Жанр: Любовные романы
Особенная семья
...я кончается его первая рабочая неделя.
Интересно, а не тревожно. Это уже прогресс. Может быть, успехи делает не
только Колм? Может быть, второй брат тоже не отстает?
— Честно говоря, я сейчас сидела и думала о том, что нужда в моей
помощи здесь отпадет гораздо раньше, чем я предполагала.
— И все хорошо к нему относятся? — В голосе Лайама вновь прозвучала
тревога.
Анна понимала причину этой тревоги, поэтому потянулась и взяла руку Лайама в
свою.
— Колм здесь уже прижился. Подозреваю, что вскоре он станет самым
популярным у покупателей сотрудником Келлера. Кстати говоря, твой брат не
прочь пофлиртовать. Ни одна женщина не может устоять против его улыбки. И
улыбается он постоянно. Жаль, что брат его улыбается так редко.
— Мне кажется, все улыбки Колма имеют непосредственное отношение к
тебе. — Лайам сжал в ответ ее руку. — Да и брат его стал улыбаться гораздо
чаще, с тех пор как ты появилась в нашем доме.
По спине Анны пробежала радостная дрожь. Лайам и правда выглядел теперь
гораздо более счастливым, чем в тот день, когда они впервые встретились.
Если дело в ней, она счастлива.
— Ах, так! Значит, я заставляю тебя улыбаться, когда не привожу в
бешенство?
— Что-то в этом духе. — Он протянул руку и дотронулся до одного из
выбившихся из прически локонов. — Как ты думаешь, сможем мы в ближайшее
время выбраться куда-нибудь на свидание?
Она улыбнулась и сжала его руку.
— Мне кажется, шансы у нас есть. Что у тебя на уме?
— У одного моего друга есть небольшая яхта на озере Эри. Я подумал, что
мы могли бы одолжить ее и провести день на озере.
Анна очень любила озеро, хотя обычно отдыхала только на его берегах.
— Звучит чудесно! Я каталась по озеру на экскурсионном пароходике, но
никогда не плавала на настоящей яхте, под парусом.
— Я поговорю с приятелем, узнаю, когда его яхта будет свободна. — Он
посмотрел на Анну таким взглядом, что она совершенно растаяла. — И чем
скорее, тем лучше.
Анна даже не смогла сразу ответить; ей потребовалось несколько секунд, чтобы
прийти в себя.
— Отлично. Только дай мне знать.
— Анна, спасибо тебе за все, что ты сделала для Колма. Мне следовало
поблагодарить тебя раньше. Мне следовало бы говорить об этом почаще — и
раньше, и теперь.
Анна не удержалась от вопроса:
— Ты правда немного успокоился? Согласись, ведь все это ради него!
— Я по-прежнему беспокоюсь за него. Это очевидно. Иначе зачем бы я стал
шпионить? — Он улыбнулся собственному признанию. — Но я действительно думаю,
что ему так лучше. Он стал счастливее. Увереннее. Благодаря тебе.
— Спасибо.
Колм подбежал и порывисто обнял Лайама:
— О, Лайам, вот здорово! Ты видел, как я работаю? Я отвозил тележки и
собирал мусор на парковке. Все люди свиньи, говорит Вик, но мы не должны
этого говорить им, потому что клиент всегда прав, даже если он свинья,
правильно, Анна?
Анна подавила смешок.
— Правильно, Колм.
Разумеется, Колм говорил достаточно громко, и все находившиеся в ближайшей
окрестности могли без труда расслышать его заявление.
— Я здесь закончил, Лайам. Я очень старался хорошо работать, а это
делает человека по-настоящему голодным. Анна ходила за мной и ничего не
делала, но я думаю, что она тоже голодная.
— Да, голодная, — подтвердила Анна.
Она взглянула на Лайама и вдруг поняла, что ее голод не имеет никакого
отношения к пище.
— Нам стоит пообедать, правда? Ты можешь подождать меня здесь, Анна.
Вик поможет мне убрать вещи и проделать что надо с карточкой. Правда, я
думаю, что это я уже и сам смогу сделать.
Он вопросительно взглянул на Вика.
Пожилой рабочий кивнул:
— Конечно, дружище, пойдем со мной.
Колм зашагал рядом с Виком, и тот по-отечески похлопал его по плечу.
— Дружище. Так Лайам меня называет. Эй, дружище. Иди сюда, дружище. Мне
нравится.
