Жанр: Любовные романы
Обольстительный шантаж
... непростительно. Он пробовал развлечься с другими
женщинами, благо недостатка в них никогда не было. После возвращения из
Китая он обосновался в своей штаб-квартире в Женеве и перепробовал добрую
дюжину вариантов — старые и новые знакомые, женщины разных типов и
обличий, но каждый раз или отсылал их прочь, или уходил сам.
Он снова ощутил приступ гнева. Почему Порция Ланчестер все еще нужна ему?
Почему теперь он жаждет не только тело Порции, которое уже ему принадлежало,
но
ее самое! Почему только ее лицо стоит перед глазами днем и ночью, повергая его в
мечтательную задумчивость? Как такое может быть? Женщина, которую он
презирает. Женщина, которая считает, что слишком хороша для него, которая
отдалась ему, чтобы спасти свое фамильное достояние... Как он может по-
прежнему хотеть ее?
Машина притормозила возле отеля на Парк-Лейн. Что ж, он проведет здесь ночь
и назавтра улетит в Нью-Йорк. Предложения Тенкорпа оказались пустой тратой
времени: они не та компания, с которой ему бы хотелось иметь дело. Диего
знал досье этой фирмы, но все равно приехал в Лондон на переговоры. Какая
слабость с его стороны! И не стоит задаваться вопросом, почему он так
поступил.
Это никак не связано с банком
Лоринг Ланчестер
. Банком теперь руководит
человек, который знает свое дело, так что предприятие даст вполне приличный
доход к тому времени, как Диего вознамерится за хорошую сумму перепродать
его какой-нибудь крупной международной структуре.
Он не окажется в убытке...
Лжец! Деньги вовсе не единственная ценность в этом мире.
Войдя в свой номер, Диего швырнул портфель на журнальный столик. Резким
нервным движением Диего сорвал галстук и направился в ванную, но в этот
момент зазвонил телефон.
- Да? — коротко произнес он в трубку.
- Это портье, мистер Саес. У меня здесь мисс Ланчестер, —
произнес вежливый голос.
Диего окаменел. Ему это не послышалось? После очень длинной паузы —
клерк почтительно ждал на другом конце провода — он медленно
проговорил:
- Попросите ее подняться ко мне.
Со мной это уже было, подумала Порция, нажимая кнопку верхнего этажа. Однако
теперь все было по-другому. В тот раз она вошла в лифт, собираясь продать
себя этому человеку, а теперь...
Ее губы сжались в одну тонкую линию. Теперь речь идет об иной сделке. Порция
вышла из лифта в широкий, тихий коридор.
Она не знала, когда Диего Саес окажется в Лондоне, но попросила секретаря
банка
Лоринг Ланчестер
сразу же сообщить ей о его приезде. Звонок раздался
этим полднем. Мистер Саес имеет одну запланированную встречу, а затем он
свободен, сообщили ей. Да, он проживает в том же самом отеле.
Порция одевалась очень тщательно — строгий деловой костюм только что
из чистки, модельные туфельки отполированы, волосы тугой косой свернуты на
затылке, минимум косметики.
Она постучала, и Диего Саес открыл дверь, пропуская Порцию внутрь.
- Порция, — глухо проговорил он. — Какая неожиданность.
Расстегнув сумочку, Порция достала листок бумаги и положила на стеклянную
столешницу журнального столика. И только после этого решилась посмотреть на
него.
Лицо Диего походило на маску, обсидиановые глаза казались непроницаемыми.
- Это тебе, — сказала Порция ровным голосом и снова застегнула
сумочку.
Она внимательно наблюдала за тем, как он берет листок, убеждается, что это
чек, и смотрит на имя получателя.
- Что это?
- Это тебе, — сказала Порция. — Ты был очень хорош. Я не
знаю, каковы расценки на рынке интимных услуг, но полагаю, что указанная
сумма вполне компенсирует тебе затраченное на меня время.
Она повернулась, чтобы уйти, но тяжелая рука опустилась ей на плечо,
заставив остановиться и обернуться.
Лицо Диего исказила гримаса дикой ярости.
— За что это ты платишь?
Внутреннее напряжение Порции возросло настолько, что, казалось, грозило
разорвать ее тело.
- Я плачу, — выпалила она, — за весь тот секс, который
получила с тобой. Ты был таким изобретательным. И я многому научилась,
разумеется.
