Жанр: Любовные романы
Повелитель
...и погрузился в слякоть по щиколотку. Не
ожидая плохой погоды, врач надел тонкие носки и легкие кожаные туфли,
которые сразу же промокли насквозь. Легкое пальто и рубашка вымокли, когда
тяжелый мокрый снег соскользнул с сосновых ветвей и облепил плечи, попав за
воротник. По голове барабанил град. Доктор мог поклясться, что ветер смеялся
над ним.
Чувствуя себя весьма неуверенно, Ник поспешил к двери хижины, спасаясь от
ударов града и надеясь, что не испугает жильцов, остановившихся там на ночь,
а может, поселившихся на всю зиму. Он также надеялся, что встретит там не
самогонщиков, защищающих свою продукцию с помощью фамильных дробовиков. Но,
если принимать во внимание внешний вид жилища, вряд ли там мог жить кто-
нибудь поприличнее.
Ник не волновался, что может кого-то разбудить. Время было не раннее, жильцы
должны были уже проснуться и услышать шум машины. К замерзшему окну
прильнуло три маленьких бледных лица, жильцы пытались рассмотреть нежданного
гостя. Потом открылась дверь, проливая оранжевый свет на мокрый снег.
— Входите... быстрее! — прозвучал мелодичный голос, самый красивый
из всех, какие Ник когда-либо слышал. На пороге появилась девушка-ангел. Она
озабоченно всматривалась в небо. — Буря скоро...
Остальных слов он не разобрал. Яркая вспышка молнии, опаляющая глаза,
последовала почти сразу же за сильным ударом грома, заглушившим ее слова.
Мир приобрел странный оттенок неонового зеленого цвета, и по коже Ника
пробежали миллионы невидимых муравьев, предупреждая о надвигающейся
опасности. Доктор неуверенно шагнул к порогу. Небесное видение быстро
отпрянуло назад, потянув за собой двух маленьких ангелочков. Дверь за Ником
с грохотом закрылась одновременно со второй вспышкой молнии.
Через мгновение ослепление от вспышки прошло и доктор смог видеть. Тело
принадлежало ему не полностью. Ник чувствовал себя пьяным или марионеткой, у
которой вдруг оборвались нитки. Когда же к нему вернулась способность твердо
стоять на ногах и отчетливо видеть, его первое впечатление подтвердилось.
Вне всякого сомнения, девушка, предложившая ему войти в эту полуразрушенную
лачугу, была самым красивым созданием из всех, встречавшихся ему ранее. Он
не мог отвести от нее изумленных глаз. Волосы, лицо, да и весь облик
незнакомки говорили о том, что это очень необычная, изысканная и какая-то
нездешняя девушка. У нее был бархатный, шоколадный голос, обещающий все, о
чем Ник когда-либо мечтал. Одним словом, девушка казалась совершенной.
Доктор опасался разрушить очарование момента, заговорив с ней и обнаружив,
что поддался очередной иллюзии.
Он понимал, что она обращается и к нему, и к детям, но не смог как следует
расслышать слова из-за звона в ушах.
Ник потряс головой, пытаясь прояснить свои ощущения, хотя знал, что только
через время восстановится его слух. И чувство легкого опьянения, вероятно,
тоже сохранится какое-то время. Молния ударила слишком близко от него.
— Это происшествие — самое необычное из всего, что когда-либо случалось
в моей жизни. Извините. Последний удар грома совершенно меня оглушил, —
начал разговор Ник. — Я не могу разобрать, что вы говорите. Похоже на
ломаный греческий, — с улыбкой добавил доктор.
Помня все это время о том, что не может слышать себя, Ник старался не
произносить слова слишком громко.
— Не греческий, а язык лутин, — возразила девушка-ангел, и на этот
раз он ясно ее расслышал. Незнакомка застенчиво улыбнулась и ласково
произнесла: — Подойдите ближе к огню, пожалуйста. Вы замерзли и промокли.
Ужасно путешествовать в такую ночь.
Лутин? Но этого не могло быть.
Лутин
по-французски значит
гоблин
, как
ему было известно. Ник никогда не видел гоблинов и не слышал, как они
разговаривают, но до него доходили всякие сплетни об этих существах от тех,
кто отдыхал в Городе Грехов перед наводнением. Вряд ли гоблины говорили так,
как эта молодая женщина. Гоблины не могли и внешне походить на нее. Он
слышал, что они четырехрукие.
