Жанр: Любовные романы
Летим в лас-вегас
...!!
- Победа!!! -Ур-ра!
- А теперь нас ждет пир победителей!
- Гип-гип-ура! Я в ванную первая! - Мысль о еде - вожделенной ласвегасской
еде! - пересиливает во мне даже
восторг от победы подруги.
- Ну дай мне хоть поплакаться на судьбу! - молит Иззи.
Скатившись с постели, она с легким удивлением замечает, что спала одетой.
- Так вот, ты бы видела размеры его...
Я вскидываю бровь.
- Да нет, не того, о чем ты подумала! - ухмыляется Иззи.
- Иззи, можро вопрос? - прерываю я ее. - Помнится, отправляясь в ЛасВегас,
ты клялась, что с бурным прошлым
покончено и отныне ты ляжешь в постель только с будущим мужем. Тогда зачем,
скажи на милость, тащить с собой
семьдесят два презерватива?
Поразмыслив немного, она отвечает:
- Понимаешь, когда я встречу своего единственного...
- Ну?
- Что, если он не сразу поймет, что он мой единственный?
Обе мы покатываемся со смеху.
Но умолкаем, едва нашим взорам предстает очередь к шведскому столу. Это
зрелище к веселью не располагает.
Целую вечность мы продвигаемся мелкими шажками, втягивая носом аппетитные
запахи и сильно напоминая Оливера
Твиста с его несчастными сотоварищами. Согласно рекламному буклету, шведский
стол "Цирка" обслуживает 10 000
человек в день. И, похоже, все они здесь!
Пара, что стоит перед нами, развлекается семейной ссорой.
- Вчера во время церемонии у тебя был такой вид, словно вот-вот бросишься
бежать! - сварливо замечает леди.
Джентльмен молчит.
- Интересно, почему не сбежал? - не унимается она. - Из чувства долга? Дай
скандала испугался?
Он пожимает плечами.
- Да нет...
- Ненавижу когда мне врут! - шипит она. - Признался бы честно, что не
хочешь! Завтра приезжают наши - вот
увидишь, они все поймут по твоей физиономии!
Он устало вздыхает и пытается ее обнять. Она отталкивает его руку. Соседи
по очереди навостряют уши.
- Тебя, между прочим, никто не заставлял! - не унимается она.
В последнее верится с трудом.
- Я хотел жениться, - невыразительно отвечает он.
- Но не на мне, верно? Я-то знаю, кто у тебя на уме!
Потрясающее терпение у мужика! Ведь явно не в первый раз все это слышит...
Может, у его суженой нелады со
щитовидкой?
- А билеты на Джонни Мэтиса взял? Ну, конечно, забыл! Чего от тебя еще
ждать?
- Взял.
- Какой ряд?
- Кажется, сорок третий.
- Что??? - Голос ее обретает мощь и пронзительность бензопилы. - Говорила
же я - закажи билеты заранее! Нет,
как всегда, тянул до последнего! Теперь нет смысла идти - все равно ни черта не
увидим!
- Хорошо, если не хочешь, не пойдем.
- И выбросим на ветер такую уйму денег?! Ты же знаешь, как я люблю Джонни
Мэтиса! Ты нарочно это сделал!
Выбрал самые дрянные места! Все мне назло!
- Ты права, - подтверждает он.
- Что-о??
- Я специально выбрал места, с которых мы ничего не увидим. Не могу
видеть, как ты смотришь на него, когда он
поет. Помнишь тот концерт в Нью-Джерси, когда он вывел тебя на сцену и преподнес
розу? Я тогда промолчал: но, честно
говоря, мне его прибить хотелось.
Она светлеет лицом:
- Ты никогда об этом не говорил...
- Я знаю, как тебе нравится Джонни Мэтис. И готов ходить с тобой на все
его концерты. Но мне это не по душе.
- О милый! - И она прижимается к нему. Праздник продолжается. Этот брак,
без сомнения, заключен на небесах.
Наконец кордон пройден: нас препровождают к столику у стены, расписанной
жирафами. Сегодня воскресенье, и
гостям полагается поздний завтрак с шампанским; учитывая, что ради выпивки
придется расстаться всего-навсего с 6.49
доллара вместо будничных 4.49 (это около трех фунтов - какова дешевизна?),
отвергнуть шампанское было бы с нашей
стороны просто черной неблагодарностью.
