Жанр: Любовные романы
Бессмертная и незамужняя
...аполучить тебя для своих обрядов, — продолжил
Синклер. — Тот, кто доставит тебя к нему, будет щедро вознагражден.
— И кто он такой, этот... Ноздро?
— Не Ноздро, а Ностро. Он... нечто вроде вождя племени. Иногда... даже,
можно сказать, часто... вампиры сбиваются в стаи, и сильнейший становится
главарем.
— А зачем им это нужно? — полюбопытствовала я. — Почему бы не
гулять самим по себе, как и до смерти?
— Потому что у них нет такой возможности. Как правило, они просто
вынуждены присоединиться к той или иной стороне.
— Меня никто ни к чему не принудит.
— Это мы обсудим позднее.
— Что?..
— Ну, в общем, вампиры объединяются в целях самозащиты, для обеспечения
собственной безопасности.
— Так, значит, этого Носоро так корежило из-за того, что я нарушила
правила игры?
— Именно... И еще из-за твоего истерического смеха в столь важный
момент.
Марк, внимательно слушавший наш разговор, повернул ко мне голову.
— То есть главный вампир чего-то от тебя хотел, а ты подняла его на
смех?
— Причем смеялась она довольно долго, — пояснил Синклер.
— Ну ты, Бетси, и даешь!.. И он ничего тебе не сделал? Тебе просто
повезло, что сейчас ты сидишь здесь.
— Он использовал против нее сильнейшее средство, которое не способен
перенести ни один вампир, но она и на это ответила смехом, — сообщил
наш новый знакомый. — Так, значит, тебя зовут Бетси?
— Да, Бетси, и что? Хочешь что-нибудь сказать по этому поводу?
— Нет, не хочу.
Мне почудилось — или в его глазах действительно мелькнула насмешка? Я
пристально на него посмотрела, но встретила ничего не выражающий взгляд.
Хм... Возможно, и вправду показалось.
— Так ты явился сюда затем, чтобы добыть для Носоро мою голову?
— Не Носоро, а Ностро... Нет, не за этим. Ты слишком привлекательна, чтобы тебя обезглавливать.
— Какая чушь... Слушай, а Ностро — случайно, не сокращение от имени
Нострадамус? Неужто у этого недомерка начисто отсутствует воображение?
Синклер поморщился, точно от зубной боли.
— Угадала.
— Фу-у-у...
— Полностью с тобой согласен.
— Так зачем же ты пришел, Сиклер?
— Не Сиклер, а Синклер... Вообще-то я полагал, что ты и так все
поймешь. Даже несмотря на уровень своего...
— Но-но!
— Ты только влилась в ряды Бессмертных и представляешь опасность для
самой же себя. Ты поднялась из гроба всего лишь пару суток назад, совершенно
не знаешь правил, и за твою голову назначено вознаграждение. Поэтому я хочу
взять тебя под свою защиту.
— И что я должна взамен? — Я произнесла это таким тоном, словно у
меня во рту поселился таракан. Вряд ли можно полагаться на парня, который от
твоего толчка тут же улегся отдохнуть. Хм... Забавно. Но вообще мне удалось
зашвырнуть Синклера довольно далеко. — Ведь ты же готов это сделать не
просто по доброте своего мертвого сердца.
— Взамен мы получим возможность разобраться, почему ты так отличаешься
от всех нас. Ты должна была бы корчиться в муках после того, как на тебя
плеснули святой водой, но вместо этого только расчихалась. Когда я выясню...
— Нет уж, и не надейся.
Повисла долгая пауза. Судя по всему, Синклер ожидал услышать любой ответ, но
только не отказ. Ах, несчастный разочарованный малыш!
— Нет, я не могу так просто это оставить.
— Да мне плевать!.. Ты мне не отец... хотя по возрасту, возможно,
подходишь. Так что...
— А сколько тебе лет? — тут же спросил Марк, затаив дыхание.
Синклер удостоил его мимолетным взглядом.
— Я родился в тот год, когда началась Вторая мировая война.
Я едва не вскрикнула от ужаса. Подумать только!.. И меня влечет к такому
ископаемому?.. Впрочем, что тут удивительного? Ведь на вид Синклеру немногим
больше тридцати. В черных волосах ни единого седого волоса, вокруг бездонных
глаз никаких морщинок.
