Жанр: Любовные романы
Особенная семья
...а или не стоит. Может быть, если
бы соседи своими глазами увидели будущих жителей спорного дома, они не стали
бы так нервничать. Но в конце концов Анна решила никого не приводить. Ей
казалось, что ее подопечные могут пострадать.
— И все же им, возможно, удалось бы поколебать уверенность этих людей.
Дать им понять, что они вовсе не чудовища.
— Нечестно заставлять их что-то доказывать таким образом! — возразила
Анна. — Это нечестно!
Сили фыркнула:
— Ты прекрасно знаешь, что сама ответила бы на эти слова, если бы их
произнес клиент. Что жизнь вообще несправедлива и...
Но Анне не пришлось выслушивать, как Сили бросает ей в лицо ее собственные
слова. Спас ее Лайам, который как раз в это время вошел в зал заседаний
совета.
Она улыбнулась. После
похищения
их отношения развивались как нельзя лучше.
Не идеально, конечно, но все же очень, очень хорошо. Колм вовсю наслаждался
жизнью. У него была любимая работа, и, если верить Заку Келлеру, он
прекрасно с ней справлялся. И у него были друзья. Если с этим домом ничего
не получится, Анне придется найти другой, потому что Колм, Джош и Джилли
давно уже доказали, что достойны иметь собственный дом.
Неожиданно она разглядела за Лайамом Колма.
— Ты бы лучше отвез Колма домой, Лайам, — сказала она вместо
приветствия и покачала головой. — Здесь он может услышать очень неприятные
вещи. И немало.
— Он сам захотел приехать сюда, — ответил Лайам, целуя Анну в щеку.
Этот небольшой жест немного успокоил ее.
— Ну да, Анна, — подтвердил Колм. — Эти парни ведь злятся не на тебя,
они злятся на меня, на Джоша и Джилли, так что я подумал, может быть, если я
поговорю с ними, они поймут, что мы всего лишь немного не такие, как они.
При одной мысли об этом у Анны болезненно сжалось сердце.
— Колм, я не уверена, что они будут разговаривать вежливо. Очень уж они
разозлились.
— Все в порядке, Анна. Я им скажу, что нас не надо бояться.
Она обернулась за поддержкой к Лайаму, но тот, вместо того чтобы приказать
Колму сидеть тихо и не высовываться, сказал:
— Я уже понял, что, если мой брат что-нибудь решил, остановить его
невозможно. Анна, за последний месяц ты успела поговорить со всеми соседями
по многу раз. И ты не смогла им ничего объяснить, но, может быть, эффект
будет лучше, если они послушают Колма.
Колм кивнул:
— Ну да, я хочу помочь, Анна.
— Как? — спросила она, не представляя, что конкретно они могут сделать.
В зал, толкая перед собой кресло Джоша, вошел Джилли.
— Привет, Анна, мы здесь! — громко поздоровался он. Теперь внимание
всех присутствующих оказалось приковано к этой необычной паре. Джилли
поднялся по проходу и присоединился к маленькой группе. Лайам отодвинул один
из стульев в сторону, чтобы освободить место для коляски Джоша. — Вот и мы,
Колм. Я и Джош. Потребовалось много времени, чтобы провезти сюда Джоша. От
его кресла машина у двери начинала звенеть как сумасшедшая, так что им
пришлось его проверять. А от меня не звенела, — добавил Джилли.
Колм хлопнул друга по спине и повернулся к Анне:
— Дай мне поговорить с ними. Мне, Джилли и Джошу. Это ведь будет наш
дом, поэтому мы должны помогать.
Колм был настроен решительно. Анна, как и Лайам, давно усвоила, что
отговаривать его в подобных случаях бесполезно.
— Ты уверен, Колм? Здесь много людей. Соседи, которые не хотят, чтобы
рядом был групповой дом. Вот-вот появятся и члены городского совета. Тебе
придется говорить со всеми ними.
