Жанр: Любовные романы
Бессмертная и незамужняя
...епились сразу несколько
пар довольно сильных рук.
— Эй, в чем дело?! — возмутилась я.
Не дав опомниться, меня моментально затащили в салон, двери захлопнулись, и
машина сорвалась с места.
— Я так и знала, что случится нечто подобное, — сообщила я своим
похитителям. — Я подозревала, что этот телефонный звонок всего-навсего
ловушка.
Тех, кто меня пленил, оказалось четверо. С мрачным, непроницаемым видом, они
сидели напротив, и каждый сжимал в вытянутой руке по большому деревянному
кресту. Очевидно, для того, чтобы удержать меня на расстоянии. Один из этих
типов стискивал в кулаке небольшую закупоренную бутылочку — вероятно, со
святой водой. В похитителях чувствовалось некоторое напряжение, однако
страхом от них не воняло. Похоже, подобное они совершали не впервые.
— Ну, так кто из вас мне звонил?
Ответа я не получила.
— Ну что ж, ладно... Только не думайте, что я испугалась. Признаться,
все это напоминает мне выпускной бал: лимузин с откидывающимся верхом,
помпезность, крайне серьезные физиономии... Ах, как давно это было!
Один из незнакомцев хмыкнул, но трое других остались невозмутимыми, словно
сфинксы. Все четверо походили друг на друга, точно клоны: широкие грудные
клетки, рост — выше метра восьмидесяти, большие руки и огромные ноги...
скорее всего невероятно вонючие. Глаза у них были карие, а волосы имели какой-
то грязно-серый оттенок. Пахло от незнакомцев чем-то вроде смеси одеколона
Олд спайс
с вишневым сиропом от кашля, и всем им явно не мешало бы
побриться.
— Ребята, вы случайно не братья? — поинтересовалась я, но ответа
снова не последовало. — Или, может, у каждого из вас имеются коккер-
спаниели?.. Вы ведь, наверное, слышали или читали, что со временем люди
становятся похожими на своих домашних животных? Потому что вы очень похожи
на коккер-спаниелей... если бы у них была сбрита большая часть шерсти и они
могли бы постоянно ходить на задних лапах. А заодно и говорить. Полагаю, вы
все же умеете говорить? А то складывается совершенно обратное впечатление,
поскольку никто из вас не произнес ни единого слова, одна я всех и развлекаю
светской беседой. Я, конечно, не против, я способна говорить и одна, хотя от
моего красноречия моя мачеха порой чуть ли не на стену лезет. Сама она...
— Закрой рот! — прогудел один из похитителей.
— ...может без умолку болтать о нарядах, званых вечерах и прочей
ерунде, однако стоит только вставить в ее монолог хоть слово...
— Закрой рот! — в унисон повторили уже все четверо.
— А вы попробуйте меня заставить! — скрестив руки на груди, с
вызовом заявила я.
Тот из
спаниелей
, что сидел с краю, резко подался вперед, и его крест чуть
ли не уткнулся мне в нос. У меня возникла шаловливая идея отнять у этого
клоуна распятие и, расщепив его на тысячу зубочисток, использовать одну из
них по прямому назначению. Но делать этого я не стала. Потому что, во-
первых, в зубах у меня не застряло ни единой крошки, во-вторых, подобный
поступок был бы в некотором роде святотатством, а в-третьих, мне совсем не
хотелось утруждать себя и прилагать какие-то усилия. Да и не стоит так
быстро лишать их иллюзий, опровергая устоявшиеся представления о вампирах.
Впрочем, относительно последнего полной ясности не было. Это только мое
предположение, что раз уж крест с Библией не причиняют вреда мне, то они не
опасны и для других вампиров. Вполне возможно, что я не права — иначе к чему
это воинство вооружилось распятиями?
Интересно, а существуют какие-либо предметы, которые будут воздействовать на
меня так же, как и на
нормальных
вампиров?.. Как бы там ни было, но пока,
наверное, не следует раскрывать свои карты.
Приняв такое решение, я вернулась к действительности и обнаружила, что
спаниель
по-прежнему потрясает у меня перед носом крестом.
— Ой-ой, пожалуйста, не надо, очень жжется!.. — взмолилась я. Как
говорится, из соображений приличия, потому что на самом деле от близости
распятия мне было ни холодно, ни жарко.
