Жанр: Любовные романы
Бессмертная и незамужняя
...спользовался случаем.
А кстати, почему он так себя повел?.. Можно подумать, его наложницы
привлекательнее меня. К тому же я не кто иная, как королева всех вампиров!
Или особы королевских кровей для него недостаточно хороши?.. Кроме того, я
завоевывала титулы
Мисс Конгениальность
и
Мисс Бернсвиль
... Или ему не
нравятся бывшие чирлидерши?.. Да в Америке каждый мужик мечтает поиметь
чирлидершу! Тем более что я не просто скакала на месте, размахивая
помпонами, — у нас была настоящая хореография!
— Бетси, ты в порядке? У тебя какое-то странное выражение лица.
Необычное даже для такой личности, как ты.
Я поспешила отмести посетившие меня мысли.
— Слушай, а почему ты проснулся раньше меня? И почему не отключился еще
в машине? Мы ведь довольно поздно выехали из леса.
— О времени я не беспокоился, поскольку в момент восхода солнца мы все
равно находились в укрытии.
— Но почему я уснула? И почему ты очнулся прежде, чем я.
— Эти вопросы я уже слышал, не нужно повторяться. Если ее величество
позволит мне закончить... — Приподняв бровь, Синклер умолк. Я не
сводила с него грозного взгляда. — Я просто хотел угодить королеве,
поприветствовав ее в момент пробуждения, — ухмыльнулся он. И тут же
продолжил, услышав скрежет моих зубов: — Да нет, дело в том, что я гораздо
старше тебя, и у меня нет необходимости отдыхать целый день, если мне того
не хочется.
— Ах, вот оно что... И то же самое когда-то произойдет со мной?
— Совсем не факт. Некоторые вампиры по-прежнему вынуждены отдыхать
целый день. Например, Ностро.
— Вот только не надо такого самодовольного тона, — посоветовала я.
Потому что Синклер явно чванился тем обстоятельством, что он способен
продержаться на ногах подольше меня — той, кто может запросто прополоскать
горло святой водой. — Ладно, продолжим наши занятия. Что там дальше?
— Не спеши, сначала... — на физиономии Синклера появилась наглая
ухмылка, — ...сначала тебе придется выполнить условие, о котором я
говорил несколько дней назад.
Я предчувствовала, что без гадостей не обойдется, и была готова принять бой.
Неспешным шагом я направилась к стоящему у окна высоченному комоду.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, выдвигая один из ящиков.
Синклер двинулся вслед за мной.
— Я говорил, что наступит время, когда тебе понадобится моя помощь, и
я, разумеется, помогу... при условии, что ты возьмешь в свой ротик нечто
принадлежащее мне. — Он положил ладони мне на плечи и мягко развернул к
себе. — Выбор, конечно, остается за дамой, но я очень надеюсь... Что
это?
— Один из принадлежащих тебе носовых платков, — ответила я,
предъявляя ему извлеченную из ящика вещь. После чего запихала платок себе в
рот, тщательно пережевала и проглотила. Затем, скривившись,
поинтересовалась: — Где у тебя туалет? Кажется, меня сейчас стошнит.
Несколько секунд Синклер таращился на меня, не произнося ни слова, а потом
расхохотался. Его разбирал такой смех, что он с трудом смог объяснить дорогу
до туалета. Я едва успела.
Пока Синклер принимал душ, я решила выпить чашку чая. Хотя особого прока в
этом, конечно, не было — чаем все равно не утолить мою жажду. Но дело в том,
что я терпеть не могу просыпаться в чужих домах да еще в обществе
малознакомых... вампиров. Не имея к тому же под рукой своей косметички. Вот
я и надеялась чашкой крепкого чая хоть в какой-то мере успокоить свои пусть
и омертвевшие, но тем не менее напряженные нервы.
Главная трудность заключалась в том, что обиталище Синклера по размерам вряд
ли уступало Белому дому. Поначалу я доверилась своему чуткому носу, и он
завел меня в некое подобие спа-лечебницы — вроде тех, где для очищения
организма от шлаков используется зеленый чай.
Черт!..
Я вышла обратно в коридор и едва не столкнулась с проходящей мимо женщиной.