— Ни хрена себе!.. Это сколько ж тебе сейчас? Девяносто с лишним?
Наверное, под одеждой у тебя сплошной бандаж с проволочным каркасом?
— Н-да... Ты действительно крайне заносчивая, невежественная и...
— Да нет, ему чуть больше шестидесяти, — поспешил вмешаться
Марк. — Пожалуйста, успокойтесь... Мне совсем не хочется оказаться в
центре вампирской потасовки.
— Ну тогда поспи, — предложил Синклер.
— Но я... хр-р-р...
Дернувшись вперед, я подхватила голову Марка прежде, чем она успела
стукнуться о столешницу. Потом, вытянув из-под его щеки руку, сердито
взглянула на Синклера.
— Зачем ты это сделал?
Да и как, интересно, у него это получилось? Неплохо бы применить подобный
трюк по отношению к своей злой мачехе.
Синклер смотрел на меня холодно, точно замороженный труп.
— Ему не следует слишком много о нас знать. Я, кстати, хотел поговорить
с тобой и об этом. Ты ведь сообщила своим близким о том, что по-прежнему
жива?
— Ну во-первых, я не жива, во-вторых, это не твое дело, а в-третьих...
Откуда ты знаешь?
Синклер не ответил на мой вопрос.
— Ты не должна была этого делать. Ты можешь подвергнуть опасности тех,
кто тебе дорог.
— В самом деле?.. Да что ты можешь об этом знать?
— Ну, я-то...
— Да не нужен мне твой ответ, — перебила я. — Это так, к
слову.
— А-а... извини.
— Слушай, тебе никто не говорил, что у тебя несколько старомодная
манера речи? Так, наверное, изъяснялись после Второй мировой?
— А тебе никто не намекал, что тебе не хватает сосредоточенности?
— Возможно, — ответила я и, в один присест осушив чашку с чаем, со
стуком поставила ее на стол. Марк всхрапнул, по-прежнему пребывая в
отключке. — Слушай внимательно... Я не терплю, когда меня грубо хватают
и уж тем более запихивают в рот грязные пальцы...
— Ну вообще-то, — вкрадчиво произнес Синклер, — мне хотелось
вставить в твой ротик кое-что другое.
— Прикуси язык!.. И еще мне не нравится, что ты бесцеремонно усыпляешь
моих друзей.
— Он тебе не друг, вы с ним только сегодня познакомились.
— Неважно... Скажем так: он мой друг, с которым я очень долго не была
знакома. Устраивает?.. И опять повторю: это не твое собачье дело. В общем,
можешь валить отсюда. Я способна сама о себе позаботиться, ты мне не нужен,
я не хочу тебя видеть, и...
— Сплошная ложь.
При этих словах внутри у меня что-то сжалось, но я тем не менее продолжила:
— Я знать ничего не желаю о ваших дурацких вампирских племенах и стаях.
То, что я мертва, вовсе не означает, что у меня не может быть своей
собственной жизни.
Синклер смотрел на меня, слегка приподняв бровь, и я поспешила добавить,
прежде чем он успел снова меня перебить:
— Да, я сообщила своей семье, что я... не мертва. А почему бы и нет?
Думаю, они не станут вбивать мне в грудь осиновый кол... Ну уж отец-то с
матерью — точно. Я не собираюсь тусоваться в сообществе бессмертных
ничтожеств и постараюсь как-нибудь сама разобраться в ситуации. Поэтому не
надо меня преследовать и испытывать мое терпение.
— Все сказала?
— Так, сейчас... Я способна сама о себе позаботиться — это раз, мое
дело, кому и что говорить — два, бессмертные ничтожества... не надо
испытывать мое терпение... Да, я закончила.
— Мы еще вернемся к этому разговору. Придет время, мисс Строптивица,
когда вам очень понадобится моя помощь. И я с радостью ее окажу, потому что
я совсем не злопамятен. — Губы Синклера раздвинулись в улыбке. Это было
потрясающе — видеть его сверкающие белизной зубы и блестящие глаза. Оба его
клыка имели в длину явно не менее дюйма. Как так у него получается? Я не
чуяла, чтобы поблизости у кого-то текла кровь. — Но помогу я только при
условии, что ты позволишь мне... сунуть кое-что в твой ротик.