После этого, решив наслаждаться спектаклем молча, я прекратила трепать
языком. Чему мои конвоиры были, судя по всему, только рады.
Вскоре автомобиль остановился, и я, глянув за стекло, обнаружила, что мы
приехали... на кладбище! Я едва не застонала. Бывают же на свете такие
пакостники!
— Ребята, ну разве так можно?!. — заныла я, а похитители тем
временем принялись выталкивать меня из лимузина. — Неужели нельзя
обойтись без стереотипов? Если сейчас передо мной еще и предстанет грозная
фигура в балахоне с капюшоном... это будет конец всему.
Мы побрели через кладбище, имевшее, надо признать, достаточно жуткий вид.
Надгробные плиты, как и полагается, были залиты лунным светом, тут и там
высились мрачные, хранящие безмолвие склепы и время от времени раздавались
зловещие крики совы (это у нас-то, в Миннеаполисе!).
Остановились мы, насколько я могла судить, возле самого большого и самого
мрачного из всех склепов. Надпись, сделанная шестидюймовыми буквами,
сообщала, что здесь находится усыпальница семейства неких Карлсонов — вполне
типичная фамилия для наших мест, которые когда-то обживали выходцы из
Норвегии.
— Ого!.. Последнее пристанище Карлсонов! — воскликнула я в
притворном благоговении.
Спаниели
тем временем налегли на тяжелую
дверь. — Впечатляет! И что же дальше?.. Традиционные норвежские блюда и
фольклорные танцы? Да, кстати, может, вам помочь? — Однако дверь уже
уступила напору, и моя помощь не потребовалась. — Что?.. А где же
зловещий скрип проржавевших петель? Вам следует об этом позаботиться, иначе
совершенно никакого эффекта. Не чувствуется той жути, что... Блин, да не
толкайся ты, я и сама пойду!
Спустившись по ступеням, мы миновали несколько больших каменных саркофагов и
прошли через арочный проем, за которым обнаружился еще с десяток ступеней,
ведущих ниже. Как ни странно, но подземелье оказалось довольно-таки хорошо
освещенным. Разумеется, факелами. В помещении уже тусовались несколько
типов, однако мое внимание сразу же привлек один, стоявший в стороне от
других.
Он был просто неотразим!.. Столь привлекательных мужчин я до сих пор видела
только на страницах журнала
Плей-герл
. Не подумайте, будто я увлекаюсь
подобными изданиями — так, иногда заглядываю.
Этот индивидуум был довольно высоким, по крайней мере сантиметров на десять
выше меня, а я, как вы знаете, отнюдь не коротышка. Его густые черные волосы
волнами ниспадали назад, а впереди красовался вихор, как у Элвиса Пресли,
который удается соорудить далеко не каждому. Черты лица полностью
соответствовали классическим мужским канонам: прямой нос, волевой
подбородок, широкий гладкий лоб. Глаза красивые и в то же время пугающие —
совершенно черные, напоминающие своим блеском мерцание звезд в холодном
зимнем небе. Очертания губ начисто лишены какой-либо мягкости из-за жесткого
изгиба верхней. Иными словами, он имел вид
плохого парня
.
А его тело!.. У него были такие широкие плечи, что я даже не представляла,
каким образом он смог пройти через дверь. Руки, судя по всему, тоже были
сильными и мускулистыми. Черный костюм идеально облегал его удлиненную
фигуру, и если продолжить разговор о длине, то длинными у него были и
пальцы. Длинными и изящными... Как говорится, пальцы пианиста. Или хирурга.
А его обувь... Bay! Неужели это туфли от
Феррагамо
?.. Да, совсем не
ожидала встретить здесь, в склепе, глубоко под землей, мужчину в хорошей
обуви. Что интересно, мысы его туфель были почему-то мокрыми — такое
впечатление, будто ему пришлось бежать сюда по траве, покрытой росой.
Странно — он не походил на человека, который должен куда-то спешить.
Словно забыв, что в помещении находятся и другие, я стала продвигаться
ближе, чтобы получше рассмотреть сей экземпляр. Помимо неотразимой
внешности, интерес вызывало и то обстоятельство, что ему, по всей видимости,
также не нравилось данное место, как и мне.
— А, это вы, джентльмены!.. Привезли новообращенную?