— Прошу прощения, — машинально произнесла я и уже и следующее
мгновение узнала ее, что было даже удивительно. Потому что прежде эту девицу
видела только в обнаженном виде — разгоряченную и весело резвящуюся на
сексодроме вместе с Синклером.
— Э-э-э... — протянула я, не зная, стоит ли показывать, что узнала
ее. — Привет... — Дело в том, что я бы в схожей ситуации не
захотела быть опознанной. Впрочем, мне, возможно, свойственно некоторое
ханжество, когда речь заходит о налогах, групповом сексе, убийствах и тому
подобном.
Незнакомка смерила меня оценивающим взглядом. В отличие от мужчин по женщине
всегда видно, когда она так делает. Женщина сразу же отмечает, какая у тебя
прическа, макияж, одежда, обувь. Если ты с голыми ногами, она смотрит, нет
ли у тебя так называемой аллигаторовой кожи, пользуешься ли ты увлажняющими
кремами. В общем, женщина стремится определить, в какой степени ты можешь
быть для нее соперницей.
Мужчины же сначала оценивают твою грудь, затем — лицо. Порою их взгляды
сильно раздражают, но они все-таки поступают более честно.
— Ха... — выдохнула незнакомка с явной неприязнью.
Да-да, она издала именно этот звук, а потом еще и фыркнула. Ну просто
замечательно!.. Мы ведь даже не успели познакомиться! Обычно если кто-то и
выказывает ко мне пренебрежение, то не ранее, чем после двух-трех бесед.
Эту женщину вполне можно было назвать не просто миловидной, а красивой.
Высокие скулы, широкий лоб, прямой крепкий нос, глубоко посаженные черные
глаза. Такие черные, что я даже не смогла разглядеть радужных оболочек. Так
же, как и у Синклера. Но если в его случае эффект был пугающим — так и
казалось, что вот-вот провалишься в эти бездонные колодцы, — то глаза
незнакомки были просто странными и таинственными, как у Киану Ривза. Она
превосходила меня в росте дюйма на три, то есть была одной из самых высоких
женщин, которых я когда-либо встречала. Из одежды на ней был лишь красный
банный халат и больше ничего... И еще ей не мешало бы позаботиться о
педикюре.
— Послушайте, вы не подскажете, где находится кухня? —
поинтересовалась я, когда незнакомка закончила и обмер моей персоны, и свою
более чем краткую речь. — Я просто с ног сбилась, разыскивая ее в этом
доме.
Девица раздула ноздри, и поскольку нос она имела, как говорится,
героический
, впечатление было просто потрясающим. Я даже едва не
попятилась. Затем она заговорила, и ее голос оказался довольно низким и
гортанным:
— Должно быть, по моему виду ты решила, что я обязана знать, где здесь
находится кухня?
— Я подумала...
— Ты подумала, что раз я черная и одета в халат, то непременно вхожу в
команду здешней прислуги? Ты ошиблась. К твоему сведению, я не смогу
отличить сковороду от собственной задницы.
— Вот как?.. Прискорбно слышать.
— Я не прислуга, а дама... наиболее приближенная к хозяину. И ты
прекрасно об этом знаешь. Мне известно, что ты подсматривала за нами, причем
с немалым интересом.
Я была несколько ошеломлена. Даже не припоминаю, чтобы когда-либо прежде
меня обвиняли в расовой предубежденности. Ведь всем, кто со мной знаком,
известно, что моя лучшая подруга — Джессика. И все, кто ее знает,
убеждаются, что она гораздо сообразительнее, утонченнее и милее, чем я. А
также значительно богаче, тут уж не может быть никакого сравнения. Вообще
многие черные (
Никогда не называй нас афроамериканцами, — втолковывала
мне Джессика. — Тем более что мои прадеды и прабабки родом не откуда-
нибудь, а с Ямайки!
) куда умнее и успешнее белых. В этом я ничуть не
сомневалась, потому что таковой являлась представительница черной расы,
которую я хорошо знала...
Отхлестав
меня таким образом, милая дамочка вознамерилась было уйти,
однако тут же остановилась, как только я начала свою речь.