— Да ты...
— Всего хорошего, — пожелал Синклер и... исчез. Практически
моментально.
Ну наконец-то!.. Как видно, движения этого Гудини из мира вампиров были
настолько быстрыми, что я не успела их уловить.
Меня просто трясло от гнева и — о нет! — от вожделения. А Марк между
тем тихо пускал слюни, уткнувшись носом в столешницу.
Глава 14
Несколько дней прошло без каких-либо происшествий — слишком большой срок как
для моей давней занозы в заднице — Джессики, так и для новоприобретенной —
Марка. Возбуждение, вызванное моим возвращением из мертвых, понемногу
улеглось, мерзкие вампиры в двери не стучались, отношения с отцом и мачехой
оставались практически прежними (он все так же присылал чеки, а она меня
просто игнорировала), и такая жизнь казалась слишком скучной для моих
приятелей. Их нисколько не волновало, что я вполне довольна тем, как все
складывается.
После того как я познакомила Джессику с Марком, они некоторое время
петушились, но потом пришли к согласию, решив поделить меня между собой. Я в
их споры не влезала. Поскольку кулаки в ход они не пускали, эти разборки
меня мало интересовали.
Всякий раз, как я заводила дружбу с кем-то еще, Джессика воспринимала это
как личную угрозу. Я пыталась ей объяснить, что не ко всем своим подругам
отношусь одинаково, что она у меня самая любимая и таковой пребудет вовеки,
но Джессика оставалась практически глуха к моим увещеваниям. Причем дорога
эта имела лишь одностороннее движение: у самой Джессики было немало подруг
из так называемого высшего общества, которые не признали бы меня, даже
столкнувшись нос к носу. Впрочем, их признание мне не очень-то и нужно. Как
писал Майкл Кричтон в
Парке юрского периода
:
... вы ведь знаете, какие
задницы все эти потомственные богачи
.
Помимо прочего, следовало учитывать и то, что доктор Марк Спэнглер, несмотря
на вновь обретенный смысл жизни (в числе составляющих и план возмездия
истязателям детей), пока что пребывал в неуравновешенном состоянии, и я
опасалась, как бы ему опять не вздумалось забраться на крышу из-за какого-
нибудь неосторожного слова или действия.
Так что, занимаясь поисками новой работы, он жил у меня, что в полной мере
устраивало нас обоих — ему требовалось пристанище, мне же хотелось, чтобы в
доме постоянно кто-то находился.
До своей смерти я бы вряд ли так поступила. И не потому, что не видела в
этом необходимости, а потому, что у меня просто не хватило бы смелости. В
людях не так-то легко разобраться. Кто знает, что кроется у человека в
сердце, какие мысли он прячет за своей улыбкой. Однако теперь вместе с
неутолимой жаждой крови я обрела нечто вроде внутреннего радара, и потому
знала наверняка, что Марку вполне можно доверять.
Честно говоря, мне никогда не нравилось жить одной — именно поэтому я и
вызволила Жизель из приюта для бездомных животных. Порой, насмотревшись по
телевизору ужастиков, я всю ночь не смыкала глаз, вздрагивая при каждом
шорохе. Больше всего меня приводило в трепет кино про зомби — после
просмотра фильма
Обитель зла
я целую неделю мучилась кошмарами. Теперь,
когда я и сама стала одним из этих неуязвимых монстров, прошлые страхи
кажутся смешными, но мне тем не менее все равно не хочется жить в
одиночестве.
В общем, когда я объяснила Джессике про свой вампирский
радар
, она,
немного поворчав, успокоилась. А Марку в первый же день пребывания в моем
доме я сказала:
— Должна признаться, я все же беспокоюсь зa тебя.
— За меня?.. А что такое? — Марк как раз намазывал маслом
круассан.
Фу!.. Как будто в нем самом мало жира. —
Думаю, твоя голова и так забита проблемами, чтобы беспокоиться еще и за
меня. — Округлив глаза и похлопав ресницами, он за один присест откусил
сразу полкруассана.