Басовитый голос, исходивший, к сожалению, совсем не оттого, кто привлек мое
внимание, вернул меня к действительности. Да, здесь находились и другие
персонажи, имевшие, надо сказать, весьма бледные физиономии. Очень худые,
изможденные и какие-то холодные, с блестящими глазами и белыми острыми
зубами, они стояли совершенно неподвижно, словно изображая статуи. У них был
очень болезненный вид, а их бледность казалась чрезмерной даже для вампиров
(впрочем, я только предполагала, что они вампиры). Почти у каждого на одежде
красовалось хотя бы одно пятно, и это было печально — то, что ты мертв,
нисколько не оправдывает твоей неряшливости.
Сгрудившись в кучу, собравшиеся вытаращились на заговорившего, и я ощутила
нечто вроде сострадания к ним. Они вполне могли бы внушить страх, если бы не
выглядели столь жалко.
— Итак, мисс Тейлор, как новообращенному адепту вам сейчас будет
предоставлена возможность получить порцию питания... То же касается и всех
остальных.
При последних словах на лицах присутствующих, как мне показалось, появилось
выражение заискивающей благодарности.
Оратор, находившийся на противоположной стороне холодного мрачного
подземелья, двинулся ко мне. В нем не было и малой доли того шарма, которым
обладал индивидуум, притянувший мой взор в первое же мгновение. Примерно на
голову ниже меня, несколько полноватый, с раздвоенным подбородком (Джессика
со свойственной ей прямотой определила бы, что лицо у него,
как задница
) и
голубыми водянистыми глазами. Одет же он был — о, ужас! — в черный
смокинг. Немногим лучше, чем балахон с капюшоном.
Я скептически наблюдала за приближением столь стереотипного персонажа. В
книгах и фильмах вампирские предводители, даже если они самые отъявленные
злодеи, всегда имеют добродетельный и благообразный вид. Впрочем, этот тип
вряд ли что-то читал или смотрел.
Приблизившись почти вплотную, он взял меня за руку и крепко ее сжал. Ладонь
оказалась очень холодной — холоднее, чем моя собственная. Затем он слегка
нагнулся и приложился своими противными, липкими и не менее холодными губами
к моему запястью. Меня едва не вывернуло на его склоненную, украшенную
лысиной голову — я с трудом сдержала рвотные позывы. Слава Богу, он наконец-
то выпрямился и отпустил мою руку, которую я немедленно вытерла о бедро.
Бестактно, конечно, но я ничего не могла с собой поделать — поцелуй этого
лысого типа был подобен поцелую дохлой рыбы.
— Но сначала... и это требуется от всех новообращенных Бессмертных
Подданных... — он так и сказал, заглавные буквы последних слов
воспринимались даже на слух, — ...ты должна опуститься на свои
прелестные, в ямочках, колени и присягнуть мне на верность. А затем
последует пир, и ты, наша новообращенная бессмертная сестра и моя новая
фаворитка, будешь сидеть рядом со мной.
Прелестные, в ямочках, колени?.. Да что за клоун?
Я совсем не хотела смеяться, однако удержаться было выше моих сил. Услышав
хохот, присутствующие тотчас же перестали шуршать и перешептываться и
устремили на меня изумленные взоры. Ошеломлены, похоже, были все, кроме
импозантного незнакомца, по-прежнему стоявшего отдельно от остальных. Его
брови приподнялись, губы слегка изогнулись, однако улыбки не последовало. Он
просто смотрел на меня — холодно и изучающее.
— Прекрати немедленно! — потребовал лысый.
— Я... я... не могу, — судорожно выдавила я.
— Я повелеваю тебе прекратить смех! Иначе тебе не будет позволено
испить из священных глоток наших...
— Ой, прошу тебя, перестань!.. Не то я сейчас лопну! — Хрюкая и
булькая, я прислонилась, чтобы не упасть, к каменному бюсту кого-то из
Карлсонов. — Только не говори, что меня ждет суровая кара за дерзкое
осмеяние твоей августейшей особы!
Лысый выкинул в мою сторону руку с вытянутым пальцем, но ничего не
произошло. Это его, похоже, удивило (возможно, он ожидал, что я тут же
обращусь в прах) и рассердило.
— Джентльмены, покарайте ее!
Эта фраза вызвала у меня новый приступ хохота.