Глоток спиртного - и мы отправляемся за едой. Минут десять курсируем между
сервировочными столиками,
оформленными в стиле школьной столовки, и накладываем на тарелки разнообразную
вкуснятину. Кулинарные и
эстетические принципы сочетания блюд забыты начисто. Вернусь домой - найду курсы
где меня смогли бы обучить
грамотному отношению к шведскому столу, что в будущем поможет мне избежать
всяческих проблем с желудком.
(Наверняка такие существуют.)
Вернувшись к столу и рассмотрев добычу, я обнаруживаю, что взяла три вида
картошки (жареную, печеную и чипсы),
два вида яиц (вкрутую и глазунью), полтарелки красной капусты и огромное
пирожное с кремом. С голодухи я
непривередлива - все съем и добавки попрошу!
Иззи более разборчива - она кладет на тарелку несколько ложек разных
салатов (наверняка попробует, поморщится и
есть не будет), паштет с запахом собачьих консервов, дюжину креветок.
Из путешествия номер два она возвращается с горой картофельного пюре,
куском свинины (возможно, это свиная
отбивная? По виду неясно) и несколькими кусочками рулета. Я беру себе чечевичный
суп с карри, лазанью со шпинатом и
нарезанную тоненькими ломтиками свеклу. Голод давно позади: в нас уже с трудом
лезет - но мы не сдаемся.
Путешествие номер три соблазняет нас пудингами, сырниками и восхитительным
фруктовым тортом. Как не
поддаться всем трем соблазнам!
Наконец выходим на финишную прямую - замороженные йогурты, которые,
оказывается, в Америке называются
"снежок". Так что мы не только упражняемся в обжорстве, но и пополняем свое
образование. Наконец сытость берет верх, и,
подойдя к столу в последний раз, мы набиваем сумки пирожками и бананами - на
случай, если снова захочется есть.
Году этак в 2009-м.
За завтраком мы рассчитывали обсудить планы на день, однако беседа не
пошла дальше отдельных реплик типа: "А ты
попробуй вот это вот в то окунуть!" А теперь все, чего мы хотим - лечь и не
вставать. Долго-долго.
- Это, наверно, реакция на детскую фрустрацию, - берется за дилетантский
психоанализ Иззи, окидывая взглядом
необъятный стол и удостоверяясь, что ничего вкусненького мы не упустили. -
Помнишь, когда нас заставляли есть все, что
дают?
- Надо было родиться в Средневековье - тогда каждый прием пищи становился
праздником! - поддерживаю я.
- Точно! Какие пиры закатывали тогдашние вельможи! А девиз нынешних
банкетов: "Ешь, пей и страдай от этого",
- вздыхает она. - Право, страшно подумать, что любители диеты тоже завтракают,
обедают и ужинают. Только представь:
три раза в день страдаешь оттого, что не можешь съесть, сколько хочется и чего
хочется!
- Я-то не страдаю. Но знаю девушку, которая только об этом и думает.
- Как же, Надин-диетопоклонница! - ухмыляется Иззи.
Телосложением Надин пошла в отца - стройная и подтянутая. Однако с давних
пор ее снедает страх, что ее фигура
изменится к худшему. "Как это случилось с тобой", - добавляет она, беззастенчиво
разглядывая мои отяжелевшие бедра.
Лет с тринадцати Надин предалась аскетизму. Ей приходилось тяжело, но
родным - куда тяжелее. Ни о чем, кроме
своей диеты, она говорить не могла. Заунывным голосом, словно на молитве,
перечисляла все вкусности, которые могла бы
съесть за последней трапезой, но неимоверным усилием воли удержалась. Всех в
доме тошнило от этих разговоров; еще
немного - и мы не меньше Надин возненавидели бы процесс приема пищи.
Однажды я не выдержала. Это было за обедом. Надин, по обыкновению, скучала
над тертым яблочком, я грела в
микроволновке тарелку макарон с сыром и сладкой подливкой, и тут сестрица завела
надоевшую песню: "Ах, как бы мне
сбросить хотя бы килограмм!"
- Надин, - сказала я устало, - ты вдвое стройнее меня и при этом не
перестаешь твердить, что ты толстая.
Задумайся на минутку, как я себя при этом чувствую?
Она окинула меня уничтожающим взглядом и ответила:
- Разница в том, что тебе все равно!