Порция могла бы рассмеяться, настолько разгневанным, оскорбленным и
ошеломленным выглядел сейчас Диего. Однако у нее не было на это времени
— вторая его рука больно ухватила ее за руку, и чек полетел на пол.
- Как ты смеешь? Ты продаешь мне себя, как шлюха, а потом предлагаешь
деньги
мне! На этот раз она не смогла себя контролировать. Сбросив с себя его руки, она
отступила назад и закричала:
- Ты мерзавец! Что я сделала, чтобы ты так поступил со мной? Я всего
лишь отказалась лечь в твою постель, поэтому ты решил нажать на меня.
Преследовал меня повсюду, только потому, что тебе захотелось переспать со
мной, а мне ты был не нужен! И за это ужасное преступление — за то,
что я посмела сказать тебе
нет
, — ты начал меня шантажировать. Ты
играл жизнью моего брата, чтобы заполучить меня!
Лицо Диего потемнело от гнева.
- Ты сама пришла ко мне и предложила себя, чтобы выкупить его долги.
Лицо Порции исказилось.
- Разве у меня оставался выбор? Ты ясно дал мне понять, что ничего
другого мне не остается. Я правильно тебя поняла: или ты получаешь от меня
то, что хочешь, или тебя больше не интересует наш банк. Что, по-твоему, мне
оставалось делать? Я хотела спасти Солтон...
Ее голос пресекся, а он рассмеялся — хриплый, насмешливый смех
заставил Порцию задрожать.
- Ты полагала, что просто придешь ко мне, высокомерно позволив
пользоваться своими аристократическими прелестями. Не снимая перчаток, чтобы
не испачкать свои ручки прикосновением ко мне.
Глаза Порции сверкали ненавистью и яростью.
- Ты прав. Мне не следовало снимать перчаток, потому что ты и вправду
меня испачкал. Я не была шлюхой, когда явилась к тебе, но ушла именно такой.
Ты об этом позаботился! Но теперь мне хотелось бы с тобой рассчитаться. И я
принесла тебе этот чек.
- Миллион фунтов?
Его голое прозвучал тише, хотя по-прежнему дрожал от гнева.
- Миллион — это все, что я смогла собрать. Конечно, я происхожу
из древнего и некогда богатого рода, но ты сам... Одному Богу известно,
какой частью своей несчастной родины ты владеешь, сколько рабов трудится на
тебя днем и ночью, пока ты слоняешься по свету в поисках развлечений и
удовольствий, покупая себе банки и женщин. Так что можешь обналичить этот
чек или порвать его, мне все равно. Вы купили банк
Лоринг Ланчестер
,
мистер Саес, но не меня!
Мир кружился вокруг нее, горло точно сжала стальная проволока. Кое-как найдя
двери, Порция вышла в коридор, захлопнув их за собой.
Он смотрел ей вслед, и ни один мускул не дрогнул на его лице.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
- Молодец, Хайме, очень хорошо!
Порция наклонилась над шатким столом мальчика, читая, что тот написал.
- Спасибо, мисс!
Белозубая улыбка осветила смуглое лицо ребенка, поднятое к ней, и Порция
улыбнулась в ответ.
- Теперь переписывай следующее предложение. — Она надеялась, что
ее не очень уверенный испанский все же вполне понятен детям.
- Ну, Мария, теперь ты покажи мне
: свою работу.
В классе было жарко: здесь не имелось не только кондиционера, но даже и
обычного вентилятора.
Нужда в деньгах ощущалась постоянно. Сколько бы детей ни принимал приют, на
улице их всегда оставалось еще больше. Они приходили из городских трущоб,
где нужда и болезни делали родителей, если таковые вообще имелись,
безразличными к их судьбам. А приют, как теперь знала Порция, давал им
единственный шанс получить хоть какое-то подобие образования, а значит, и
надежду на будущее.
Привела ее сюда одна фотография в листовке благотворительного фонда, которая
пришла с почтой. Фонд заботился о сиротах из стран третьего мира, и Порция
отложила проспект в сторону. Возможно, позже она отправит им чек. Прошла уже
неделя после ее бурной встречи с Диего Саесом, и Порция не могла продолжать
жить, делая вид, будто ничего не случилось. Хью, получив ее заявление об
уходе с работы, тотчас позвонил ей, упрашивая отказаться от этой идеи, но
Порция настояла на своем. Она больше не могла вернуться к своей работе,
настолько бессмысленной ей казалась теперь перспектива проводить свою жизнь
в поисках фамилий давно скончавшихся натурщиков для второстепенных
портретистов.