Вик хмыкнул:
— Я рад. Уверен, что буду часто тебя так называть. Это мое словечко.
— А у меня нет своего словечка. Может быть, мне стоит... — Они скрылись
в здании магазина, и голос Колма затих.
— Мне кажется, Колм попытался вежливо намекнуть мне, что не надо больше
ходить с ним на работу, — заметила Анна. — Я, кстати, думаю, что мои занятия
с Колмом пора уже прекращать. Он теперь будет много времени проводить здесь,
да и помощи от меня ему уже почти не требуется.
— Знаешь, я, конечно, не слишком радовался, когда ты начала к нам
ходить, но сейчас меня совсем не радует, что ты перестанешь это делать.
— Нет, я по-прежнему буду появляться и заниматься с Колмом, но не так
часто. Может быть, раз в неделю? Ему еще надо многому научиться, и я с
удовольствием буду помогать. — Она немного помолчала, затем добавила: — Если
ты не против.
— Я не против также, чтобы ты приходила почаще, и не только ради
работы.
Анна улыбнулась и придвинулась ближе к Лайаму. Они сидели на скамейке, нога
к ноге, локоть к локтю. Обоим было хорошо. Свободно и естественно.
— Кажется, меня можно убедить проводить с тобой побольше свободного
времени. — Надо разделять дело и личные отношения, напомнила она себе. — И
еще. Я хотела справиться у тебя по поводу Колма. Мне бы хотелось, чтобы он
побольше времени проводил с Джилли и Джошем. Они прекрасно поладили.
— Конечно. Я рад, что у него появились друзья. — Лайам не сводил с нее
глаз.
Анна решила: раз уж Лайам сегодня в таком хорошем настроении и так спокойно
воспринимает растущую независимость Колма, стоит поговорить и о том, что когда-
нибудь Колм сможет жить отдельно от него, Лайама.
— Знаешь, мне кажется, ему необходимы друзья, и еще я хотела
обсудить...
Лайам не дослушал. Вообще, сейчас он, кажется, меньше всего думал о
разговорах и обсуждениях. Он просто наклонился и поцеловал Анну — не
глубоким страстным поцелуем, от которого окружающим всегда становится
неловко, а легким касанием губ, обещавшим нечто куда более интимное.
— Извини, не сдержался, — сказал Лайам с широкой улыбкой, откровенно
противоречившей вежливым словам. Да и вообще, выглядел он при этом слишком
самодовольно.
Всякие мысли о Колме и о серьезном разговоре мигом улетучились из головы
Анны. Теперь она могла думать только о предстоящем свидании с Лайамом.
Следующая неделя пролетела так же быстро и незаметно.
Лайам свозил Анну на условленное свидание на озере. Ветер радостно играл с
ее непослушными волосами и трепал их, как хотел, превращая в дикую мешанину
локонов-пружинок.
А когда он увел ее вниз, в каюту, где они смогли наконец заняться любовью,
волосы рассыпались веером по подушке, непослушные и живые.
Он и сам не знал, почему вспомнил об этом сейчас, когда стоял незамеченным в
коридоре и наблюдал через дверь, как Анна и Колм возились в кухне. Ему очень
нравилось смотреть, как Анна занимается с его братом. Общение с ней выявляло
в Колме все самое лучшее.
Откровенно говоря, она и в нем самом выявляла все самое лучшее.
— ... Знаешь, Колм, очень мило с твоей стороны предложить вынести
мусор. Хорошо, что ты сам об этом подумал, — сказала Анна, помешивая на
плите что-то в кастрюле.
Колм сидел на табурете возле стойки и месил руками нечто напоминающее по
виду тесто.
— Да. Каждый делает что может.
— Это что-то новенькое, — заметила Анна.
— Ну да, Вик на работе часто так говорит. Он помог мне недавно, когда
кто-то сшиб коробки с печеньем и мне пришлось заново их складывать, а он
пришел и помог, и я сказал спасибо, а он сказал...
— Каждый делает что может? — попробовала догадаться Анна.
Колм, казалось, удивился, что она знает.
— Да, ты угадала, Анна. Вот Вик, он говорит, что у каждого есть какие-
то вещи, которые он делает хорошо. Мы с ним оба хорошо складываем коробки,
но он еще умеет разбираться с цифрами и помогает мистеру Келлеру складывать
все числа в магазине, но и с коробками он хорошо умеет обращаться.
— Он хороший человек.