— Спасибо. Я насквозь промок и замерз. Не ожидал, что разразится такая
сильная буря. Всего четыре часа назад синоптики обещали безоблачную погоду.
Должно быть, это ненастье прибыло сюда на Полярном Экспрессе.
— Иногда в горах случаются внезапные бури, — отозвалось видение,
помогая снять пальто своему незваному гостю.
Быстрое прикосновение ее теплых рук наэлектризовало волосинки на руках Ника.
— Наверное, именно поэтому вы и заблудились, мистер?...
— Как неудобно! Я совсем забыл о правилах хорошего тона. Меня зовут
Николас Энтони. Доктор Николас Энтони, — прибавил он, потому что звание
всегда добавляет солидности. — Но, пожалуйста, называйте меня просто
Ник.
Он протянул руку, и через секунду девушка-ангел легонько пожала ее.
Наверное, этот эффект остался из-за удара молнии, но ее прикосновение,
казалось, посылало приятные токи по руке Ника. Электричество прошло по его
животу, а потом немного ниже, что доставило ему чувственное удовольствие.
Смущенный реакцией своего тела, Ник все же не отнял смою руку.
— Я Зи Финварра, — представилась незнакомка и сразу же добавила: —
А это мои брат и сестра, Гензель и Гретель.
— Ну и ну! — не подумав, выпалил Ник. Потом, пытаясь рассмотреть в
складках ее полинялой джинсовой юбки прятавшихся там детей, он смущенно
поправил себя: — Я хотел сказать, какие красивые сказочные имена.
— Мне тоже нравятся. Поэтому я и выбрала их, — отозвалась Зи, явно
довольная собой, а затем высвободила руку, которую он все еще держал в
своей.
()на выбрала их? Ник покачал головой. Его слух, наверное, еще не
восстановился полностью.
— Что вы делаете в столь безлюдном месте? Почему вы здесь
остановились? — поинтересовался Ник.
Если бы не огонь в камине, он подумал бы, что это заброшенная хижина. Вокруг
лачуги не было видно следов лыж или других средств передвижения. Возможно,
эта троица попала в аварию на дороге. Вдруг ему в голову пришла запоздалая
пугающая мысль:
— Может быть, вы здесь живете?
— Нет. Виновата непогода. Это единственное место поблизости, где можно
укрыться от непогоды, — наконец объяснила Зи. Ее мягкий голос с легким
акцентом звучал, как журчание ручья.
— О! Понятно.
II и к окинул взглядом комнату и решил, что первое впечатление его не
обмануло. В домике явно давно никто не жил, здесь просто немного убрали. А
огонь в камине и запах какого-то экзотического чая, заваривающегося в старом
чайнике с вмятинами на боках, сделали его уютным.
— Куда вы направлялись?
Зи замялась, и Ник понял, что спросил о чем-то очень личном. Откажись она
ответить, это не удивило бы его. Кто он такой? Всего лишь случайный
незнакомец. Ведь можно было предположить, что он насильник или даже серийный
убийца. Нику повезло, что ему вообще открыли дверь.
— Наверное, вы ехали к семье на Рождество? — предположил доктор,
стараясь не казаться чересчур любопытным и, прежде всего, опасным. Меньше
всего он хотел напугать Зи или детей. — Я еду домой в отпуск. У меня
сестра живет в Калифорнии.
Из-под широкой юбки девушки-ангела показался ребенок. Это была маленькая
девочка примерно четырех лет. Она внимательно посмотрела на Ника.
— Рождество? Как в магазине? Мы ходили туда посмотреть, но нам пришлось
рано уйти.
Девочка говорила с более заметным акцентом, чем Зи. Маленький мальчик
присоединился к сестре. Ему, наверное, было лет пять. Одинаковые пристальные
взгляды детских черных глаз под соломинками белокурых волос привели Ника в
замешательство.
— Мои брат и сестра мало знают о Рождестве, — пояснила Зи. —
Они долго ничего не знали об этом мире. Мы не отмечаем дома Рождество. Я
думала, что мы отпразднуем его в этом году, но... — Зи замолчала,
беспомощно пожав плечами, и улыбнулась детям. — На следующий год у нас
обязательно будет Рождество.
