Жанр: Любовные романы
Особенная семья
...да у Лайама. Только он вовсе не синий. Сначала он был какой-
то красно-фиолетовый, потом позеленел, так что я не знаю, почему это
называют синяк, но так их называют.
— Нет, Колм, у меня не будет синяка под глазом. Если кто-то захочет
тебя обозвать, мне будет его жаль, ведь тогда я узнаю, что у этого человека
крохотное сердце, а это должно быть больно.
— А как ты думаешь, у меня тоже крохотное сердце? — Колм постучал себя
в грудь. — Потому что там ничего не болит, только когда Лайам грустит из-за
меня или когда мама с папой умерли.
— Колм, я не доктор, но могу гарантировать, что у тебя одно из самых
больших сердец в целом мире.
Он обхватил ее руками и порывисто обнял.
— Я люблю тебя, Анна.
Она тоже обняла его в ответ.
— Я тоже люблю тебя, Колм.
Подъехал автобус, и Колм всей душой отдался трудному делу — отправился
опускать деньги в кассу. Ему так понравилось, что он опустил деньги и за
Анну. Затем Колм уселся прямо за водителем и заявил:
— Это на всякий случай, вдруг попадется кто-то противный. Я не хочу,
чтобы ты дралась.
— Я обещаю тебе, что не буду драться, но никогда не позволю никому
обижать тебя. Но когда-нибудь ты, возможно, поедешь один, и, если кто-нибудь
будет к тебе приставать, надо...
Колм пропустил мимо ушей слова Анны о том, что кто-то может к нему пристать.
Зато он немедленно ухватился за другую часть:
— Ты правда думаешь, что когда-нибудь я смогу ездить один? Я однажды
ездил в школьном автобусе один, когда Лайам болел, но тот автобус забирал
меня у калитки и ехал всегда в школу. Это было очень давно. А этот автобус
останавливается в куче мест, что, если я потеряюсь?
— Ну, мы могли бы потренироваться, чтобы ты чувствовал себя свободно в
автобусе, и тогда ты мог бы поехать куда-нибудь сам.
— Правда, Анна? — Он еще раз порывисто обнял ее.
— Правда, Колм. — Она обняла его в ответ и не в первый раз
почувствовала, какое это счастье — работать с такими особенными людьми. А
Колм давно уже перестал быть для нее просто клиентом. Она не лгала ему,
когда говорила о большом сердце. Без всякой медицинской документации она
была абсолютно уверена, что Колм обладает одним из самых больших сердец в
истории человечества.
— Так, давай сосредоточимся на том, где нам нужно выйти из автобуса.
Нам нужно попасть в центр. На Мэйн-стрит. Туда, где вдоль улицы все эти
небольшие магазинчики...
— И кафе
У Мэки
, да? Мы не собираемся там обедать, но будем рядом. У
него такая красно-зеленая штука над дверью, так что, если идет дождь, ты
можешь постоять там и не вымокнуть. Я всегда высматриваю эту красно-зеленую
штуку.
— Правильно. Красно-зеленый тент. Давай так. Ты будешь смотреть в окно
и скажешь мне, когда, по-твоему, надо будет выходить.
— Ладно, Анна, я буду смотреть и скажу тебе.
Он повернулся к окну и стал внимательно рассматривать мелькающие мимо улицы.
Через пять минут автобус выполз наконец из боковых улиц на Мэйн-стрит.
— Эй, Анна, это здесь. Мы ведь недалеко от Мэки, правда? И Лайам нас
встретит, так?
— Так. Когда я позвонила Лайаму и спросила, не хочет ли он с нами
пообедать, он сказал, что встретит нас в парке.
— Пошли, пошли! — заволновался Колм и встал.
— Нет. Сядь и сиди, пока автобус не остановится.
Колм плюхнулся обратно на сиденье.
— А-а, точно, в моем старом автобусе тоже было такое правило.
Когда автобус остановился наконец у небольшого павильона остановки на Мэйн-
стрит, Колм нетерпеливо вскочил, как чертик из коробочки, которую наконец-то
открыли.
— Приехали, Анна! Я взял сумку с ленчем, так что пойдем искать Лайама!
Она вышла вслед за ним из автобуса. Добравшись до тротуара, Колм обернулся и
помахал водителю:
— Пока, мистер водитель автобуса. Скоро увидимся, потому что я
собираюсь научиться ездить на автобусе совершенно сам. Это труднее, чем на
школьном автобусе.