Лайам вспомнил пожилого рабочего, которого он видел вместе с Колмом на
стоянке неделю назад. Надо будет обязательно поблагодарить его в следующий
раз.
— Ну да, он и правда хороший. Я помог ему внести какие-то ящики, и он
сказал мне:
Спасибо, дружище
. Я ему нравлюсь.
— Ты хорошо поступил, Колм. — Да, это и есть самое главное в Колме, он
всегда готов помочь. — И конечно, ты ему нравишься. Ты очень хороший.
— Ну да, каждый делает что может. — Колм рассмеялся, и Анна
присоединилась к нему.
Смех — вот то главное, что появилось в их доме с приходом Анны. Лайам вдруг
представил, что Анна постоянно живет в этом доме, и с удивлением понял, что
картина не вызывает у него отторжения. Вообще он всегда считал, что завести
сколько-нибудь постоянные отношения с женщиной ему будет очень трудно, ведь
мало кто из женщин захочет взять на себя заботу о Колме. Но с Анной это не
было бы проблемой...
Их отношения только начали развиваться, но Лайам — впервые в жизни — смог
увидеть перспективу в отношениях с женщиной.
Не просто с женщиной — с Анной.
— Так как дела на работе, если не говорить о складывании рассыпавшихся
коробок? — спросила она тем временем.
Колм ответил не сразу, что для него было совершенно нехарактерно. Лайам
посмотрел на брата и заметил, что обычное жизнерадостное выражение сменилось
на его лице откровенной грустью.
— Что-нибудь случилось, Колм? — тихо спросила Анна.
— Ну да, как-то вошли ребята, я вытирал воду возле тележек, и они
сказали:
Эй, посмотрите-ка на дебила
.
Ярость поднялась в Лайаме и затопила пространство, где всего несколько минут
назад не было ничего, кроме тепла и приязни. Это была знакомая ярость, та
же, что заставляла его много лет назад драться с Бартлом в автобусе.
Знакомое чувство, привычное, как голос старого друга. Оно никогда не уходило
далеко, всю жизнь Лайам ощущал где-то совсем рядом его горячее дыхание.
— И что ты сказал? — спросила Анна.
Лайам готов был ворваться на кухню и тоже кое-что сказать. И больше всего
ему хотелось заявить, что его согласие на то, чтобы Колм начал работать,
было ошибкой. Совершенно очевидно, что эта работа только причинит ему боль.
Но тут Колм начал отвечать:
— Я сказал им: ну да, есть такое слово, но оно нехорошее. А потом я
сказал им то, что ты говорила. Что я не такой, как они, но я особенный. А
особенный — это не плохой, это просто не такой, как все.
— Каждый человек отличается от остальных. А когда этот не похожий на
других человек — Колм Франклин, то это совсем особая вещь. — Лайам наблюдал
от двери, как Анна сочувственно сжала руку Колма. — Ты молодец, сумел
постоять за себя.
Колм рассмеялся:
— Ну да, это же просто дети, наверное, они просто не понимают. Может
быть, в следующий раз поймут, как ты думаешь?
— Надеюсь, что так, Колм.
— Двое или трое из них смеялись, когда выходили из магазина, но один
парень, он обернулся на меня, так чтобы не видели остальные, и улыбнулся. Я
думаю, он это запомнит.
— Это хорошее начало.
Какое же это хорошее начало? — хотелось закричать Лайаму. Что, если бы Колм
собирал в это время тележки и дети начали бы его доставать? Что, если бы
рядом никого не оказалось и никто не остановил бы детей, не запретил им
нападать на Колма? Лайам обещал родителям позаботиться о Колме. Здесь, дома,
он может обеспечить безопасность брата, но там, во внешнем мире?... Там он
не может контролировать события.
— Эй, Анна! — позвал Колм.
Анна перестала помешивать.
— Да, Колм?
— Ты тоже особенная.
Анна вдруг часто заморгала. Лайам заподозрил, что она пытается сдержать
непрошеные слезы.
— Спасибо.
— Просто ты грустила, и я подумал, может быть, ты забыла, что ты тоже
особенная.
Анна крепко обняла его:
— Ты прав. Иногда я и правда об этом забываю, поэтому спасибо, что
напомнил.
Лайам понял, в какой момент она его заметила. Анна не стала говорить Колму о
том, что Лайам здесь. Вместо этого она сказала:
— Так ты собираешься вынести мусор?
