Жанр: Любовные романы
Обольстительный шантаж
...я Диего.
- Я не голодна. — Она взяла кофейник и долила себе еще немного
кофе.
Она не голодна! Его губы сжались. Да разве она вообще понимает, что означает
это слово! Разве хотя бы раз в жизни чувствовала настоящий голод?
Диего откинулся назад на спинке стула. Для него секс всегда был хорошим
средством релаксации, но сейчас он не чувствовал себя спокойным.
Может, она мне разонравилась? Может, я уже пресытился ею?
Его глаза сверкали, когда он посмотрел на Порцию, сидевшую напротив. На ней
было изумрудно-зеленое шелковое кимоно, вышитое золотом. Наверное, купила
вчера, когда отправилась за покупками.
В широких рукавах ее руки казались тоньше, запястья — еще изящнее.
Когда она поднимала к губам чашку, ее грудь обрисовывалась под тонкой
тканью, и Диего снова почувствовал возбуждение.
Нет, вряд ли он уже насытился ею!
Неожиданно предстоящий день показался ему слишком длинным и скучным. Скорее
бы вечер! Диего почувствовал укол раздражения. Обычно он наслаждался своим
финансовым могуществом, поиском новых возможностей. Тихоокеанский регион
Азии открывался навстречу миру, и здесь можно было заработать ошеломляющие
деньги.
Диего нравилось, как здесь относились к деньгам — честно и открыто.
Растущие экономики нуждались в инвестициях и были готовы использовать их
эффективно и с выгодой для инвесторов, каким и был Диего.
Но не только в деньгах заключается жизнь человека. Он посмотрел на
склоненную голову Порции. Она полагала, что вернет себе свое родовое гнездо,
лишь слегка испачкав лилейные ручки о Диего Caeca, но он заставил ее стонать
от наслаждения, и в этом для него заключалось особое удовольствие. Она
делала все, чего бы ему ни захотелось, и будет делать этой ночью тоже, но
сначала ему надо прожить этот день.
Я
здесь туристка, повторяла себе Порция. Она взяла
такси и отправилась в старый центр Сингапура, зеленый Паданг, где когда-то
прежде британские колонизаторы играли в крикет. Теперь над красной крышей
крикетного домика возвышались гигантские небоскребы, а еще дальше, там, где
начинался один из крупнейших портов мира, стояла статуя Мерлиона —
полульва, полурыбы, символа города.
Она пообедала в ресторане отеля
Раффлз
, носящего имя легендарного
миссионера; сэра Стэмфорда Раффлза. Сидя на террасе, выходящей в прелестный
внутренний дворик, Порция без всякого аппетита ковыряла вилкой принесенное
ей блюдо. Она чувствовала себя как-то странно, точно муха, увязшая в меде.
То, что происходило, разрушало ее, но что она могла с этим поделать? Порция
походила на наркомана, обожающего и проклинающего свое пристрастие. Диего
Саес познакомил ее с раем, о существовании которого она прежде не
подозревала, и бросил ее в одиночестве.
После обеда Порция прошлась по торговому центру на Орчад-стрит, купила кое-
какие мелочи — белье, книги, журналы. Она не знала, когда Диего Саес
намерен покинуть Сингапур и куда направится дальше. И как долго она еще
пробудет возле него.
Что ж, она сделала свой выбор, и ей придется испить свою горькую чашу до
дна.
Диего откинулся на подушки, держа в руках стакан с виски. Простыня
наполовину прикрывала его обнаженное тело, и на коленях покоилась голова
Порции. Ее шелковистые волосы рассыпались по простыне, и Диего нежно
погладил их.
На этот раз все было еще более великолепно! Наверное, потому, что теперь ему
удалось до конца сохранять над собой контроль, и он смог вполне сознательно
наслаждаться тем, с какой поразительной скоростью расширялись сексуальные
возможности Порции. О, она училась очень быстро!
Он улыбнулся своим воспоминаниям и отпил виски. Его пальцы осторожно
погладили изгиб ее шеи.
Порция проглотила еще один маленький кусочек утки и отложила в сторону свои
палочки для еды.
- Вы не любите утку? Это фирменное блюдо ресторана, но вы можете
заказать что-нибудь другое, если желаете.
Крошечная, элегантно одетая женщина казалась озабоченной, и Порция покачала
головой.
- Благодарю вас, блюдо великолепное, но я просто не голодна.