Водитель улыбнулся.
Колм взял Анну за руку.
— Пошли есть. Я умираю от голода. Ездить на автобусах — тяжелая работа.
Они прошли пару кварталов до Уиндем-парка, заросшего деревьями квартала в
самом центре городка. В парке были скамейки, несколько столиков и пара
шахматных досок. Летом там обычно собирались любители покидать летающую
тарелку или поиграть в футбол.
Анна и Колм обнаружили Лайама на одной из скамеек. Волосы у него
растрепались — то ли от легкого весеннего ветерка, то ли он сам разлохматил
рукой в задумчивости, Анна не поняла. Улыбка, будто приклеенная к лицу, не
достигала глаз.
— Добрались все-таки.
Ей захотелось спросить, что случилось. Проблемы на работе? Может, она и не в
состоянии вникнуть в его компьютерный жаргон, но выслушать всегда готова, а
это наверняка бы ему помогло.
Колм отпустил руку Анны, подбежал к брату и обнял его. Анна заметила, как
смягчилось лицо Лайама, когда он в ответ тоже обнял Колма. И так происходило
всегда. Интересно, выглядел бы он таким счастливым, обнимаясь... или, может
быть, не только обнимаясь... с ней, Анной?
Ее вдруг очень заинтересовал этот вопрос.
— ... А водитель автобуса был такой милый, Лайам, — рассказывал Колм,
сидя на покрывале, которое прихватила с собой Анна. — Этот водитель, у него
большое сердце, не то что у тех мальчишек, что били тебя, потому что я
глупый. У них маленькие сердца, говорит Анна, и они, наверное, болят. Но я
думаю, что твоему лицу было больно, когда этот Бартл тебя ударил.
Лайам взглянул на Анну и понял, что Колм рассказал ей о том, как они вдвоем
ездили в школу на автобусе.
— Это было так давно, Колм! С тех пор мы оба с тобой поняли, что не
надо бить людей.
— Ну да, но мне до сих пор не нравится тот парень, Бартл, потому что он
ударил тебя.
В этой простой фразе был весь Колм.
По идее он должен был испытывать неприязнь к Бартлу, потому что тот
дразнился и приставал к нему. Но нет, Колму он не нравился только потому,
что ударил Лайама.
Лайам был благодарен судьбе за то, что Колм так и не узнал о большинстве его
схваток с обидчиками.
Анна смотрела на него с симпатией и сочувствием, и Лайам вдруг порадовался,
что она тоже о них не знает. И надо надеяться, никогда не узнает. Он не
хотел от Анны жалости. Он хотел ее...
Он хотел ее.
Все было очень просто и в то же время сложно.
Он хотел ее для себя. И чувствовал вину за то, что хочет проводить время
отдельно от Колма.
Анна, казалось, не возражала против постоянного присутствия его брата. Она
сама так сказала, и какое-то время Лайама это вполне устраивало, потому что
Колм служил между ними своеобразным буфером.
Проблема была в том, что ему больше не нужен был буфер. Он мог назвать
тысячу причин, не меньше, по которым ему не следовало сближаться с Анной
Чепел. Бизнес и Колм не оставляли ему времени ни на что другое.
Колму требовались внимание и забота, много заботы — и Колм навсегда должен
остаться для него главным приоритетом. А бизнес набирал обороты, так что
Лайаму приходилось задумываться о найме дополнительного персонала. Пока он
тянул и обходился своими силами, потому что ценил независимость. Ему
нравилось самому решать и самому отвечать за все; не хотелось учить других,
а потом следить за их работой. Но именно поэтому голова его сегодня
буквально раскалывалась. Слишком много дел для одного человека.
Надо было отказаться, когда Анна позвонила и предложила вместе пообедать.
Сейчас он мог быть уже на полпути в Питсбург, на следующую деловую встречу.
А вместо этого сидит в парке на покрывале с Анной и Колмом.
Он наблюдал, как Анна вместе с Колмом распаковывает еду и оба смеются над
чем-то, что он пропустил в своей рассеянности.
Он знал, как поступит дальше. Хотя ему очень нравились такие совместные
выходы и то, что Анна не против непременного участия в них Колма, в
следующий раз он сделает иначе. Он договорится с Бетти, оставит на нее Колма
и еще раз попробует устроить настоящее свидание с Анной.
А потом...