— Откуда вы родом? — Ник пытался представить себе место, где даже
не знают о Рождестве.
— Мы... — она пыталась подобрать слова для ответа, а потом
осторожно проговорила, напряженно глядя на Ника: — Лутин. Мы недавно
переехали из Рино.
— Простите. У меня еще звенит в ушах. Вы сказали, что вы литовцы?
Литовцы? Это рассмешило Зи.
— Нет, лутин.
Она произнесла название своей общины на языке гоблинов. И, так как человек
по имени Ник не смог ее понять, стала чувствовать себя более раскованно. Зи
добавила, в основном обращаясь к себе:
— Значит, это правда. Лю... большинство людей здесь не знают этого
слова.
— Никогда не слышал такого названия общины. Думаю, но доказывает лишь
то, что американцы очень плохо знают географию, — признал Ник. Явно не
в силах остановить себя, он продолжил: — Может, вы из какого-нибудь
среднеевропейского цыганского клана?
— Наши предки были европейцами, — подтвердила Зи. — Подойдите
и сядьте, и мы поговорим. Думаю, на вас подействовала вспышка молнии. Она
ударила слишком близко. На большинство людей... она бы повлияла сильнее.
Зи обрадовалась, что снова появился предлог прикоснуться к его руке.
— Вспышка молнии? — переспросил он.
— Мы убегаем, — вдруг отвлек Гензель Ника, смутившегося от своего
неловкого вопроса. — Лаз нас недолюбливает. Говорит, что мы похожи на
грязных людиш...
— Тише! — вскрикнула Зи, а потом о чем-то предупредила детей на
своем родном языке.
Она нервно посмотрела на Ника, пытаясь понять, как он реагирует на то, что мальчик сболтнул лишнее.
Зи не понимала, как получилось, что их неожиданный гость ничего не знал о
лутин. Она не собиралась рассказывать ему об этом. Эти две расы редко ладили
между собой. Ник мог испытать к ней отвращение, если бы узнал, кто она, или
даже уйти из дома, несмотря на ненастную погоду. А Зи не хотела, чтобы это
произошло.
Наконец Ник убедился в том, что Зи говорила не по-английски. Это был какой-
то смешной, незнакомый ему язык с большим количеством шипящих звуков.
— Вы убегаете? — мягко спросил он. Молния явно выбила из него
чувство такта. — Кто-то вам угрожает? Вам нужна помощь?
Зи взглянула в его сторону.
— Возможно, мы бежим. Мы просто бежим к чему-то. У моей матери появился
новый... — Зи подыскивала подходящее слово. — Второй муж нашей
матери не любит нас, потому что мы слишком... похожи на отца. А после того
случая в магазине я подумала, что будет лучше поскорее увести детей. Наш дом
больше не кажется мне безопасным.
— В магазине? — переспросил Ник.
Но его мысли занимало другое. Члены этого семейства имели характерную
внешность. Их кожа была золотисто-оливкового цвета, но волосы — очень
светлыми. Такое контрастное сочетание было ошеломляющим и невероятно
красивым. Ник не мог представить, чтобы кто-то хотел отправить этих детей
подальше из-за их внешнего вида или по какой-то другой причине. Они были
самыми очаровательными созданиями из всех, кого он когда-либо встречал.
— В магазине был подозрительный человек. Мне показалось, что он...
заинтересовался детьми. Я увела их. Но, думаю, он знает меня и может
преследовать нас.
Ник рассеянно кивнул.
— Новый муж вашей матери наверняка идиот, — сказал он. Потом,
поняв, что говорит вслух, доктор покраснел и поспешно добавил: — Что ж, не
беспокойтесь об этом. У меня в машине есть замечательные вещи из магазина.
Не вижу причины, почему мы не можем хорошо отметить канун Рождества прямо
здесь.
— Но что такое Рождество? — допытывалась маленькая девочка. —
Мы не смогли увидеть его в городе из-за того злого человека. Оно
вкусное? — спросила она с надеждой. — Я так голодна.
Ник немного смутился.
— Я попробую объяснить, что такое Рождество, но после того как достану
кое-какие вещи из своей машины. Можно я надену пальто?
Зи обернулась и посмотрела в маленькое окошко.
— Град прекратился. Теперь из дома можно выйти. Я помогу вам, но мы должны сделать это быстро.