По большому счету все казалось ей теперь бессмысленным.
Том увез Фелисити в отпуск, а Порция с трудом заставила себя заниматься
обычными домашними делами и ходить в магазин, но невидимый стеклянный колпак
продолжал отгораживать ее от остального мира.
Так продолжалось, пока не пришла эта благотворительная брошюра. Когда Порция
открывала следующий конверт, ее глаза остановились на фотографии мальчика.
Лет двенадцати-тринадцати, босоногий, в рваных штанах и грязной рубашке, он
спал, свернувшись калачиком, на пороге какого-то дома.
Снимок был не очень четкий, лица ребенка не было видно, только длинные
темные волосы, но она не могла отвести взгляд от фотографии. Порция взяла
брошюру и принялась читать. Речь шла о приюте для уличных детей в Латинской
Америке, Благотворительная организация давала кров детям, лишенным дома. На
других фотографиях Порция увидела худых, грязных ребятишек, ищущих еду на
помойках, семьи, готовящие нехитрый обед на фоне покосившихся трущоб.
Она уже открыла ящик стола, чтобы достать чековую книжку, но вспомнила, что
уже не сможет дать столько, сколько раньше. Деньги, заплаченные Диего Саесу,
были ее личными средствами и доходом, полученным от срочной продажи
принадлежавших ей акций.
Миллион фунтов за секс.
Порция горько усмехнулась. Теперь у него на миллион больше. Еще один кирпич
в золотой башне, а эти дети живут в нищете и отчаянии, причем в той же самой
стране, откуда он родом.
Марагуа. Приют спасал бездомных детей столицы этой страны, Сан-Кристо. Знает
ли Диего об их существовании? Эти исковерканные жизни были так далеко от его
приятного существования, словно он обретался на другой планете.
Ее глаза остановились на заголовке
Как вы можете помочь
. Прочитав
написанное ниже, Порция задвинула ящик стола и взялась за телефонную трубку.
Она придумала, как отомстить Диего.
Отец Томазо договорил молитву, осенил стол крестным знамением и уселся на
место. За всеми столами дети принялись болтать, в то время как старшие
ребята раздавали еду.
- Ну что же, — обратился отец Томазо к взрослым, сидевшим за
одним столом с ним, — как себя чувствуют наши новые добровольцы?
Он добродушно улыбался. Уже очень пожилой, он все еще был полон сил и
решимости бороться за свои идеи, которые вдохновляли его всю жизнь.
Многие добровольцы были из Соединенных Штатов и Великобритании, главным
образом студенты, приезжавшие сюда на каникулы или во время перерывов в
учебе.
Порция осмотрелась. Столовая была простой чистой комнатой, но строгую
скромность помещения оживляла яркая лента на стенах — на ней были
развешаны красочные рисунки детей. Живая радуга, созданная с энтузиазмом и
рвением. Каждой ребенок, попадавший в приют, рисовал здесь свое любимое
животное. Это была лестница их спасения, их надежда уцелеть в жизненной
буре.
Собственная жизненная буря едва не уничтожила Порцию. И она никогда уже не
сможет оправиться.
Гнев и чувство вины оставили ее, но боль пребудет с ней навсегда. Боль
оттого, что она полюбила такого безжалостного человека, каким был Диего
Саес.
Отец Томазо заговорил снова:
- Завтра у нас гость — новый доброволец! У него нет возможности
остаться надолго, но, пока он здесь, я думаю, мы можем рассчитывать на очень
значительную помощь. Он человек сильный, поэтому пригодится на стройке. Наше
больничное здание растет медленно, но верно. Надеюсь, скоро поставим крышу.
- А кто он такой? — с любопытством спросил один из добровольцев.
- О, это удивительный человек, — ответил пожилой священник.
— В детстве он жил в нашем приюте. Пришел сюда оборванный, полумертвый
от голода... Но он не из Сан-Кристо, а из деревни. У него не было ничего
— даже семьи. А теперь он имеет все, что только можно купить за
деньги.
- Он богат, но будет работать на нашей стройке? — с сомнением
спросил кто-то.
- Я пригласил его посмотреть, как мы вкладываем его деньги в
строительство, но он еще не знает, что поучаствовать ему придется не только
деньгами, но и собственным трудом. Для некоторых дать деньги легче, чем
реально поработать для благого дела.