- Должно быть, это из-за жары, — сказала женщина. — К ней
трудно приспособиться, особенно англичанам. Ваш... ваш спутник, наверное,
больше привык к таким температурам, не так ли, сеньор Саес?
Диего перевел взгляд с Порции на хозяйку, супругу президента одной из
крупных азиатских телекоммуникационных компаний, с которым он обсуждал
возможности инвестирования в развитие отрасли в Китае.
- Сан-Кристо находится севернее, чем Сингапур, но лето там такое же
жаркое.
- Сан-Кристо? — вежливо переспросила миссис Линг.
- Да, это столица Марагуа — одной из самых незначительных стран
Центральной Америки, — сухо произнес Диего.
- Разве это не там случился какой-то переворот год или два тому назад?
После выборов? — поинтересовалась миссис Линг.
- Да, — подтвердил ее гость и пояснил еще более сухим тоном:
— Выбрали правительство Народного Фронта, которое не всем пришлось по
вкусу.
- Вот как, — рассмеялся мистер Линг. — Однако ваши
интересы, мистер Саес, более глобальные, я полагаю!
Разговор снова вернулся к проблеме китайских инвестиций, и Порция протянула
руку за чашкой зеленого чая. Это было все, что она могла вытерпеть. Запах
пряной восточной еды вызывал у нее тошноту, руки дрожали. Она чувствовала,
что Диего все время наблюдает за ней.
- Ты в порядке? — наконец спросил он.
- Да, конечно.
Он снова заговорил с мистером Лингом о своих делах, а Порцию охватило
ощущение нереальности происходящего и своей полной изолированности от мира.
Она посмотрела на Диего, который внимательно слушал мистера Линга, время от
времени, кивая головой.
Не всем пришлось по вкусу. Разумеется, такая страна, как Марагуа, управляется дюжиной семей,
распоряжающихся государством в своих собственных интересах. Эти люди никогда
не допустят, чтобы власть от них ускользнула. Именно поэтому такие, как
Диего, хранят свои капиталы в швейцарских банках, вкладывают их в
недвижимость в Лондоне и в развитие телекоммуникаций в Китае. А оставшиеся
средства идут на покупку обанкротившихся банков и женщин, которые иначе не
попадут к ним в постель...
Она быстро опустила чашку на блюдце, фарфор приглушенно звякнул, и миссис
Линг спросила:
- Вы действительно хорошо себя чувствуете, мисс Ланчестер? Мне кажется,
что у вас лихорадка.
Порция заставила себя оторвать взгляд от Диего.
- Все прекрасно, не беспокойтесь обо мне.
Диего снова пристально посмотрел на нее и нахмурился.
- Я спросил тебя, ты не больна?
Они только что вошли в свой номер, и его голос прозвучал сердито. Порция
отвернулась, затем прошла к бару и достала оттуда бутылку джина и тоник,
извлекла из холодильника лед и принялась готовить себе коктейль.
- Отвечай же!
Она неспешно отпила и лишь тогда повернулась к нему. Странное внутреннее
напряжение, не отпускавшее ее все время, пока они сидели в ресторане, сейчас
исчезло.
- Конечно, я не больна, — ответила она.
- Тогда что с тобой происходит? Порция! Ты потеряла дар речи?
- Что я должна тебе сказать?
- Чем ты занималась сегодня? Где ты была?
Зачем он спрашивает? Какая ему разница, где она провела день? Ведь она
существует для него только в ночное время.
- Я ездила в Сентозу.
- В Сентозу? — удивился он.
- Да, это остров-курорт к югу от Сингапура. Туда можно добраться на фуникулере с Маунт-Фейбер.
- Я знаю, где это! Но зачем ты туда поехала? — казалось, Диего
старательно контролировал свой голос.
- Чтобы сбежать.
Его глаза сузились.
- Сбежать от чего?
От тебя. От всего этого. Снова, хотя бы на короткое время,
почувствовать себя здоровой и полноценной. Не сошедшей с ума. Отпив еще джина, Порция посмотрела на Диего. На нем был очередной
великолепно пошитый летний смокинг, и она ощутила внутри себя толчок,
имеющий самое прямое отношение к ее постыдной страсти — она хотела
его. Хотела, чтобы он сорвал с нее одежду и увлек на постель. Чтобы он
овладел ею — ее телом и душой.
Лицо Диего потемнело; он быстро подошел к ней, отобрал у нее бокал и
поставил его на стол.
- Я не хочу, чтобы ты пила. Ты нужна мне трезвой.