Колм говорил без остановки, а Лайам продолжал потихоньку рассматривать Анну.
И не смог удержаться, чтобы не наклониться вперед и не прошептать ей на ухо:
— Ты сегодня прекрасно выглядишь!
Не похоже, чтобы комплимент ее обрадовал. Скорее встревожил. Такое
впечатление, что внимание мужчины и комплименты ей в новинку.
Надо в дальнейшем делать ей комплименты почаще. Женщина не должна
удивляться, когда о ней говорят приятное.
— Лайам, ты должен обязательно попробовать свой сандвич. Я сделал его
сам, но Анна говорила мне как, поэтому он и правда получился вкусный. Я
знаю, я пробовал, но не ту порцию, которую я положил на твой бутерброд. Было
бы нехорошо сначала попробовать, а потом положить кому-нибудь.
Лайам съел бутерброд и похвалил обнаружившиеся вдруг кулинарные способности
Колма. Он заметил, что от похвалы Анна просияла не меньше, чем Колм.
Анне больше нравится, когда ее хвалят за действия, а не за внешний вид.
Лайам припомнил, что однажды она сказала что-то в этом духе.
Большинство женщин обожают слушать о том, как чудесно они выглядят. К тому
же об Анне это говорить совсем не трудно, она действительно чудесно
выглядит. Лайам успел заметить, что волосы вызывают у нее множество
затруднений, а в тот день на пляже она даже ругалась себе под нос, когда
ветер начал выхватывать из хвоста непослушные пряди. Но ему они очень
нравились.
Лайам был в восторге от естественности и непослушности ее волос. Ему часто
хотелось протянуть руку и потрогать тугие локоны, приходилось сдерживаться
изо всех сил. А потом он бы...
— Лайам, ты опять не ешь, — ворвался в его размышления голос Колма.
Он выключил в своем сознании образ Анны и сосредоточился на ланче.
— Это лучший пикник, на каком мне приходилось бывать!
— Да, знаю, у меня тоже, — подхватил Колм.
— А я третья сказала! — предложила игру Анна.
Колм недоуменно взглянул на нее.
— Я четвертый! — подхватил Лайам.
— Я пятая! — широко улыбнулась Анна.
— О-о, тогда я шестой! — заявил Колм. — Я седьмой. Я восьмой...
— Нам пора возвращаться к автобусу, Колм, — сказала Анна, собирая вещи
и мусор. — Тебя ждет тетя Бетти, а у меня впереди еще встреча с другим
клиентом.
— О'кей. — Колм послушно зашагал к остановке. — Я восьмой. Нет, это я
уже говорил. Дальше девять. Я девятый...
— Кажется, я еще пожалею, что начала игру, — призналась Анна,
подхватывая с земли сумку.
Лайам протянул руку, чтобы забрать у нее сумку. Их руки на мгновение
соприкоснулись.
— Я провожу вас до остановки.
Они пошли по тротуару бок о бок. Несмотря на преимущество Лайама в росте,
Анна, казалось, без труда успевала за ним и даже обгоняла — хотя, конечно,
никто из них никуда не спешил. Когда Анна вырвалась немного вперед, Лайам
полюбовался подпрыгивающими на ее голове кудряшками и улыбнулся.
— Анна, не попробовать ли нам еще раз с тем свиданием? Может быть,
завтра, если Бетти сможет остаться. Без Колма, — добавил он, на случай если
до нее не дошел полный смысл его приглашения, не слишком, впрочем, тонкого.
Она обернулась к нему так резко, что кудряшки разлетелись с головы во всех
возможных направлениях.
— Без Колма? Только вдвоем?
Он кивнул.
— На этот раз без Колма.
— О-о. Да, я с удовольствием.
— Хорошо! — Он был уверен, что на лице его в этот момент заиграла
широкая и очень глупая улыбка, которую ему так и не удалось убрать, как ни
старался. — Можно попросить тебя кое о чем?
Анна кивнула:
— Конечно!
— Надень то голубое платье, в котором собиралась тогда на первое
свидание.
Она вспыхнула и ничего не ответила.
— Наденешь? — продолжал настаивать он.
— Да.
— Я переговорю с тетей Бетти и позвоню тебе, тогда договоримся
окончательно.
— А знаешь, Колм, скорее всего, мог бы побыть дома один. Мы с ним
работали...