— Да нет, на самом деле моя голова мало чем заполнена... что довольно-
таки удивительно, — сказала я и, видя, что Марк уже открывает свой
набитый рот, быстро добавила: — Только не сочти это за призыв к критическим
комментариям. В общем, я побаиваюсь, как бы ты снова не очутился на какой-
нибудь крыше... едва я от тебя отвернусь.
— Не дождешься, — уверенно заявил Марк, слегка меня при этом
забрызгав.
Я смахнула с лица мокрые крошки.
— Точно?
— У меня ведь тревожное расстройство, а не навязчивая идея суицида.
Такие, как я, очень редко накладывают на себя руки. Нас слишком тревожит
сама мысль о смерти.
Некоторая абсурдность прозвучавших слов не могла не позабавить, и я
рассмеялась. Марк, глядя на меня, тоже оскалил зубы и отправил в рот
оставшуюся часть круассана.
Так или иначе, но мы трое неплохо ладили, хотя я, конечно же, была вынуждена
в какой-то мере балансировать между Джессикой и Марком. И поскольку мне
очень хотелось, чтобы эти двое невротиков были спокойны и счастливы, в одну
прекрасную ночь я оказалась в смотровом кабинете Центральной городской
клиники. И это вместо того, чтобы отправиться в
Нейман Маркус
на очередную
Сумасшедшую полуночную распродажу обуви
!
— Только ради вас, — сказала я Джессике и Марку, уступив их
напору.
Оба они сошлись во мнении, что я представляю собой совершенно необычную
разновидность вампиров, и чем больше будет известно о моих особенностях, тем
лучше. Ну Джессику-то просто одолевало любопытство, Марку же хотелось
выявить какую-то
базисную линию
(даже не представляю, что это такое),
поэтому он обо всем договорился в клинике, нашел свободное помещение, и
обследование началось.
— Только учтите, раздеваться я не намерена, — сразу же
предупредила я.
— Да ладно, чего ты? Для меня это не будет таким уж большим
потрясением.
— Для меня тоже, — сухо добавила Джессика. — Подумаешь,
девица с бледной лягушачьей кожей и волосатыми ногами.
— Интересно, а что произойдет, если тебя остричь наголо? —
задумчиво произнес Марк, сунув мне под язык градусник. — Волосы
отрастут или ты останешься лысой навсегда? Сохранилась ли у них способность
к росту? А может, они неким волшебным образом отрастут уже через
день? — Он так пристально рассматривал мои волосы, что я отклонилась от
него как можно дальше, едва не свалившись при этом со стола.
— Так, значит, этот Синклер хочет взять тебя под свое крыло? —
подала голос Джессика, которая принялась разъезжать по комнате на стуле с
колесиками. Приблизившись к одной стене, она отталкивалась ногами и катилась
к противоположной. Марк, должно быть, уже давно привык к различным выходкам
во время осмотров, но у меня эта езда вызывала некоторое раздражение.
Джессика сняла с себя траур по поводу моей кончины и сегодня была одета в
зеленые леггинсы, желтую футболку, оранжево-розовый плащ и зеленые туфли на
плоской подошве. — Он, значит, намерен научить тебя ориентироваться в
мире вампиров?
— О Боже! Этот Синклер просто бесподобен! — запричитал Марк. В
отличие от Джессики он в своих драных джинсах и линялой футболке с надписью
Умри, Фред!
(довольно необычный и даже настораживающий лозунг для медика)
представлял собой ходячее пугало. — Этот парень прямо-таки
неотразим! — Марк глянул на шкалу градусника и, встряхнув его, снова
пихнул мне в рот. — Кстати, до вашего прихода я все оборудование
проверил на себе. Работает отлично.
— Напоминание о том, что работаешь именно ты, — язвительно
заметила Джессика.
— Толстосумам слова не давали, — огрызнулся Марк. — Так о чем
мы говорили? Ах да, Синклер... Джессика, если б ты только его видела!.. По
внешности — классический князь тьмы, а двигается... словно тореадор! Как
только я его увидел, меня тут же обдало жаром.
— Да уж... — промолвила впечатленная Джессика. — Но насколько
я понимаю, он белый.
— Правильно понимаешь, — ухмыльнулась я. — И не забывай, что
ему больше ста лет.