Колм рассмеялся:
— Конечно, Анна. Я очень хорошо умею выносить мусор. Вик говорит, когда
я работаю, ни одна корзинка для мусора не переполняется, потому что я слежу
за ними. — Колм подхватил мешок с мусором и вынес через заднюю дверь. Как
только он исчез за дверью, Лайам решительно шагнул в кухню.
— Долго ты там стоял? — спросила Анна.
— Достаточно долго, чтобы услышать рассказ Колма о работе. Неужели ты
по-прежнему будешь утверждать, что эта работа ему необходима? Ты ведь
понимаешь, что могло произойти! В школьные годы бывали моменты, когда одних
слов оказывалось недостаточно. Ребята ставили Колму подножки, выбивали из
рук книги. Он, казалось, не понимал, что они делают это специально, но я-то
понимал!
— И ты бил их всех, да? — спросила она.
— Не всех, но достаточно, чтобы со временем они прекратили его
донимать. — А как ему хотелось избить их всех, без разбора! Каждого, кто
плохо относился к его брату!
— Может быть, в то время Колм и не мог без тебя обойтись, но теперь-то
может, Лайам. Он справился с ситуацией. Сам. Без применения физической силы.
Справился благодаря тому, что остался самим собой. Колмом. Ты услышал в этом
рассказ о жестокости подростков, а я — о том, что Колм сумел за себя
постоять.
— Я всю жизнь заботился о Колме и...
— И теперь не можешь отойти в сторону и принять тот факт, что Колм
может сам о себе позаботиться. Лайам, ты обращаешься с ним как с полным
инвалидом. А он не такой. Ему требуется больше времени на освоение чего-то
нового, чем потребовалось бы тебе или мне, но он учится. Он заслуживает...
— Он заслуживает, чтобы ему не делали больно! Чтобы не обзывались! Он
заслуживает...
Колм ворвался в дверь.
— Все в порядке, Анна, я его вынес и закрыл крышку бака плотно-плотно,
чтобы никакая кошка не забралась туда и не устроила кавардак. — Он
набросился на Лайама и схватил брата в объятия. — Привет, Лайам!
— Привет, Колм.
— Я рад, что ты дома, потому что я купил все, что попросила тетя Бетти,
а теперь мы с Анной готовим спагетти на ужин. Они будут таки-и-ими... — он с
явным удовольствием тянул слово, — вкусными, потому что это мое фир...
— Фирменное блюдо, — подсказала Анна.
— Фирменное блюдо. Я здорово готовлю спагетти!
Колм продолжал рассказывать о рабочем дне. В присутствии Лайама он не
упоминал ребят, зато много говорил о Вике, Эйрил и мистере Келлере. Он
говорил о водителе автобуса, который нравится ему больше всех остальных.
— И я сказал:
Эй, Карл, тук-тук
. Он знает эту игру и сразу же
правильно ответил:
Кто там, Колм?
А я сказал:
Там не Колм, там автобус
,
и он засмеялся. Он любит шутки про тук-тук.
Лайам подавил свой гнев и послушно рассмеялся. Позже, все позже. Позже он
попытается разобраться, на кого именно злится. На подростков, которые
обзывали его брата, конечно, но и на Анну тоже. Она не захотела слушать, а
он не сумел объяснить всю свою тревогу за Колма. В сущности, она просто
отмахнулась от его страхов.
Лайам знал, что не вытерпит страданий Колма. Нет, ведь его задача — защищать
брата.
Лайам был в растерянности. Что делать? Он сидел на кухне, слушал болтовню
Колма о проведенном дне и взвешивал возможные варианты. Ему хотелось
поговорить с Анной, но он знал, что она скажет, и не был уверен, что хочет
это услышать.
Она, конечно, скажет ему, что Колму необходимо выйти в мир, чтобы учиться
новому. Более того, умом он и сам понимал, что Анна права.
Но сердцем он знал другое. Он знал, что его задача — присматривать за
Колмом, а в такие дни, как сегодня, он чувствовал, что потерпел в этом
неудачу.
На прошлой неделе, когда Лайам узнал, что к Колму приставали на работе, Анна
подумала было, что они опять поссорятся, но этого не произошло. На первый
взгляд казалось, что вообще ничего не изменилось. Но Анна чувствовала, что
на самом деле ситуация изменилась, и не в лучшую сторону. Лайам заметно
отдалился и выглядел потерянным, а когда она спрашивала его об этом,
отвечал, что все в порядке. Все в порядке. Она не верила, конечно, но в то
же время не понимала, что с этим можно сделать.