Прижав Порцию к себе, он коснулся рукой ее волос. И Порция поняла, что
безумный вихрь вновь охватывает ее.
- Мне надо поговорить с тобой.
Голос Порции звучал прерывисто, и Диего поднял голову от утренней газеты,
которую читал за завтраком.
На ее лице не было никакого выражения, но, впрочем, оно всегда было таким.
За исключением разве что постели. Там маска безразличия спадала с нее, и
тогда Порция позволяла своим чувствам откровенно выйти наружу.
Губы Диего сурово сжались — как всегда, когда он видел, что она
облачается в броню недоступной холодности.
- Тогда говори.
Он смотрел на нее озабоченно: ее лицо пожелтело, кожа сильнее обтягивала
скулы. Она похудела, ее тело стало тоньше, почти прозрачным, и ничего
удивительного, ведь за ту неделю, что они провели здесь, она почти ничего не
ела. Однако продолжала утверждать, что не больна и хорошо себя чувствует.
- Как долго ты еще собираешься оставаться в Сингапуре?
Ее вопрос прозвучал холодно и отстраненно, и этот тон всегда бесил его.
- Почему ты спрашиваешь? Думаешь, что уже надоела мне?
- Я нахожусь в незапланированном отпуске с работы. И должна знать,
сколько еще времени я буду отсутствовать.
Он отложил газету.
- Скажи, Порция, что будет, если тебе не продлят отпуск?
Их взгляды скрестились, как два кинжала, но она не дрогнула.
- Я возьму отпуск за свой счет. Если надо, уйду с работы.
- Ты будешь со мной, пока я этого хочу, — тихо проговорил Диего.
— И ты сама так решила, Порция. — Но я обещаю тебе, что когда-
нибудь это закончится.
Еще миг он выдерживал ее взгляд, потом опустил глаза и снова взялся за
газету. Порция налила себе еще одну чашку кофе. Когда она ставила кофейник
на стол, то заметила, что ее руки сильно дрожат.
Куала- Лумпур, Манила, Тайбэй. Самые дорогие отели, самые роскошные номера.
Целые дни, когда она предоставлена сама себе, посещает памятные места, ходит
по магазинам, дремлет на бортике бассейна.
А вечерами, безупречно одетая и прекрасно выглядящая, Порция сопровождает
Диего на светские вечеринки, стараясь не пить слишком много и не смотреть на
мужчину, чье присутствие рядом так остро ощущает.
Только ночью она может удовлетворить свой голод, только в его объятиях.
Лихорадка этого пристрастия к нему, к его ласкам, горит в ее крови, сжигает
тело. Как и всякий наркоман, она знает, что этот яд разрушает и убивает ее,
но у нее нет выбора.
Диего заставлял себя работать на износ; ритм его деловой активности все
ускорялся. Ни одной свободной минуты в течение дня — так время шло
скорее, приближая его к ночи, когда Порция снова будет принадлежать только
ему одному, а с ее лица исчезнет вежливая улыбка сдержанной и хладнокровной
англичанки из высшего общества.
Его губы скривила усмешка. Порцию не назовешь существом с холодной кровью,
когда она обнимает его, горя от страстного желания! О нет, тогда ее кровь
кипит, как раскаленная лава! И такой он любил ее больше всего, такой хотел
видеть.
С каждым днем Диего желал ее все сильнее. Это чувство полностью овладело им.
Как же он допустил, чтобы с ним такое случилось? Как Порции Ланчестер
удалось довести его до столь жалкого состояния?
Диего понимал, что скоро ему придется найти в себе силы, чтобы покончить с
ней, вышвырнуть ее прочь из своей жизни. Освободиться от нее, пока не стало
слишком поздно.
Порция облокотилась о парапет балкона в номере всемирно известного отеля в
Коулуне.
День был облачным, горные вершины затягивал туман, и Порция спросила себя,
чем станет заниматься сегодня. Достопримечательности она осматривала уже в
течение трех дней. Можно поехать в Макао, этот странный город,
полукитайский, полупортугальский, и полюбоваться его архитектурой. Можно
остаться в этом прекрасном отеле.
Стеклянная дверь за ее спиной отворилась.
- Порция!
Она обернулась и, увидев его смуглое лицо и темные глаза, снова ощутила
желание. Он заметил это, и на миг в его взгляде вспыхнуло ответное чувство,
но тотчас же исчезло, сменяясь знакомым замкнутым выражением.
- В чем дело? — спросила она с вежливым равнодушием, за которым
всегда пряталась, разговаривая с ним.