— Да нет, чуть больше шестидесяти, — поправил меня Марк. —
Так что он, конечно, успел поднабраться жизненного опыта. А какой у него
должен быть сексуальный опыт!.. Только представьте, со сколькими он за эти
годы перетрахался, имея крепкое, сильное и вечно молодое тело. О Боже!..
Нет, лучше и не говорить об этом, а то у меня даже коленки подгибаются.
— Да уж, помолчи, пожалуйста, — попросила я. О том, какой у
Синклера жизненный и сексуальный опыт, я как-то не задумывалась. Так же, как
и о том, какое тело спрятано под его отлично скроенным костюмом. Вполне
возможно, что оно уже довольно дряхлое и немощное. — Мне абсолютно
наплевать, чего хочет Синклер. Я в эти вампирские игры не играю, и их
интриги меня не волнуют. У меня есть собственные дела, и пусть он лучше ко
мне не лезет. Пусть так и копается в своем дерьме!
— А не то ты снова шарахнешь его о каменный крест, — вставила
Джессика. — Как жаль, что я этого не видела!
— И хорошо, что не видела, — мрачно отозвалась я. — То, с чем
я столкнулась хоть и кажется глупым, но все же пугает. Если именно это ждет
вступившего в вампирское племя, то я — пас. Я не намерена иметь ничего
общего с этим сборищем. Какой-то нелепый кордебалет паралитиков.
Марк между тем протянул мне пластиковый стакан.
— На-ка, помочись.
Я помотала головой.
— Не могу.
— Да ты можешь уединиться в соседней...
— Я не могу чисто в физиологическом смысле. Я еще ни разу не
пользовалась туалетом с тех пор, как воскресла.
— Что ж, замечательно, — протянул Марк, хотя на самом деле так,
конечно же, не считал. Нахмурив брови, он быстрым шагом направился в смежную
комнату.
— Подумать только, сколько ты теперь сможешь сэкономить на туалетной
бумаге, — оптимистично заметила Джессика.
— Да уж, экономия выйдет немалая.
Вернувшись, Марк подошел к столу и сунул мне под одежду чашечку стетоскопа.
— Дыши глубже.
— Пф-ф-ф...
— Давай, давай, не сачкуй! — недовольно потребовал он.
— Эй, дружок, сменив тон! — возмутилась я. — Мне эти ваши
забавы вообще ни к чему.
— Тише-тише, не горячитесь, — вмешалась Джессика. — Бетси, ты
же понимаешь, Марку еще не приходилось обследовать живых покойников, так что
будь к нему снисходительна.
— Пожалуйста...
— Бетси, ну постарайся — попросил Марк.
Я напряглась изо всех сил, отчего у меня тут же закружилась голова, и
потемнело в глазах. А когда я все же сумела исторгнуть из своих мертвых
легких какое-то дуновение, меня едва не стошнило.
— Спокойно, спокойно.
— Сам успокойся! — Я свалилась на стол и скрестила руки на
груди. — Больше дышать не буду. Надеюсь, ты получил искомый результат?
Марк, не ответив, направил мне в глаз лучик света.
— Так-так, — произнес он в манере докторов всего мира. Затем
осветил другой глаз. — Ага.
Подойдя к стене, он шикнул выключателем, и комната погрузилась во мрак.
Впрочем, для меня-то мало что изменилось, я прекрасно видела и в темноте.
Вернувшись к столу, Марк снова стал разглядывать мои зрачки.
— Блин!..
Я услышала, как звякнул выпавший из его рук инструмент.
— Что там? Что-то не так?
— Да нет, все нормально.
Марк принялся шарить ладонью по полу. Насколько я понимала, мои друзья были
сейчас подобны слепым котятам, так как в этом преддверии ада напрочь
отсутствовали окна. Джессика застыла на месте, очевидно, опасаясь обо что-
нибудь стукнуться, а Марк продолжал поиски. Если бы они столкнулись друг с
другом, на это было бы интересно посмотреть.
— Он в десяти сантиметрах от твоей левой руки, — проинформировала
я.
Нащупав наконец инструмент, Марк поднялся, снова включил свет, и
обследование возобновилось.
— Так, откроем пошире рот, — предложил он бодрым голосом. Я
повиновалась. — Давай-ка их посмотрим.