Поэтому, вместо того чтобы впустую тревожиться о Лайаме, она пыталась жить
одним днем. И сегодня день выдался на удивление удачный. Она снова возила
Колма, Джилли и Джоша на пикник, и они прекрасно провели время. Неделю
назад, в День независимости, когда Лайама не было в городе, она возила
Колма, Джилли и Джоша в Уиндем-парк смотреть фейерверк. Сегодня они были на
острове Преск. Там был пляж, доступный для инвалидов, с деревянным настилом
вдоль морской кромки, где Джош мог без труда маневрировать в своем
инвалидном кресле. Они провели великолепный день на солнце, кормили чаек и
смотрели, как волны набегают на песчаный берег.
Несмотря на тревогу, которую внушало ей состояние Лайама, Анна понимала, что
очень скоро ей придется говорить с ним о том, чтобы Колм со временем
переехал в групповой дом вместе с Джилли и Джошем. Теперь она была полностью
уверена, что эти трое смогут без труда ужиться друг с другом.
Подъезжая с Колмом к дому, она продолжала прокручивать в голове мысли о том,
как лучше организовать этот разговор. Дверь домашнего офиса оказалась
закрыта, и им пришлось дожидаться, пока Лайам спустится вниз. К этому
моменту Колм буквально кипел от возбуждения.
— Дверь была закрыта, — попенял он брату. — А я хотел рассказать тебе о том, как было на пляже!
— Извини, дружище, мне надо было закончить деловой звонок, и нужна была
тишина. — Лайам взлохматил волосы Колма и тоже присел к кухонной стойке. —
Но теперь я здесь.
— Да, теперь ты здесь. Мы с Анной тоже. Мы поехали на пляж, но сначала
заехали за Джошем и Джилли. Мы опять ездили на маленьком автобусе, потому
что Джошу трудно забраться в обычную машину, а автобус большой, и туда можно
закатить кресло целиком, но его надо тщательно пристегивать, чтобы не
покатилось, когда не надо. Мы собирались и тебя взять, но твоя дверь была
закрыта.
По выражению лица Лайама Анна видела: он понял, что Колм очень
расстраивается, когда находит дверь закрытой.
— Очень приятно, что вы хотели пригласить меня, но мне надо работать.
Точно так же, как тебе надо работать в рабочее время. Только я работаю
здесь...
— А я работаю в магазине. Ну да, я знаю. И я работаю с кучей друзей,
таких как Вик и Эйрил. А тебе приходится работать в одиночку. — Колм
поспешил обнять Лайама. — Извини, Лайам. Если ты захочешь когда-нибудь
приехать поработать со мной, пожалуйста. У меня нет двери, так что она
никогда не будет закрыта.
Лайам рассмеялся:
— Может быть, когда-нибудь я возьму с собой компьютер, сяду где-нибудь
в кафетерии и буду там работать, пока ты работаешь в магазине.
— О да, это было бы здорово! И мы могли бы вместе поехать на автобусе!
Анна несколько раз ездила с Колмом на автобусе и знала, что теперь он
полностью освоился с маршрутом. Он знал всех водителей по именам, да и
многих постоянных пассажиров тоже.
— Колм, ты начал рассказывать Лайаму про поездку на пляж.
— О да! Было очень весело! Анна, она возила Джоша по этой деревянной
штуке наподобие тротуара, потому что возить кресло по песку очень трудно.
Только один парень там сказал, что у них есть специальные кресла с широкими
колесами, и, может быть, в следующий раз мы возьмем такое для Джоша, чтобы
он мог подъехать ближе к воде вместе со мной и Джилли. Но сегодня Анна
возила его по деревянной штуке, а мы с Джилли собирали стеклышки и камушки.
Мы дали Джошу держать ведерко, потому что, хотя руки у него работают не
слишком хорошо, держать ведерко он может. Мы собираемся взять все камешки,
которые собрали на пляже, и выложить в саду, когда у нас будет свой дом.
Анна чуть не застонала. Она хотела первой сказать Лайаму о своих планах.
— Лайам, — начала она и сразу же увидела искры гнева в его глазах.
Колм порылся в кармане.
— А вот этот классный камешек я оставил для тебя, Лайам.
Он торжественно вручил камешек брату. Лайам, не сводя глаз с Анны, рассеянно
взял.
Анна не хотела, чтобы Лайам считал, что она намеренно что-то скрыла от него.