Инструктор в ней раздувался от гордости за Колма, за то, что он готов к
такому серьезному шагу. Но как близкому человеку ей была просто невыносима
мысль о том, что недовольные соседи могут причинить Колму боль.
— Все в порядке, Анна. Я могу это сделать.
Она вздохнула.
— Я знаю, что можешь.
Колм решил, что вопрос решен, и затеял разговор с Джилли о будущем доме.
Пока они отвлеклись, Анна обернулась к Лайаму:
— Я не хочу, чтобы ему было больно.
— Один очень мудрый человек убедил меня в том, что мой брат способен на
многое из того, что я раньше никогда бы ему не доверил. Выиграет он или
проиграет, он много добьется уже тем, что попытается убедить в чем-то
посторонних людей. Помнишь подростков в магазине? Он же справился с
ситуацией. Он и это сможет. — Лайам поцеловал ее в лоб. — Мой брат
удивительный человек.
— Я бы сказала, что оба брата Франклины — удивительные люди.
Пять членов городского совета заняли места за столом в передней части зала.
Заседание началось. Присутствующих призвали к порядку. До вопроса об
изменении статуса домовладения на Труди-стрит разобрали несколько других
вопросов.
Мириам Марк, выбранная в этом году председателем совета, зачитала заявление
об изменении статуса и положительный отзыв Комитета по зонированию.
— Но у нас имеются жалобы от владельцев соседних домов. Совет готов
выслушать ваши претензии.
Один за другим владельцы соседних домов поднимались и говорили о том, что
групповой дом снизит стоимость жилья по соседству, о беспокойстве по поводу
жизни по соседству с инвалидами. Одна женщина особенно резко выступила
против организации группового дома.
— Я живу в этом квартале уже пятьдесят лет, — сказала миссис Олбрайт.
За последние несколько месяцев Анна бессчетное количество раз пыталась
поговорить с миссис Олбрайт, но женщина была непоколебима в своем неприятии.
Она активно не одобряла планы фонда
Рассвет
и была основной движущей силой
соседского протеста.
— В этом доме по соседству жили разные семьи, — говорила миссис
Олбрайт. — Они приезжали и уезжали. Но это были семьи, это главное. У нас
семейный квартал. И все мы очень хотим, чтобы он таким и оставался. Если вы
разрешите изменить статус дома, все изменится. И что, если эта группа тоже
съедет из этого дома? Не окажется ли, что мы приоткрыли дверь для чего-то
еще более далекого от семейного идеала, к которому всегда стремился наш
квартал? Пожалуйста, проголосуйте против изменения статуса. Мы не хотим
видеть, как наш квартал меняется к худшему.
Она села, и все остальные соседи бешено зааплодировали.
Мириам стукнула молотком:
— А теперь мы выслушаем представителя фонда
Рассвет
.
Анна встала и подошла к микрофону, чувствуя сильную дрожь в коленках.
— Здравствуйте, я Анна Чепел, и я представляю здесь фонд
Рассвет
. Мы
— небольшая местная организация, основанная для того, чтобы помогать
некоторым членам нашего сообщества удовлетворять особые нужды. Мы помогаем
особенным людям в Ведоне, штат Пенсильвания, да и во всем округе Джордж
штата Пенсильвания, жить особенной жизнью. У нас уже есть два групповых
дома, и я хочу пояснить, что, говоря о
групповом доме,
мы подразумеваем совсем небольшие группы из трех-четырех человек.
Оба уже действующих дома находятся под постоянным наблюдением фонда
Рассвет
. Но, по существу, обитатели этих домов — это люди, которые
собрались вместе и хотят образовать семью. По правилам нашего города, в
одном доме не может жить больше двух взрослых, не являющихся родственниками,
вот почему, когда
Рассвет
приобретает дом, мы вынуждены обращаться за
разрешением изменить его статус. У меня имеются письменные показания соседей
двух других домов, свидетельствующие о том, что из наших клиентов получаются
замечательные соседи. Я собиралась рассказать вам о нашей программе, но
решила вместо этого передать микрофон человеку, который, как мне кажется,
сможет рассказать все лучше меня. С вашего разрешения? — обратилась она к
совету.