— Во-первых, — сказала я, скрывая за непринужденной интонацией
клокотавший во мне гнев, — у меня создалось впечатление, что ты не
гостья, а обитательница этого дома, и потому вполне можешь знать, где
находится кухня. Ну если только банные халаты не были вдруг объявлены
новомодными вечерними нарядами... В чем я очень сомневаюсь, поскольку в
последнем номере
Вога
об этом не упоминалось.
Девица уже открыла рот, но я не дала ей возможности ответить:
— А во-вторых, это была не моя идея — наблюдать, как вы исследуете друг
у друга различные интимные места. Мне совершенно наплевать, чем вы там
занимаетесь с Синклером, но хочу заметить, что хвастаться этим просто
нелепо. Можно подумать, большое достижение, что он
имеет
тебя и мнет твои
телеса. Уверена, у него к тебе чисто прикладное отношение, — с
сарказмом добавила я. — Твоя ценность лишь в том, что у тебя есть
сиськи, задница и все прочее.
— Не смей говорить со мной в таком тоне! — процедила девица.
— Сначала сама научись разговаривать! — парировала я. — Тебе
задали вполне безобидный вопрос, и незачем было лезть в бутылку. Если бы ты
провела хотя бы один день, не раздвигая ноги, у тебя, возможно, нашлось бы
время, чтобы усвоить хорошие манеры.
Ее рука пошла вверх — она вознамерилась меня ударить! Причем, как я заметила
с некоторой тревогой, не открытой ладонью, а крепко сжатым кулаком. Я,
конечно же, мертвая, а девица — живая, и двигалась она в моем восприятии,
словно находясь под водой, однако смотреть на этот замах все равно было
неприятно.
— Даже не пытайся! — воскликнула я и отмахнулась от ее руки, точно
от докучливой мухи. От подобного блока защиты девицу отнесло назад не менее
чем на метр. Так-то вот... — Если не желаешь нарваться на грубость,
никогда не начинай первой. И учти следующее... Если ты еще хоть раз обвинишь
меня в расизме, я отшлепаю тебя по твоей жирной заднице... Если кто-то когда-
то плохо с тобой обошелся, то с тем человеком и надо было разбираться.
Я прошла мимо обескураженной нахалки и двинулась дальше по коридору. Вообще-
то я бы не отказалась поучаствовать в хорошей потасовке, но только при
наличии достойного противника. Потому что этой милашке сильно бы не
поздоровилось, влепи я ей даже легкую затрещину.
Однако, черт побери, я по-прежнему не знала, в какой стороне расположена
кухня!.. А моя жажда между тем становилась все сильнее.
Завернув за угол, я услышала размеренные хлопки ладоней — в дверях одной из
комнат стояла очередная наложница из гарема Синклера. Слава Богу, она была
одета!
— Это просто великолепно, — с идеальным британским акцентом
произнесла женщина. Должна признать, мне всегда нравилось, как говорят
англичане. — Митси уже давно пора поставить на место.
— Так, значит, эту амазонку зовут Митси?
Улыбнувшись, женщина кивнула.
Выглядела она прямо-таки как куколка: короткие светлые волосы, делавшие ее
похожей на милого эльфа, небесно-голубые глаза, полудетский подбородок с
маленькой ямочкой. На ней были розовая футболка, которая как нельзя лучше
гармонировала с цветом лица, и белые просторные штаны. Ноготки на ее ногах,
покрытые розовато-перламутровым лаком, напоминали миниатюрные жемчужные
раковины.
— А ты, должно быть, Бетси? — предположила девушка.
— Она самая... Слушай, ты не подскажешь, где в этом доме кухня? Только
не сочти мой вопрос оскорблением по национальному признаку.
— Пойдем покажу, — улыбнулась она и так быстро зашагала по
коридору, что мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы поспеть за нею.
— Мы что, соревнуемся в спортивной ходьбе? — спросила я.
— Ой, извини, — отозвалась девушка и слегка сбавила темп.
— А вы как, постоянно здесь живете?
— М-м-м... Ну да.
— И как, нравится?
Она взглянула на меня с некоторым удивлением.
— А почему бы и нет? Ты же видела Эрика, верно?
— Видела, — кивнула я. Да, Синклер, конечно, неотразим, но...