Вам нет нужды идти со мной. Вы можете простудиться, — пытался
остановить ее Ник. — Мне понадобится выйти всего два раза, чтобы
выгрузить вещи.
— Я не простужусь.
Зи набросила накидку с капюшоном из какой-то мягкой зеленой кожи, сшитую из
множества маленьких шкурок. Девушка что-то сказала детям, а они засмеялись и
надели такие же плащи, только поменьше. Накинув капюшоны, все трое стали
немного похожи на семью тирольских гномов.
Ник открыл было рот, чтобы высказаться против выхода детей из дома в
непогоду, но все же сдержался. Такая настойчивость делала его похожим на
назойливого человека, который вмешивается в чужие дела. Не ему решать, что
для этих детей лучше. Хотя Ник жалел, что не мог настоять на своем.
Возможно, он действовал, как врач, но почему-то считал себя ответственным за
эту маленькую цыганскую семью, встретившуюся на его пути.
Голос в голове Ника молчал. Но, увидев отражение в окне, врач заметил, что
призрак за ним наблюдает и доволен происходящим. Это насторожило Ника, но
вскоре он забыл об этом, ведь здесь не было никакой опасности.
Глава 5
Этим вечером Нику явно не везло. Он поскользнулся на замерзшей тропинке и
упал в сугроб, присыпанный градом. Гензель и Гретель подумали, что это такая
игра, и тут же с радостными криками прыгнули вслед за ним. Ник крякнул,
когда дети приземлились на него. К счастью, они ничего ему не повредили. К
тому же снег под ним немного ослабил силу удара. Дети походили на мешки с
песком, и это отличало их от других малышей, с которыми он когда-либо
сталкивался. Их тела были очень твердыми.
Зи упрекнула своих брата и сестру и оттащила их от сугроба, но Нику
показалось, что ее глаза радостно вспыхнули, когда она увидела его в снегу.
Стараясь выглядеть достойно, Ник поднялся на ноги и отряхнулся. Зи и дети
помогли ему. Гензель и Гретель были полны энтузиазма. Они наверняка отлично
справились бы с детским праздничным набором подарков, подвешенным в глиняном
горшке. Его нужно было найти и разбить с закрытыми глазами.
Ник достал свой вещевой мешок и запасы продуктов для яичного коктейля. Он
чуть не схватил корзину с заднего сиденья, но вдруг ему в голову пришла
блестящая идея. Дети не могли бодрствовать долго. Когда они лягут спать,
Ник, словно добрый Санта, приготовит им подарки. Наверное, Гензель еще мал
для радиоуправляемой машинки, а Гретель не сумеет одеть миниатюрную
медведицу без посторонней помощи, но все равно они получат подарки
рождественским утром. Может, Ник найдет какие-нибудь носки — или даже
воспользуется своими собственными — и положит в них немного белого шоколада
и сушеных абрикосов.
Вдруг ощутив восторг из-за того, что оказался отрезанным от мира в канун
Рождества, Ник захлопнул багажник своего автомобиля и осторожно пошел к
хижине.
— Ник, отведи детей в дом, — попросила Зи. — Я хочу набрать
еще дров.
— Подожди, я тебе помогу, — предложил он.
— Нет! — Зи произнесла это резко и слегка взволнованно. — Я
знаю, где лес. Это недалеко отсюда. Дети не должны оставаться одни, им ведь
пришлось многое испытать.
Ник как раз остановился у двери хижины и, обернувшись, Ник смотрел на Зи,
держа в руках свою коробку с припасами. Он хотел поспорить с ней, но она
метнула быстрые взгляды сначала на детей, а потом на темный лес, и Ник
понял, что сейчас момент был неподходящим. Она не хотела, чтобы Гензель и
Гретель шли в лес, но оставлять их одних тоже боялась. Нельзя было оставлять
детей одних у открытого огня. Но ему не правилось, что Зи пойдет в лес одна
— ведь ее явно что-то беспокоило. Вряд ли у нее был фонарик и оружие.
Неожиданно Нику в голову пришло разумное объяснение. Охотничий сезон еще не
наступил, но это не мешало браконьерам убивать оленей. Возможно, поблизости
лежит разлагающийся труп оленя и Зи не хочет, чтобы дети его увидели.