Хотя Диего и был свежевыбрит и по обыкновению выглядел великолепно в своем
дорогом костюме, его лицо казалось осунувшимся. На одну короткую секунду
девушка почувствовала желание подбежать к нему, обнять, приласкать его...
- Я уезжаю в Шанхай на несколько дней.
Шанхай! Есть ли там достопримечательности? Этот город не был туристическим
центром, просто крупным финансово-промышленным монстром — витриной
быстро растущей китайской экономики.
- Ты можешь вернуться в Лондон. Билет для тебя заказан, такси отвезет
тебя в аэропорт, — добавил Диего. Она продолжала бесстрастно смотреть
на него, и он поджал губы. — Порция...
Ее имя повисло в воздухе, затем Диего быстро повернулся и исчез в комнате,
закрыв за собой дверь балкона.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
В ее квартире ничего не изменилось, все вещи оставались на тех же самых
местах, где она их оставила. А вот сама Порция... она стала совсем другой.
Порция внесла в спальню свой чемодан и потерянно осмотрелась. Соображала она
с трудом, точно ее все еще окутывал тот толстый слой ваты, что, казалось,
отгораживал ее от мира с того самого момента в Гонконге, как она вернулась в
номер с балкона и поняла, что Диего Саес уехал.
Войдя на кухню, Порция открыла кран с холодной водой и наполнила чайник.
Чашка чая. Вот чем занимаются люди, вернувшись домой после путешествия. Они
просто пьют чай!
С невероятным усилием Порция заставила себя налить в чашку кипяток, положить
туда пакетик с заваркой, потом пошла в гостиную, включила настольную лампу и
уселась на диван. Ее сковала такая усталость, что казалось, она больше
никогда не сможет пошевелиться.
Почти полночь. Порция откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Как бы
ей хотелось хоть что-то почувствовать! Нет. В голове пусто, в сердце —
тоже.
Она уже не та, какой была раньше, и все благодаря стараниям Диего Caeca.
Знакомое чувство напряжения снова возникло в глубине ее тела, оно росло и
крепло, угрожая прорваться наружу. Порция крепче стиснула пальцами ручку
чашки с чаем.
И вдруг, повинуясь внезапному порыву, она резко встала с места и помчалась в
ванную. Срывая на ходу одежду, зашла в душ. Вода стекала по ее телу, вначале
холодная, затем теплая, наконец, совсем горячая. Она протянула руку за
мылом, принялась мыться.
Но почувствовать себя чистой так и не удалось.
В дверь позвонили. Порция на миг испуганно замерла, ее пальцы застыли над
клавиатурой компьютера. Затем она отодвинула стул и направилась в холл,
чтобы открыть дверь в коридор лестницы, объединявшей ее квартиру с квартирой
брата.
За дверью стоял Том, уже готовый позвонить снова.
- Порция! — воскликнул он, входя. — Куда ты пропала? Просто
взяла и испарилась!
- Я взяла отпуск, — ответила она. — Все нужно было решить
очень быстро.
Порция проводила брата в гостиную. Ей было очень трудно заставить себя
взглянуть ему в лицо.
- Отпуск? Бог мой, сестрица, ты что, заболела? Ты выглядишь просто
ужасно! У тебя что, какая-нибудь заграничная лихорадка?
Вместо ответа она спросила:
- Хочешь кофе? Или ты торопишься?
Том покачал головой:
- Я звонил Хью, интересовался, не известно ли ему больше моего, но он
получил от тебя такое же сообщение на автоответчик, что и я. И тоже поздно
ночью.
- Да, я же говорю, что должна была все решить очень срочно.
Том продолжал смотреть на нее; и столько озабоченности и тревоги было в его
глазах!
— Порция, с тобой все в порядке? Безразличным
голосом она произнесла:
- Все прекрасно.
Девушка и сама удивлялась тому, что ей удалось каким-то образом заставить
себя жить дальше.
Этим утром она даже отправилась в магазин за продуктами. На улице моросил
дождь, обычное дело для английского лета. Все кругом тоже казалось обычным
— дома, улицы, супермаркет, красные лондонские автобусы, спешащие по
своим делам люди.
Вот разве что теперь вся эта жизнь словно была отделена от нее непроницаемой
стеклянной стеной.
И Том тоже был за этой стеной. Порция могла видеть его, но он был так
далеко...