разве он не из когорты жутких монстров? Так же, впрочем, как и я. И неужели
ее устраивает роль закуски? — Я совсем не склонна делать поспешные
выводы на основании внешности... как правило... однако ты, на мой взгляд, не
из той категории женщин, которым нравится быть... э-э-э...
Девушка улыбнулась, и в уголках ее глаз образовались довольно милые
морщинки.
— Ненасытной шлюхой, одалиской в гареме? — подсказала она. —
Завтраком, обедом и ужином для своего господина?
— Ну... вроде того.
— Эрик, можно сказать, меня спас. По моему виду, конечно, не подумаешь,
однако он подобрал меня на улице. Я зарабатывала на жизнь тем, что ублажала
всяких мужланов в темных переулках... Присаживаясь перед ними на
корточках... И Синклер предложил мне более заманчивый вариант.
— Никогда бы не подумала! — Будь я живой, мое лицо своим цветом
наверняка напоминало бы сейчас свеклу. — Ты совсем не похожа... я хочу
сказать, ты такая...
— Как любила повторять моя мама — форма не всегда соответствует
содержанию.
До сего момента я еще ни разу не общалась с проститутками — ни с
действующими, ни с бывшими. А у меня накопилось немало вопросов по данной
теме. К примеру, какие в этом бизнесе заработки? На самом ли деле сутенеры
такие подонки, как их изображают в фильмах? Оплачивается ли работницам
панели лечение зубов? Легко ли она отличает копов от обычных людей?
Занималась ли когда-нибудь сексом ради собственного удовольствия или это
всегда было сугубо профессиональной деятельностью? Считается ли внезапная
беременность производственной травмой?
— Моя мама выражается примерно так же, — сказала я, решив не
давать воли любопытству. — Ну что ж, если ты здесь счастлива, то это,
наверное, самое главное. Это да еще хорошая кормежка. А остальное никого не
должно касаться.
Девушка засмеялась:
— Кормят здесь отлично. А подпитывать в свою очередь Синклера не такая
уж большая нагрузка.
Мы стали спускаться по лестнице. Но совсем не по той, которую я видела во время первого визита сюда.
— Значит, вам не тяжко иметь с ним дело... Что ж, замечательно. Слушай,
нельзя ли где-нибудь раздобыть схему этого помпезного сооружения?
Она опять засмеялась.
— Со временем и ты научишься здесь ориентироваться.
— Видит Бог, навряд ли.
Ее смех тут же оборвался. Словно его передавали по радио, и кто-то резко
повернул регулятор громкости.
— Так ты... Я думала, что ты вампирша.
— Совершенно верно.
— Повтори еще раз слово
Бог
.
— Бог.
— Скажи:
Иисус, Спаситель наш...
— Иисус, Спаситель наш...
— А молитву прочитать можешь?
— Ну, если ты дашь мне за это что-нибудь вкусненькое... Отче наш, сущий
на Небесах! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля
Твоя...
— Прекрати немедленно! — раздался вдруг голос Дэнниса. Он несся по
лестнице навстречу нам, так быстро перебирая ногами, что казалось, они даже
не касаются ступеней. Его ладони были плотно прижаты кушам, а глаза
выпучены, точно у взбесившегося пса. — Карен, не смей произносить эти
мерзкие слона!
— Дэннис, это не я, — поспешила оправдаться прижавшаяся к стене
девушка, которую, как выяснилось, звали Карен. — Это она.
— Ах вот как... — Дэннис медленно опустил руки. На нем были
тщательно отглаженные темные брюки, белая накрахмаленная рубашка и черные
носки. Обувь отсутствовала... так же, как и галстук. Но рубашка тем не менее
была застегнута на все пуговицы. — Так это ты.
— Извини, Дэннис, как-то не подумала, — сказала я.
— Ну что вы, ваше величество, вы не должны передо мной извиняться.
— Ну как же не должна... Я уж подумала, ты сейчас коньки
отбросишь, — возразила я. И мысленно добавила:
Или обмочишь свои
идеальные штаны
. — Так что еще раз прошу прошения.
— И меня извини, — вставила Карен. — Я и не думала, что она
сможет это произнести. — Девушка повернулась ко мне: — Но ведь ты же
вампирша!