Тогда я здорово разозлилась, но теперь понимаю, что в ее словах есть
правда. Я не преисполнюсь отвращения к себе,
даже если слопаю целый торт. За все надо платить, а свобода есть все, что
пожелаешь, стоит трусов четырнадцатого размера.
Теперь Надин рассказывает знакомым, что у меня совершенно особая
разновидность булимии - при которой не
тошнит. Но я смирилась и с этим.
Иззи же связана с едой узами страстной любви, временами переходящей в
ненависть. Чтобы поддерживать вес на
уровне, она чередует шоколадные конфеты с диетическими пилюлями. Сейчас фигура у
нее сказочная: но в детстве Иззи
была толстушкой и с тех пор все мечтает похудеть.
Однако, несмотря на набитые животы, дома мы не усидим - ведь нас ждут
магазины! Мы слыхали, что на Форуме во
"Дворце Цезаря" цены аховые - покупать там ничего не стоит. Но посмотреть-то
можно! Потолкаться в бутиках Гуччи и
Прада. Настроиться на поиск миллионеров. Перемерить несколько сотен пар туфель.
А если кто-нибудь спросит наши имена,
отвечать: "Мисс Трамп и баронесса Ротшильд".
- Я забегу в номер, возьму солнечные очки, - говорит Иззи. - Тебе чтонибудь
принести?
- Пару тысяч долларов, если у тебя завалялись лишние, и вантуз для
прочистки желудка!
ГЛАВА 10
- Нет, не смогу!
- Сможешь, - твердо отвечает Иззи. - Я в тебя верю.
- У-ми-раю! - ною я.
- Радуйся, что влажность на нуле!
- Вчера мы тонули в кипятке, а сегодня поджариваемся в крематории - вот и
вся разница, - отвечаю я.
Если верить карте, "Дворец Цезаря" всего в пяти отелях от нас. Однако мы
явно недооценили размеры лас-вегасских
отелей. Это как прогулка во сне: сколько ни идешь, ни на шаг не приближаешься к
цели.
- Может такси возьмем? - малодушествую я.
- Гляди, мы уже дошли до "Острова Сокровищ"! - подбадриват меня Иззи.
Деревянный пешеходный мост, выходящий на так называемый "Пиратский Залив",
переполнен туристами. Внизу
разворачивается морское сражение между пиратским галеоном и британским фрегатом.
Гремят пушки; поле боя застилают
клубы дыма; актеры в костюмах XVIII века летят за борт и, громко вопя,
вспарывают телами взволнованную воду.
- Обожаю морячков! - бормочет Иззи голосом Лесли Филлипс, пробираясь
сквозь толпу.
Как печет солнце! Я уже готова рухнуть на мостовую... как вдруг погибающие
чувства мои пробуждает волнующий
запах дорогого мужского одеколона. Мимо проплывает пара стройных ног в потертых
джинсах. "Джинсы - одежда тех,
кому не нужно бороться за место под солнцем". Я ускоряю шаг.
- Что такое? Кто размахивает морковкой перед твоим носом? - изумляется
моей внезапной резвости Иззи.
- Ты не видела его лица? - взволнованно спрашиваю я.
Сегодня у меня уже был неприятный сюрприз. Мужик, со спины воплощавший мою
мечту о хипповской гриве,
оказался старикашкой с крючковатым носом, желтыми прокуренными зубами и
залысинами на лбу. Но с джинсовым парнем,
я уверена, такого конфуза не произойдет. Темные волосы его, на дюйм не доходящие
до широких плеч, блестят капельками
воды - видно, только что из душа. Свободная легкая рубашка просвечивает на
солнце, открывая взору стройное сильное
тело. Когда он проходил мимо, я заметила длинные темные ресницы и породистую
линию скул.
- Увидеть бы его лицо! - тоскую я.
- Помнишь свой сон месячной давности? - подначивает Иззи. - Во сне ты
встретила мужчину своей мечты, но не
могла разглядеть его лица!
- Ты на все готова, чтобы заставить меня идти дальше! - улыбаюсь я.
Вдруг он шагает на движущийся тротуар, словно вышедший из фантастического
фильма. Тротуар ползет в сторону
"Миража".
Обернувшись, Иззи видит, что я рванула за ним.