Его взгляд обвел сидящих за столом, остановившись на Порции. Отец Томазо
знал, что молодая женщина происходила из богатой и привилегированной семьи,
и понимал, что ее привела сюда война со своими демонами.
Порции вспомнилась фотография на буклете, которая привела ее сюда. Ее сердце сжалось от сострадания.
— Тем не менее, я благодарен этому человеку за
то, что он делает для нас, — продолжал отец Томазо. — С его
помощью мы спасаем все больше и больше детей. И не только тут, в Сан-Кристо,
но и по всей стране. Его щедрость безгранична. Мое единственное желание
— чтобы он приехал и посмотрел, во что мы вкладываем его деньги.
- Но вы же сказали, что он приедет, — заметил кто-то.
- Да, — глаза священника радостно вспыхнули, — он, наконец,
принял одно из моих бесчисленных приглашений. Он больше не живет в Марагуа,
и, полагаю, вообще ни разу здесь не был с тех самых пор, как отправился в
мир искать счастья.
- А почему же теперь надумал? — спросила одна из воспитательниц.
- Не знаю, но... Хосе! Маттео! В чем дело? — воскликнул отец
Томазо, потому что за одним из столов послышались крики детей.
Однако шум уже утих — воспитанники благополучно разрешили спор из-за
последней порции хлеба.
Порция посмотрела в свою тарелку. Еда была простой, но здоровой и сытной, и
она обычно съедала все до последней крошки. Она вспомнила, от каких
гастрономических изысков отказывалась, путешествуя с Диего Саесом по
восточным странам, и сердце ее сжалось. Пропасть снова разверзлась перед
ней, угрожая поглотить в свою черную бездну.
Какого черта он ответил старику согласием? Диего покрутил в руке бокал с бренди и мрачно осмотрел гостиничный номер.
Воспоминания преследовали Диего с тех самых пор, как он очутился в салоне
самолета, который перенес его через Атлантику. Он не думал, что когда-нибудь
снова приедет сюда, но что-то заставило его вернуться. Вернуться в Марагуа.
Захлопнув дверь перед лицом Мерседес де Карвельо, Диего уехал и дал себе
зарок никогда больше тут не появляться. Он не приезжал даже тогда, когда
демократическая партия, которую он поддерживал, в том числе и деньгами,
победила на выборах. Диего мог вкладывать деньги и в коммерческие проекты, и
в благотворительные фонды, находясь в любом месте земного шара.
Так что же привело его в Марагуа сейчас? Отец Томазо приглашал его сотню
раз, и Диего всегда отвечал отказом. Он никогда не читал отчетов священника
о том, как расходуются его пожертвования, а просто давал деньги. Самое
легкое, что он мог сделать для приюта.
Диего отпил глоток бренди, и жидкость обожгла его внутренности. Правда тоже
обжигала его. Слова Порции занозой сидели в его голове —
презрительные, уничтожающие.
Его охватило чувство вины и потери. Да, он потерял нечто такое, чего никогда
не имел — ведь он так и не овладел Порцией. Женщиной, которую
безжалостно преследовал только потому, что захотел ее. А когда все обычные
способы обольщения не подействовали, он прибегнул к другим, самым
презренным.
Губы Диего скривила усмешка. Порция решила, что он родился в богатстве, что
принадлежит к тем, кого Диего так презирал, — к людям, которые
заставляют других работать до изнеможения и могут, не моргнув глазом,
переехать на своей дорогой машине через человека, точно это собака.
Я тоже думал, что она испорченная и развращенная, что беспокоится
только о своих деньгах и имуществе. Но ведь Порция продала себя только для того, чтобы защитить своего брата, а
потом еще и заплатила миллион...
Нет, не стоит думать об этом!...
Диего снова взглянул на себя в зеркало и горько усмехнулся. Теперь он
потерял ее навсегда, и его жизнь утратила всякий смысл.
- С возвращением, блудный сын.
Приветствие отца Томазо было произнесено довольно сухим тоном. Диего
улыбнулся пожилому священнику. Тот постарел, но не изменился.
- Что ж, тогда позвольте мне самому заплатить за жирного тельца,
— ответил Диего так же сухо.
- Не сомневаюсь, что за это тебе вернут часть налогов, — произнес
старик.
