеет следы его
присутствия.
Наконец ко мне возвращается способность мыслить. И первое, что я готова
сделать, - надавать себе пощечин за то,
что не задала главного вопроса: "Почему ты не позвонил? Почему не написал? Как
посмел исчезнуть из моей жизни на
десять лет?"
Затем я начинаю размышлять над происшедшим. Что означал этот поцелуй?
"Помню и люблю"? Или "Прощай,
прошлое!"?
Или "Давай встречаться тайком", как предположила Иззи на следующее утро?
- А вообще, - заметила она, - что толку гадать? И так плохо, и этак
нехорошо. Только представь, что устроит
Надин, если ты попробуешь его вернуть!
- Но что, если он захочет вернуть меня, а я... а я уже в Лас-Вегасе?!
- В разлуке любовь крепнет, давно известно.
- Иззи, я серьезно!
- Я тоже. Поэтому тебе и нужно уехать. Или ты хочешь еще десять лет по
нему сохнуть? Ты свой ход сделала, теперь
его очередь. Подожди немного: может быть, в конце концов этот парень овладеет
сложным искусством набора твоего
телефонного номера...
- Смотри-ка, лампочка мигает!
Иззи бросается к телефону, но я ее опережаю, на ходу заглядывая в
инструкцию по приему сообщений.
- Мне факс, а тебе звуковое сообщение, - объявляю я, нажав на указанную в
инструкции кнопку. - Это твоя мама.
И голос у нее озабоченный.
Иззи пожимает плечами; чувствуется, что ей не по себе.
- Может, боится, что я не привезу ей костюм шоу-герл? Ладно, включай.
- "...и не куда-нибудь - в Лас-Вегас! Лучше ничего придумать не могла? Не
знаю, что это взбрело тебе в голову,
милая моя; но надеюсь, что ты раз навсегда выкинешь из головы эти глупости.
Сколько можно водить Дейва за нос? Он
такого обращения не заслужил.
Смотри, как бы у него не лопнуло терпение, будешь виновата. Но больше
всего удивляет меня Джейми. Вот уж от кого
я не ожидала подобного безрассудства! Ее отец потрясен не меньше меня: он
считает, что Джейми решила покинуть Англию
навсегда. Правда, уверен, что не пройдет и недели, как она вернется, по его
выражению, поджав хвост. Дай-то бог! Умоляю
тебя, не делай глупостей; В таких местах собираются негодяи, подонки общества,
готовые на все, а я не хочу, чтобы ты
попала в беду.
Ладно, пора закругляться. И так уже наговорила на целое состояние. Только
ещё одно тебе скажу: завтра я иду к
своему врачу и прошу, чтобы порекомендовал для тебя хорошего психоаналитика.
Меня ты слушать не желаешь, может, хоть
специалиста послушаешь?
Все, Иззи, разговор окончен. Все, что могла, я сказала, а дальше решай
сама. Если чувства
...Закладка в соц.сетях