— Давай я пойду вместо тебя, — осторожно предложил он. —
Расскажи мне, где это.
— Я знаю, где лес, — повторила Зи, качая головой. Из-за огня
камина, отражающегося в окне, ее длинные распущенные полосы загадочно
блестели. — Ты не найдешь в темноте.
— Тогда хотя бы подожди, пока я принесу фонарик из машины.
— Все в порядке, небо прояснилось. — Зи указала вверх открытой
ладонью. И, как ни странно, она не ошиблась. Буря закончилась поразительно
внезапно. В ночном небе ярко сияли крупные звезды.
— Свет луны освещает дорогу.
— Хорошо, — наконец согласился Ник, почувствовав, что его ноги
коченеют, а все тело дрожит от холода. — Но не задерживайся. Если не
вернешься через десять минут, я пойду тебя искать.
— Я не задержусь, — пообещала Зи, прикоснувшись к его руке и наградив благодарной улыбкой.
Хотя Нику не терпелось побыстрее согреться, он не сводил с нее глаз, пока
она не скрылась в лесу. Зи походила на прекрасную фею, исчезающую в
сказочном зачарованном лесу. На одно безумное мгновение Нику показалось, что
она бросает его с детьми и никогда уже не вернется.
— Это Рождество? — Гретель понюхала коробок, который доктор держал
в руках. — Хорошо пахнет.
Забыв о своей странной фантазии, Ник посмотрел вниз.
— Это часть Рождества, — пояснил он. — Пойдемте в дом. Я
переоденусь, а потом покажу вам, как готовить яичный коктейль. Ваш первый
яичный коктейль, — поспешно добавил врач.
Вскоре вернулась Зи с тяжелой охапкой дров. Чтобы собрать дрова, которые
будут греть их до самого утра, ей пришлось углубиться в лес. Зи обрадовало
то, что дети приятно проводили время с нежданным гостем. Но все же она
сильно удивилась, зайдя в лачугу и увидев, что Гензель и Гретель вертятся,
словно дервиши, буквально отскакивая от стен. Ведь они выглядели
подавленными с тех пор, как столкнулись в магазине с этим... существом,
выдававшим себя за Санта-Клауса.
Ник повернулся к Зи, вошедшей в дом. Он подбежал к ней, чтобы помочь сложить
дрова. Врач успел сменить рубашку, но его брюки еще не высохли. Он выглядел
слегка обеспокоенным.
— Клянусь, мой яичный коктейль безалкогольный, — уверял Зи
Ник. — Не знаю, почему они так себя ведут.
— Не беспокойся. Это не из-за алкоголя, — пояснила Зи.
— А из-за чего? Из-за сахара?
— Нет, это то, что ты называешь... мускатный орех.
— Мускатный орех? — удивился Ник.
— Мускатный орех.
— Что ж, позор на мою голову! Никогда раньше не слышал о такой
аллергической реакции. — Ник вздохнул, глядя, как дети буквально громят
стены и мебель и заливаются смехом, сталкиваясь друг с другом. — Это
ничего, что они так бесятся?
Зи посмотрела на полупустые чашки.
— Ничего. Скоро они крепко заснут.
— Николас Энтони! — позвала Гретель из-под расшатанного стола,
стоящего посредине комнаты. — Можно нам попить еще Рождества?
— Не сейчас. — Ник сложил дрова на безопасном расстоянии от
камина. — А это называется яичный коктейль. Почему бы тебе не вылезти
из-под стола? Я расскажу еще о Рождестве.
— Хорошо.
Гретель что-то прокричала брату на их родном языке. Дети тонко захохотали, а
потом послушно подошли к Нику, сидящему у камина. Гензель не удержался и
сделал по пути еще одно сальто.
— Что еще бывает на Рождество? Мальчик прыгнул с шумом на одеяло.
Зи понимала, что Нику неловко сидеть на одеяле в мокрых брюках. Но все же он
там оставался, пока Гретель не подсела к нему и брату.
— Знаете, Рождество — это пора любви.
— Любовь! — с презрением фыркнул Гензель. — Кому нужна
любовь? Это для девчонок.
— Я говорю о братской любви, — поспешно уточнил Ник. — Мир на
Земле и доброжелательность ко всем.
— Братская... то есть только к мужчинам? — Гретель обиженно
выпятила нижнюю губу. — Это несправедливо.