— Лайам, я все объясню!
Вместо этого Лайам спросил:
— Так что с этим домом, Колм?
Колм по-прежнему не замечал разлившегося по кухне напряжения.
— Джилли и Джош собираются поселиться вместе, в собственном доме, и
сказали, что я, может быть, тоже смогу к ним переехать, потому что мы трое —
лучшие друзья. Анна купила им дом, только кое-кто из соседей не хочет, чтобы
там поселились Джилли с Джошем, но Анна собирается с ними поспорить, а потом
там построят рампы для Джоша и они туда переедут, и, может быть, я тоже. Мне
бы очень хотелось жить в собственном доме с этими ребятами. У тебя ведь был
свой дом, Лайам, пока мама с папой не ушли на небо и ты не переехал сюда.
Лайам был в ярости. Не нужно было обладать специальными знаниями, чтобы это
заметить.
— Лайам, я...
Он резко оборвал:
— Колм, почему бы тебе не умыться к ужину? А потом надо будет накрыть
стол.
— Для нас и Анны?
— Э-э, сегодня я, наверное, не смогу остаться, Колм.
— Ладно, — с готовностью согласился он. — Я накрою стол как следует,
вот увидишь, Лайам. Пока, Анна!
— Пока, Колм.
Он выбежал из кухни. Было слышно, как его ноги протопали вверх по лестнице.
— Давай-ка выйдем с этим на террасу, — произнес Лайам напряженным
голосом.
Он весь был натянут, как пружина, и еле сдерживался.
Они вышли наружу, и Анна вспомнила свой первый день в этом доме. Как
понравилась ей тогда терраса! В настоящий момент, однако, она предпочла бы
оказаться где угодно, только не здесь.
— Так, значит, опять твои фокусы — сначала сделать, потом сказать
Лайаму? Я никогда этого не хотел! Я не хочу, чтобы Колм куда-то переезжал! Я
не хотел, чтобы он работал! А ты... Ты подталкивала и давила, заставляя нас
делать то, что считала нужным! Я пришел к тебе с просьбой... с обычной
простой просьбой подыскать мне помощника, который мог бы присматривать за
братом, а теперь ты переселяешь его в групповой дом, даже не посоветовавшись
со мной?
— Лайам, все не так. — Анна попыталась объяснить, но выражение его лица
ясно говорило, что он не примет никаких объяснений. — Конечно нет! В тот
день я собиралась поговорить с тобой об этом, но ты... ты поцеловал меня, и
все мои мысли разбежались. Я собиралась поговорить с тобой сегодня. Я...
Он покачал головой:
— Я считаю, что все это было ошибкой.
— Лайам! — Не надо было спрашивать, что он имеет в виду: ее работу с
Колмом или их зарождающиеся отношения.
— Думаю, тебе лучше уйти. И не думаю, что стоит возвращаться. — Голос
Лайама звучал ровно, без эмоций, но на лице отражалось все то, что пытался
скрыть голос. Лайам считал, что его предали, а подобную душевную рану скрыть
невозможно.
— Лайам, послушай, ну пожалуйста, позволь мне объяснить! — Она не
хотела, чтобы все закончилось... вот так. Она успела полюбить Колма... и
Лайама, приходится признать, тоже. Она ни разу ему этого не сказала и теперь
вдруг остро пожалела об этом. Судя по всему, другого шанса у нее уже не
будет. — Пожалуйста, дай мне одну минуту...
— Нет. Твое время истекло. Анна, я не хочу больше слушать никаких
объяснений! Не хочу, чтобы ты снова поучала меня, рассказывала, как
неправильно я обращался с Колмом... как неправильно мои родители с ним
обращались. Мы...
— Я никогда этого не говорила. Я никогда этого даже не думала!
— Мы с Колмом прекрасно жили до твоего появления!
Он мог злиться на нее сколько угодно, он мог вышвырнуть ее из своего дома,
но она не собиралась спускать ему эту конкретную ложь. Она ведь пообещала
самой себе, что не станет смешивать личные отношения с Лайамом и защиту
интересов Колма. Поэтому она готова была сказать то, что необходимо было
сказать, хотя и знала, что причинит Лайаму лишнюю боль.
— Нет, Лайам, это ты прекрасно жил. А Колм нет. Он всего лишь
существовал. Конечно, ты любил его, и он это знал... знает. Но он был
способен — да и сейчас способе
...Закладка в соц.сетях