— Это мне уже втолковывали... Может, продолжим наш путь к кухне?
— Да, конечно. — Карен встряхнулась подобно терьеру. — Нам
туда.
Дэннис отправился восвояси, окинув нас напоследок подозрительным взглядом.
— Я действительно очень сожалею, — тихо проговорила Карен. —
Мне бы и в голову не пришло провоцировать на подобные высказывания обычных
людей. Я имею в виду — именно здесь, в этом доме.
— А что, это причиняет им боль? — так же негромко спросила я,
памятуя о том, насколько тонкий у вампиров слух.
— Тина говорила, это все равно что царапать металлом по стеклу, причем
звук проникает прямо в голову, так что уши затыкать бесполезно. Хотя руки
невольно и тянутся.
— Какая я бестактная!..
— Но как у тебя получается?.. Как ты можешь произносить подобные слова?
Даже мысленно? И что значит —
причиняет ли это им боль
? Ведь ты же одна из
них.
— В этом и состоит великая загадка, — не без гордости произнесла
я. А почему бы мне не гордиться? Я и правда загадка... окутанная
таинственностью и политая соусом секретности. — Синклер пытается
разобраться, в чем тут дело. Поэтому он и взялся обучать меня вампирским
правилам.
— На мой взгляд, тебе самой впору быть наставницей, — заметила
Карен. И почему-то вдруг покраснела. — Впрочем, этого ты не слышала...
Хорошо?
— А разве ты что-то сказала?
— Спасибо.
Мы миновали еще пару коридоров, прошли через двустворчатые двери и — о
чудо! — оказались в просторнейшей кухне.
— Ну наконец-то! — с облегчением вздохнула я. — Если бы я по-
прежнему была живой, то уже давно бы умерла от жажды.
Карен кашлянула.
— Так тебе, наверное, нужно... Может, мне сходить за кем-нибудь?
— Золотце мое, единственное, что мне сейчас нужно, так это чайник.
Карен быстро подошла к огромному шкафу, протянувшемуся вдоль одной из стен,
поочередно открыла несколько дверок и извлекла на свет ярко-красный чайник —
из тех, что при закипании начинают верещать так, будто их режут.
— Спасибо, — поблагодарила я, принимая у нее посуду. Затем
преодолела около семи метров, отделявших меня от мойки (кухня в особняке
Синклера была побольше, чем весь первый этаж в доме моего отца), и наполнила
чайник водой. — А ты будешь?
— Сейчас посмотрю. — Карен снова заглянула в шкаф. — Да,
пожалуй, буду. Наконец-то есть и листовой, а не только в пакетиках.
— А чем тебе не нравятся пакетики?.. Ах да, ты же из Англии! — Я
усмехнулась. — Вы, англичане, крайне щепетильны, когда дело касается
чая.
— Еще бы!.. Когда завариваешь пакетики, получается не чай, а
натуральные помои! В них засыпают мусор, мелкие остатки. Хорошие листья
кладут в жестяные банки, а оставшуюся пыль — в бумажные мешочки!
— Ну ладно, успокойся... А то, чего доброго, давление повысится. По мне
— так все равно. Хотя вообще-то я терпеть не могу, когда в моей чашке
плавают вареные листья. К тому же, — с некоторым беспокойством добавила
я, — теперь меня может стошнить, если я их случайно проглочу.
— Стошнить?
Я уныло кивнула и уселась за стол. Он был таким длинным, что там вполне
хватило бы места для разделки сразу трех коровьих туш.
— Если я съем обычную, твердую пищу, меня тут же вырвет, такое вот не
слишком приятное обстоятельство... Блин! — Я чуть ли не схватилась за
голову. — Я же совсем забыла о десерте! Теперь для меня не существует
ни мороженого, ни шоколадных пирожных, ни малинового джема... Да мало ли на
свете всяких лакомств! Я сейчас, наверное, расплачусь.
— Пожалуйста, не надо. — Карен забрала у меня чайник, прошла с ним
к плите (к самой маленькой, всего на восемь конфорок) и, нажав на клавишу,
вызвала к жизни весело загудевшее голубое пламя. — Прости, но... ты
сейчас думаешь только об этом?