- Прости, - извиняюсь я, когда она меня догоняет, - не успела тебя
окликнуть. Ноги сами все за меня решили.
Он всего в паре человек от нас кажется, о чем-то задумался. Сильной, но
изящной рукой приглаживает влажно
блестящие волосы. Обручального кольца нет. Мы придвигаемся ближе. Я замечаю, что
на шее у него блестит цепочка.
Подкравшись еще ближе, слышу, как он тяжело вздыхает.
Вот он сходит с конвейера и направляется в казино. Мы продираемся следом.
На мгновение он оборачивает к нам
картинный профиль - и я бросаю на Иззи триумфальный взгляд.
- На Призрака Оперы не похож - по крайней мере, слева, - замечает она. -
Значит, мы при деле!
Призывный запах добычи манит нас из-за угла А вот и сама " добыча" -
любуется на легендарных белых тигров
Зигфрида и Роя.
Выцветшие до белизны скалы и бирюзовый бассейн напоминают рекламу мятных
конфет "Ледник Фокса"; но на
конфетной обертке красуются белые медведи, а здесь - тигры редкой породы. Сейчас
мы видим двух: они и в самом деле
белые, у одного полоски лакричного цвета, а у другого - шоколадно-коричневые,
словно он опалил себе шкуру,
прислонившись к радиатору. Тигры кажутся волшебными, сказочными, как единороги.
Тот, что с лакричными полосками,
свернулся у стены, расписанной райскими птицами. Другой беспокойно расхаживает
по вольеру.
- По-моему, ему здесь плохо, - со вздохом замечает Иззи.
- Одна женщина из общества "Рожденные свободными" рассказывала мне: когда
зверь в клетке ходит кругами, то
впадает в своего рода транс и таким образом сбрасывает напряжение.
Иззи хмурится.
- То есть для тигра ходить кругами - все равно что для человека
напиваться?
- Что-то вроде того. Ой, посмотри, какие глаза! Тот, что с шоколадными
полосками, отрывается от "бутылки" и
подходит вплотную к решетке, уставившись на толпу потрясающими льдисто-голубыми
глазами.
- Какая красота! - вздыхаю я.
Наш мокроволосый герой тоже смотрит на тигров. И улыбается.
Над головой, на большом экране, резвятся белые тигрята. Голос за кадром
объясняет, что этот редкий вид мог бы
исчезнуть с лица земли, если бы не меры по спасению белых тигров, впервые
предпринятые Зигфридом и Роем.
- Природа - наш дом и наше наследство. Мы должны ее сохранить, -
патетически вещает диктор.
Я достаю блокнот и делаю несколько записей для будущей статьи. По видео
тем временем рассказывают, что Зигфрид
(блондин с руками чудотворца) и Рой (брюнет, понимающий животных с первого
взгляда) провели в Лас-Вегасе более 16 000
представлений, среди зрителей которых были Барбра Стрейзанд, президент Клинтон,
Майкл Джексон и Робби Уильяме -
любимый певец Иззи.
Рядом с нами какой-то турист зачитывает жене отрывки из путеводителя:
- Смотри-ка, одни из богатейших людей в мире. Известнейшие жители ЛасВегаса...
ну да, понятно... и... о, ты
только послушай, дорогая - они, оказывается, немцы!
Вдруг наш мокрый герой снимается с места. И снова погоня, погоня, погоня!
Мы пробегаем через казино: холл,
увитый тропическими растениями, и "Салун Лагуна" в полинезийском стиле, полный
игроков-азиатов и рыжеволосых
соблазнительниц.
- Как в фильмах о Джеймсе Бонде! - ухмыляется на бегу Иззи.
Мы несемся мимо роскошных бутиков. Пройдя немного, он оборачивается. Мы
кидаемся к витрине и делаем вид, что
восторгаемся сумочкой с золотым замком. В стекле нам видно его отражение: он
снова двинулся вперед.
- Вперед, Сабрина! - хихикает Иззи. Она знает, как я люблю этот фильм.
- Не хочу быть самой умной, - возражаю я, следуя за ней. - Лучше я буду
Келли!
За двумя стеклянными дверьми нас встречает плеск воды и визг купальщиков -
это бассейн. Картинка
неправдоподобно идиллическая, словно из рекламной брошюры о том, где лучше всего
провести отпуск. Се-т кунду
поколебавшись, он делает еще один крутой вираж и направляется к барьеру, возле
которого дежурит билетерша.