- Ты плохо выглядишь, — растерянно сказал он. — Просто
ужасно. Наверное, тебе надо пойти к врачу. Некоторые заморские паразиты
могут быть очень опасны. А куда ты ездила? В какие-нибудь тропики? Там как
раз самая жуткая зараза и есть.
- Я в порядке, — снова повторила она и резко перевела разговор на
другое: — Как у вас тут дела?
- Лучше не бывает, — с энтузиазмом отозвался Том. — Идет
процесс передачи управления банком, но это все бумажная работа. Человек
Caeca уже работает на своем месте и скоро возглавит всю лавочку. Дядя Мартин
взвалил на меня всю вину и удалился с гордо поднятой головой.
Порция равнодушно слушала его тираду.
- Нам необыкновенно повезло, что этот Саес дал себе труд заняться
нашими делами. Не знаю, зачем ему
Лоринг Ланчестер
... Может, это просто
ступенька к чему-то большему. — Том пожал плечами. — Знаешь, я
чуть не потерял Солтон. Для меня это самое главное — что Солтон не
пойдет с молотка. Я счастлив, что смог его сберечь и когда-нибудь передам
своему сыну!
Порцию сотрясала волна холодной дрожи.
Просто ступенька к чему-то
большему... Вот зачем Диего Саесу понадобился
Лоринг Ланчестер
— это был способ заполучить ее к себе в постель.
А Том все продолжал говорить:
- Кстати, я виделся с Флисс на этой неделе... Все улажено. Свадьба
будет в сентябре. А до этого времени я бы хотел воспользоваться своей
нечаянно свалившейся свободой и куда-нибудь уехать с Флисс. Она заслужила! Я
так трусливо прятался от нее, оставляя ее мучиться в догадках... Не знаешь,
как сейчас на Мальдивах? Там, случайно, не сезон дождей?
Он вопросительно уставился на Порцию, и она пробормотала:
- Не имею представления.
- Ну ладно, в туристическом агентстве нам порекомендуют что-нибудь
подходящее. Как бы то ни было, нам точно не стоит ехать туда, где была ты.
— Том нахмурился. — Ты здорово похудела. Просто кожа и кости!
Тебе надо сходить к доктору.
- Это из-за перелета и смены часовых поясов.
Ей хотелось, чтобы Том поскорее ушел и оставил ее одну в ее стеклянном
колпаке. Однако брат не уходил.
- От перелета так не худеют, — возразил он. — У тебя точно
инфекция. Девушки худеют только по двум причинам: или когда они гоняются за
мужчиной, который им нравится, или когда такой мужчина их бросает. К тебе
это не относится, потому что после разрыва с Джеффри...
Он вдруг замолчал, с подозрением уставившись на сестру. Порция постаралась
взять себя в руки. Она казалась самой себе хрупкой фарфоровой вазой, по
поверхности которой расползаются трещины.
- Бог мой, — пробормотал Том. — Именно это с тобой и
случилось? И этот человек причинил тебе боль?
Он шагнул вперед, протягивая руки, но Порция отступила назад. Он не должен к
ней прикасаться, или она разобьется на кусочки! Только стеклянная стена,
окружающая ее со всех сторон, сможет стать ей настоящей защитой.
- Я в порядке. Это... ничего серьезного, просто небольшая интрижка.
Том покачал головой:
- Интрижки не в твоем духе, сестрица! Если кому-то удалось уговорить
тебя поехать с ним, это значит, что ты испытываешь к нему нечто серьезное.
Куда уж серьезней! Я должна была спасти для тебя Солтон!
— Он много значит для тебя? — В голосе
Тома звучало сочувствие.
- Вовсе нет!
Трещины на ее тонкой броне делались все шире, а брат продолжал пристально
смотреть на нее, исполненный сострадания.
— Я знаю, как тебя расстроила история с
Джеффри, и все время надеялся, что ты найдешь кого-нибудь стоящего... с кем
бы могла устроить свою жизнь... Послушай, а почему бы тебе не взять еще пару
дней отпуска и не поехать в Солтон? Миссис Ти тебя откормит, и...
- Нет! — почти выкрикнула Порция. — Извини, Том, я не могу
сейчас ехать в Солтон.
Она спасла Солтон для Тома, для его жены и детей, но цена оказалась такой,
что сама она никогда больше не сможет жить там. Порцию захлестнула волна
печали.
Если бы Том знал, на что мне пришлось пойти, чтобы сохранить
поместье! Если бы он знал, чем я занималась с Диего Саесом! И хуже всего,
— какое наслаждение я испытывала... - Послушай, Том, — сказала она тонким, напряженным голосом,
— мне просто нужно побыть одной.