— Пожалуйста, — кивнула Мириам.
Анна обернулась и поманила Колма вперед.
— Это Колм Франклин, один из клиентов
Рассвета
. Он также один из тех
людей, кто надеется поселиться в доме на Труди-стрит. — Она подвинулась и
уступила место у микрофона Колму.
— Привет, я Колм! — проорал он в микрофон, так что все присутствующие
подскочили на своих местах.
Анна наклонилась поближе и шепнула ему на ухо:
— Тихим голосом, Колм, как в доме.
— Привет, я Колм, — повторил он, на этот раз тише. — Я немного не
такой, как вы все. Мне нужно больше времени, чтобы чему-то научиться, но я
могу учиться и учусь. Анна — мой друг, она помогает мне. Я умею ездить на
автобусе и делать покупки. Я умею готовить. Иногда получается невкусно, но
Анна говорит, что, когда она готовит, тоже иногда получается невкусно. Анна
говорит, каждый человек иногда ошибается. Если ты сделал ошибку, надо все
убрать, а потом еще раз попробовать. Поэтому я пробую. Иногда у меня
получается, иногда нет. Но у меня есть работа на рынке Келлера, и я очень
хорошо укладываю продукты в пакеты. Я никогда не кладу яйца или хлеб на дно
пакета, потому что их там может раздавить. В первый раз я этого не знал, но
Эйрил в магазине сказала мне, что вещи, которые может раздавить, надо класть
сверху. Может быть, и вы в первый раз чего-то не знали. Я хороший. И Джилли
и Джош тоже хорошие. Мы с ними собираемся жить вместе. — Колм сделал паузу и
показал на друзей.
Те заулыбались и помахали руками зрителям.
— У нас не будет шумных вечеринок, а убираем мы просто здорово, потому
что мистер Келлер в магазине не позволил бы никому быть неряхой. Мы просто
хотим свой дом и хотим работать. Анна говорит, что мы немного не такие, как
все, но это не страшно, мы просто особенные. Она говорит, что другое не
значит плохое, это просто другое. Это все, что я хочу сказать.
Анна вернулась к микрофону и шепнула на ухо Колму:
— Здорово!
Он уселся рядом с Лайамом, Джилли и Джошем.
Анна снова встала перед микрофоном:
— Колм прав. Он не такой, как все, но он совершенно особенный. Когда я
впервые его увидела, я сразу подумала, что смогу многому научить этого
человека. Всю жизнь его баловали и полностью обслуживали, не позволяли даже
налить в стакан воды. Но он быстро научился делать это и многое-многое
другое. Но в конечном итоге оказалось, что он тоже научил меня очень
многому, гораздо большему, чем я его. Колм и другие мои клиенты ежедневно
преподают мне уроки радости, прощения, надежды. Если вы позволите владельцам
соседних домов убедить себя и откажете нам в нашей просьбе, то вы не только
откажете троим совершенно особенным людям в надежде обрести дом, которого
они заслуживают, но и лишите этот квартал совершенно уникального шанса жить
рядом с этими особенными, неравнодушными людьми. Возможно, соседи никогда
этого не узнают, но их жизнь из-за этого станет беднее.
Она села. Поднялась Мириам:
— Спасибо, мисс Чепел и мистер Франклин. Если это все, совет может проголосовать. Кто за то...
— Подождите, — сказала миссис Олбрайт, поднимаясь и вновь беря микрофон. — Могу я еще сказать?
— Да, — ответила Мириам и снова опустилась на стул.
Миссис Олбрайт оглянулась, и Анна увидела, что пожилая женщина смотрит прямо
на Колма. Колм тоже это заметил и, вместо того чтобы обидеться на женщину,
которая больше всех старалась не допустить, чтобы он и его друзья жили в
доме на Труди-стрит, помахал ей рукой.