- "Тайный сад Зигфрида и Роя", - читает вывеску Иззи.
Он, коротко переговорив с толстушкой-билетершей, проходит за барьер. Я
оборачиваюсь к Иззи.
- Что ж, мы так или иначе собирались сюда сходить, - пожимает плечами она.
- Играем!
Мы протягиваем деньги. Затем Иззи указывает на нашу добычу и говорит
громко:
- Посмотри-ка, это не Майк? Ужас как похож!
Проследив за взглядом Иззи, билетерша с энтузиазмом вступает в разговор:
- Да нет, мэм, это Зейн.
- Зейн? Вы уверены? А со спины - вылитый Майк!
- Нет, точно Зейн. Но если вы знакомы с парнем, который на него похож,
познакомьте и меня! - улыбается она.
Мы хватаем билеты и хотим бежать дальше, но на пути у нас вырастает
девушка-гид по имени Шери и сообщает, что
придется подождать, пока не наберется полная группа. А он уже внутри.
Останавливается на минутку возле бассейна с
дельфинами. Пожимает руку служащему. Наклоняется над бортиком и треплет по
голове одного из сородичей Флиппера,
радостно высунувшего из воды лобастую голову.
- Кажется, мы нашли себе доктора Айболита, - замечает Иззи.
Так мы называем мужчин, прошедших тест на любовь к животным. Следующая
ступень - проверить, способен ли он
проявить к любимой девушке такое же внимание, как к любимой собаке.
- Пойдемте со мной, посмотрим фильм о том, как появился на свет малыш
Спрайт, - приглашает нас Шери и уводит
в туннель под бассейном - прочь от Зейна.
Меня охватывает паника: но ужас сменяется блаженным покоем, едва мы
погружаемся в облако неземного
бирюзового света. За стеклянными стенами проплывают дельфины: мы следим за ними
как зачарованные. Затем Шери
включает видео, и мы узнаем, как пришел в наш мир дельфиненок Спрайт.
- Какой миленький! - воркует Иззи. - Точь-в-точь надувная игрушка для
ванной!
Двое дельфинов синхронно ныряют и в один миг высовывают морды из воды.
- Мы не учим дельфинов трюкам: все, что вы видите, они делают и в
естественных условиях, - объясняет Шери.
Я - в своей стихии. Дельфинов обожаю с детства: еще в младших классах я
собирала картинки с дельфинами и до сих
пор храню свою коллекцию. Порой я думаю, что могла бы работать в дельфинарии -
если бы не стеснялась показываться на
людях в купальнике.
Шери раздает нам плейеры с информацией о зверинце (наговоренной самими
Зигфридом и Роем) и отпускает на волю.
Дальше можем гулять сами.
Экзотические хищники в зеленых вольерах наслаждаются фиестой. Они зевают,
облизывая клыки ярко-розовыми
языками, и гладкие шкуры их блестят в электрическом свете.
Мы знакомимся со слонихой Джильдой, для которой в вольере выстроены
развалины индийского храма. Джильда -
дама миниатюрная (всего три тонны) и для своих пятидесяти с хвостиком выглядит
очень недурно, хотя ее морщинистая
серая кожа явно нуждается в увлажняющих кремах. Джильда еще не на пенсии -
дважды в день она участвует в шоу
Зигфрида и Роя.
Идем к следующему вольеру, где нежатся под искусственным солнышком белые
львы, и поражаемся, как этим
красавцам удается сочетать беспечную лень с царственным величием. И вдруг ноздри
мои раздуваются, уловив знакомый
запах. Запах добычи. Я оглядываюсь кругом. Зейна не видно - откуда же аромат?
Сейчас я - львица, он - газель.
Пожилой турист, стоящий рядом, чуть отступает в сторону - и я вижу Зейна.
Шесть футов великолепного мужского
тела, волосы черные и блестящие (хотя уже высохли). Я облизываю пересохшие губы.
Он поднимает глаза. Я поспешно отвожу взгляд и начинаю накручивать на
пальцы прядь волос, заслоняя глаза рукой,
чтобы он не прочел моих мыслей.
- А я - тоже наполовину конь! - говорит он.
Что?.. Та-а-ак! Сейчас выяснится, что мой красавчик сбежал из ближайшей
психушки. Чего и следовало ожидать.