Когда Диего вышел из машины и отослал откровенно обрадовавшегося шофера,
целая буря переживаний охватила его. Прошлое и настоящее, воспоминания и
реальность слились воедино, время остановилось. Он осмотрелся. Место
выглядело совершенно так же, как и раньше: красивые цветы у ярко окрашенной
входной двери, белые стены. И тот же запах!
Этот запах, который так поразил Диего, когда отец Томазо привел его сюда
впервые — голодного до такой степени, что запах горячей, вкусной еды
заставил его согнуться пополам от резкой боли в животе. Время исчезло:
сейчас, как и двадцать лет назад, он ощутил приступ голода!
Священник, не останавливаясь, шел во двор. Диего следовал за ним. Они,
должно быть, готовят сейчас обед, как раз к концу занятий.
Как же долго и с каким упорством Диего боролся против этих уроков! Набив
голодное брюхо едой, он мечтал только о том, чтобы поскорее вернуться на
улицу, но отец Томазо оказался непреклонен: не будешь учиться —
никакого приюта, никакой еды.
И потом, сказал священник, только трусы бегут от того, чего они страшатся. А
Диего боялся чернил на бумаге, и ему пришлось это выдержать — уроки и
унизительную благотворительность.
Проходя мимо дверей одного класса, Диего услышал взрыв смеха —
детского и взрослого; из дверей следующего донеслись звуки пения и молитвы.
Он осмотрелся. Помещение стало больше после надстройки третьего этажа и
появления нескольких пристроек, да и сам участок земли, занимаемый приютом,
значительно увеличился. Пока отец Томазо рассказывал, на что пошли деньги,
которые присылал Диего, они дошли до строящегося лечебного корпуса.
- Это наша клиника. Она будет не только для наших детей, но и для их
семей и соседей. С помощью врачей и медсестер, чью работу оплатишь тоже ты,
мы сможем обеспечить им более существенное лечение. Возможно, даже уговорим
их отправиться в ту прекрасную больницу, что ты построил для города.
- Скажите, отец, — проговорил Диего так же сдержанно, как и
священник, — вы считаете, что мне не надо было строить в Сан-Кристо
бесплатную больницу для его жителей?
- По-моему, ты должен был дать им что-нибудь от своего сердца, а не из
своего бумажника, Диего! Твой кошелек очень толст... а вот твое сердце...
Оно так же пусто, как у того голодного мальчишки, каким ты был.
Диего почувствовал прилив ярости. Или то было какое-то иное чувство? Он
схватил отца Томазо за рукав сутаны.
- Мой бумажник оплатил все это! И еще сотню подобных мест! Я плачу за
больницу для этого города и полдюжины других городов Марагуа. Я плачу за то,
чтобы не вырубались наши леса, не отравлялись реки. Я плачу фермерам, чтобы
они могли покупать нужные им машины. Вес моего бумажника напоминает нашему
уважаемому президенту, что не всегда благоразумно прислушиваться к мнению
богатой элиты, полагающей излишними школы для крестьян, которых они
воспринимают только как рабов для своих плантаций.
Печальный взгляд старика остановились на лице Диего.
- Ты столького добился, мой мальчик. Весь мир принадлежит тебе. Но
тогда скажи мне, почему ты так мрачен и почему смотришь на меня глазами
затравленного зверя? Зачем ты вернулся, Диего? Почему решил на мгновение
выбраться из своего богатого, роскошного существования?
Кровь бросилась в голову Диего. Отпустив рукав священника, он отвернулся. На
его сердце лежал камень, тяжелый, как могильная плита, как бетонные плиты
строящегося здания больницы.
- Когда все это будет достроено? — спросил он, махнув рукой в
сторону стройки.
- Ну, — отвечал отец Томазо с прежней сухостью, — это
зависит от того, сколько рабочих рук будет в нашем распоряжении. К счастью,
с сегодняшнего дня у нас на одного работника больше. — Он спокойно
посмотрел на стоявшего перед ним миллиардера. — Я рад, сынок, что все
эти модные спортивные клубы позволяют тебе держать себя в такой хорошей
форме. А теперь снимай пиджак и галстук, давай сюда свои золотые часы. Тебе
скажут, что от тебя требуется.