Выражение лица миссис Олбрайт смягчилось. Она тоже помахала ему в ответ,
прежде чем вновь повернуться к микрофону.
— Мы передумали.
Мириам подтянула к себе микрофон и сказала недоумевающе:
— Простите?
— Я думаю, что могу говорить за всех жителей нашего квартала. И скажу,
что мы будем рады принять к себе Колма и его друзей. — Она сделала паузу и
еще раз оглянулась на Колма, прежде чем продолжить: — А исключительно от
своего имени я хочу извиниться перед советом за то, что отняла у него так
много времени. А еще я хочу извиниться перед Колмом, Джошем и... — Она
заколебалась.
— Джилли! — выкрикнул Колм. — Его зовут Джилли! На самом деле Гилберт,
но ему это не нравится, так что он Джилли!
— ... и перед Джилли. Я стара. Через месяц мне исполнится восемьдесят
два. Я всегда говорила себе, что тело мое, может, и стареет, но ум по-
прежнему остер. Ну, может, и так, но мой ум, очевидно, забыл нечто очень
важное — что непохожего не надо бояться. Иногда непохожее — это просто
особенное. Я сегодня не та женщина, какой была двадцать или даже десять лет
назад. Мой мир постоянно сужается и становится довольно пугающим местом.
Любые перемены меня пугают. И я позволила своему страху взять верх и убедить
соседей в том, что групповой дом нанесет нашему кварталу вред. Но теперь,
выслушав Колма, я поняла, что этот групповой дом может стать лучшим
приобретением для квартала — и для меня — за долгое время. Поэтому,
пожалуйста, позвольте мне взять назад то, что я сказала раньше.
— Вы уверены, миссис Олбрайт?
Миссис Олбрайт третий раз взглянула на Колма и улыбнулась:
— Да, уверена.
— В таком случае, поскольку протест снят, я с удовольствием выношу
решение об изменении статуса дома на Труди-стрит. Колм, Джош и Джилли,
похоже, у вас теперь есть дом.
Мириам объявила перерыв, и вскоре новые соседи со всех сторон окружили Колма
и его друзей. Анна случайно услышала, как Колм говорил миссис Олбрайт:
Ну
да, вы старенькая. В магазине я всегда помогаю пожилым людям с покупками. И
вам могу помогать. А еще мы с Джилли поможем расчищать снег и все такое. Мы
очень сильные!
И миссис Олбрайт не обиделась, а рассмеялась.
Анна склонила голову к плечу и посмотрела на Сили, которая сразу же
догадалась, что у нее на уме.
— Надеюсь, ты не собираешься делать это здесь, а? — спросила Сили, изо
всех сил стараясь сдержать смех.
— Знаешь, как говорят?
— Боюсь даже спрашивать.
— Иногда просто необходимо танцевать. — И Анна очень осторожно, едва
заметно изобразила победный танец дикарей племени мумба-юмба. — А когда
доберемся до офиса, исполню получше, — пообещала она.
Сили рассмеялась, а затем указала Анне куда-то за спину.
Уже оборачиваясь, Анна почувствовала, что заливается краской. Лайам стоял
позади нее и ухмылялся до ушей.
— Что это было?
Сили успела ответить первая:
— Это, друг мой, был победный танец дикарей племени мумба-юмба в
исполнении Анны Чепел. На самом деле это была весьма облегченная версия
танца. Для полного впечатления нужно видеть, как он исполняется с полным
размахом.
— Может быть, мне удастся уговорить ее исполнить этот танец для меня
позже. — Лайам схватил Анну в объятия и прошептал в ухо: — Может быть, я
тоже станцую.
Анна попыталась представить себе Лайама Франклина — такого, каким он впервые
вошел в ее кабинет, — исполняющим дикарский танец и хихикнула. Картинка не
вырисовывалась. Зато этот, сегодняшний Лайам — тот, который обнимал ее в
настоящий момент, — был вполне представим в этой роли.
