Жанр: Любовные романы
Обольстительный шантаж
...ло.
Почему Диего Саес так настойчиво преследовал ее? Разве не видно, что она не
из тех женщин, которым нравятся любовные интрижки? Да она вообще не в его
вкусе. Если верить иллюстрированным журналам, Диего Саес обожает женщин
южного типа, роскошных, чувственных красавиц.
Так что ему от нее надо?
Джеффри Чендлер не замедлил найти ей замену, хорошенькую брюнетку...
Девушка с досадой отвернулась от зеркала. Она обидела и унизила Джеффри, и,
хотя их расставание было вполне цивилизованным, рана оказалась глубже, чем
ей хотелось думать.
Неужели Сьюзи была права? Неужели ей требуется более радикальное лекарство
от неудавшейся помолвки? Страстный, чувственный роман с кем-нибудь вроде
Диего Caeca?
Ну, уж нет! Отношение этого человека к ней и к сексу — возмущало и
отталкивало ее.
Порция решительно отошла от зеркала и в тот же момент услышала шум мотора
приближающейся машины.
Она еще раз быстро проинспектировала залы и подождала, пока машина подъедет
к крыльцу. Хлопнули дверцы, потом в холле послышались приглушенные голоса.
Порция стояла у камина, готовая к встрече с братом и его партнером.
Когда высокие двери зала распахнулись, и Том вошел, ее глаза остановились на
нем лишь на секунду и устремились поверх его плеча, на человека, который
шагал следом.
Ее дыхание остановилось, в глазах потемнело.
Этого не может быть! Откуда- то издалека до нее доносился голос Тома, но Порция не понимала ни
слова. Казалось, она лишилась всех органов чувств, за исключением зрения.
А то, что она видела, казалось ей страшным сном. Высокий, смуглый, опасный
мужчина, которого она надеялась никогда больше не встретить.
- Здравствуйте, Порция, — сказал Диего Саес, пожимая ее
бесчувственную руку.
Порция хотела отдернуть ладонь, но его пальцы походили на стальные клещи,
точно он понял ее инстинктивное желание убежать от него.
Затем он внезапно отпустил ее.
Девушка задыхалась, ей не хватало воздуха. Сделав над собой неимоверное
усилие, она повернулась к Тому.
- Так вы уже знакомы? Сеньор Саес, вы не говорили мне об этом! —
В голосе брата звучало вежливое удивление.
- Мы несколько раз встречались, — сказал Диего Саес своим низким
голосом с отчетливым акцентом.
Порция почувствовала, что внутри у нее снова разгорается огонь.
- Я приобрел произведение искусства, — продолжал гость, точно это
все объясняло. — Кстати, на прошлой неделе мне удалось попасть на
открытие выставки британского пейзажа восемнадцатого века. Солтонский
Гейнсборо очень... запоминающийся.
Взгляд Диего остановился на Порции безо всякого выражения, но она знала
— он говорит не о картине. Ее пронзило воспоминание о том поцелуе...
Она поспешно отвела глаза.
Шок не проходил. Что ему здесь нужно?
Неужели какие-то дела связывают Тома с этим человеком? Что ж, пусть сами,
без нее, обсуждают их здесь! Но в глубине души Порция прекрасно понимала,
что никогда не станет объяснять Тому, почему ей не нравится этот тип. Не
может же она, в самом деле, сказать брату, что Диего Саес старается затащить
ее в свою постель!
Значит, ей придется провести вечер, изображая из себя радушную хозяйку в
присутствии человека, которого она охотно убила бы. Какие-то причины
заставили Тома пригласить его сюда, наверное, что-то связанное с банком, и
она ничего не может поделать.
В течение бесконечно долгого и изнурительного застолья Порция почти ничего
не ела. К несчастью, как она ни надеялась, что брат и его гость погрузятся в
скучный разговор о финансах, Том настойчиво придерживался самых общих тем.
Он явно был не вполне в своей тарелке. На лице его блуждало потерянное,
усталое выражение, и гнев Порции против Caeca возрос еще сильнее: как он мог
принять приглашение приехать в Солтон от человека, который столь очевидным
образом болен?
Присутствие Диего Caeca угнетало девушку. Она старалась не замечать его
длинные пальцы, обхватившие ножку винного бокала, не смотреть на тонкое
запястье с браслетом золотых часов, не обращать внимания на то, какой
белоснежной кажется манжета его рубашки на фоне смуглой кожи...