Немного помедлив, Диего Саес сбросил свой сшитый на заказ пиджак, развязал
галстук, снял часы и запонки и молча вручил все это священнику. Отец Томазо
невозмутимо смотрел на своего бывшего воспитанника, но его сердце забилось с
надеждой впервые с того момента, как сверкающий лимузин Диего Caeca
остановился у дверей приюта и его мальчик вышел из машины с этим потерянным
выражением на лице.
Глядя, как гость направляется к строящемуся зданию, священник снова спросил
себя, правильно ли он поступает. Что ж, спасение никогда не бывает легким
делом, и вряд ли кто-то нуждается в нем больше, чем Диего Саес. Дьявол прямо-
таки скачет у него за спиной, пожирая его душу!
Диего вошел в недостроенное здание. Работавшие там дети тотчас же
остановились и с любопытством уставились на него, потом один из мальчиков
спросил:
- Вы наш новый помощник? Отец Томазо говорил, что вы должны приехать.
- Правда? — мрачно отозвался Диего. — Мне следовало бы
догадаться.
- Вы слишком богатый, чтобы здесь работать, — проговорила одна из
девочек. — У вас даже ботинки начищенные.
- Не волнуйся, они быстро запылятся. Так куда вы носите эту черепицу?
— Диего поднял с пола несколько плит, готовый нести их, куда следует.
- На другую сторону дома, туда, где работают взрослые. Только смотрите
не уроните. Черепица стоит дорого, — пояснил другой мальчик.
- Постараюсь поаккуратнее, — пообещал Диего.
- Вы разговариваете как мы, — сказал один из младших мальчиков.
Диего замер на месте. Сам того не заметив, он отвечал им на том языке, на
котором разговаривали бедняки этого города. Он вообще не подозревал, что все
еще помнит говор своего детства.
- Раньше я жил здесь.
Любопытные глаза малышей недоверчиво смотрели на него.
- Но вы богатый, — произнесла та же девочка.
- Раньше я был очень бедным, — ответил Диего.
- А отец Томазо говорит, что мы здесь все богатые, раз у нас есть крыша
над головой и еда каждый день.
Диего обвел детей внимательным взглядом. Аккуратно подстриженные головы,
сияющие глаза, тела, освобожденные от мук голода, алкоголя, наркотиков.
- Это так и есть, — медленно произнес он.
- Думаю, отец Томазо прав.
- Он всегда прав, — сказал мальчик, который просил Диего не
ронять черепицу. — Так вы несете или нет? Нам нужно все это
перетаскать за сегодня.
- Как скажешь, босс, — отозвался Диего, направляясь к выходу.
В конечном счете, все оказалось не так тяжело, как он боялся.
Порция услышала сигнал, созывающий на обед, — громкий стук деревянной
ложки о медный горшок — и поспешила закончить свой урок.
Она отпустила детей, наказав им вымыть руки перед тем, как отправиться в
столовую, затем взяла свои потрепанные учебники и пошла к себе, чтобы
освежиться и переодеть майку, промокшую от пота.
Выйдя на яркий солнечный свет, Порция увидела группу добровольцев и детей,
направляющихся в столовую со стройки. И вдруг окаменела на месте, чувствуя,
как у нее подкашиваются ноги.
Через двор прямо к ней шел Диего Саес.
Порция уцепилась за дверной косяк, чтобы не упасть.
Невозможно, чтобы это был он! Однако это на самом
деле был Диего Саес — широкоплечий, высокий, темноволосый.
Порция в изнеможении прислонилась к стене.
Пот стекал по его спине. Грудь и голова тоже были мокрыми. Диего не
жаловался, трудясь под палящим солнцем на стройке в обществе нескольких
студентов и стайки ребятишек, но обрадовался, когда услышал сигнал к
перерыву.
Шагая по двору, Диего задавался вопросом, какие еще сюрпризы приготовил для
него отец Томазо.
Он был в каком-то странном настроении. Преобладало чувство физической
усталости после двух часов работы на стройплощадке, но он испытывал и
отчетливое удовлетворение оттого, что добровольно трудился ради столь
прекрасной цели.
Другие немного сторонились его, но Диего прекрасно знал, что ничто так не
сближает людей, как совместный тяжелый труд.
Он снова обвел взглядом здание приюта, затем посмотрел на дверь, которая
вела в классные комнаты, и увидел в дверном проеме Порцию Ланчестер.
Диего замер, потом медленным жестом вытер со лба пот. Началось, у него
галлюцинации. Привидения одол
...Закладка в соц.сетях