— И к женщинам тоже, — добавил Ник. — И к детям.
— Как насчет лягушек? И рыб? — поинтересовался Гензель. — И
кузнечиков?
— Да, и к ним. Мир на Земле для всех, — торжественно произнес Ник.
Внезапно он вспомнил об одной особенности детей. Он понял, что брат и сестра
часами будут называть различных существ, если их не остановить.
Зи дала Нику чашку ароматного травяного чая. Он рассеянно поблагодарил.
Девушку это рассмешило. Дав чай детям, она подсела к ним, бросив на пол
второе одеяло. Ей явно нравилось сидеть поближе к огню и смотреть, как языки
пламени играют с чертами лица Ника, заставляя его глаза блестеть, делая их
цвет необычным — золотисто-зеленым. На ее родине глаза у всех были темными.
— Что еще бывает на Рождество? Я люблю еду, — заявил
Гензель. — Расскажи нам о ней.
— Знаете, на Рождество принято есть определенные блюда, — сообщил
Ник.
— Леденцовые палочки! — Зи вспомнила название конфеты, которую
попробовала один раз, приехав в город.
Она пошла тогда с городскими детьми посмотреть на толстяка в красном
костюме, пришедшего в торговый центр. Это было в декабре. Дети называли его
Санта-Клаусом, но Зи знала, что они ошибаются. Настоящий Санта — это эльф.
Мать иногда пугала ее им.
— Да, перечная мята — рождественский вкус, — согласился Ник.
— И яичный коктейль? — добавила Гретель.
— Пирог с поганками? — быстро вставил Гензель, чувствуя себя вне
игры.
— Э... нет, — возразил Ник. Потом, увидев обиженное выражение лица
мальчика, улыбнулся и добавил: — Это блюдо подойдет скорее для Хэллоуина.
— Хэллоуина? — переспросили Гензель и Гретель одновременно.
Зи назвала этот праздник на гэльском языке, и дети закивали. Они знали о
некоторых языческих пиршествах, которые устраивали жители ближайшего города.
— Когда начинается Рождество? — поинтересовалась Гретель. — И
когда оно закончится?
Вылавливая из своей памяти беспорядочные сведения о праздниках, Ник пояснил:
— В некоторых местах Рождество отмечают двенадцать дней, а в других празднуют всего один день.
— Почему? — удивился Гензель.
— Не знаю точно, но есть песня о двенадцати днях Рождества.
— Спой ее! — попросили дети в один голос.
Ник любезно согласился. Он прочистил горло и запел о серой куропатке на
грушевом дереве. Детям очень понравилось, Как он поет. Они начали ему
подпевать, когда Ник дошел до того места, где говорится, в какой очередности
дарят подарки.
Когда они допели, Ник выпил залпом чай. На его лбу выступили капельки пота.
Зи смотрела на него, совершенно очарованная.
— Спой нам еще песню, — попросила Гретель.
— Гм... хорошо... я знаю еще одну. О лапландском олене с красным носом.
Когда Ник начал петь, Зи потянулась за чайником, стоящим на камине. Она
налила ему, брату и сестре еще чаю. Это был довольно вкусный напиток. К тому
же травяной чай мог избавить от внезапной острой боли в желудке, притупить
голод. Зи страдала из-за того, что дети были голодными, но она до утра не
могла пойти на охоту, и если они не попьют чаю, то будут до завтра
испытывать чувство голода.
Гензель и Гретель одобрили и эту песню, хотя даже после подробных описаний
Ника не совсем поняли, что такое олени.
— Еще песню! Еще песню! — потребовал Гензель, хлопая в
ладоши. — Песню о еде!
— Ну... — Ник выпил очередную чашку чаю и задумался. — Я знаю
еще одну. В ней есть и о еде. — И начал петь.
Ник запел красивую песню. Но, услышав слова
Ледяной Джек щиплет тебя за
нос
, дети открыли рты от изумления и посмотрели на врача, округлив глаза.
Он перестал петь.
— Что случилось? Что-нибудь не так? Зи быстро объяснила:
— Ледяной Джек... Ты можешь представить себе страшное привидение?
— Да.
— Мы называем его Ледяной Джек.
— О, извините! — Ник был растерян.
&md
...Закладка в соц.сетях