Он протягивает руку и касается символа Стрельца одного из амулетиков, что,
позвякивая, болтаются на моем
серебряном браслете.
- Кентавр - получеловек- полуконь - шепчу я.
- А-а-а! Значит, мы оба Стрельцы!
Я поворачиваюсь, чтобы включить в разговор Иззи, но она уже упархивает
прочь, помахав мне рукой и бросив:
- Увидимся в магазине сувениров!
- Я тоже ношу символ своего знака. Сам сделал, - говорит он, наклонившись,
чтобы я могла разглядеть у него на
шее медальон на цепочке - лук и стрелу.
Рубашка на груди распахивается: восхищаясь мастерством Зейна в ручных
ремеслах, я не упускаю случая бросить
беглый взгляд вниз, на его рифленый живот. От этого зрелища пересыхает во рту и
загораются уши.
- Так вы... э-э... ювелир? - интересуюсь я, краснея.
- Нет, - улыбается он. - Это просто хобби. Мастерю такие поделки и дарю
друзьям. А работаю я в "Стардасте".
- О, в "Стардасте" мы еще не были. Мы первый день в Вегасе. Ну и как там?
- Я болтаю без передышки, моля бога,
чтобы он не спросил, где мы остановились.
- Неплохо. Правда, из братьев меньших одни попугаи, да и те нарисованы на
обоях. Чтобы полюбоваться на зверей, я
хожу сюда. Хорошая у них жизнь - ни горя, ни забот... - И он потирает висок.
- Неприятно вас разочаровывать, но я только что видела, как двое снежных
барсов поцапались из-за куска
говядины...
- Всюду страсти роковые! - смеется он.
Тут в нашу милую беседу врывается громкий голос с очень знакомым
выговором:
- Ух ты, Гэри, глянь, какую кучу наложил вон тот котяра!
- Ваши соотечественники? - интересуется Зейн. Он легко уловил английский
акцент.
- К сожалению, да. Стоит ли удивляться, что я предпочитаю общество
животных?
- Я тоже. - Он широко улыбается. - Лучшие мои друзья - пантеры.
Только успеваю подумать, что и сам он похож на пантеру - такой же гибкий и
сексуальный, - как из-за угла на нас
торпедами выскакивают двое мальчишек Зейн грациозно уступает им дорогу. Меня
природа грациозностью обделила, я
отшатываюсь, спотыкаюсь, задеваю ногой за скамью и падаю на сиденье.
- Отличная мысль! - улыбается он. - Давно пора присесть.
Морщась от боли, я незаметно потираю голень, на которой через несколько
минут наверняка появятся первые
признаки синяка.
- Что у вас там еще? - спрашивает он, снова прикасаясь к моему увешанному
амулетами браслету.
На этот раз пальцы его касаются моего запястья. Я поднимаю взгляд -
роковая ошибка. Глаза у Зейна темно-темнокарие,
почти черные, с золотыми проблесками.
- Можно посмотреть? - негромко говорит он.
Я поднимаю руку и опираюсь локтем о спинку скамьи, чтобы рука не дрожала.
- По большей части подарки Иззи, моей подруги...
- Той, что ждет вас в магазине сувениров?
- Ну да. Нашими знаками - она тоже Стрелец - мы с ней обменялись на
прошлый день рождения. У нее -
семнадцатого декабря, у меня - двадцатого.
- Не может быть! У меня тоже двадцатого!
- Шутите?
- Нет, правда! Вот здорово! - восклицает он. Кажется, он и вправду
обрадован.
В душе у меня гремит салют и взрываются фейерверки, но снаружи я -
воплощенное спокойствие.
- А ты - типичный Стрелец? - спрашиваю я и немедленно пугаюсь: не слишком
ли личный вопрос? Не рано ли я
перешла на "ты"?
- Если скажешь, на кого похож типичный Стрелец, я отвечу! - отвечает он с
улыбкой.
- Ну, если верить тетушке Иззи - а она в этом разбирается - Стрелец
выбирает профессию, требующую
напряжения всех сил, физических или интеллектуальных. Ты интеллектуал или
спортсмен?
- Хм... ближе к спортсмену. - Он почему-то смеется. - Экстремальный вид
спорта, скажем так. А ты?