Между тем, потрясая распятиями, ко мне приблизились все те же
коккер-
спаниели
, и один из них плеснул из бутылочки прямо мне в лицо. Вода, должно
быть, частично попала в горло, потому что я закашлялась и стала чихать. Так
это и продолжалось — смех, перемежаемый кашлем и чиханием. Когда я наконец-
то взяла себя в руки, то обнаружила, что тип в смокинге отступил в дальний
угол, за его спиной топтались
спаниели
, а остальные вампиры, за
исключением одного, жались к стенам.
— Ну и ну! — вымолвила я, утирая глаза. Слезы у меня, разумеется,
не текли, лицо было мокрым от святой воды. — Просто супер! Ради такого
шоу совсем не жалко заплатить за парковку в самом центре города. Даже не
представляю, что еще может стоить подобных расходов. Ну если только ужин в
Океании
.
— Но ты же вампирша, — проговорил лысый, и теперь в его голосе не
было величественного громыхания, он скорее пропищал эту фразу.
— Спасибо за информацию, но об этом я узнала еще пару дней назад,
вскоре после того, как очнулась в гробу.
— Но ведь ты...
— Ну ладно, все это, конечно, забавно, однако мне пора.
— Но ты... ты...
— Но я... я... Я была заинтригована, потому и согласилась прокатиться
сюда. Когда тебе звонят по телефону и заявляют, что ты вампирша... о чем
тебе самой стало известно только два дня назад... как тут не
заинтересоваться?
— Тебе звонили?.. Но я...
— Ну, в общем, у вас я побывала, а теперь позвольте откланяться. По
правде говоря, здесь довольно-таки гадко. И что еще хуже — скучно. Если ради
общения с другими вампирами необходимо следовать киношным штампам, то...
спасибо, как-нибудь обойдусь без этого. Кладбище, адепты, тусовки в сырых
склепах... Нет уж, увольте.
— Но ты...
— К тому же сейчас смокинги никто не носит... Ну разве только на
свадьбах. Такое впечатление, будто ты сбежал из фильма про графа Дракулу.
Я замолчала, предоставляя возможность возразить, но никто не проронил ни
слова. Все просто таращились на меня, как рыбы, своими большими блестящими
глазами. Вообще за последние дни на меня пялились куда больше, чем за все
тридцать лет моей жизни, и я даже не знала, радоваться этому или нет.
Пожав плечами, я непринужденным шагом покинула подземелье и вскоре вновь
очутилась на свежем воздухе. В какой-то степени сегодняшний вечер был,
конечно, познавателен, но вообще меня постигло разочарование. Никак не
ожидала, что в действительности вампиры окажутся такими скучными и...
абсолютно не крутыми. Пока я была жива, у меня успели сложиться определенные
представления... Ну что ж, возможно, именно мне и суждено поднять на должную
высоту знамя вампирской крутости. Крутости и стильности.
— Постой! — Раздавшийся позади оклик был не столько просьбой,
сколько требованием. И что удивительно, мои подошвы тотчас словно приросли к
земле. Я бросила сердитый взгляд на свои ноги. Предатели!..
Оглянувшись, я увидела того неотразимого парня, что присутствовал в склепе.
Высокий, мрачный и зловещий, он стремительно приближался ко мне. Там, в
подземелье, он был единственным, кто не дрогнул передо мной, и тогда мне это
даже понравилось. А вот теперь — не знаю.
— Ну что еще?.. Мне нужно идти, я и так потратила в вашей дыре слишком
много времени.
Пропустив мои слова мимо ушей, он неожиданно ухватил меня обеими руками за
голову и притянул к себе — так, что между нашими губами остались считанные
миллиметры. Я гневно пискнула и попыталась высвободиться, но это было все
равно что вырываться из застывшего цемента. Я-то полагала, что моя
вампирская мощь безгранична, однако этот тип оказался раза в два сильнее.
Он принялся изучать меня, точно какое-нибудь диковинное животное, ощупывая
лицо, трогая губы. Затем, растянув их, стал разглядывать зубы.
Воспользовавшись моментом, я укусила его за пальцы, отчего у него лишь
слегка дернулся уголок рта.
— Мать твою! Немедленно отпусти меня! Ведь как чувствовала... мне
вообще не стоило подниматься с кровати этим утром!.. Точнее, вечером. —
Изловчившись, я пнула наглеца по голени и тут же испытала жуткую отдачу —
как будто лягнула огромный булыжник. Его реакция на удар была столь же
невыразительной, как и на укус. — Наверное, еще ни одна девушка не
пожелала встретиться с тобой во второй раз!