— Нет, — просто сказал Лайам. Это исключено. Он никогда не оставит
брата одного в доме. Конечно, сейчас Колм может и умеет делать очень много
такого, о чем раньше Лайам не мог даже подумать, и все же он не станет
подвергать брата такому риску. Пожар. Чужой человек. Нет, Колм не готов
оставаться один и, как считал Лайам, никогда не будет готов к этому. — Нет!
Я договорюсь, чтобы кто-нибудь с ним побыл. Если не Бетти, то кто-нибудь
другой.
— Но, Лайам, Колм знает, как позвонить в службу спасения, знает свой
адрес, и мы могли бы оставить ему еще чей-нибудь номер. У нас в
Рассвете
есть простенькие сотовые телефоны, таким Колм вполне мог бы пользоваться. К
тому же в нем сохранен мой номер. Поверь, Колм вполне способен быть
независимым. Некоторые другие наши клиенты всегда будут зависеть от
окружающих в гораздо большей степени, чем он. Конечно, Колм нуждается в
помощи и всегда будет нуждаться, но он способен вести себя как взрослый
человек и...
— Анна, — мягко произнес Лайам. Только ее имя и ничего больше, потому
что он и сам не знал, что хочет сказать.
— Цель
Рассвета
— помочь каждому клиенту максимально раскрыть свой
потенциал. Колм способен на многое, очень, очень на многое.
Ну вот, Анна опять принялась командовать. Лайам видел, что она искренне
верит в то, что говорит, и действует в соответствии со своими убеждениями,
хотя сам он по-прежнему с трудом воспринимал перемены, к которым она так
стремилась. Ясно было одно: Анна хочет Колму только добра.
Он тоже.
Он просто не был уверен, что означает в данном случае добро.
У него не было абсолютной уверенности Анны.
Но он не хотел затевать с ней сейчас спор — отчасти потому, что вообще
перестал понимать, за что или против чего борется.
А отчасти потому, что ему до смерти хотелось поцеловать ее.
Он взглянул на Колма. Тот медленно шел к главной улице и все еще считал
потихоньку. Убедившись, что с этой стороны им ничего не угрожает, Лайам
нагнулся и поцеловал Анну. Он и сам не знал, хочет ли просто отвлечь ее от
спора или подчиняется собственному порыву — так или иначе, их губы
соприкоснулись. Он почувствовал, что все сделал правильно.
Перед пятничным свиданием Анне не пришлось тратить время на выбор подходящей
одежды — Лайам все решил за нее.
Тетя Бетти тоже с готовностью согласилась посидеть с Колмом. Более того, она
загорелась по поводу свидания Лайама с Анной неожиданным энтузиазмом.
— Вы двое идеально подходите друг другу, — почти пропела она, узнав об
этом.
Анне нравилась Бетти, но упрямое убеждение Лайама в том, что Колм никак не
сможет обойтись без няньки, раздражало. Даже очень раздражало, поскольку уж
кто-кто, а Анна знала наверняка, что Колм вполне способен провести несколько
часов дома один.
С первой их встречи Лайам заметно изменился. Он радовался достижениям Колма
и позволял ей работать так, как она считала нужным. Но оставалось еще что-
то... Даже когда он ни на что не жаловался, Анна видела, что растущая
независимость Колма почему-то представляет для него проблему, — и никак не
могла понять почему.
Может быть, сегодня они смогут поговорить об этом.
Когда раздался звонок в дверь, Анна решила не тянуть и поговорить об этом с
Лайамом прямо здесь, дома. Она успела открыть дверь и даже начала говорить:
— Лайам, я...
Это все, на что она оказалась способна. Стоило ей увидеть Лайама, как всякие
мысли о конфронтации тут же куда-то испарились, несмотря на принятое вроде
бы решение. Она не понимала, в чем дело, но каждый раз при встрече с Лайамом
у нее слегка перехватывало дыхание. Может, он и был самым невыносимым
человеком на свете, но одной его улыбки было достаточно, чтобы вся ее
твердость и решимость куда-то подевались.
И вот теперь он стоял в дверях и с улыбкой рассматривал ее с ног до головы.
— Все-таки надела. — Голос Лайама прозвучал неожиданно хрипло.
— Д-да, — только и смогла ответить она. Анна схватила сумочку со
столика в прихожей, повернулась и заперла дверь.
Лайам подошел поближе и взял ее за руку.