— Что именно?
— Твои клыки. Ну, выдвини их.
Я хлопала ресницами, уставившись на Марка. Джессика придвинулась поближе с
явным желанием тоже посмотреть.
— Не могу.
— Очень даже можешь, — возразила подруга. — Ты ведь ночная
охотница, бродящая в ночи...
— Хм... Ночная охотница, бродящая в ночи?..
— Помолчи немного, — попросил Марк Джессику. — Ну давай,
Бетси. Я хочу сравнить их с другими зубами.
Я напряглась и даже тихонько замычала, но ничего не получилось.
— Бесполезно... Не могу.
— Ну еще постарайся. Подумай о крови.
— Сам думай о крови! — огрызнулась я. — Говорю же, я не могу
выдвигать их произвольно. Возможно, со временем, когда я наберусь опыта, мои
зубы начнут мне подчиняться, а сейчас ничего не получится.
Марк шагнул было от стола, но в тот же миг я ухватила его за руку. Поскольку
точно знала, что он подумал.
Не то чтобы я смогла прочесть его мысли, скорее это было понимание языка
тела, но я сразу обо всем догадалась. Вот еще одна сверхъестественная
вампирская способность, пришедшаяся как раз кстати.
— И не смей себя резать, чтобы выманить мои клыки, — предупредила
я. — И вообще, мне все это уже надоело.
— Ну ладно, ладно... Расслабься, — взмолился Марк, и я отпустила
его руку. На месте захвата остались мертвенно-белые пятна — следы моих
пальцев. Недовольно поглядывая на меня, Марк принялся растирать
запястье. — Блин!.. У тебя хватка, как у анаконды. Наверное, пора
заканчивать... Как, по-вашему?
— Да я вообще была против этой идеи!
Однако только спустя двадцать минут, в течение которых мы то и дело
переругивались, Марк наконец-то выдохся. Его взгляд, устремленный на меня,
был каким-то странным, но я не стала заморачиваться по этому поводу. По-
видимому, Марк, который еще недавно без особого удивления наблюдал, как я
карабкалась по стене, запросто предоставил себя для подпитки и без церемоний
обосновался в моем доме, теперь был несколько ошеломлен, уже в качестве
исследователя столкнувшись с голыми фактами.
— Ну что, доктор, пациентка жить будет? — засмеявшись, спросила
Джессика.
— Ну что я могу сказать?.. — Марк прокашлялся. — Давление в
несколько раз ниже нормы, рефлекс Бабинского отсутствует, температура тела —
двадцать шесть и шесть... потому-то у тебя такое холодное, гадкое
рукопожатие... три вдоха-выдоха в минуту, частота пульса — шесть ударов. В
общем, все параметры абсолютно несовместимы с жизнью.
— Ого! — изумилась Джессика. — Ты слышала, подруга?
Оказывается, ты не совместима с жизнью!
— Н-да... Я-то думала, что у меня несовместимость только с розовым
цветом.
— Так что будь начеку, Бетси... береги свою задницу, — посоветовал
Марк. — Если кто-то посторонний обнаружит тебя днем, во время сна, и
вызовет
скорую
, то врачи решат, что ты отбросила коньки и отправят тебя
прямиком в морг.
Джессика не отрывала от меня взгляда.
— Так, значит, ты вдыхаешь и выдыхаешь только три раза в минуту?
— Наверное, — пожала я плечами. — Как-то не обращала на это
внимания. Ты же не задумываешься о том, как дышишь, пока не простудишься и
не подхватишь насморк.
— И вовсе она не гадкая, — возразила Марку моя преданная
подруга. — Прикасаться к ней — это все равно... что находиться в
прохладной тени.
— Да нет, я действительно гадкая, — мрачно подтвердила я. —
Впрочем, спасибо, что сравнила меня с прохладной тенью.
— Тем не менее... — продолжил Марк. — Несмотря на то, что
функционирование твоего организма несовместимо с жизнью, ты обладаешь
необычайной силой, нечеловеческой ловкостью и стремительностью,
придерживаясь при этом жидкой диеты. Кроме того, у тебя по-прежнему
наблюдается перрла..
...Закладка в соц.сетях