— Да, ты вампирша, — констатировал незнакомец и отпустил меня.
Я так резко дернулась, что не удержала равновесие и шлепнулась на землю.
Пару секунд он смотрел на меня сверху вниз, а потом протянул руку, но я его
руку отбила и вскочила на ноги самостоятельно.
— Ну вампирша, и что дальше? Хочешь получить вознаграждение за столь
великое открытие?..
Дерьмо. Уж поверь мне, только
благодаря тому, что я мертвая...
— Бессмертная, — поправил он.
— ...я смогла хоть какое-то время выдержать общество этих дурно одетых
и бледных как поганки клоунов. Но больше я в подобных спектаклях не
участвую. Счастливо оставаться!
Я двинулась дальше, но незнакомец быстро ухватил меня за локоть.
— Я тоже ухожу и надеюсь, что ты составишь мне компанию. — На его
каменно неподвижном лице внезапно возникла трещина, и он почти
улыбнулся. — Я даже настаиваю на праве сопровождать тебя. Нам нужно о
многом поговорить.
— Пошел в задницу!
— Хм... Если в твою, то охотно. Хотя сначала я должен ее оценить. Если
она такая же, как и все остальное... это будет превосходно. Но ты... —
Он вдруг дернул меня за руку, и я, подлетев к нему с легкостью пушинки,
впечаталась в его грудь. Ледяной взгляд черных глаз, словно бур, проник в
самое мое нутро, и я почувствовала, как все тело пронзил холод. Такое
впечатление, будто меня сверлил взглядом какой-нибудь злобный йети. — Ты
ведь сегодня не получала питания и тем не менее полна энергии. По тебе не
скажешь, что ты голодна. Ты выглядишь... просто отлично. Как тебе это
удается?
Я прокашлялась, стараясь выделить хоть немного слюны, чтобы смочить
пересохшее горло (нелегкое дело, когда твой организм практически не
вырабатывает жидкости), и отчеканила:
— Занимайся собственными делами и не суй нос в чужие! — Фраза
получилась весьма жесткой и суровой, вряд ли когда-либо прежде мой голос
звучал столь же весомо. Даже тогда, когда я втолковывала Антонии, что она не
сможет отправить меня в военное училище. — Убери клешню, не то тебе не
на чем будет считать до пяти!
Несколько секунд незнакомец пристально на меня смотрел, а потом рассмеялся.
Я еще никогда не слышала столь мрачного смеха.
— Не вижу ничего смешного! — Я нахмурилась, стараясь не показать,
что нервничаю.
— Короче... — почти промурлыкал он и так сильно сжал мою руку, что
она тотчас же онемела. — Сейчас ты поедешь ко мне, и мы поговорим.
Очень обстоятельно. И уж поверь, девочка моя, это нужно ради твоей же
собственной безопасности.
— Прошу меня извинить, но я уже пообещала другому быть его девочкой.
Так что немедленно меня отпусти! — Я несколько раз дернулась, и снова
безо всякого успеха. Меня просто бесил тот факт, что моя необычайная сила,
одно из немногих полезных качеств, которые я обрела, став вампиршей, в
данной ситуации оказалась совершенно бесполезной.
Другая рука этого наглеца вновь легла на мое лицо. Он силком разжал мне зубы
и большим пальцем провел по одному из клыков (они были вполне обычными, не
вампирскими). Затем с силой надавил, и я почувствовала, как мне на язык
упала капелька крови. Я была просто потрясена, причем сразу по трем
причинам: его кровь оказалась изумительно вкусной, гораздо вкуснее, чем у
Ника, очень холодной, и к тому же я совсем не предполагала, что у вампиров
могут кровоточить раны.
— Мне бы очень хотелось... — тихо-тихо, практически выдыхая слова,
проговорил он, продолжая между тем пропихивать свой палец все глубже мне в
рот. Это было подобно изнасилованию, и я одновременно испытывала и
негодование, и какое-то странное возбуждение. — Мне бы очень хотелось
узнать, какова ты на вкус.
Ну и чего ты медлишь? Возьми и выясни... Стоп!.. Черт побери, о чем я думаю? Ведь он явный негодяй!