Когда глаза Диего останавливались на ее лице, они казались лишенными всякого
выражения, но это было еще более пугающим, более гнетущим, чем откровенное
прежнее преследование.
Наконец трапеза закончилась, и Порция бросилась наверх. Диего Саес вторгся в
ее мир, вторгся в Солтон. Почему? Она не сомневалась — причина не в
Томе, он сделал это из-за нее.
Она осмелилась отказать ему, отвергнув его развратный образ жизни.
Внезапно девушка остановила свое беспорядочное кружение по комнате. Ее
охватило дурное предчувствие: Диего Саес приехал сюда с какой-то
определенной целью.
Порция уставилась на стену невидящим, остановившимся взглядом. Господи,
неужели он не отступится? Неужели задумал ночью ворваться к ней в спальню?
А если он так и поступит, что ты будешь делать? Если дверь твоей
спальни в полночь отворится и он... Тяжесть охватила все ее тело. Сердце колотилось как сумасшедшее, медленный
тягучий огонь овладевал ею...
Словно осознав, что тонет, Порция сделала отчаянную попытку избавиться от
этого видения, всплыть на поверхность, вернуться к здоровой реальности.
А реальность заключалась в том, что она стояла посередине своей спальни,
стараясь победить тяжелое, гнетущее чувство. Что-то зловещее затевалось
вокруг нее.
Сон Порции был непрочным, тяжелым, наполненным смутными видениями, наутро
оставившими тягостное ощущение страха. На двери ее спальни не было замка, и
ей пришлось забаррикадироваться табуретом.
Однако никакого ночного посещения не последовало, и на рассвете Порция,
наконец, по-настоящему уснула, а проснулась только в десять с чувством
некоторого облегчения. Если ей повезло, Том и его гость уже уехали. Но когда
она спустилась вниз, ей сказали, что брат и мистер Саес заперлись в
библиотеке.
Порция расположилась в Утреннем салоне с тостами и чаем, но поняла, что ей
не до еды. Инстинкт заставил ее устремиться на улицу. Не надев куртку, она
быстро пересекла двор и направилась в итальянский садик, который в это время
утра всегда был залит солнцем. Там она протерла чугунную скамью специально
захваченной из дома тряпкой и села.
Глаза Порции блуждали по весенним цветам, которые тихо колыхались на легком
ветерке. Прохлада утра охватила ее, она задрожала.
И вдруг услышала скрежет гравия и шум шагов.
В ее солнечный садик входил Диего Саес.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Порция снова оледенела — точно так же, как и накануне вечером, когда,
увидела, как он входит в гостиную.
Диего приближался к ней, не сводя с нее взгляда — с
тонко очерченного лица, изящных запястий, груди,
подчеркнутой мягким кашемиром. Как бы ему хотелось обнять ее!
Однако выражение лица Порции охладило его пыл. И снова пробудило в нем гнев.
Она приехала сюда, чтобы избежать общения с ним. Но Диего не собирался
выплескивать на нее свои чувства — он не допустит, чтобы его выставили
отсюда, как неотесанного крестьянина.
Нет, он сыграет с ней в другую — и гораздо более приятную —
игру!
Порция ощущала, как ее наполняет странная смесь ярости и страха. Как Диего
Саес смеет преследовать ее подобным образом? Она хотела убежать прочь,
избавиться от него, как от паука, вдруг замеченного на плече, —
убежать прежде, чем яд проникнет в кровь и начнет действовать, воспламеняя
ее, лишая сил к сопротивлению и разума...
Но ледяной гнев удержал Порцию на месте.
- Я хочу, чтобы вы немедленно уехали.
Диего остановился в нескольких метрах от девушки. Деловой костюм,
безукоризненно пошитый, делал его еще выше, еще смуглее. Глаза цвета
обсидиана разглядывали ее с такой пристальностью, что Порция опять не могла
дышать.
- Я должен кое о чем поговорить с вами.
Ее губы презрительно изогнулись.
- Мне трудно вообразить, будто вы можете сказать что-либо, что может
меня заинтересовать.
Его лицо оставалось непроницаемым.
- Если желаете сохранить ваш драгоценный фамильный дом, то захотите
выслушать каждое слово, которое я произнесу.
Да, теперь она вся была в его власти. Волна холодного удовлетворения
захлестнула Диего — точно снова перед ним сидела Мерседес де Карвельо.
То же нежелание поверить, то же неприятие реальности, когда он сообщил, что
ее дом больше ей не принадлежит. И сейчас, в другой стране, Порция
Ланчестер, которая решила, что слишком хороша для него, смотрит на него с
тем же самым выражением на лице.