— Я рад, что ты его надела. В прошлый раз при попытке встретиться
наедине ты повела себя очень по-джентльменски, так что мне хочется повести
тебя куда-нибудь в симпатичное местечко. Как насчет этого винного заводика в
Огайо,
Ферранте
? Я подумал, что мы могли бы поехать туда поужинать. Но вообще-
то туда далековато ехать? — Последняя фраза прозвучала как вопрос, а не
утверждение.
— Сегодня чудесный вечер для автомобильной прогулки, — заверила его
Анна. — Звучит очень заманчиво.
Он еще чуть задержался у пассажирской дверцы.
— Прежде чем наше свидание официально начнется, я бы хотел установить
одно правило.
Анна тихонько рассмеялась:
— Правило?
— Ну да. Никаких разговоров о делах. Я не буду говорить о компьютерах,
ты о
Рассвете
. Мы будем просто парочкой на свидании. Я хочу больше о тебе
знать, Анна. — Он мягко провел пальцем вдоль ее щеки. У нее опять
перехватило дыхание.
Он уронил руку и открыл для нее дверцу машины.
— Это надо понимать как
да
, ты согласна, правильно?
— Да, — подтвердила Анна, усаживаясь на переднее сиденье. Когда Лайам
захлопнул дверцу, она прошептала про себя: — Я бы тоже хотела узнать о тебе
побольше.
Он обошел машину кругом, сел на водительское место и повернул ключ в замке
зажигания.
Стоял чудесный майский вечер. Поездка на север по трассе 1-79 до 1-90
выдалась спокойной. Надо сказать, что до этого дня Анна и Лайам
разговаривали исключительно о Колме. Теперь же, когда они были вдвоем и к
тому же договорились не обсуждать деловых вопросов, Анна просто не знала,
что сказать, да и Лайам не торопился начинать разговор.
Ехать на запад по 1-90 предстояло еще по крайней мере час, и Анна вдруг
пожалела, что они не остались в Ведоне и не поужинали у Мэки. Или даже не
поехали в Эри — а это совсем недалеко — и не поели в одном из многочисленных
ресторанчиков на Пич-стрит.
Ей казалось, что в машине стоит просто удушающее молчание. Лайам придумал
свое условие насчет разговоров, потому что хотел узнать о ней побольше. Анну
это вполне устраивало, ведь она тоже хотела многое узнать о нем. Но если
молчание продолжится, единственное, что она узнает, — это расстояние между
городами. В конце концов она не выдержала:
— Двадцать вопросов?
Лайам коротко взглянул на нее, затем вновь перевел взгляд на дорогу.
— Что?
Анна была рада, что он не может постоянно смотреть на нее. Она и сама
сознавала всю сомнительность своего предложения.
— Не могу придумать ничего другого. Мы можем задавать вопросы по
очереди. Я первая.
— Почему это ты должна быть первой?
По его тону Анна поняла, что Лайам решил ее поддразнить, и расслабилась.
— Потому что я это придумала, поэтому я первая.
— Ну-у хорошо-о-о, — медленно проговорил он.
Анна решила начать сначала:
— Ты всегда жил в Ведоне?
— Да, а ты?
Так, он произнес целых три слова. Не самый исчерпывающий ответ, но пока
сойдет. Это только начало.
— Нет, я родилась в Эри и большую часть детства провела там. Когда умер
отец, мы с мамой переехали в Ведон. Я тогда училась в девятом классе.
— Я на пару лет старше и к тому моменту успел закончить школу, вот
почему я тебя совсем не помню. Ведон достаточно маленький городок, чтобы я
помнил практически всех, кто учился в школе одновременно со мной. По крайней
мере, в лицо. И гарантирую, что уж тебя-то я не забыл бы.
Он на мгновение отвлекся от дороги и посмотрел на нее. В этом взгляде было
столько жара, что она вспыхнула и почувствовала, что волнуется. Лайам
избавил ее от необходимости придумывать следующий вопрос, добавив:
— Тебе, должно быть, тяжело пришлось. Потерять отца, да еще переехать в
незнакомый город...
Анна вспомнила тот год — самый, наверное, тяжкий в ее жизни.
— Мама не могла больше платить за дом в Эри, и мы сначала переехали там
в съемную квартиру. А потом ей предложили работу в Ведоне, и оказалось, что
проще переехать совсем, чем каждый день мотаться на работу и обратно.
— Ей-то проще, а тебе... — Казалось, он был рассержен на такое
пренебрежение интересами Анны.