— Как ты меня дош-штал! В пош-шледний раж-ж говорю, отш-штань от
меня! — Я оттолкнула наглеца с такой силой, с какой в жизни никого не
толкала. И с трудом поверила в то, что за этим последовало.
Хотя весь эпизод длился не более секунды, я его просмотрела, будто при
замедленной прокрутке. Этот высокий, мрачный и явно психически ненормальный
тип отлетел от меня с невероятной скоростью — так, словно им выстрелили из
пушки. Он врезался в большой каменный крест, от которого во все стороны
брызнули осколки, с задымившейся спиной промчался еще немного и закончил
свой полет, шмякнувшись о стену склепа и рухнув на землю, точно мешок с
дерьмом.
Я не стала задерживаться, чтобы выяснить, в каком он состоянии: мертв
(
снова?), взбешен или что-то другое. Я просто взяла
ноги в руки и побежала.
Глава 12
Когда я наконец замедлила бег и оглянулась, то с изумлением обнаружила, что
за каких-то три минуты оставила за спиной целых шестнадцать кварталов. А не
подать ли мне заявку на участие в Олимпийских играх? При условии, что
соревнования будут проводиться ночью.
Я находилась в одном из переулков позади Центральной городской клиники и
потому решила зайти в больницу, чтобы вызвать оттуда такси. Быть может, мне
повезет, и водителем окажется женщина?
Все, на это кладбище я теперь больше ни ногой — я не испытывала ни малейшего
желания снова встретиться с кем-либо из тех неудачников. А если мне опять
попадется крысоподобный ублюдок, косящий под Элвиса Пресли... я выдавлю ему
глаза и сделаю из них... в общем, использую их самым жутким образом.
При воспоминании о его руках на моем лице, о его пальце у меня во рту я
вновь испытала негодование. Да нет, черт возьми!.. Я испытывала самый
настоящий гнев! А если бы я запихала пальцы ему в рот?.. Как бы ему это
понравилось? Я бы затолкнула пальцы прямо ему в глотку! А потом в задницу! А
затем стиснула бы его...
Я решительно шагала по улице, и мой вид, судя по всему, не предвещал ничего
хорошего. Пара псов, выскочивших из переулка, лишь посмотрели на меня и тут
же потрусили восвояси. Вот и отлично! Держитесь от меня подальше, собачье
племя, со мною шутки плохи! Да как этот пижон посмел прикасаться ко мне
своими лапами? Я даже целовать-то себя не позволяю на первом свидании, а тут
какой-то совершенно незнакомый вампир сует мне в рот пальцы!
Внезапно мой слух уловил невнятное восклицание, пробившееся сквозь рокот
моторов немногочисленных машин и прочие звуки улицы, и я даже обрадовалась
тому, что хоть что-то отвлекло меня от неприятных мыслей, связанных с
событиями последнего часа.
Я подняла голову и взглянула наверх: на самом краю крыши шестиэтажного
здания стоял какой-то парень, судя по всему, чуть помоложе меня. Я видела
его так четко, словно расстояние между нами не превышало и двух метров. Он
смотрел вниз, прямо мне в глаза. Какая-нибудь авторша сентиментальных
романов написала бы:
Их взгляды встретились, и над ними заблистали
звезды...
Или что-то еще столь же глупое. Впрочем, парень выглядел довольно-
таки усталым, и его лицо выражало фатальную решимость. Я же смотрела на
него, открыв рот, точно провинциальная девица, ослепленная неоновым
сверканием большого города.
Мне сразу же стало понятно, что он ждет, когда я пройду мимо, чтобы
броситься вниз и при этом не размазать меня по тротуару. Я остановилась.
Дом, на крыше которого стоял парень, был старый, сложенный из грубого
кирпича, и как только я приложила ладони к стене, ощутив все неровности
поверхности, меня внезапно посетила мысль. Точнее, не посетила, а ворвалась
в мою голову подобно урагану. У меня нередко так бывает — мозги словно
озаряются вспышкой, и неизвестно откуда появляется новая, совершенно
необычная идея. Ну, в общем, я подтянулась и... поползла по стене. Легко и
быстро, точно огромная паучиха-блондинка. Я была все еще раздосадована тем,
что произошло на кладбище, а еще я беспокоилась за
...Закладка в соц.сетях