— Могу я поговорить с тобой минутку? — спросил он вдруг.
— Вы двое можете говорить хоть три минутки, а я пойду присоединюсь к
Колму и его компании, — заявила Сили.
Анна без возражений позволила Лайаму отвести себя в уголок.
— В чем дело?
— Ну, в паре вещей. Во-первых, я не помню, поблагодарил ли я тебя как
следует за все, что ты сделала для нас. Именно для нас. Конечно, ты помогла
Колму расправить крылья, но, Анна, мне ты помогла не меньше! Ты...
— Ш-ш-ш... Я всего лишь работала.
— Ты сделала гораздо больше и сама это прекрасно знаешь. Но у меня все-
таки осталась одна ма-а-аленькая проблема.
Внутри у нее что-то опустилось.
— Неужели ты опять сомневаешься, отпускать ли Колма? Скажи, что нет!
— Нет, но с этим-то и возникает проблема. Видишь ли, если он от меня
съедет, я останусь в этом громадном доме совершенно один. В громадном доме с
замечательной террасой с двумя плетеными креслами. Ты же понимаешь, когда
Колм уедет, у меня окажется на одно кресло больше, чем нужно, так?
— Да уж, лишнее плетеное кресло может стать большой проблемой! —
поддразнила она.
Внезапно став серьезным, он сказал:
— Анна, я не хочу жить один! — и, не дав ей времени ответить, добавил:
— Когда ты в тот первый раз рассказывала мне о своей зависти к домам с
террасами, ты сказала, что мечтаешь приходить каждый день домой, выходить
после ужина на террасу и сидеть там в своем плетеном кресле. И было бы
здорово, если бы...
— Если бы рядом сидел кто-то еще, — прошептала Анна.
— Я хочу быть этим кем-то, очень хочу!
— Предлагаешь мне переехать к тебе?
— Нет. Вообще-то нет. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Я не
планировал сейчас говорить тебе все это, но уже давно думал. Я люблю тебя,
Анна! Я хочу прожить оставшуюся жизнь с тобой. Я хочу проводить воскресные
утра с кофе и газетой на террасе, и чтобы ты сидела рядом. Я хочу детей...
семью... с тобой. Я понимаю, что спешу, но я точно знаю, что это будет
правильно.
Анна не знала, что сказать. Поэтому в конце концов она просто бросилась Лайаму в объятия и сказала:
— Да! — а потом поцеловала его. Поцеловала единственного мужчину,
которого любила так, что не выразить словами.
— Э-э, посмотрите-ка, опять целуются! — громко объявил Колм. — Они все
время это делают.
— Bay! — отозвался и Джилли.
Анна с сожалением отстранилась.
— Скажем им?
— Для начала я должен показать кое-что только тебе. — Лайам выпустил ее
из рук и чуть-чуть, еле заметно, но очень симпатично крутанул задом.
Анна расхохоталась:
— Что это было?
— А это, Анна, был победный танец дикарей племени мумба-юмба в моем
исполнении. В конце концов, могу я в день, когда любимая женщина согласилась
выйти за меня замуж... — Он на секунду остановился. — Ты ведь согласилась,
да?
— Да, я согласилась.
Он с преувеличенной серьезностью вытер пот со лба.
— Ну вот, такой случай просто обязывает станцевать победный танец.
Лайам притянул ее к себе, повернулся к брату и остальным и громко сказал:
— Анна только что согласилась выйти за меня замуж!
Зал продолжал шуметь, а Анна, стоя рядом с Лайамом, вдруг поняла, как ей
повезло: в ее жизни появились два таких разных, но совершенно особенных
человека.
Она вспомнила девиз
Рассвета
о помощи особенным людям жить особенной
жизнью.
Судя по всему, ее саму тоже окружают особенные люди, давшие и ей шанс на
особенную жизнь. И уж будьте уверены, она ухватится за этот шанс обеими
руками и будет держаться изо всех сил.
Закладка в соц.сетях