— Ладно, со временем пройдет. Я мертва всего лишь... какой сегодня
день? Я погибла в конце минувшей недели.
Послышались лязг и плеск разлившейся воды — Карен выронила чайник.
— Так ты поднялась из мертвых совсем недавно? — вымолвила она,
попятившись. — Но ты же не будешь... только не набрасывайся на меня!
Извини, я... я не могу остаться с тобой. Ты очень милая, но я...
— Прекрати! — воскликнула я. — Это твое заикание в манере Хью
Гранта действует мне на нервы! — Карен вжалась в самый дальний угол, за
шкаф, и стала мне практически не видна. — Жажда меня не одолевает, и я
не собираюсь тебя кусать. Впрочем, нет... Жажда, конечно, есть, но я вполне
способна ее контролировать. Честное слово. В противном случае я бы
набросилась на Митси, разве не так?
— Наверное... — Выглянув из-за шкафа, Карен через силу
улыбнулась. — Ты, конечно, необычная, но... А я ведь даже крестик не
надела.
— Он бы тебе все равно не помог, — сообщила я с извиняющимися
нотками в голосе. — Я могу запросто прикоснуться к распятию. А может,
даже и съесть его. Да на мне самой сейчас надет крестик, вот смотри.
Это признание выманило Карен из угла.
— В самом деле?.. И ты действительно способна контролировать свою жажду
и прикасаться к распятию?
— О чем я тебе только что говорила?.. Как видно, способность к
концентрации у тебя такая же крошечная, как и твоя нога... В общем, можно
сказать, я загадка, окутанная тайной и приправленная...
— Да ну тебя... — Карен стремительно пересекла кухню и,
приблизившись, уставилась мне в лицо. — Кто же ты такая?
Я пожала плечами.
— Я — это я... Как мне кажется... Просто Бетси. Во всяком случае,
именно ею я всегда была.
— Хм... А мы ведь толком и не познакомились. Я — Карен Хелмболт. —
Девушка с некоторой опаской протянула мне руку, вероятно, ожидая укуса. Но я
лишь мягко пожала ее ладонь.
— Приятно познакомиться, — улыбнулась я.
— Мне тоже... вроде бы.
Я засмеялась.
Карен между тем подняла с пола чайник, вновь наполнила его водой и поставила
на плиту. Затем достала из ящика полотенце и принялась вытирать мокрый пол,
то и дело поглядывая в мою сторону.
— Вообще здорово, что ты здесь появилась, — сказала она. — А
то в последнее время у нас стало слишком уж тихо. Ты определенно самая
незаурядная личность, посетившая этот дом за... — Карен умолкла,
припоминая, видимо, дату.
— Значит, жизнь у вас здесь тихая и спокойная?
— Да, слава Богу, — кивнула она. И тут же вздрогнула. — Ой,
прости, ляпнула, не подумав! — И затем снова: — Ой, еще раз прости! Я и
забыла, что ты не...
— Блин!.. Да возьми ты себя в руки! Я думала, британцы всегда сохраняют
хладнокровие.
— Только не в такие дни, как этот, — отозвалась Карен.
Глава 21
После чая я попросила Карен проводить меня в библиотеку. Возможно, это
смешно и глупо, но мне все-таки хотелось взглянуть на имевшиеся у Синклера
книги. И если обнаружатся какие-либо исторические фолианты, посмотреть,
встречаются ли там упоминания о нем самом, о Тине или о Дэннисе. А также о
Ностро. Потому что о своем враге следует знать как можно больше, даже если
этот враг всего лишь пафосный актеришка с пивным животиком. Хотя скорее
всего брюхо у него разбухло от крови.
Интерьер библиотеки произвел на меня сильное впечатление — ни дать ни взять
образец из каталога девятнадцатого века! Темные стены, пышный ковер цвета
спелой вишни (ноги в нем утопали чуть ли не по щиколотку), мебель красного
дерева и бесконечные полки с книгами. Стол был таким большим, что за ним с
полным комфортом могли бы работать сразу три человека, даже не соприкасаясь
локтями. Грандиозно и... совершенно нелепо! Возможно, я и бы
...Закладка в соц.сетях