- Вы с ума сошли?
Негодование и презрение девушки из высшего общества...
Диего не мог отвести взгляд от бликов солнечного света на нитке жемчуга на
ее шее. Внезапно он представил Порцию обнаженной, в одном только этом
жемчуге, как она идет к нему, к его постели, идет, чтобы исполнить все его
желания...
И она это сделает... Так же, как Мерседес де Карвельо, эта надменная
аристократка, убившая его мать, словно то была бродячая собака, попавшая под
колеса ее машины... Она заявилась в его номер-люкс в американском отеле,
срывая с себя одежду, готовая на все, лишь бы вернуть себе свою
эстансию... Он выставил ее вон, сгорая от отвращения, но эту девушку, надменно
вздернувшую свой аристократический подбородок, — эту он не отвергнет.
Диего снова спросил себя, что в Порции Ланчестер было такого, что заставляло
его так сильно желать ее? Он всегда выбирал чувственных любовниц,
осознававших свою женскую притягательность и умевших ею пользоваться.
Порция была совсем другой, она казалась
особенной. Ей
так откровенно неприятны были взгляды мужчин...
Но только не его взгляд.
Диего заметил, как в ее глазах на один кратчайший миг вспыхнуло желание,
после чего она окатила его волной холодного отстранения, но этим лишь еще
сильнее его заинтересовала.
Чем упорнее она старалась ускользнуть от него, тем яснее Диего понимал, что
не отступится в своем стремлении обладать ею. Он распустит золотистые волосы
по этим изящным плечам, дотронется до высокой нежной груди и почувствует ее
возбуждение...
Сопротивление Порции обостряло его охотничий инстинкт. Диего был готов
преследовать ее с бесконечным терпением, пока она не сдастся на милость
победителя и не позволит себе испытать удовлетворение, черпая его из
бесконечного источника наслаждения, который бы он открыл для нее.
Но после того, что случилось тем вечером у ресторана, Диего понял, что
проявлять такое терпение бессмысленно. Ни к чему демонстрировать
деликатность чувств и осмотрительность, чтобы осторожно разжигать в ней
пожар страсти, запрятанный так глубоко и так старательно контролируемый.
Нет, только давление, прямое и грубое, и она сделает все, чего бы ему ни
захотелось.
Порция примет сделку, которую он ей предложит, ведь она должна защитить то,
что ей дороже всего. И ее капитуляция утолит его гнев.
Да, гнев, ибо эта женщина внезапно вызвала болезненное воспоминание о тех,
кто уничтожил семью Диего, изгнав его на улицу, точно собаку. Все эти годы
ярость продолжала неутолимо гореть в его душе как темное пламя, и Порция
Ланчестер неосмотрительно оживила ее своей презрительной отповедью.
В иной ситуации Диего еще поиграл бы с ней, как кошка со своей добычей, но
сейчас его целью было разом сломить ее высокомерие и надменность.
Он заговорил резко, быстро, не стараясь смягчить удар, который сейчас
наносил ей:
- Ваш брат по уши в долгах. Он заложил Солтон.
Порция сидела неподвижно, как парализованная, и три слова бились в ее мозгу
— Солтон, долг, заложено. Потом, откуда-то извне, на нее нахлынула
волна слабости и тошнотворного страха.
- Нет...
Диего безжалостно продолжал:
- Банк
Лоринг Ланчестер
уже стал притчей во языцех — прямо-таки
символом неудачных капиталовложений. Он стремительно тонет, и ваш брат
делает отчаянные попытки спасти его. Том заложил Солтон в надежде, что все
уладится, но он ошибается. Вы очень быстро лишитесь всего, в том числе и
самого банка.
Порция смотрела прямо в его темные, непроницаемые глаза — такие глаза,
должно быть, были у ацтекских богов, — безразличные, спокойные.
Она попыталась собраться с мыслями, но они разлетались, как листья на ветру.
Наконец она заговорила медленно, как если бы обращалась к ребенку:
- Мистер Саес, вы привыкли к подвижному рынку Южной Америки, где банки
появляются и исчезают за одну ночь, но в Англии дела обстоят иначе. Банку
Лоринг Ланчестер
более ста пятидесяти лет, и это один из самых уважаемых
банков в Сити...
-
Лоринг Ланчестер
банкрот, — грубо прервал ее Диего.