Однако одиночество не принесло Порции облегчения. Напротив, ей становилось
все хуже. Она оказалась и днем и ночью во власти своего демона, и он
продолжал терзать ее.
Огромное чувство вины мучило Порцию. Вины за то, что продала свое тело в
обмен на Солтон. За то, что воспылала страстью к мужчине, купившему ее. И
самое страшное — вины за то, что продолжает сохнуть по нему! Страдания
пронзали ее крошечными языками боли. Как можно любить человека который так с
ней поступил? Который каждую ночь овладевал ею, движимый одной лишь полотью?
Какие жаркие и постыдные воспоминания!
Диего Саес заполучил ее, воспользовавшись шантажом, потому что не смог бы
добиться своего иначе.
Но постепенно в ней начало пробуждаться другое чувство — долго
подавляемое, погребенное в самой глубине ее души. Оно было опасно, так как
грозило погубить все, ради чего она решилась на свой отчаянный, безрассудный
поступок, но Порция понимала; ей с ним не справиться.
Придется признать существование этого чувства, или она сойдет с ума.
Диего Саес с непроницаемым видом откинулся на спинку своего кожаного кресла.
Президент совета директоров Тенкорп продолжал свою речь, гадая,
заинтересовал он своего слушателя или нет. С этим Саесом никогда не знаешь!
В противоположном конце комнаты, на широком черном кожаном диване сидел
третий участник переговоров, и глаза на его узком лице непрестанно
перебегали с президента на Диего Caeca.
Казалось, только вчера президент отправил Пирса Хадденхема прозондировать
намерения приехавшего в Лондон Caeca, однако за это время настоящий вихрь
разнообразных сделок и контрактов без устали носил его по разным
учреждениям и организациям Сити.
Больше всего Пирса раздражала сделка с
Лоринг Ланчестер
. Он снова вспомнил
давний ужин банкиров в Сити и то, как Диего Саес смотрел на эту ледышку,
сестру Тома Ланчестера.
Пирс поджал губы. Как это типично для таких, как Саес! Отхватил себе и банк,
и эту сучку... Впрочем, насчет последней в Лондоне ничего толком не знали.
Кое-кто из знакомых рассказал, будто Caeca видели на одном из приемов под
руку со Снежной Королевой, а что уж там было дальше...
Совещание подходило к концу. Саес вел себя уклончиво, до подписания
контракта настаивал на предварительном аудите предложения Тенкорпа. Вопрос
тактики, не сомневался Пирс.
Пирс смотрел, как Саес встает и прощается. Знакомое чувство зависти снова
охватило его при взгляде на высокую, крепкую фигуру: этот чертов красавчик
имеет все, о чем только можно мечтать! Деньги, известность, женщин...
Хадденхем учтиво посторонился, пропуская Caeca первым в дверях, затем
отправился провожать его по широкому коридору банка до лифта,
предназначенного для особо важных персон. По дороге он сыпал подходящими к
случаю анекдотами и шутками, но так и не дождался какой-либо вразумительной
реакции собеседника.
Когда двери лифта распахнулись перед ними и они вышли в
просторный холл, Пирс не удержался от того, чтобы не
поддразнить самодовольного миллионера:
- Ну и как, нашли какие-нибудь золотые слитки в тайных сейфах
Лоринг
Ланчестер
?
Саес в ответ взглянул на него холодно и без улыбки, ничего не ответив, и
Пирс запустил еще одну стрелу:
- Хотя, разумеется, у вас был свой личный интерес, как мне сообщили
доверенные лица... И что, скажите на милость, он того стоит, этот пропащий
банк? Холодные коленки Порции Ланчестер сойдут в качестве компенсации?
Пирс даже не понял, как все произошло — только что он дразнил Диего
Caeca и вот уже лежит, распростершись на спине, и кровь хлещет из сломанного
носа, а рука сжимает выбитую челюсть.
А Диего Саес продолжал размашисто шагать к выходу, даже не замедлив шага.
Диего снедал гнев, который свернулся внутри него, как ягуар, приготовившийся
к атаке.
Но гнев этот был направлен не на того мерзавца, что сейчас лежал на полу,
корчась от боли, а на весь мир. Но более прочего — на двоих людей. На
себя самого и Порцию Ланчестер.
Лицо Диего было мрачным, когда он уселся в свой лимузин с водителем. То, что
с ним происходит,
...Закладка в соц.сетях