- Ты уже в курсе, что я из Англии. А англичане - нация домоседов и
скромников. Так что я - книжный червь, хотя
интеллектуалкой себя назвать не решусь. Пошли дальше. Можно ли сказать, что ты
гордый?
- Вряд ли, хотя мне есть чем гордиться! - Он корчит надменную физиономию и
тут же расплывается в улыбке.
- Любишь приключения? - задаю я следующий вопрос.
- Обожаю путешествовать. Веришь или нет, но во мне течет кровь аргентинцев
и апачей!
У меня еще миллион вопросов, но решаюсь я на самый безобидный:
- Романтик?
Он мимолетно мрачнеет.
- Это в прошлом.
- Оптимист?
- Обычно да, сейчас нет.
- Экстраверт?
Он загадочно улыбается.
- При моей-то работе - и не быть экстравертом! А ты?
- Раньше, была; но теперь я, кажется, растеряла всю энергию.
Он всматривается в мое лицо.
- Энергия к тебе еще вернется.
- Откуда ты знаешь?
- У нас, Стрельцов, развита интуиция. Мы способны видеть в других
потенциальные возможности. Я сразу понял,
что у тебя еще многое впереди. Ты ведь не единственная, кто изучает гороскопы!
Хотелось бы мне остановить это мгновение, вставить в рамку и показать
Иззи!
- А эта маска на цепочке что значит? - спрашивает он.
- Э-э... Это двуликая маска - образ театра - комедия и трагедия, - отвечаю
я ровным голосом, следя за тем,
чтобы не добавить вслух: "Этот амулет подарил мне единственный человек, которого
я любила, прежде чем он сделал
предложение моей сестре!"
- Ты актриса?
- Да нет. Мечтала о сцене, но вовремя поняла, что это не для меня, -
отвечаю я, уставившись себе под ноги. У
левого каблука оторвалась набойка. Я прячу ногу под скамью и продолжаю: - Огни
рампы - это для других, а мне хватает
и огонька настольной лампы!
Хвалю за искренность, Джейми. Что еще увлекательного о себе расскажешь?
- Впрочем, работу в офисе я бросила, - торопливо добавляю я.
- И чем сейчас занимаешься?
- Вот этим всем! - отвечаю я, широко раскидывая руки. - Вегасом!
О статье рассказывать не стоит - учитывая, что мы вот-вот устроимся
продавщицами в сувенирный магазин Си
Джеева дядюшки, хвастовство "журналистской карьерой" прозвучит довольно глупо.
- Так вот к чему у тебя серебряная игральная кость? - спрашивает он.
- Ну да! А все вместе - рулетка! - отвечаю я и начинаю крутить браслет на
запястье.
- Ух ты! Да он еще и вертится? Зейн придвигается ближе. О-о-ох, как от
него пахнет!
Он касается медальончика в форме сердца.
- А здесь твой приятель?
- В медальоне? Не поместится! - смеюсь я. - На самом деле у меня нет
приятеля. Сейчас - нет.
- И я недавно расстался со своей девушкой, - отвечает он, снова потирая
висок. - Она работала спасательницей в
бассейне. Прожила у нас три месяца и сказала, что хочет вернуться домой. В этом
беда Вегаса - здесь долго не
задерживаются.
В голове у меня звучат строчки из песни: "Оставайся в Канзасе, Дорати"
- Извини, - смущенно бормочу я.
- Да нет, все нормально. Жизнь продолжается.
Как я хочу прижать его к себе. Утешить. Стать для него новой Дороти!
- Зейн, дружище! - окликает моего нового знакомого парень из дельфинария.
- Извини, но нам пора.
- Тодд, это... ах, черт! Я так и не знаю, как тебя зовут...
- Джейми. Будем знакомы! - Я пожимаю ему руку. После всего сказанного этот
жест выглядит несколько
официально.
Я улыбаюсь Тодду.
- Потрясающая у вас работа!
- Ты только посмотри! - Зейн берет меня за руку и показывает Тодду еще
Один амулет - серебряного
дельфинчика. - Наверно, в прошлой жизни Джейми была русалкой!
Наконец-то мне встретился человек, не считающий, что все русалки похожи на
диснеевскую героиню! Бедное мое
сердечко трепещет, как белье на ветру, - давно оно не слышало таких
комплиментов.
- Круто! - замечает Тодд. - Слу
...Закладка в соц.сетях