- Мистер Саес, думаю, вы не понимаете, как в этой стране занимаются
бизнесом.
- Однако я способен понять, что, если банк отказывается от выплат по
своим обязательствам, это называется банкротством. Ваш брат размещал
банковские средства в самые безнадежные проекты по всему миру — от
Восточной Европы до Африки, и теперь ему придется ответить перед
кредиторами. Он обошел все Сити в поисках кого-нибудь, кто одолжил бы ему
денег, но желающих не нашлось.
- Но Солтон не имеет никакого отношения к банку! Это личное имущество
Тома!
Его глаза блеснули темным огнем.
- Вы, должно быть, плохо меня слушали. Он уже заложил Солтон в
обеспечение долгов. Это поместье — все, что у него оставалось.
Порция покачала головой. Этого просто не может быть! Ужасный человек, что
сейчас стоит перед ней, рассказывает небылицы...
Она рванулась, было прочь, но его рука мгновенно удержала ее на месте.
- Я уже говорил, Порция, в бегстве от меня нет смысла, — произнес
он, и она почувствовала его дыхание на своей шее. Другой рукой Диего Саес
обнял ее за плечи, прижимая к себе еще ближе. — И не стоит так
паниковать, Порция. Ваш брат нашел-таки своего спасителя. Банк вне
опасности, и Солтон тоже.
Порция должна была бы почувствовать облегчение от этих слов, но ничего
подобного не случилось. Руки Диего Caeca, казалось, жгли ее кожу даже сквозь
одежду.
- И кто... кто этот спаситель?
Но она уже знала ответ, и сердце ее подпрыгнуло и заныло.
Диего развернул ее лицом к себе.
- А зачем я здесь, как ты думаешь, Порция? Почему твой брат привез меня
сюда?
Весь мир, казалось, замер вокруг нее. Даже сердце, похоже, больше не билось.
Она хрипло пробормотала:
- Так вы решили спасти его?
- Разумеется, я бросил Тому спасательный круг. Я выкуплю долги банка и
даже позволю ему остаться на его теперешнем посту, но Мартину Лорингу,
конечно же, придется уйти — он худший из пассивов
Лоринг Ланчестер
.
Если бы твой брат вовремя избавился от него, то смог бы призвать хорошую
команду управляющих, которые, досконально изучив состояние дел, продали бы
банк одному из крупных игроков на финансовом рынке. Тогда бы это была вполне
прибыльная сделка, а не позорное поглощение.
- Том хотел, чтобы дядя Мартин отошел от дел;
- Хотел! Он должен был выставить его вон. В бизнесе нет места эмоциям,
Порция.
— Так почему вы выкупаете наш банк?
Ее глаза устремились поверх его плеча на залитый солнцем сад, на тисовую
изгородь вдалеке, на дорожку, шедшую вдоль озера, сверкавшего как алмаз, на
изумрудную зелень лужайки. Солтон. Ее дом, дом Тома...
- Вы хотите получить Солтон.
Ее голос прозвучал тускло и уныло, взгляд продолжал скользить по окружающему
пейзажу. И вдруг, словно всплывая на поверхность из глубокого омута, она
снова ощутила его руку на своем плече — горячую, тяжелую, властную.
- Нет, — сказал он тихо.
Со всей отчетливостью Порция поняла, зачем он все это сделал, —
приехал в Солтон и объяснил, что ее мир разрушен. Ей стало ясно, какую цену
он попросит за спасение того, что ей дорого.
- Я хочу тебя, Порция.
Диего Саес ушел и закрылся в библиотеке с Томом. Затем прибыл роскошный
мощный лимузин с водителем. Диего уселся в него и уехал.
Порция дала Тому передохнуть пять минут, потом вошла в библиотеку. Брат больше не выглядел больным.
Больным? Мрачная комичность ситуации вдруг поразила ее. Том и не думал
болеть — никакого гриппа! Его снедали беспокойство и страх, а она
оказалась настолько слепа, что даже не понимала этого!
Порция замерла на пороге библиотеки, и брат сам бросился ей навстречу.
- Сестричка! Он дает мне время для передышки. Конечно, у него будет
контрольный пакет акций, но главное — наш банк устоит. Саес организует
продажу банка одному из американских гигантов рынка. Дяде Мартину придется
уйти... Я и сам бы рад отправить его в отставку, но... как сказать
семидесятилетнему старику, что в его услугах больше не нуждаются?...
Порция воспользовалась паузой, чтобы спросить:
- А что будет с тобой, Том?