— Я никогда не говорила об этом маме, но вообще-то да, мне пришлось
тяжко. Сначала умер папа, потом исчез дом, в котором я выросла, мы
переехали, и я потеряла всех своих подруг по частной школе Мерсихест, а
потом начала учиться в обычной школе здесь... Да, тяжелое было время.
— Мне жаль.
— А мне нет. — Теперь, подумав об этом, Анна поняла, что ей
действительно не жаль, что все так получилось. — Поначалу было трудно, зато
потом я открыла для себя новое направление. Хорошее. Где-то по пути я
поняла, что иногда даже самые большие неприятности оборачиваются к лучшему.
Мисс Маршал, моя наставница в здешней школе, заведовала также отделом
коррекционного образования. Через несколько месяцев после начала учебы она
попросила меня позаниматься с одной из ее учениц. Ее звали Джулия. Сначала я
работала как доброволец только с Джулией, а затем и со всем классом мисс
Маршал. То время многое изменило во мне. Именно поэтому в колледже я выбрала
такую специализацию. Я тогда думала, что стану педагогом коррекционного
образования, как мисс Маршал.
— А вместо этого попала в
Рассвет
?
— Я пробовала работать в школе, но там всегда так много учащихся, что
мне никогда не удавалось дать каждому все необходимое. Мне казалось, что я
их обманываю. А с Сили мы встречались постоянно в городе, на разных
мероприятиях. На тот момент из нее одной и состоял весь штат
Рассвета
.
Потом она предложила мне работу. Технически Сили мой босс, но, поскольку нас
там всего двое, скорее это похоже на партнерство. Ведон достаточно мал,
чтобы мы вдвоем могли удовлетворить практически все особые нужды его
жителей. Некоторым требуется больше, чем мы можем дать, тогда они ездят в
Эри, в Центр Барбера. — Анна пожала плечами. — Так продолжается уже три
года, и мне до сих пор нравится. Здесь у меня гораздо больше
самостоятельности. Я могу работать с клиентами один на один и подстраивать
занятия под их конкретные нужды. Я могу работать со взрослыми, как Колм, или
с подростками, которые еще учатся в школе. Одни из них, подобно Колму, более
высокофункциональны, другие менее. Но каждому я могу помочь выйти за
предопределенные рамки и...
Он оборвал ее монолог:
— Мне кажется, мы договорились не говорить о работе. Моя очередь
задавать вопрос.
— Нет, ты спросил, откуда я. Это тоже считается за вопрос, так что
теперь снова моя очередь.
Где-то секунду она колебалась, не спросить ли его о любимых занятиях. Чуть
не спросила. Еще один безопасный пустой вопрос.
Большую часть своей взрослой жизни Анна провела на безопасной стороне улицы,
но теперь ей вдруг расхотелось перебрасываться безопасными вопросами с
Лайамом. С ним ей захотелось отбросить мысли о безопасности ко всем чертям,
поэтому она спросила:
— О чем ты мечтаешь, Лайам? — и, прежде чем он успел ответить,
пояснила: — И я не говорю о расширении твоего бизнеса или о выигрыше в
лотерею. Я спрашиваю — для себя. О чем ты мечтаешь для себя самого?
Он долго молчал, затем медленно ответил:
— Не знаю, думал ли я когда-нибудь об этом. На протяжении многих лет
передо мной всегда был лишь один, очередной шаг. Закончить школу...
поступить в колледж. Закончить колледж... найти работу. Найти работу...
начать собственное дело. А теперь бизнес растет и я подумываю нанять себе
помощника.
— А еще есть брат. Колм.
— Да. Родителям было уже за сорок, когда мы родились, поэтому я всегда
знал, что со временем мне придется заботиться о Колме. Только я не думал,
что это произойдет так скоро.
— Они спрашивали, готов ли ты стать опекуном Колма?
— Нет, они ни о чем не спрашивали. Мы все просто знали, что так будет.
Работая, я всегда помнил, что работаю не только ради себя, но и ради него.
По-моему, у меня никогда не было времени на мечты. Слишком много всего
происходило вокруг. И до сих пор происходит.
Анна ощутила острое сочувствие к Лайаму. Она представила себе мальчика,
которому приходится драться за Колма в школьном автобусе, мальчика побитого
и исцарапанного. Этот мальчик никогда не мечтал. Он с готовностью подставил
плечи и тащил свой груз.
— Это так грустн
...Закладка в соц.сетях