Он слабо улыбнулся.
— Ну, Саес найдет человека, чтобы подстраховать
все мои действия. Потом я уйду. Это, конечно, полный крах, но ты даже
представить себе не можешь, как мне осточертел этот проклятый банк! Я женюсь
на Фелисити, буду заниматься Солтоном и стану помещиком, черт возьми! Именно
этого я всегда и хотел.
Том был похож на заключенного, перед которым замаячил призрак свободы.
Порция ответила ему слабой улыбкой:
- Я так рада слышать, что ты решился жениться на Фелисити, Том!
Он на мгновение помрачнел.
- Но до этого разговора с Саесом я не мог сделать ей предложение.
Теперь, как только Саес подпишет договор и примет управление на себя...
Порция с трудом проговорила:
- И когда это случится?
- Ну, сначала надо подготовить все бумаги. Там целая куча всяких
юридических формальностей.
- Он может еще отказаться от своего намерения? — Голос Порции
прозвучал резче, чем ей бы того хотелось.
- Какой в этом смысл? Зачем ему выходить из игры?
Да, зачем? — спросила себя Порция, и ее сердце сжалось. Она подошла к
окну, за которым расстилались зеленые лужайки. Чтобы спасти Солтон, ей
предстоит пройти по пути, усеянному острым битым стеклом.
За ее спиной Том продолжал говорить:
- Я очень сожалею, что все так обернулось, сестричка, но, слава богу,
теперь все хорошо закончится... Знаешь, я даже подумывал о самоубийстве...
Его голос пресекся, и Порция задрожала. Она так переживала из-за Солтона, но
могла ведь потерять и брата, что в тысячу раз кошмарнее!
Что ж, у каждого свой крест, и она теперь знала, какой достался ей.
Порция чувствовала, что ее охватывает истерический смех, но она овладела
собой. С этого дня ей надо научиться подавлять свои чувства.
Для Диего Caeca заполучить ее в свою постель было просто способом утолить
свой сексуальный аппетит. Порция обидела его, и он поставил ее в такое
положение, что она не может теперь отказать ему, желая спасти Солтон.
Да, Диего Саес получит ее — и разобьет ей сердце.
- Соедините меня с номером мистера Caeca, пожалуйста.
- Одну минуту, мадам. Как мне вас представить?
- Порция Ланчестер. — Ее голос был сухим и спокойным. Она не
позволит себе даже намека на дрожь. Ни малейшего.
Девушка приехала в Лондон во второй половине дня, очень довольная, что Том
решил остаться в Солтоне, чтобы отдохнуть от забот.
- Одну минуту. — В трубке на миг воцарилась тишина, потом портье
произнес: — Я вас соединяю, мадам.
Раздался щелчок, затем низкий мужской голос проговорил:
- Порция?
Судорога сжала ей горло. После того, как Саес повсюду охотился за ней,
теперь Порции пришлось побегать за ним.
- Я... я у себя дома... Мы могли бы поужинать сегодня.
Молчание на другом конце провода длилось, казалось, целую вечность. Ее
пальцы, вцепившиеся в трубку, побелели от напряжения. Наконец Диего
проговорил:
- Я улетаю сегодня вечером, Порция. Но если хочешь, ты можешь приехать
ко мне прямо сейчас.
Порция положила телефонную трубку, чувствуя, как на нее накатывает волна
слабости. Неужели ей, в самом деле, предстоит пройти через это? Отдаться
Диего Саесу, который хочет сполна получить свое?
Прекрати это! Сколько можно терзать себя из-за такой
глупости, если на кон поставлен Солтон.
Грубые, обидные слова пришли ей на ум: так значит, она собирается продать
себя, как проститутка? Чтобы таким образом спасти Солтон для своего брата?
Впрочем, какая разница, как это называется? Ей просто неприятно заводить
интрижку с Диего Саесом, один вид, которого повергает ее в трепет.
Порцию охватило горькое чувство безнадежности. Она медленно направилась в
свою спальню и начала переодеваться.
Украшать себя для Диего Caeca.
Диего стоял у окна своего номера-пентхауса и разглядывал аллею Парк Лейн с
ее нескончаемой вереницей машин. Сквозь шумоизолирующие окна гул транспорта
достигал его ушей как тихое журчание, и Диего перенесся воспоминаниями к
другому городу. И к другому времени.
Зловоние — вот чем больше всего запомнился ему Сан-Кристо. Смрад
бедности, упадка и отчаяния. Удушающая жара дня и промозглый холод ночи,
когда он лежал, свернувшись в клубок, спрятав кисти рук под мышками, пытаясь
заснуть в грязных дворах и подъездах, не думая о постоянном голоде,
терзавшем желудок...
Диего отогнал от себя страшные воспоминания, снова сосредоточившись на
пейзаже за окном.
Единственной данью прошлому были деньги, которые Диего посылал отцу Томазо,
который посвятил свою жизнь беспризорным детишкам, смиренно зарабатывая их
доверие в ожидании, пока они не придут к нему в приют, где он мог бы внести
хоть какой-то свет в беспробудный мрак их существования.
Теперь, благодаря деньгам Caeca, приют отца Томазо принимал все больше
бездомных детей, и они получали тот же шанс стать чем-то большим, чем просто
человеческие отбросы, что когда-то получил и сам Диего.
Он пересек комнату, подошел к бару и снова подумал о Солтоне.
Двести пятьдесят лет изысканной жизни... Как же человек, родившийся посреди
такого великолепия, может быть столь небрежным со своим наследством? Том
Ланчестер просто безумец. Диего хватило одного лишь взгляда на банковскую
отчетность, чтобы понять это.
Что ж, это даже к лучшему. Из-за глупости наследника Ланчестеров он теперь
получит возможность сполна насладиться тем, чего так желает.
Диего налил себе чуть-чуть виски, чувствуя, как его медленно наполняет
возбуждение. Скоро она будет здесь...
Он вспомнил, какой увидел Порцию в гостиной Солтона — в этом шикарном
платье, с выражением оскорбленного неверия на аристократическом лице.
Жемчужное ожерелье сияло на изящной шее, заставляя нежную кожу казаться
почти прозрачной...
Диего опустил стакан. Что-то шевельнулось в его душе, какое-то смутное
чувство. В следующий миг он понял, что это было.
Сожаление.
Его погоня за Порцией Ланчестер не должна закончиться подобным образом. Это
не совсем то, чего бы он хотел. Порция должна была бы уступить его желанию
только потому, что все женщины, которых он хотел, рано или поздно так
поступали.
Обычно ему достаточно было лишь более-менее ясно обозначить свой интерес,
чтобы любая женщина становилась его любовницей, и дело было не только в его
богатстве. Женщины всегда к нему благоволили.
Но только не Порция Ланчестер. Правда, в этом и заключалась ее
привлекательность для него.
Она презирала его из-за низкого происхождения, отвергала как недостойного ее
великосветских корней. Значит, он недостаточно хорош для нее!
Диего поднял бокал и отпил щедрый глоток виски. Благородный напиток слегка
ожег небо, усиливая терпкий вкус. Это Порция Ланчестер изменила правила
игры, она дала ему понять, что готова на все, чтобы защитить свои
преимущества.
Хорошо! Его тело, сильное, крепкое, как никогда, уже предвкушало чувственные
удовольствия, которые ему доставит эта женщина.
Высокие каблучки Порции стучали по мраморным полам роскошного отеля на Парк-
Лейн. Что ж, Диего Саес остановился в действительно хорошем, возможно, даже
лучшем в мире отеле.
Порция подошла к стойке портье.
- Номер мистера Caeca, пожалуйста.
Если в ее голосе и была дрожь, то совсем неслышная. Она спокойно стояла в
ожидании ответа, элегантная и изысканная, в бледно-голубом платье, идеально
подходившем для коктейль-вечеринки в этот ранний вечерний час.
В зале для сервировки чая, который выходил в главный холл гостиницы,
слышалась тихая музыка рояля. Шопен, рассеянно подумала Порция, вслушиваясь
в звуки ноктюрна, пока не подошел коридорный, готовый проводить ее наверх.
Она чувствовала себя довольно странно. Как-то отрешенно, слишком спокойно,
словно происходящее не было реальным.
Дверь открылась, и на пороге возник Диего Саес.
Порция вошла. За ее спиной Диего протянул служащему чаевые и закрыл за ним
дверь.
Послышался сухой щелчок, поистине финальный аккорд всего ее долгого пути
сюда.
Диего Саес не сводил глаз с женщины, которая пришла к нему предложить свое
тело в обмен на имущество своей семьи.
На ней было очень элегантное бледно-голубое платье, простое, но великолепно
сшитое, сдержанно подчеркивавшее линии ее безупречной фигуры. Завязанные в
высокий узел волосы акцентировали внимание на точеных чертах лица,
...Закладка в соц.сетях
